Миристицин

ЭНАСАИН - победа Осень 2014. Личный дневник Д.Л.Малфоя “Проигрывать - это больно. Ощущаешь унижение, будто подвел всех. А больнее всего - проигрывать из-за самых близких. Никому не понравились адские деньги дяди. Я проиграл не как политик. Впервые фамилия была против меня! Выходит, я навсегда должен отказаться от самого дорого и преданного мне человека, чтобы стать кем-то большим?” Записки Джинджер “Ненавижу, ненавижу проигрывать. Ненавижу стоять на втором месте и улыбаться, будто это достижение, а не унижение. Ненавижу! Ненавижу быть второй” 28 июня 2022. Нью-Йорк       Черная Ауди остановилась на пересечении 5-ой Авеню и 72-ой улицы. Точнее, не остановилась, нет. Застыла в море желтых нью-йоркских такси прочнее бабочки, угодившей в эпоксидную смолу. Водитель нервно забарабанил пальцами по рулю, косясь на часы. Девушка, сидящая сзади, повернула голову в сторону парка.       - Всё в порядке, Грег, пройдусь пешком, - заявила она, доставая из сумочки футляр с солнцезащитными очками в голубой оправе. - Заберешь меня через три часа у… хм, впрочем, здесь же, да. Не думаю, что ты сильно продвинешься, правда?       Последний раз втянув воздух, наполненный прохладой кондиционера, девушка вышла из машины прямо в раскаленный июнь 2022. Исторический июнь. Для Драко Малфоя. Вышла за полтора часа до официальной победы Его Чести на республиканских праймериз. Если верить результатам экзит-полов, которые публиковались на сайте Associated Press.       Она была очаровательна, эта девушка, переходившая дорогу. Её волосы - блестящие после дорогих масок - падали на плечи в том продуманном хаосе, который возможен лишь после нескольких часов в салоне, её скрытые очками глаза блестели макияжем, что сделал модный визажист, а сама она привлекала внимание костюмом Oscar De La Renta, который ньюйоркцы могли видеть на февральской неделе моды или на главной обложке Vogue пару месяцев назад. Шорты, не скрывающие длинных ног, и пиджак. Только вместо оранжево-фиолетового градиента по шёлку - желто-лазурный. Цвет бесстрастно выдавал тот факт, что костюм был сделан на заказ. Не перешит юной красавицей, что отыскала винтажные платья на секонд-хенде и работала над ними три ночи подряд, а именно создан под её вкус и стоит бессовестных денег.       Как и положено девушке, которая выходила из Ауди F-класса с персональным водителем. Как и положено девушке, которая жила на 65-ом этаже Сити-Спайр. Как и положено девушке, в которую был влюблен тот, чьим именем сегодня звучал и дышал Нью-Йорк. Как и положено ей, Гермионе Грейнджер. Пташке, которая за два с половиной месяца сменила оперение на более дорогое и выглядела в нем органично. И пусть девушка так и не научилась носить драгоценные камни, судя по массивным эмалированным браслетам из винтажной коллекции “Летние ароматы” от Les Nereides, элитная бижутерия ручной работы вполне пришлась ей по вкусу. И необычайно шла малютке. Как по возрасту, так и по яркости.       Возможно, юная Джинджер просто хотела максимально не походить на вторую - точнее первую, конечно - женщину в жизни Драко Малфоя, потому её образ был совершенно иным. Далеким от силуэтных футляров, тонких шпилек, ровных укладок, нюда и бриллиантов, достойных королевской сокровищницы. Она помнила, как озвучила это Северусу в тот день, когда Его Честь впервые позвал её на публичное мероприятие. Приближался День Земли, и Драко пригласил её с собой. Риска никакого не было, потому что обычно с кандидатом было много людей, часть которых относилась к его штабу, потому какая-то девица в полумраке не должна была привлечь ничье внимание.       - Только его, - тихо сказал Северус. Они вместе были в бутике Оскар де ла Рента. Гермиона стояла в одной комбинации. Прижимая выбранное платье к себе, она неуверенно смотрела на себя в зеркале, когда за спиной возник Командор. - Ты не должна привлечь внимание прессы, но его… его - да. Ты же знаешь это.       - Я хочу… хочу быть лучше нее, - вдруг выпалила Джинджер и залилась краской. Знала, что на мероприятие будет жена Драко, и боялась снова испытать чувство, что сравнение не в её пользу. Что та женщина - идеальная, а она так - уличная девка, подобранная ради не чопорного секса. - Лучше. Но не такой. Хочу остаться собой.       - Тогда почему ты вцепилась в платье в её стиле? - вскинул бровь Северус, мягко отбирая то, что Гермионе не шло ни по возрасту, ни по стилю, ни по… статусу. Снова посмотрел на нее сквозь зеркало. Девушка попробовала опустить глаза, но Снейп цокнул языком. - Джинджер. Смотри на меня. Давай. Я. Сказал. Смотри. Если ты будешь прятать взгляд, то она всегда будет лучше и сильнее. Не важно, какое платье на тебе надето, главное, не забывать свою внутреннюю силу. Смотри же. Я тебе не враг. Вот так, молодец. А теперь скажи это ещё раз.       - Хочу быть лучше его жены, - медленно протянула девушка.       - Почему ты думаешь, что лучше? - спокойно полюбопытствовал Северус, положив руку ей на плечо. Гермиона вздрогнула. Вопрос из категории “расскажите, что вы чувствуете”. Пугающий.       Её синие глаза на фоне золотистой кожи сияли. Ответ был очевиден. Главное - иметь силу признать.       - Потому что я красивее.       - Это субъективно. Даже для Драко. Скажи настоящую причину, почему ты лучше. Скажи, иначе мы уйдем, потому что ничто не имеет смысла.       - Потому что я в него влюблена…       - Ещё…       - И потому что это взаимно, Северус. Он влюблен в меня. Вот почему я лучше, - наконец выпалила Гермиона. Снейп довольно улыбнулся. Ей нужно было это больше воздуха. Сказать, глядя кому-то в глаза, что да, Его Честь влюблен в нее. Не скрывать это, как грязную, постыдную тайну, а гордо сказать, вскинув курносый нос. Сказать и понять свою силу. Перестать сомневаться в себе и верить порой от одиночества, что она - лишь шлюха для постели. Понять, наконец, что мужчина от нее без ума.       - Да. Влюблён. Абсолютно и бесповоротно. Молодец. А теперь давай подчеркнем твою красоту. - Он протянул ей белое платье, которое выбрал, едва вошел в бутик, и незаметно ткнул в него пальцем. - Надевай. И нужно померить ещё пару тех, что уже повесили в кабинку.       И она мерила. Позволила консультантам помогать ей. Впервые кто-то застегивал ей молнии и пуговицы. Девушка каждый раз выходила на круглый подиум под взгляд Северуса, который, сложа ногу на ногу, курил на диванчике. Сначала ей было неловко, но под каждый лук он находил какой-то комментарий, и спустя полчаса Гермиона уже весело хохотала. Возможно, правда, причина была в бокале шампанского. В любом случае, она расслабилась и ощущала себя совсем не так, как в бутике La Perla, потому что выбирала одежду, которая ей нравилась. Кое-какие платья пришлось отстаивать, но их спор, казалось, Снейпу даже нравился, ведь он улыбался.       - Возьмем все, - сказал он, когда Джинджер, так и не снявшая последнее платье, рухнула на диванчик рядом. Протянул ей сигарету. Чиркнул спичкой. Девушка, откинув голову, затянулась. - Да, всё, но некоторые модели нужно переделать. Моей клиентке нужно выглядеть куда эксклюзивней, чем просто девушке, что скупила половину одежды с последней коллекции. Например, это платье, - Снейп кинул взгляд на то, самое первое, - его отшейте в зеленом цвете. Хм. В Пантоне это… Love Bird, да, - невозмутимо сказал он, а Джинджер поперхнулась сигаретой. Он во всем был продуман. Абсолютно во всем. Чем и завораживал. - Ты же идешь на эко-мероприятие. Тебе положен зеленый, да… пташка? Ой, нет, Джинджер, спрячь это, - он поморщился, когда девочка полезла за картой, что ей выдал Драко. Накрыл её пальцы своей ладонью, - это подарок, милая. Приданое от феи-крестной…       С того дня прошло два с половиной месяца. Её гардероб пополнился не только подарками от Северуса, но и одеждой, которую Джинджер выбирала сама в бутиках на пятой Авеню. Но на важные мероприятия она все так же носила Оскара, ощущая в нем себя уверенней.       Оскара без бирок. Их Снейп заставил срезать, когда первые платья доставили в Сити-Спайр, сказав, что большая часть платьев все равно эксклюзивна и вернуть их будет нельзя. Тогда девушка, успевшая надеть первый наряд, оцепенела, когда мужчина щелкнул ножницами у нее под юбкой. А он спокойно взял и ткнул в ткань сигаретой. Так, чтобы прожечь ту, не зацепив кожу девушки. Прожечь. Оставить уродливую дыру. На новом платье. Перешитом на заказ.       - Всё равно эти синие ракушки тебе не к лицу, и смена цвета ничего не изменила, - невозмутимо заявил мужчина, - это просто одежда, Джин. Ты должна носить её, а не коллекционировать. Носить и делать что хочешь. Срезай все бирки. Это все твоё.       Вспоминая его слова, Гермиона улыбалась. Сколько платьев было испорчено за два с половиной месяца. Какие-то случайно пачкала она, какие-то Драко. Порой - перевернув лимончеллу, а порой… порой ему нравилось не раздевать её. И никто не делал трагедию из-за пятен, которые не хотелось выводить.       