Миристицин

СУЛ - ветер Декабрь 2021 Личный дневник Д.Л.Малфоя “Сегодня раздавал подарки в Квинсе. Так не люблю Квинс. Но люблю эти праздничные дни, когда конфеты делают чудеса. Вот бы в жизни все было так просто….” Записки Джинджер “Какой ужас. Я заболела, а значит пришлось до конца года отменить все частные уроки. В клуб я кое-как смогу ходить, но богатые клиенты при личном контакте видят мои красные глаза, потому нужно переносить все на следующий год. Это ужасно. Мне не хватит денег на праздники. С другой стороны, у меня нет особых планов. Поставлю еловый букетик и поболею на Рождество. Отдохну. Возвращаясь домой, увидела господина мэра. Увы, в жизни он все так же красив. Но из-за него у меня так много проблем, не могу не злиться. Но не могу и не смотреть. Потому стояла и смотрела издали. Он раздал детворе подарки. Это мило, по-настоящему мило. Настолько, что злит, ведь нужно его ненавидеть. Я стараюсь. Самое ужасное, что проходя мимо, мистер мэр развернулся и тыкнул последний подарок мне. Я попыталась возразить, что взрослая, но, кажется, он мне не поверил. И уехал. Дома, заваривая чай, я открыла конфеты и расплакалась. Не то, чтобы денег совсем нет, но, конечно, я не покупаю себе сладкое, есть другие приоритеты. Но сегодня… сегодня у меня…хотя нет, подарок стоит отложить на Рождество…”       - Мне так стыдно, Драко, - Гермиона не спешила выходить из машины, которая остановилась у особняка, так и не ставшего девушке домом. Натягивая рукава рубашки Драко на пальцы, она смущенно прятала глаза. С одной стороны, она прямо сияла, с другой, понимала, что сделала глупость и обидела Командора, сбежав с Его Честью.       На вечеринке они выдержали игру в гляделки лишь час. После Джинджер понимала, что её захлестывает. Девушка старалась не смотреть на Драко, но голова невольно поворачивалась в его сторону, а глаза находили мужчину, который сидел у бара, потягивая виски. Он даже не пытался делать вид, что смотрит на кого-то еще. В какой бы момент Гермиона ни повернулась, то видела одно – Фафнир прожигает свое Золото Рейна взглядом. Без вызова Снейпу, за что она была благодарна, но и без лишних церемоний.       Он держал слово. Гермиона ощущала, как Драко имеет её взглядом. Жадно и жарко. Между ними была связь такого уровня, что она могла не только читать, но и визуализировать мысли Её НеЧести, отчего было жарко. А возможно, девушка просто свои желания накладывала на взгляд господина мэра, ведь пробужденное сексом тело желало снова и снова быть любимым в сильных руках. Девушка смущенно смотрела в бокал, ей казалось, что она обнажена на глазах у всей элиты Нью-Йорка, а Драко, ощущавший себя лучше некуда, лишь нетерпеливо постукивал подушечкой указательного пальца по своему стакану.       И каждый такой удар бил по нервам Гермионы. Потому что частенько он именно так и ласкал её. Пока она целовала его, умоляя о большем, Драко вот так прикасался к клитору. Нетерпеливым, но недостаточно частым движением. Отчего у нее сводило скулы, а он смеялся ей в ухо, шепча: «Терпение – это благодетель, моя Лютиэн, не спеши, ночь так длинна».       В какой-то момент их взгляды снова пересеклись. Его Честь демонстративно посмотрел на часы и едва заметно кивнул в сторону выхода. Поднялся. Гермионе очень захотелось броситься к нему, но она хотела сказать хоть что-то Северусу. Не знала что именно, но хотела. Искала того по залу, однако тот словно испарился. Видимо, где-то вел важные беседы, и Джинджер… Джинджер просто ускользнула, убеждая себя, что обязательно бы поговорила, но ведь не встретились. Это было так в стиле двадцатилетней безответственности – отложить худшее на завтрак.       Не теряя туфелек, Золушка покинула бал, чтобы сесть в другую карету, и зеленое Камаро, которое водитель Драко пригнал в паркинг, унесло её далеко от Плазы. От чужой арки. А Его Честь – от чужой жизни. Которая, кажется, ему не принадлежала, хоть, по правде, оказывается, случилась с ним. Жизни с плохим браком, заключенном в старинном отеле. Браком, который не дал ему ничего, кроме лжи.       Эта рана болела. Казалось, что за кампанию он потерял все. Гермиону, лучшего друга, сына. Потому мужчина не выпускал свою пташку из рук. Даже в дороге. Его ладонь - поверх её колена. Просто чтобы ощущать. И плевать было, что машина отчаянно пищала «верните руки на руль», грозясь скинуть скорость. Плевать. Ему нужна была она, его Джинджер.       