Стуча ножками, обутыми в голубые, новенькие Джорданы, Гермиона потихоньку пропадала в толпе людей, которые двигались в сторону террасы Бефезда, где собирались все те, кто сегодня голосовал за Драко. Лучше было выбрать Большую Лужайку, но это было бы неэкологично, - вытоптать всю траву - потому команда Малфоя приняла другое решение. Которому сейчас Джин улыбалась, думая, что её голубые кроссовки выбивались из алого моря. Она выглядела чужеродным элементом. Как из-за цвета кроссовок, так и из-за цвета кожи, ведь все знали, что республиканцы да их последователи были светлее, но девушка ощущала себя на своем месте, окидывая всё взглядом.       Нью-Йорк в крови. Так любили говорить демократы, когда в очередной раз побеждали республиканцы, потому что почти у всех было что-то красное. Гермиона же видела в этом ярком цвете лишь то, что город приветствовал своего мэра. Своего мэра и… её мужчину. Хоть никто об этом и не знал.       Тихо насвистывая мотив “Big boys”, под которую она вот уже неделю репетировала самый развратный стриптиз в своей жизни, - девочки из клуба Кьяры кое в чем подсказали ей - девушка легко пробиралась через толпу, которая хотела быть поближе к сцене. По дороге она взяла значок с именем Драко и приколола себе на грудь. Так, помахивая флажком, девушка неспешно - время ещё было - шла, соприкасаясь с людьми плечами.       Это был не первый её митинг в поддержку Драко Малфоя, в юности она на таких отстояла по многу часов, чтобы послушать его речь, поприветствовать и посвистеть. Много лет девушка ощущала себя частью толпы, будь то вот такой митинг, то ли акция протеста против Его Чести - был в её жизни и такой опыт. Но сейчас Джинджер была отдельно. Толпа жила своей жизнью, а она двигалась в ней, но была той, кто имел свое особое место за кулисой.       Остановившись, чтобы оставить свою подпись на бесконечном списке в поддержку Драко, Гермиона бросила быстрый взгляд на Эмпайр Стейт и улыбнулась. Там всё случилось. Там Его Честь вознес её и уложил Нью-Йорк у её ног.       … В тот апрельский вечер она стояла на крыше Эмпайр Стейт слева от Драко на расстоянии в пять метров. Была частью его безликой команды. Он появился неожиданно и сам. Без жены. Отчего у Гермионы колени задрожали, потому что девушка поняла - этот жест ради нее.       Привычно улыбчивый, Фафнир в черном - с ног до головы - со всеми поздоровался и задержался возле нее на пару секунд дольше, и Джинджер понимала почему. Она проигнорировала платье Северуса и выбрала другое. Того же дома, но другое. Которое купила позже. Нежно-розовое, пудровое платье-бюстье, подчеркивающее её талию, как у статуэтки с музыкальной шкатулки. Платье, которое не кидалось в глаза и выглядело повседневным из-за ткани без шелкового отлива. Поверх девушка надела насыщенно-зеленый - Love Bird, не иначе - плащ, и в тон были винтажные балетки от Маноло Бланик. Усыпанные переливающимися, как кристаллы на солнцелове, камнями. Её персональные хрустальные туфельки, которые Джинджер уже сама украсила широкими, пудровыми лентами, призванными подчеркнуть её хрупкие щиколотки и имитирующими пуанты.       Она знала, что ощущает себя Золушкой, но преподносила себя как балерину. Вроде тех, что ставили на верхушке торта или… опять таки на музыкальные шкатулки. Какой-то очень дорогой, венецианской, датированной двадцатым веком.       Девушка вне времени и эпохи.       Застывшая, глядя на своего Дракона. А он - на нее. И между ними, в шуме возбужденного Нью-Йорка звучал болезненно-сладким диссонансом и скачком седьмой ноты знаменитый “мотив взглядом” из прелюдии “Тристан и Изольда”, который сопровождал слушателей всю оперу, когда персонажи заглядывали друг другу в глаза, а Драко и Джинджер - все время, что мужчина говорил краткую речь на камеры, что снимали его. Гермиона пыталась расслышать, но не расслышала. Минорная секунда, тоскующие гобои, последовательность альтов и скрипок, а затем пауза и долгая нота. Все это гремело в голове Джинджер, будто где-то за её спиной вдруг наступил 52-ой год, и прелюдия звучала в эталонном исполнении Вильгельма Фуртвенглера.       Мотив взглядом. Мотив тоски. Мотив неразрешенных проблем.       Их мотив. Они были этими новыми Тристаном и Изольдой. Их прокляла музыка Вагнера, и их же чувства она выражала. И пока Драко говорил, стоя у большой зеленой кнопки, Гермиона была этим мотивом. Нотами, хроматическим диссонансом и минором. Девочкой в пуантах, танцующей в мыслях и замершей в моменте. В неприметном розовом она была примечательней некуда.       А потом город погас. Драко нажал на кнопку, и Эмпайр Стейт потух, а за ним по цепной реакции гасла вся Пятая Авеню. Час Земли настал (1). Все задержали дыхание.       - Все свободны, - сказал мужчина, и привыкшие повиноваться ему люди начали покидать крышу. А Джинджер стояла, все ещё очарованная, пока не спохватилась, чтобы выйти, но пальцы Драко, пользуясь темнотой, обхватили её запястье, оставляя на месте. - Все, кроме тебя, пташка.       Крыша опустела, и они остались вдвоем.       - Смотри, девочка, этот город… он у твоих хрустальных туфелек, - прошептал Драко, когда они подошли к парапету и слышали в тишине, как веселится в темноте старинный город. Девушка задержала дыхание. - И я тоже, пташка. Тоже у твоих ног. Если этот город - мой, то я - твой.       Он позабыл о бутылке шампанского, которая остывала в ведре. Позабыл о бокалах. Позабыл о том, что вот так эффектно пригласил её на свидание. Он обо всем позабыл, кроме нее. И целовал, целовал, целовал. Долго и страстно. Сначала - губы, а затем и, правда, опустившись к её ногам.       И в этот самый бесстыжий момент, отдавая стоны небу, усыпанному звездами, на глазах у ослепшего города Джинджер сгорала, а так называемая ночная песнь Тристана и Изольды дрожала в ночи. Странно было в таком разврате думать о возвышенном, но Гермиона думала. Думала, ведь именно Вагнер воспел ночной романтизм, как освобождение чувств от разума, потому Джинджер отпускала себя. Отдавая. Вверяя. Понимая, что они следующие.       Вагнер и Матильда.       Тристан и Изольда.       Берен и Лютиэн.       Фафнир и сиалия.       Они были среди легенд. И не ясно, будет мир их воспевать со временем или осуждать. Это было неважно. Двое влюбленных были в дуэте и в слиянии, их тела блаженствовали, а сердца, полные страсти и бунтарского смирения, умоляли: “O sink hernieder, Nacht der Liebe” (2), потому что хотели большего, чем один час. И пусть голос Гермионы был совсем не высокодраматическим сопрано в исполнении Маргарет Прайс, она выстанывала свои пассажи так же восторженно. И отчаянно, а leuchten lachend Sterne der Wonne подмигивали её партии (3).       Им не принадлежала вся ночь. Лишь час. И они упивались тем часом на крыше, наслаждаясь тем, что открыты городу, который хранил их тайну. Были на виду, на вершине мира, но их секрет надежно был скрыт. И от того у обоих по коже бежали мурашки, как пузырьки шампанского, которое дождалось своего момента уже позже, когда они вернулись в Сити Спайр и пили до утра. Уставшие, счастливые и невероятно влюбленные. Так началась их новая история. Когда секрет был спрятан у всех на виду.       С тех пор, попадая на митинги, - Драко по выходным стал приглашать её разделить с ним свои рабочие поездки по штату - Джинджер чувствовала себя иначе. Находясь среди толпы, для которой Его Честь был особенным, она улыбалась от ощущения, что особенная для него. Это чувство не могло не окрылять и не возносить, хоть Гермиона старалась себя приземлять. Ей хотелось даже в костюме Оскара де ла Рента остаться все той же девчонкой, ведь зазнаться было очень просто. Она видела, что подобное происходило с некоторыми из подружек после выигранных чемпионатов, те задирали нос, считая остальных лучше себя, потому Джинджер была осторожна с новым статусом. Конечно, она больше не напоминала себе, что лишь шлюха, потому что нет, была для Драко кем-то большим, но все же… чемпионства вечными не были, рано или поздно те девушки проигрывали, равно как однажды их роман закончится. Возможно, даже пятого ноября.       Её крылья ей подарил Драко. Он их однажды и заберет. Потому она и была все той же улыбчивой пташкой. Потому что знала, что её некая “элитность” - не её заслуга. И потому в эту минуту Гермиона сияла в толпе, не обижаясь за то, что ей наступали на ноги, и не подозревая, что там, с левого края сцены за ней пристально наблюдают две пары глаз.       - Ты думаешь о том, какая она красивая или… - Северус стоял плечом к плечу с Драко, а значит видел то, что он: девушку, которая непринужденно общалась с толпой. Не потому что на нее камеры нацелены, а потому что такова была её сущность. Она потрепала какого-то ребенка по щеке, похлопала по плечу пожилого мужчину и шла, размахивая своим флажком. Естественная в своей натуральности. Лёгкая. Экзотическая. Пташка была чем-то новым. Абсолютно другим.       - Или о том, что она бы могла справиться, - спокойно сказал мужчина, складывая руки в карманы. Поморщился. Ему не терпелось засучить рукава рубашки, но этого делать не рекомендовалось, ведь сегодняшнее мероприятие было важным, потому Драко был в менее привычном для себя стиле. Он надел галстук, пиджак и все время теребил дурацкие рукава. - Могла бы, Северус. Я хочу, чтобы ты с ней поработал. Над её репутацией. Девочку пора засветить.       Последние два с половиной месяца были невероятно тяжелыми, но Джинджер облегчала ему жизнь своим присутствием. Она была рядом, и дышать - во всех смыслах - становилось легче. Потому Драко, даже отбрасывая все чувства, осознавал главное - он её ценил, очень сильно. Больше, чем кого-то либо, ведь только на её острые коленки ему удавалось уложить гудящую от мыслей голову и получить блаженное молчание или тихое “как ты, Фафнир?”, на которое можно было не отвечать или говорить час без умолку.       И Драко хотел для нее большего. Хотел не только нанять ей водителя или оплатить абонементы в какой-то там фитнес, как делали мужчины для своих любовниц, нет, у него на нее были иные планы. Он видел её рядом с собой. Конечно, не публично, но видел, а значит, отпускать не хотел. И не хотел, чтобы она была никем. У него был целый план на Гермиону, и пока, пока Драко был готов начать с инвестиций в её публичный имидж. Джинджер все чаще была на его мероприятиях. Рано или поздно пресса должна ею заинтересоваться, потому хотелось дать ей имя до того, как журналисты окрестят её какой-то “проституткой из стриптиз-клуба”, ведь Джин была чемпионкой. Он хотел, чтобы её полюбили так, как он был очарован.       - И мне нужны обоснования, почему она рядом. Ведь роман - это то, что напрашивается сразу. Мы не сможем вечно прикрываться тем, что пташка - одна из волонтеров.       Эта идея родилась у Драко одним апрельским вечером, когда он в очередной раз поругался с Асторией и сходил с ума за двести миль от Нью-Йорка.       - Так бери с собой свою девочку, - предложил тогда Северус, подсаживаясь к нему за стол в баре, где Его Честь яростно затягивался сигаретой и тут же выкашливал астму. Драко зло рассмеялся, но Снейп был спокоен. - Серьезно. Я покопался в её биографии, она очень политична. Эко-активистка, которая волонтерила в одном из штабов округа еще во времена твоей первой предвыборной кампании. Это очень ложится. Соберем группу из молодых волонтеров со схожим прошлым. Молодые девчонки и парни. Их будет много, они будут окружать тебя. Штабные волонтеры, раздающие листовки перед твоими выступлениями, которых ты приближаешь к себе, позволяя им с тобой обедать и жить в одном отеле. Это не сильно увеличит расход, а ты получишь два в одном - будешь проводить с ней ночи, а ещё - все будут восхищаться, что ты уважаешь тех, кто помогает тебе. Вариант беспроигрышный. Она затеряется на их фоне. Просто девушка-волонтер, не более.       - Стоит попробовать, - заинтересовался Драко.       И они попробовали. Это неожиданно сработало. Расход был небольшим, а шум - просто потрясающим. Им восхитились за то, что он умел ценить людей. Сам же Фафнир получил Гермиону по ночам. И пусть в тех отелях они занимались сексом втихаря, ему приходилось зажимать ей рот и не расшатывать кровати, чтобы спинка предательски не билась в стенку, все равно это было хорошо. Они были вместе. Гермиона стала частью его кампании, и они вышли за пределы Сити-Спайр.       А теперь он думал о том, что однажды, если Северус с ней поработает, пташка после выборов отделит себя от всех. В конце концов, из волонтеров часто вырастали социально значимые личности.       - Это будет стоить денег, - напомнил Снейп. Драко усмехнулся, любуясь своей девчонкой:       - Она заслужила, Северус, она всё это заслужила. Заслужила быть любимой. Если не мною публично, то людьми. Ты, кажется, специализируешься на создании имиджа молоденьким девочкам в отрасли благотворительности? - Он не мог удержаться. Конечно, не мог. О той разрушительной влюбленности Снейпа в жену Художника знал ограниченный круг, но вот то, что Северус сотворил прекрасную репутацию Рей, которая до сих пор работала на всю семью Монстра - это да.       - Ты, кажется, хочешь заплатить в два раза больше за болтливость? - вскинул бровь Снейп. - Для политика ты порой удивительно не умеешь фильтровать самого себя. Или думаешь, что раз нашел деньги, то можешь быть безрассуднее?       - Не напоминай, - поморщился Малфой-младший. Конечно, доноры, которых нашел Северус, не были похожи на сделку с совестью, это были обычные эко-миллионеры, и им импонировали заслуги Драко, но все равно ему не нравилось, что пришлось отказаться от своих убеждений и позволить кому-то финансировать свою кампанию. Это было опасно. Не потому, что те люди могли стребовать с него определенных законов, нет, их сделки были по-белому официально оформлены Кьярой, и о них писали на первых полосах весь май, как о союзе “зеленых денег”, но Малфоя беспокоило иное. Пять из семи доноров были юны. Америка умела создавать миллионеров, и каждый, у кого были мозги, мог к тридцати годам заработать первый миллион, а потом успешно умножать их, покупая и продавая кампании. Это была прекрасная иллюстрация возможностей, но… но эти “дети”, как их звал Драко, никогда не были политиками, а значит не следили за своей репутацией и в любую секунду могли вляпаться в любой из скандалов, доступный богачам - от фоток с проститутками в баре до баловства наркотиками. И если такое случится, то и его имя попадает в газеты, ведь обязательно напишут что-то вроде: “Один из спонсоров кампании Драко Малфоя вчера был замечен в клубе, где он снюхивал кокаин с живота своей подружки, которая подрабатывает проституткой”. Это был самый быстрый путь к уничтожению репутации. Но все же это куда лучше, чем взять деньги у кристально чистых - публично - бизнесменов, а потом быть их марионеткой.       - Они будут вечером на приеме в Грейси?       - Естественно. Как и дорогой папочка, - Драко закатил глаза. Он был удивлен, что Люциус не наставил ему палок в колеса. Точнее, те были едва заметными, потому Малфой-младший готовился к тому, что отец придет с предложением присоединиться к его кампании, а это мужчине было менее всего интересно. Но не пригласить Люциуса было бы странно, потому Его Честь был заранее в предвкушение удивительного вечера.       На который, естественно, он не мог пригласить Гермиону. Потому что хотел защитить её от злых взглядов, а возможно… возможно, в душе он боялся, что яркая пташка западет в сердце какому-то из тех молодых зеленых миллионеров и… что ж, все знали, что сердце красавиц было склонно к изменам и переменам, об этом пелось в той нелюбимой опере Малфоя. Драко не хотел её терять. Потому не столько берег, сколько прятал.       Он ушел, а Северус еще долго наблюдал за юной девушкой, укравшей сердце господина мэра. Ему нравилось, что Джинджер не только хорошенькая, его вдохновлял её ум. То, чего Малфой не замечал в ней каким-то удивительным образом. Видимо, для него она была эльфийкой из легендариума Толкина, но на деле, ценность её ведь была в другом.       - Плоггинг, Северус, - заявила Джинджер майским утром, когда они встретились на чашку кофе в Центральном Парке. На ней были беговые леггинсы, спортивный топ и майка, открывающая эфы на спине. Но его заинтересовал лишь мусорный пакет и перчатки. Потому, сдув прядь, что падала на глаза, девушка терпеливо повторила. - Плоггинг. Ну же. Это отличная идея для публичных тренировок Драко. Не просто пробежки, а бег со сбором мусора. Это экологично и концептуально.       Драко, конечно, посопротивлялся, но все же на идею поддался. Теперь его утренние пробежки проходили в Центральном Парке, где он не только собирал мусор, но и “случайно” пересекался с Джинджер. Они как подростки то обменивались взглядами, то сталкивались возле урны, то соприкасались локтями. Куда оба испарялись после пробежек, Северус отлично понимал и хмыкал, глядя на Сити Спайр. Ему все хотелось сказать, что они наносят этим плоггингом экологии больше вреда, чем пользы, ведь потом, трахаясь в душе часами, используют воды больше, чем это прилично.       Тем временем Гермиона уже пробралась за сцену, достав свой бейджик, и попала сразу из одной суеты в другую. Здесь было все вроде спокойнее, но напряжение царило в воздухе. Праздничное, но все же напряжение. Она прошла ряды бутылок с шампанским, украшенным алыми бантами. Со всеми здоровалась. Здесь девушка ощущала себя куда спокойнее даже, чем на площадке МЕТ. Правда, там сейчас было очень тихо, поскольку начался летний сезон отпусков. Зато в политическом бэкстейдже всё бурлило.       - Джин, поможешь? - крикнул ей один из волонтеров, и девушка потратила еще пятнадцать минут на то, чтобы расставить все бутылки с водой. Взяв одну, она незаметно улизнула поближе к сцене, туда, где доступ был уже только для пяти-шести приближенных Драко. И пока все думали, что эта старательная девочка занята тем, что там расставляла полотенца да раскладывала салфетки, Гермиона засияла, увидев Драко. А тот, повторяющий свою речь, заулыбался, когда она наконец появилась.       - Прости, задержалась на репетиции, - тут же защебетала девушка, когда мужчина заключил её в своих крепких объятиях. Люди, находящиеся в этой гримерке, тут же отвернулись, и каждый вроде занялся своими делами. Майлз втупился в ноутбук, пресс-секретарь Драко резко захотела кофе, его юрист стал искать сигареты, Астория же… Астория же, демонстративно фыркнув, вышла, заявив, что ей нужно переодеться. Лишь Северус, сидящий в углу, не сводил с парочки внимательного взгляда, - а потом мне нужно было зайти и проголосовать за кое-кого.       - И за кого же?       - Эй, это тайна голосования, - делано возмутилась Гермиона, забираясь на рэк и прижимаясь щекой к груди Драко. Здесь было можно выражать свои чувства, и они оба этого не стеснялись. Замерли в моменте, при этом прикасаясь друг к другу. Секунда - и руки Малфоя скользнули под свободный пиджак. Он зарычал, не найдя никакой ткани более, лишь голое, горячее тело.       - О, Эру, ты специально надела такой костюм, чтобы я мог к тебе прикасаться? - зашептал мужчина на ухо смеющейся пташке и прикасаясь к коже. Под легким шелком правда ничего не было. Абсолютно ничего. Даже лифчика. Он обожал Джинджер в шикарном белье, но без - ещё больше.       - Это ты нарочно так оделся, чтобы я истекала слюнями все твое выступление? - хихикнула девушка, потянувшись к галстуку и развязывая его. Ничего не комментируя, она все же сняла с Драко то, что делало его не собой. Достала из сумки булавку и зажала её в зубах.       Синие глаза лукаво блеснули.       - И не только слюнями, Джин, - он надавил большим пальцем на нижнюю губу. Гермиона ощутила, что да, она капает в эту секунду не только слюнями. Её тело реагировало на него как безумное. Бесстыжее-бесстыжее тело, заставляющее девушку задыхаться.       - Это потом, господин-будущий-губернатор, - покачала она головой, теперь надевая булавку Драко и аккуратно её закручивая. - О, вот теперь ты похож на себя нормального. Тебе не нужны галстуки. А твоя награда… потом.       - И что же мне будет, когда я выиграю праймериз?       - Ммм, буду ублажать тебя, как ты захочешь.       - Я хочу тебя всю в таком случае. Не нужно так смотреть. Я тяжело трудился. Мне нужно выпустить пар. - Он говорил всякие непристойности ей на ухо, а сам думал о том, о чем собирался сказать, когда они окажутся наедине после победы. Драко хотел произнести самые важные слова этого дня, а может - за последние одиннадцать лет. Он желал прошептать ей прямо в сердце: “Я люблю тебя”, и это вызывало в нем приступ приятной паники.       Ему было важно, чтобы она знала, что у него к ней не симпатия или лихорадка. Любовь. Это точно была любовь. Драко уже встречал это чувство и был с ним знаком. Потому сразу узнал и хотел, чтобы она знала. Мужчина даже с утра порепетировал и рассмеялся, как подросток. Ему нравилось, как “я люблю тебя” звучит с его циничных губ.       Потрясающе, просто потрясающе. И ему не терпелось, чтобы об этом услышала Джинджер. Но для этого они должны были быть вдвоем. Только вдвоем. Подальше от всех.       - Что ж, тогда иди и сделай всех. А потом - меня. - Она наклонилась к уху Драко. - Сделай. Меня. Драко. Люциус. Малфой. Сзади.       - Я буду первым губернатором в истории, который выиграл ради анала.       - Не говори об этом в интервью.       - Это так неприлично?       - Не хочу, чтобы тебе слишком завидовали. Иди, Драко, иди. Я верю в тебя.       Он уже отвернулся, когда Гермиона вдруг вспомнила.       - Драко. Погоди. - Она полезла в сумочку и достала пару лимонно-имбирных леденцов. Она знала, что Его Честь нервничает перед выступлением. Этот секрет раскрылся случайно, но Джинджер все держала при себе бутылку воды и леденцы, которые давала Фафниру перед выступлением. - Чтобы ты не нервничал.       Мужчина подошел поближе. Положил обе руки на рэк. Секунду - и его ладони были под её ягодицами. Девушка улыбнулась и, не сводя с него взгляда, стала разматывать хрустящую бумажку. Драко открыл рот, но она положила ту себе на язык.       - Плохая эльфийка, - восхищенно протянул мужчина, а в следующую секунду его приоткрытых губ коснулись её губы. Горячий язык скользнул ему в рот. Подталкивая леденец.       - Плохая. Зато ночью буду хорошая. Послушная. Твоя. Иди. И, ради всего святого, закатай рукава. Будь собой. Пожалуйста, - и улыбнувшись, она замерла, слушая, как город приветствует своего мэра. Замерла и подумала, что самым странным открытием за все месяцы отношений стало понимание того, что Драко боится выступать.       Это случилось во время её первой поездки по штату. Был теплый апрельский субботний денек, и толпа шумела на одной из ярмарок, желая послушать своего кандидата. Гермиона зашла в гримерку - ещё несмело и робко сказала, что время выходить. Драко сидел перед столиком и смотрел на себя в зеркало. Девушка положила руки ему на плечи и удивленно поняла, что он напряжен. Как спортсмен перед выходом на площадку, но это было минимум странно. Его Честь всегда так непринужденно выглядел на сцене, что это внушало невольную зависть, и вот она застала его окаменевшего перед листком бумаги, где речь была черкана-перечеркана.       - Нервничаешь? - спросила она, целуя Драко в висок. Заметила, что в его монологе прописаны дажи шутки, выделенные курсивом. Выходит, все, что было на публике - лишь хорошо отрепетированная роль?       - Джинджер, не мешай! - неожиданно огрызнулся на нее Драко, но привычно робкая девушка и бровью не повела. Она ощутила нервную дрожь в его голосе и обняла крепче. В этот момент позолота кумира не пачкала пальцы, нет. В моменты слабости Фафнир становился человечнее, а значит ближе и дороже. Там, где он видел непозволительную трещину в броне, Джинджер находила свою возможность быть ему полезной. Потому обошла мужчину и забралась ему на руки. - Ты помнешь мне рубашку.       - Наденешь новую, - отмахнулась она, устраиваясь на Его Чести поудобнее. Лицом к лицу. В этот раз - не для секса. А лишь чтобы смотреть ему в глаза. - Итак, давай попробуем вместе? Если нервничаешь, нужно дышать глубоко и ровно. Доверься мне, я помогу. Я сто раз это делала перед выходом на сцену. Давай со мной, ладно? Закрой глаза и сделай глубокий вздох. Задержи дыхание. Выдыхай. Медленно. Дай этому завладеть собой. Расслабься. Ощути, будто облегчение с макушки перетекает по всему телу. Выдыхай-выдыхай, Фафнир. Вот так. И снова вздох. Хорошо…       - Хорошо, Джинджер, очень хорошо…       С тех пор она обучила Драко всему, что умела сама. Например, капать лавандовое масло на запястье и вдыхать перед выходом на сцену. Этот метод она лет в десять одолжила у балерин. Всегда просила мужчину отпить хоть немного воды, ведь глотание расслабляло. Иногда шептала: “Представь, что у тебя во рту долька лимона”. Порой - давала леденцы. Она действительно умела его успокаивать, и в этом было его преимущество. Хоть девушка так и не поняла, что Драко, и без того владеющий всеми этими техниками, дышит ровно потому, что каждый раз Джинджер шептала: “Я верю в тебя, мой кандидат, мой губернатор, мой будущий президент”, окрыляя его.       Первое выступление сегодня Драко длилось всего десять минут. Это скорее было “явление кандидата”, нежели речь, от которой чего-то ждали. Его Честь поблагодарил всех собравшихся, вместе они посмотрели на результаты экзитполов, и дальше Его Честь уступил место паре приглашенных экспертов, а сам попал в цепкие руки прессы, караулящей кандидата за кулисой, где уже царил мандражный хаос, ведь вот-вот должны появиться были первые результаты.       Джинджер покинула элитную гримерку, чтобы вернуться к своим волонтерским обязанностям. Она расклеивала листовки. Такой её и увидела Астория. Девушкой, одетой в дорогой костюм, но занятой примитивным делом, на что, собственно, любовница и годилась.       Женщина едва заметно нахмурилась. Эта… девица её тревожила. Сначала она была лишь унизительной иммигрантской занозой, которую Драко - совсем потеряв ум - таскал за собой, но с этим можно было справиться. Ну трахал он молодую девку - да ради Бога, хоть мальчишку, лишь бы тот был совершеннолетним. Её даже не сильно пугало, что супруг влюбился, поскольку такое тоже случалось. Да, его выбор потрясал, но при этом… при этом она была его женой. Потому, как бы Драко не терял голову, карьеру он бы точно не променял на скандал, связанный с разводом ради соплячки сомнительного происхождения, возраста и… профессии. Учительница танцев звучало бы сказочно, в стиле американской мечты, а вот шлюха из стрип-бара имела все же уже другой, не детский оттенок грязи. Ничего общего с радужным Пантоном и шелковым Оскаром де ла Рента.       