В Сити Спайр они вошли пьяные от счастья. Гермиона была босиком, поскольку не хотела боли в спине. Она держала туфли, Его Честь – её. За руку. Крепко. А её пальцы обвивали его запястье. До синяков. Оба не хотели разжимать рук. Так они и вернулись домой, под сень деревьев Дориата и блеск ловчиков. И любили друг друга до утра. Даже во сне. Уставшие и изнеможденные, они спали и видели сны, где продолжали близость.       Среди ночи Драко проснулся. Секунду смотрел в потолок, а потом лихорадочно стал искать хрупкое тело под тяжелым одеялом. На миг испугался, что все могло быть лишь миражом. Однако ладонь коснулась тепла, и Его Честь заурчал, как довольный кот. Притягивая сонную девушку к себе, которая бормотала неразборчивое «я здесь». Обнимая её, вдыхая тяжелый, дымный арбузный запах, мужчина понимал, что до этой секунды не осознавал, насколько его потряс уход Джинджер. Лишь когда она оказалась рядом, его пустота усилилась. Их близость была лишь каплей, которая упала на дно опустошенной души. Но от этой капли ему стало настолько хорошо.       - Я люблю тебя, - прошептал он. Девушка, которую его любовь разбудила, погладила Драко руку, безошибочно находя ту надпись, что он не оставил надежды для себя. Её это не беспокоило. Что у него не осталось надежды. Гермиона знала, что могла заменить ему её. Ведь, по сути, им больше ничего не мешало быть вместе. Драко разводился, а Майлз больше не был угрозой. Кажется, их Четвертая Эпоха Средиземья наступала, и тревожило лишь то, не придется ли им жить в изгнании. Не всем людям нравились сказки о любви. Их любовь попробуют обесценить. Её будут изучать под микроскопом. Девушка вздрогнула. – Я не дам тебя никому в обиду, Джин. Мы со всем справимся, - пообещал господин мэр, читая её мысли.       - Скажи это… Драко.       - Я тебя никому не отдам.       - Я – твоя, - выдохнула с облегчением девушка то, что Его Честь желал услышать в Плазе. На том они и уснули. Но продолжили видеть сны, а утреннее солнце, разбудившее обоих, показало, что реальность порой даже лучше. Ведь они были вместе. В объятиях. В сиянии солнцеловов.       Будто не было разлуки, они, заказав завтрак, ели тот в постели, обмениваясь фразами и кусочками. Но затем, как бы ни хотелось выбираться из-под одеяла, Гермиона нехотя сказала, что ей нужно в Рай. Посмотрела на телефон. Пока Драко заявил, что поможет ей с побегом с Эдема, девушка задумалась.       Сообщений от Северуса не было. Это усилило чувство вины. Он ведь все понял. Наверняка все понял ещё тогда, когда она вернулась после перерыва на подышать, ведь Командор хорошо её знал.       - Я хочу забрать тебя от того змея, - заявил Драко, щедро поливая её блины яблочной карамелью и не задумываясь, что именно он скармливал ей, по сути, плод с древа познания. Падение произошло здесь, не там.       - Это ведь на гербе твоего семейства есть змеи? – невинно полюбопытствовала Гермиона, ни на что не намекая. Драко закатил глаза.       - Ну и ладно. Переходи на темную сторону, Джинджер. У меня есть ещё карамель. – Он знал, что в мире Толкина там, на стороне Тьмы, в Третью Эпоху было что-то посущественней. Кольцо. Одно кольцо. Единое. Но не хотел аж настолько спешить. Драко знал, где, когда и как сделает пташке предложение. Но для этого хоть один из них должен был быть свободным.       Гермиона до последнего хотела поехать сама. Драко дал сотню обещаний, что не войдет в дом. Что даст им поговорить, но «имею право провести единственный выходной рядом». Не хотел расставаться. Не хотел и не мог. Не мог и не хотел. Все вместе.       - Если дашь слово не приставать по дороге.       - Джинджер, за кого ты меня принимаешь? - возмутился Драко, надевая ту самую худи – кажется, неформальной одежды у него было меньше – в которой Гермиона его встретила у дома отца. Ему так шел этот стиль. Она даже застыла. - Кем я буду, если стану разбрасываться аж такими словами? Не требуй от меня большего, я всего лишь человек. Грешный, а значит тянущийся к соблазнам.       