Ужас ощутила Астория лишь недавно, когда Драко принял участие в праздновании Инти Райми. Лежа на кушетке в их особняке, скрытом от жары и людей, Астория смотрела новости, и на всех каналах был её муж. Ничего удивительного в том не было, медиа любили красивое, породистое лицо её мужа в разгар кампаний, но её смутило, что Драко в толстой ступке переменил авокадо на гуакамоле, и та девица вместе с другими мексиканцами испекла такос. Пикник вышел на славу. Астория все думала - это только её смущает, что те люди готовили без перчаток?       Мужа не смущало ничего. Он ел такос и веселился. Отлично проводил время. Действительно отлично. За годы вместе Астория научилась читать его по жестам, и все его телсы, как говорили в покерном мире Кьяры, были искренними. Женщина понимала, что причина не в лепешках с авокадо, а в девице в летнем пончо и сомбреро.       И вот она была здесь. В одежде, которую покупал Драко. С укладкой, которую оплатил Драко. Звенела браслетами, которые подарил Драко. Привлекала внимание красотой, которую трахал Драко. И это все дико злило Асторию.       - Джоан… Джоан, подойди ко мне, - властно сказала Астория, привлекая к себе внимание. Несколько стажерок переглянулись, читая имена на бейджиках, потому что такой среди них не было, но жена Драко повторила, - Джоан, милая, нужна твоя помощь… или ты не Джоан? Прости, у меня плохая память на имена. Джесс? Да?       - Джин, - Гермиона ещё с первого раза поняла, что о ней речь. Вздохнула. Вот это был опасный момент, но ей придется быть храброй, потому, тряхнув волосами, она отправилась следом за женщиной, которая была супругой её мужчины, как бы это ни звучало. Сглотнула страх. Ведь впервые после поцелуев в пентхаусе Малфоев, она осталась с Асторией тет-а-тет, но та, кажется, не собиралась плескать ей в лицо кислоту. Величественная и холодная, в алом, что прекрасно подчеркивало её врожденную бледность, она села на стул и посмотрела на девушку длинным взглядом.       - Джин, значит. Пусть будет Джин. Всегда путаю имена его любовниц, - спокойно сказала женщина.       - Астория, чем я могу помочь Вам? - Гермиона пропустила шпильку сквозь уши, хоть та больно ударила в солнечное сплетение. Ничего нового она не услышала. Но все равно это на нее влияло. Очень сильно. Напоминало, что она не первая. И не последняя.       - Ты можешь называть меня миссис Малфой, Джен, - она нарочно перепутала букву её имени, но холодно улыбнулась, - чтобы не забывать свое место, хорошо? Всякий раз, когда ты будешь обращаться ко мне по фамилии, помни: она - его, эта фамилия. Он мне её дал вместе с клятвой и брачным контрактом. И как бы тебе ни было хорошо, не забывай, что эта фамилия обеспечивает то, что каждую ночь он возвращается и ложится ко мне в постель. И не всегда сразу засыпает.       Джинджер похолодела. Эта мысль её мучала, как и всех любовниц. Драко никогда не обсуждал с ней ни жену, ни семейную жизнь в целом, и она не знала, спит ли он с Асторией. Конечно, не факт, что женщина говорила правду, но даже если это была ложь, то сладко та не звучала. Но девушка лишь повторила свой вопрос:       - Чем могу помочь, миссис Малфой? - Она лишь слегка изменила обращение. Не хотела, чтобы у Астории был малейший повод пожаловаться Драко, потому была максимально вежлива. Настолько, насколько умела.       Женщина усмехнулась. А потом будто вспомнила и показала на подол своего платья.       - Такая незадача, милая. Случайно наступила каблуком и слегка порвала подол. Нужна помощь, я шить не умею, а ты у нас девушка работящая, как я слышала, наученная орудовать иголкой и ниткой. Конечно, это не платьишко из секонд-хенда, которое ты перешила, чтобы выглядеть как девушка из элиты, но думаю, ты справишься. - Астория говорила ровно и спокойно. То, что на туалетном столике лежал швейный набор, говорило о том, что все было продумано, ведь такие, как она, вряд ли подозревали о наличии иголок в целом. Кроме тех, которые они вставляли под кожу своим врагам.       Гермиона не шевельнулась. Но и не ответила. Просто стояла и смотрела на Асторию.       - Согласна, милая, это несправедливо, но давай поговорим о последствиях. Если я выйду в таком платье с ним на сцену, то завтра вся пресса будет обсуждать не победу Драко, а то, что его жена вышла с дырой на подоле. Знаешь, в свое время Маккейну чемодан сослужил дурную службу, а платье вовсе способно разрушить карьеру, даже если на него в Овальном Кабинете и не кончил президент и оно не синее, да? Ты знаешь, что Драко - самолюбив и ему будет больно, если я украду этот момент, правда? А как он разочаруется, узнав, что ты могла всё исправить, но гордыня взяла верх?       - Не волнуйтесь, миссис Малфой, я всё исправлю, - тихо сказала Гермиона, забирая швейный комплект. Вдела нить в иголку, удивляясь, как не дрожат руки, и присела, но поскольку так было неудобно, ей пришлось подобрать колени. По сути, она очутилась у ног Астории. Такая ирония. У её ног был Драко, а она… она сидела на коленях подле его жены ради Его Чести, потому что женщина не лгала. Пресса обязательно бы вцепилась в это дурацкое платье, и весь труд, все три адских месяца и двенадцать миллионов пошли бы насмарку.       Потому она шила. Молча. Зная, что Астории нужно это. Унизить её, а она была совершенно беззащитна огрызнуться, ведь правда спала с чужим мужем. Такое не проходило без последствий. Это было заслуженно. Потому она позволяла этому происходить, стараясь быть вежливой.       - А знаешь, неплохо, что Драко выбрал тебя. Обычно его любовницы такие возвышенные. Руководят большими компаниями. Или работают пресс секретарями сильных мира сего. Или занимают сами государственные должности. А ты такая приземленная, полезная, вот рукодельница. Здорово. Кому нужна СEO из Большой Четверки, если есть девочка, которой купил костюмчик, а она и благодарна? Он ведь должен экономить на кампании, дорогие любовницы не по карману, они требуют вложений, а ты даже сама вон еду готовишь и шьешь. Продуманно. Мой муж, как всегда, умен. Даже в сексе. - Астория знала толк в унижениях, это уж точно. За каждым хвалебным словом было презрение. И Гермиона опускала свою голову все ниже, потому что и сама была в курсе, что Его Честь выбирал породистых, так говорил Майлз, когда она подписывала договор.       А она была лишь танцовщицей, которая перешивала вещи из секонд-хенда. Мошенницей, которую как не наряжай, та все равно останется девчонкой из бедного района. Крыть было нечем. Потому Гермиона просто шила. Зная, что Драко выбрал её не потому, что она была дешевле. У него были чувства, и у нее тоже. Но да, это было моральное преступление, потому единственной формой защиты было молчание, и девушка молчала.       Закончив, поднялась.       - Отлично, Джен. Когда выйдешь, будь добра, позови моего стилиста. Скажи, чтобы принес мне то другое, запасное платье, - и злорадно усмехнувшись, женщина развернулась к столику. Ощущая себя хуже некуда, но все же восхитившись изощренности, Гермиона вышла. И судя по суете, поняла, что пропустила главный момент - первые результаты были уже в эфире, и даже по ним было ясно, что Драко выиграл. А её не было рядом с ним в этот момент. Не было, когда у него был шанс разделить это лишь с ней. Первую, сладкую, возбуждающую секунду. Волну. Перед тем, как придется играть.       - Ты была нужна мне, - разочарованно сказал ей Драко, когда она подошла. Девушка с пальцами, поколотыми иголками от нервов, отшатнулась. Но молча пошла за микрофоном, чтобы подать тот. Встала на цыпочки, чтобы чмокнуть Драко и шепнуть: “Поздравляю”, но хаос уже захватил его, и мужчина, наверное, даже не услышал. Под руку с Асторией - та уже переоделась в еще одно алое - он вышел на сцену, широко улыбаясь.       Идеальный кандидат. Идеальная победа. Идеальная семья.       Гермиона села на свое место за кулисой. В момент, когда Его Честь поцеловал - это было принято, её предупреждали - свою жену, девушка отвернулась. И не смотрела до самого конца, хоть это транслировали все экраны. Но уйти не могла. Это был момент Драко, и она не могла поставить себя выше. Потому сидела на рэке и слушала. Это все, что она могла дать ему. Её роль не заключалась в том, чтобы красиво носить алое. Лишь сидеть в тени, чтобы Его Честь знал - она рядом.       Спустя полчаса все закончилось. Но Драко пришлось пройти мимо, поскольку вернулся он с журналистами. Девушка не успела даже попрощаться, как его забрали. Она не поздравила его. Он ушел. А она осталась одна. Понурив голову. Сжимая флажок. Одна среди моря счастья и конфетти, бесконечно сыплющегося с неба.       И единственной её мыслью было лишь то, что хорошо, что конфетти - экологические. Упав на землю, они растворятся, и оттуда вылезут семена травы. Все было продумано ею, потому что Джинджер жила эко-проектами, как кто-то - модными тенденциями. Но это все было не важно. По правде, ничто не было важно, кроме победы Драко, но почему этот момент стал самым горьким в её жизни?       Впервые девушка подумала, что так и делалась политика. Через пот, труд, стресс… и слезы, которые глотали одни, пока сверкали другие. 1 - так, давайте договоримся. Я знаю, что Час Земли проходит совсем не в день Земли, а почти на месяц раньше, но вы посмотрите как красиво! Потому Автор немножечко сместился 2 - о Ночь Любви, спустись над нами. 3 - кротко светят звезды блаженства. ***       Хрустальное сердце раскачивалось в золотом треугольнике. Гермиона, сидящая за барной стойкой, время от времени стучала по нему пальцами, заставляя не прекращать движение, и разноцветные блики щедро рисовали её веснушки на крыльях носа. Девушка не улыбалась. Её глаза были слегка красными от слез, но она держалась. Сбросив пиджак, но оставшись в шортах, девушка надела только лифчик - теперь у нее было дорогое, но простое с виду, не шлюшачье телесное белье - и теперь в таком виде праздновала победу Драко. С бокалом шампанского, хрустальным сердцем и… в одиночестве, потому что он не приехал.       Она хотела сегодня ночью не просто дать Драко какой-то там секс. То была бы лишь прелюдия. Удовольствие. Забавно, она больше ничего не боялась, потому что знала, что Его Честь будет бережен. Потому скорее предвкушала, чем дрожала.       Подарить Гермиона хотела иное. Три заветных слова и свое сердце. Потому подготовилась. Она помнила, как в ту первую, хорошую ночь, когда Фафнир остался в её комнатушке, Драко среди тысячи кристаллов обратил внимание на сердце. Никто не различал его, ослепленный блеском, а Его Честь заметил и сказал: “Потрясающе”. Потом, после переезда, он частенько находил это сердце, когда пил Рислинг, а кристаллы сияли у него над головой. Мужчина признался, что солнцеловы были ему чужды, но потому очень привлекали. Драко смеялся, что в особняке Грейси не нашлось бы места, где такой повесить, но в стеклянном гнезде постоянно теми любовался.       И Гермиона нашла выход. Она сняла сердце и соорудила для Драко настольный солнцелов. Как бы спрятала свое сердце в клетку без стен, показывая, что то свободно. В треугольнике для нее был удивительный символизм Даров Смерти.       Девушка отпила шампанское. Забавно, как она привыкла к дорогому вкусу. А ещё забавно, как детские сказки и вера республиканцев переплетались. В детстве она обожала историю трех братьев о Дарах Смерти в изложении барда Бидля, и каким же её было удивление, когда она услышала о них от Драко. Который сказок никогда не читал. Лишь Толкина.       - Есть такая легенда, что, если хочешь выиграть президентскую гонку, тебе нужны Дары Смерти, - рассказывал он, лежа на спине и улыбаясь. - Это вполне себе реальные артефакты от основателей партии, как бы смешно ни звучало. Это бузинная палочка, которая являет собой виолончельный смычок, которым Рузвельту играли музыку. Я, кстати, поэтому на виолончели и учился играть. Это мантия, в которой Джефферсон подписывал Декларацию о Независимости, когда существовала еще демократическо-республиканская партия, и воскрешальный камень… моего прапрапрадедушки. Когда шли бои за Нью-Йорк в войне за Независимость, в него попала пуля, и камень в кольце, которое лежало в кармане, защитил его, представляешь? Он выжил и стал первым политиком в нашей семье. Вот так. Если собрать все, то станешь президентом. Рецепт прост. Но это все сказки. Смычок сгорел в одном из чикагских пожаров, мантия перешла в руки демократам по недоразумению…       - И где же воскрешальный камень Малфоев?       - Он не у меня, - скупо ответил вдруг Драко, хмурясь. Воскрешальный камень принадлежал иной линии семьи. Той, где был кузен его отца. Дядя… - Другая семейная ветка. Мы не общаемся. Уже очень давно.       Что в сказке, что в легендах республиканцев Дары Смерти имели форму треугольника, потому Гермиона выбрала именно его для своего сердца. А ещё кристалл чем-то напоминал сильмарил, и таким образом в символ своей любви Джинджер вложила все, что дорого им с Драко.       Вот только Драко не пришел. Потому Джинджер скучала, играя солнцеловом. Немного тревожила тот пальцем и завороженно наблюдала за брызгами света. У нее, на деле, был свой повод подарить Фафниру такой подарок. Потому что свет обращался вокруг кристалла, как подсолнухи вокруг солнца. Яркие, беззаботные искорки были гелиотропом. Как и она. Потому что за последние месяцы вся её жизнь обращалась вокруг Драко, идущего по своей орбите. Джинджер знала - это она - его спутник, а он - на своем пути. Знала и принимала это. Потому что не все спутники притягивались к нему с такой близостью и искренностью. Кто-то - из корысти. А она - лишь потому что в ДНК был гелиотроп. Он был её солнцем. И Джинджер не боялась сгореть.       Она вообще ничего с ним не боялась.       Пташка любила его. Свою неЧесть. Любила и хотела. Даже сейчас. Особенно сейчас. Когда целый день они снимали напряжение, шепча друг другу грязные обещания, а сейчас ночь накрыла с головой и одиночеством. Ощущая, как пульс начинает ускоряться, усиливая прилив крови к самым чувствительным частям тела, девушка прикусила губу. Затем потянулась к коробке у кофемашины, где вместе с локами на виду хранилась парочка смазок и игрушки после мойки. Джинджер и Драко юзали их, не смущаясь, потому на них много где можно было натолкнуться в квартире - ведь им обоим они нужны были всегда под рукой. Их стеклянное гнездо навещал только Снейп, потому нечего было прятать.       Поднявшись со стула, девушка расстегнула шорты, и те упали к её ногам. Через секунду телесные La Perla составили компанию градиентному шелку. Джинджер не ощутила смущения от своей наготы, как когда-то, когда была даже в одиночестве. И от желания не покраснела. Теперь она знала, что без одежды - ещё красивее, а хотеть - это нормально. Здорово. И здорово.       Потому девушка была лишь в предвкушении. Если Его Честь не явился на удовольствие - он же и дурак. Джинджер не собиралась лишать себя оргазма. Ей нужно было снять напряжение, потому она облокотилась на барную стойку, расставляя ноги. Подумав, выбрала ярко-розовую хвостатую игрушку и ухмыльнулась. Включив, сжала в пальцах, и та замигала. Вибрации потекли по руке, щекоча кожу. Гермиона потянулась к телефону и сфотографировала ладонь. Отключив - временно - свою безделушку, она выслала снимок Драко с лаконичным: “Сегодня она заставит меня кричать, а не ты. Приятного вечера, Ваша Честь!”       Джинджер знала, что звучит немного обиженно. Ну и плевать. Драко тоже должен был знать. Ведь он обещал и даже не предупредил, что не приедет. Потому она не сожалела. Жизнь для этого была слишком коротка, и двадцать один год и так был упущен на сплошные попытки всем угождать.       Открыв Safari, Джинджер вбила “Драко Люциус Малфой” и выбрала из предложенных вариантов видео то, где Его Честь, сидя на площадке Сити Спайр, заявил о своих губернаторских амбициях. Темные очки и кожаные перчатки возбуждали. Драко часто пах кожей, его духи имели ярко-выраженные ноты, потому весёлые арбузные Bath and Body незаметно сменили стеклянные, элегантные Woodwick с ароматом Cuir Délavé, которые Джинджер зажгла. Вроде это переводилось, как замша, но пахло именно соблазнительными, скрипящими нотами кожи. Так сильно, что хотелось и самой надеть перчатки.       Девушка слушала Драко, позволяя его голосу завладеть собой, наполнить её сознание. Сердце забилось сильнее, ладони вспотели, во рту пересохло, зато нужная часть тела увлажнилась. Но Джинджер не спешила прикасаться к себе. В этом было мучительное наслаждение. Давать себе время. Предвкушать. Она уже знала, как хочет кончить, потому нарочно тянула время.       Пока речь Его Чести плавно с социального вопроса не перешла к политике. До фразы о том, что “принял решение баллотироваться”, оставалась минута, и с неё Джинджер хотела стартануть. С момента, когда все началось. Его гонка и их личная кампания, в которой Драко выиграл.       Но внезапно видео оборвалось, поскольку Его Честь, обычно отвечающий после мероприятий, написал: “Аудио! Запиши пару аудио! Я хочу оглохнуть!!!”. Затем он выслал ей стикер с котиком, у которого в глазах прыгали сердечки. Видимо, Драко сожалел, что не мог приехать, раз и телефон был в руках, и наклейками - он так по-старчески их называл - научился пользоваться, и даже поставил знаки восклицания.       Гермиона закрыла вкладку с видео.       Взяла игрушку и включила ту. Закинула одну ногу, сгибая в колене, на стул и сильнее улеглась на барную стойку. Просунула руку и позволила вибрирующей головке прикоснуться к клитору. Выдохнула. Опустила безделушку ниже и сделала пару круговых движений вокруг влагалища, едва-едва проникая в него. Делая вибратор скользким, чтобы было приятней. Снова прикоснулась к клитору и лишь потом свободной рукой набрала Драко.       Поставила его на громкую связь.       Длинные гудки без надежды.       Девушка закрыла глаза, усиливая вибрацию. Удовольствие стало расползаться по телу, как яд, заставляя мозг стучать на месте сердца.       - Ох… - выдохнула она. Одновременно с тем, как шум вечеринки ворвался в её тишину.       - Ого, - весело отреагировал Драко. Гермиона, не ожидавшая, что мужчина ответит, никак не отреагировала. Понимала, что говорить Его Честь не сможет. И сама не хотела издавать ни слова. Лишь звуки. Она отдала ему все, которые могла издать. От тяжелого дыхания до тихих, поскуливающих стонов. Была уверена, что Фафнир, несмотря на смех, беседы и музыку, слышит все, вплоть до треска свечи и того, как она царапает столешницу.       Это ведь было так томно знать, что она в тишине делает это.       - Ты должна знать, - вдруг сказал Драко, заставляя девушку замереть. Жужжал только вибратор, который заставлял её тело вздрагивать. Где-то захлопнулась дверь. Его Честь явно вышел куда-то, где его не могли услышать. - Я каждую проклятую минуту сожалею, что ты не здесь. Не из-за того, что мы не можем… просто сожалею. Сожалею, что не могу быть с тобой всегда и везде. Сожалею, что не всё мое время - твоё. Сожалею, что не твой. Но… Melin, моя малютка. Слышишь?       - Боже мой… - выдохнула Гермиона, едва не роняя вибратор. Это слово. У эльфов оно заменяет сразу три. Те самые, которые она ему собиралась сказать и знала, потому что сама их искала, дабы прошептать Драко среди ночи. Melin. Я люблю тебя. Вот что он говорил. Что любит её, - что ты несешь…       - Ты знаешь это. Знаешь. Знаешь, что чувствую. Хоть об этом по телефону не говорят. А в глаза. Но я не могу вырваться. Джинджер… Я… я дышать не могу, когда тебя нет, понимаешь? И никакой респимат мне не помогает. И победа не так сладка, когда рядом чужие люди.       - Драко, - зашептала она, прижимаясь лбом к барной стойке. Безделушку она выключила. Глаза увлажнились. - Драко, Драко, Драко. Что же ты делаешь? Драко… - её нос уткнулся в трубку. В теплый экран. - Драко…       У нее не было столько смелости. И все слова на свете забылись.       - Я знаю. Знаю, что ты тоже. Я это вижу. Каждый день. Всю гонку. Вижу. Ощущаю. А теперь хочу услышать. Услышать, как сильно и громко ты любишь меня, ведь когда ты бережна с собой, когда себя балуешь и ублажаешь - ты показываешь, что любишь меня, ведь заботишься о самом важном в моей жизни. О себе. Так что… хорошенько… побалуй себя, крошка. Я в наушниках. Я всё услышу.       - Ты безумен, - прошептала девушка, руки которой дрожали. Это было не похоже на те дни, когда он заставлял её мастурбировать на камеру, как какой-то ублюдочный sugar daddy. С ней разговаривал мужчина, который где-то там, среди своих гостей сходил по ней с ума. И все обретало иной смысл. - Да, и я тоже. Тоже, Драко. Так сильно. Боже. Боже мой. Жаль, что тебя нет. Я хочу, чтобы ты был рядом. Здесь. Со мной. Хочу тебя.       В свои двадцать один она переплетала любовь с желанием.       Снова включила игрушку. Шум вечеринки опять заполнил их обоих. Драко вернулся на вечер. Перезвон бокалов. Поздравления. А в ушах у него стояли стоны Джинджер, которая играла с собой. И с ним. Ей плевать было на всех, кроме того, кто её слушал. Потому она… шумела. Особенно когда толкнула игрушку в себя и сжала мышцы, удерживая ту. Дрожащими руками увеличила скорость и больше не молчала.       Потом она потянулась к себе рукой, облизнув пальцы, а затем - зачерпывая все свое влажное желание, чтобы кончиками пальцев коснуться выше обычного. Замерла. Она пообещала Драко особый секс. И уже не единожды пыталась познать свое тело с этой стороны, но каждый раз не хватало смелости.       Но не сейчас. Сейчас в ушах звенели бокалы и слова любви. В теле вибрировало наслаждение, которое анестезировало страх. Потом девушка, поглаживая себя, несмело толкнулась пальцем. Мышцы сжались вокруг пальца. Это было… непривычно. Ни хорошо. Ни плохо. Странно. Игрушка, заставляющая её дрожать, подталкивала Гермиону дальше, и её палец задвигался. Она расслабилась. И застонала громче. Не столько от удовольствия, сколько от осознания, что именно делала.       - Блядь, - вырвалось у нее, и Драко, общающийся с кем-то очень официальным тоном, умолк от удивления. Сглотнул. - Не молчи, пожалуйста. Хочу слышать твой голос о чем угодно, прошу, пока я это делаю. Драко… оказывается, пальцы там - это фантастически.       - Думаю, нужно попробовать два, - прозвучал его спокойный голос. Девушка замерла. - Правда, Сенатор?       - Ах ты дьявол, - прохрипела она, несмело добавляя второй палец. Ощущения стали болезненными, она попробовала себя отвлечь, - ощущаю себя, как в сексе втроем. Ты, я и сенатор… какой сенатор, кстати?       - Сенатор Шумер, я думаю, мы это обсудим в понедельник, - продолжил Драко. Гермиона закрыла глаза. Это был старший Сенатор от штата Нью-Йорк. Она училась анальному сексу почти со старшим сенатором штата, боже, как будто мало того, что спала с мэром Большого Яблока. Но это заводило, заводило до предела, и Гермиона продолжила стонать. Ещё и от осознания того, как Её Честь хорош, ведь он был из тех республиканцев, которые считали, что где-то могут сотрудничать и с демократами ради результата.       Восхитительно. Его ум был восхитителен.       Всё вообще было восхитительно. Кроме упавшего на пол пульта от кондиционера.       - Прости, Фафнир… уронила… пробку, - солгала Гермиона, и Драко перестал смеяться. Она безобразничала, а он сходил с ума от бессилия. Девушка веселилась, чувственно вздыхая, как вдруг в дверь позвонили. - Ой, прости, прости, прости, ко мне пришли. Хорошей вечеринки.       И оставив Драко в раздумьях - это было бы ему полезно, девушка неспешно - знала, кто был за дверью и кто бы подождал - выудила вибратор. Бросила тот на кровать, натянула шорты. Трусики ногой тоже толкнула под кровать. Ей было слегка влажно и липко. А ещё - по-новому дискомфортно.       Вымыв руки, Джинджер стряхнула их и направилась к двери.       Поморщилась. Даже не дискомфортно. Больно. Ей было больно. Неприятно.       - Привет, Северус, - улыбнулась она, поскольку на пороге стояла фигура в черном. Девушка не спешила приглашать. Прислонилась к проему и улыбалась. Восстанавливала дыхание. Знала, что выдает себя, ведь была красная и растрепанная. Плевать. - Рановато ты ушел с вечеринки.       - Зато ты и совсем не пришла, - парировал мужчина.       - Меня не пригласили, - пожала плечами Джинджер. Снейп бросил взгляд за спину Гермионы. Любой другой уставился бы на её фигуру, ведь она ничего поверх лифчика не набросила, но он смотрел на бутылку шампанского на барной стойке.       - Но похоже ты все равно празднуешь. Бутылки многовато на одного. А я привез тебе конфеты. Твои любимые. - Розовая коробка - малиновые марципановые конфеты “Констанция” - смотрелись забавно на фоне его темного лука, но Джинджер усмехнулась и отступила в сторону. - Кстати, ты же в курсе, что сначала у Моцарта был роман с его сестрой?       - Знаю, и что? Я Астории не сестра, никаких параллелей. Мы, скорее, Вагнер и Матильда. Не зря я же под “Тристана и Изольду” танцевала, - она захлопнула дверь и вернулась к барной стойке. Не совсем танцующей походкой из-за неприятных ощущений.       Теперь забралась на нее, уложив ноги на стул.       - Как там звали его скандальную первую жену? - полюбопытствовал Снейп, обращая внимание, что девушка в своих спортивных найковских пуантах с обрезанными пальцами. Её ухмылки его не обманывали. Она танцевала в темноте и одиночестве. А значит ей было больно, что её не позвали.       До того явно, как она… развлекалась. Это было так очевидно. Очевидно и забавно. Девочка росла. Смелела. И сводила Драко с ума, ведь весь вечер он был отстранен.       - Минна.       - Минна, точно, - он сел на соседний стул. Покачал головой. - Ты бы берегла спину.       - Ты бы тоже. Не молод уже, - огрызнулась Гермиона, которая жалела, что однажды проболталась Снейпу о своей травме. Ну, как проболталась. Он просто пришел, когда девушка никого не ждала и расхаживала в лечебном корсете. Слово за словом Северус вытащил из нее все. И теперь контролировал, посещала ли она свои массажи, процедуры и прочее, за что оплачивал ей счета. Ему категорически не нравилось, что Джинджер не хотела на операцию, но не во всем на нее можно было нажать. В принципе, это было и правильно. Не давить. В конце концов, из-за операции девушка какое-то время будет бесполезна в постели для Драко, и все могло рассыпаться. - Как вечеринка?       - Скучно, - солгал Северус, глядя на вечерние газеты, сваленные на пол. На всех был Драко, целующий Асторию. Он поднял глаза. Вот и причина, почему девочка танцевала в темноте, как персонаж того фильма с Бьорк, где главной героиней была иммигрантка.       Он поморщился. Слово-то какое гадкое. Астория так же звала Гермиону.       “Его иммигрантка”, - обычно морщась, выплевывала она. Даже наедине со Снейпом старалась быть политкорректной и не обзывала любовницу мужа грязнокровкой или не говорила “мексиканка”, ведь так тоже нельзя было.       Иммигрантка. Танцующая в темноте. На снимках идеальной семьи.       Вздохнул и достал телефон, пока Гермиона молча пила шампанское и грызла малиновый марципан.       - Вы смотритесь лучше, - спокойно заявил он. Девушка моргнула. Северус повернул смартфон, и Гермиона впервые увидела, как они с Драко выглядят со стороны. Она сидела на рэке и поправляла ему булавку. Они оба светились от счастья, хоть с виду все было в рамках приличия. Кроме взглядов. Те были голодными. - Сфотографировал вас, пока вы шептались. С тобой он естественен. Никаких американских улыбок. Видишь ли, пташка, - Снейп положил телефон на барную стойку, и их украденное счастье осветило лицо Джинджер. Сам мужчина потянулся за портсигаром, - они - это американская мечта, в которую дети с трех лет играют. Кен и Барби. Понимаешь? А вы вместе - это нечто большое. Это Берен и Лютиэн. Веришь, что это о вас.       - Ну да, Толкин бы в гробу перевернулся от такой эльфийки. Северус, я очень соответствую современной повестке о том, что эльфы были не белые, но мы знаем, что ничего эльфийского во мне нет, и когда он или ты так говорите - ощущаю себя мошенницей. Представь, что меня утвердили на главную роль в сериале о сильмариллы - сколько бы людей орало, что все в угоду тенденциям.       - Мир изменился.       - Угу, han mathon ne nen, han mathon ne chae a han noston ne 'wilith (1), - рассмеялась Джинджер, выуживая из портсигара Снейпа сигариллу с мундштуком. Он такие не курил. Но всегда носил для нее. Девушка едва успела убрать руку. Это была их маленькая игра. Северус всегда пытался прищемить ей пальцы.       - У тебя прекрасный эльфийский.       - Но это меня не отбеливает. Я - не эльф. И не хочу им быть.       - А кем ты хочешь быть, Джинджер? - мужчина чиркнул спичкой, девушка наклонилась пониже. Затянулась. Больше не кашляла. Наоборот. Позволила дыму наполнить легкие, думая, что Фафнир бы убил её, если бы знал, что его маленькая девочка курит. В чем-то он был недалеко от её отца. Их взгляды во многом были похожи. Только в постели Драко забывал о том, что она “ребенок”. Там он вовсю трахался, но за пределами порой вел себя, как… папочка. Daddy. Sugar daddy. Её sugar daddy. А ей и нравилось. Второе. Не первое. Папочка ей был не нужен. Она и со своим-то никак не могла найти общий язык. Пару раз звонила, но наталкивалась на ледяное: “Ты бросила его?”, после чего бросала. Не Драко, нет. Трубку.       На вопрос Снейпа Гермиона не ответила. Взяла его телефон. Увеличила изображение. Красиво. Правда же, красиво. Настоящие, живые, безумные.       - Можно я себе переброшу? Мы никогда не фотографируемся. Нам же нельзя. Хочется хоть один снимок. Будто, знаешь, это все - по-настоящему. И да-да, не напоминай - никаких социальных сетей. Я знаю правила.       - Я знаю, что ты знаешь, потому ни слова не сказал, - мужчина не возражал, пока она возилась с передачей снимка. Выудил сигариллу с её пальцев и затянулся. Это был их маленький ритуал. Джинджер сверкнула глазами. Шампанское. Она пила с бокала, Северус - с горла. Полумрак. Она в шортах и лифчике. Её ноги рядом с ним. Это было интимно. - Драко говорит, что ты опасен.       - Да, так и есть. Ты тоже так думаешь.       - Думаю. Но ты меня не пугаешь, - она вернула Снейпу телефон, после чего забрала сигариллу, меняя ту на бутылку. Северус сделал большой глоток и уставился на нее, словно возвращая их к вопросу выше. - Знаешь, все говорят всегда лишь о Драко. Никто не спрашивает о чужих желаниях. Чего хочешь ты. Или Астория. Или Майлз. Или я. Но самое смешное, что вопрос Его Чести решен. Все знают, что он выиграет. Станет губернатором.       - Но твой вопрос не в этом, да?       - Да, меня больше волнует, кто станет первой женщиной штата, - спокойно заявила Джинджер, выдыхая. Северус посмотрел на нее во все глаза. Это было смело. Гордо. Красиво. Он знал, что Астория сегодня обидела Гермиону, “поставила иммигрантку на место”, как выразилась женщина. И девочка проглотила обиду, чтобы сейчас выпустить ту вместе с дымом. Ему понравилось, как она все сформулировала. Не первой леди. Не женой. Нет. Женщины. Словом, кто будет рядом с Драко после пятого ноября. - Спросишь, почему сейчас? Потому что я люблю его.       Драко не пришел это услышать, а она ещё ему не сказала полностью.       Потому слышал Северус. Пока Гермиона смотрела в окно. Там, за стеклом, суетился в сторону Сити Спайр вертолет. В этом ничего нового не было. Здесь почти все жители передвигались с помощью наземного транспорта, так сказать. Но она так и не привыкла. Потому часто наблюдала.       - И потому что я этого хочу. Хочу быть первой женщиной этого штата. Той, кто подле него. Я проиграла праймериз, Северус, но выборы я хочу выиграть, и ты поможешь мне в этом.       - Как прикажете, Ваше Превосходительство!       Гермиона хмыкнула. Она знала, как обращались к губернатору. Но сегодня девушка услышала другое обращение. Услышала и страстно его пожелала. “Миссис Малфой”. Да, вот кем она хотела быть       Миссис Малфой. Чтобы никто больше не посмел поставить её на колени! И потому что она с детства ненавидела второе место. Сегодня, глядя как Драко целует Асторию, пташка ощутила себя той девчонкой, которая должна старательно улыбаться, глядя как награждают другую. Спортивная злость вскипятила её горячую кровь. Зажгла.       Её телефон звякнул. Джинджер опустила глаза.       “Карета подана, малютка. Украду тебя на выходные. Из вещей возьми лишь то, что уронила в процессе беседы. Жду сколько нужно. Хоть до утра”.       - Боже мой, - повторила она. А потом, запрокинув голову, захохотала, как безумная. Смеяться от счастья было ново, но как же приятно. - Прости, Северус, мне пора. Мой Берен прилетел за мной.       - Ого, как неэкологично, - съязвил Снейп. Девушка поморщилась. Не от слов. А от того, что все слегка заболело снова, когда она спрыгнула с барной стойки. Но уже меньше.       - Зато это романтично. Не смей его осуждать. Никогда. Не при мне! - Она помнила слова, которые сказал ей Драко об Астории, запрещая развивать тему. И вдруг поступила так же. А затем взяла ту самую коробку, доверху набитую секс-игрушками, и вышла из квартиры. В шортах, телесном лифчике и пуантах с обрезанными пальцами. Крикнув: - Дверь сам закроешь, ладно?       Дожидаясь лифта, Гермиона подпрыгивала от нетерпения. А потом впервые нажала кнопку вверх, чтобы подняться на вертолетную площадку. Её принципы действительно были нарушены, но впервые Джинджер хотела быть счастливой и свободной. Хоть это было и неправильно. Абсолютно. Но хорошую девочку никто за жизнь не хвалил, потому один раз можно было стать и плохой. Неудобной. Неэкологичной.       На крыше, в шуме лопастей стоял Драко, у которого округлились глаза. А у нее рухнуло сердце с высоты небоскреба. Майлз, унижая ее контрактом, сказал, что она ничто, что не будет ничего с мистером мэром. Что они не в кино и вертолетов не будет, но… вот был влюбленный мужчина. И вертолет. И ночь. И музыка в ушах.       Нет, не влюбленный. Любящий. Он ведь любил её.       - Джин, куда ты в таком виде… и откуда?       - Если без рубашки нельзя - отдай свою, - пошутила девушка. Мужчина кивнул и стал расстегивать пуговицы. Его пилот был молчаливым и хранящим секреты, но показывать свое полуголое сокровище Малфой-младший не собирался. - Снейп зашел передать тебе бумаги. Ничего такого. Но ты примчался.       - Не потому что ревновал. Я не хочу пропустить этот вечер. И я хочу сказать тебе это, глядя в глаза. То, что сказал час назад. Джинджер. Я люблю тебя. Люблю. И забираю с собой.       Он протянул ей наушники. Забрал коробку, смеясь.       Спустя десять минут они взлетели. Драко наклонился, чтобы прокричать, куда они, но Гермиона приложила палец к его губам и покачала головой. Ей было плевать куда. Лишь бы с ним. 1 - я чувствую это в воде, я чувствую это в земле, ощущаю в воздухе *** Мне кажется, это был прекрасный перерыв в два месяца. Люблю такие посредине фанфика. Теперь трибуна за вами. Я всё)