Он надел капюшон и очки. Джинджер подумала, что может, не так и плохо, что слово дано не было. Слишком уж Драко был хорош собой в этот момент, когда прятал белые волосы.       Ей свои миристициновые кудри пришлось стянуть в хвост и надеть шапку. Джин все не могла привыкнуть, что её лицо больше не одно из. Теперь многие не только знали, что эта синеглазая девчонка – Гермиона Джин Грейнджер, но и интересовались её жизнью. Не стоило раньше времени делать сенсацию.       Хоть ей и пришлось надеть рубашку Драко. Из своей одежды с прошлой жизни остались лишь дорогие вечерние наряды, а они бы слегка привлекли внимание, да легинсы, которым Гермиона страшно обрадовалась. Её лук был несколько странным, но все же это было лучше, чем сверкать камнями на солнце. Джин устроило. Драко не прокомментировал.       Дорога промелькнула преступно быстро. И Гермиона, не набравшись храбрости, виновато смотрела на дом. Но затем все же вышла из машины, сказав, что ей нужно около часа. Драко, открыв дверцу машины, закурил. Он не волновался, что будет узнан. Рай был… реально раем. Здесь была территория, свободна от прессы. Когда-то давно дядюшка очень постарался. Он так защищал свою женщину от всего мира. Жаль, никого это не спасло.       Мужчина выдохнул дым в лицо воскресенья. Сощурился, глядя Гермионе вслед. Не планировал повторять ошибок дяди, не планировал больше терять любовь. Потому, откинув немного гудящую голову на подголовник, Драко наблюдал за тем, как девушка в леггинсах и рубашке поднимается по лестнице. На губах господина мэра играла легкая улыбка. Толкин описывал, что когда Лютиэн пела, то цветы прорастали даже сквозь замерзшую землю. Гермиона же отбрасывала разноцветные блики. Её душа была слишком разноцветной. Это не могло не привлекать внимание.       Драко вздохнул. Вот она - любовь всей его жизни.       Он так четко это осознавал, что дыхание перехватывало. Любовь, которую он нашел среди борьбы. С детства, когда маленький Драко услышал от своего Бильбо историю Берена и Лютиэн, та потрясла его тем, что среди войн и боли могла расцвести великая любовь, побеждая даже смерть. Это настолько врезалось в сознание ребенка, что он всю свою земную жизнь бродил в поисках чего-то настолько же сильного. Настолько долго, что перестал верить. И лишь когда надежда угасла, в час, когда все предали, она нашлась. Он её обрел. Свою Лютиэн. И никакой Дориат ему для этого был не нужен.       Лишь сердце, которое стучало вновь.       Гермиона не подозревала о мыслях Драко. Ей не нужна была столько сложная математика для своей любви. Она влюбилась в Его Честь с первого взгляда и до последнего вздоха, потому Джинджер не рассуждала. Не было потребности. Она даже не осознавала, как ей повезло.       - Северус? - позвала Джинджер. И вздрогнула. Снейп явился на её зов. Вышел из гостиной. Обычно в этот час он возвращался с пробежки, но сейчас, кажется, только встал с постели, поскольку выглядел немного сонным.       - Уже вернулась? - странно полюбопытствовал он. Гермиона чуть склонила голову. На нем была темная шелковая пижама, в которой Джин видела его, если просыпалась до семи утра. Но что-то было иначе. - Хочешь поговорить или сразу соберешь вещи?       В его тоне не было враждебности или вызова. Констатация. Не больше. Не меньше. Был факт. Северус тот принял. За ночь у любого могли смениться приоритеты, когда девушка, на которую делалась терпеливая ставка, прямо на его дне рождения позволила другому себя… взять. В голове Командора вчера крутился иной глагол, пока он в опустевшем зале Плазы пил виски, ощущая свое одиночество, но ему не хотелось тот применять к Джинджер. Пташка была юной. А эти сердца всегда жаждали любви. Желательно драматичной. Не зря Шекспир писал о подростках свою трагедию любви.       - Я бы хотела поговорить, мне неловко… - Гермиона говорила то, что чувствовала. И все тщательно взвешивая каждое слово. Северус Снейп слишком много знал и имел огромнейшее влияние на прессу, потому ей следовало быть… Драко называл это… дипломатичной. Очень дипломатичной.       Дабы кампания не сошла с оси.       - Да? - мужчина вскинул бровь, - вчера ты показалась вполне воодушевленной.       Ему было жаль её, эту девчонку. Она думала, что все знала о любви, но не понимала, что взаимность - это еще не все. С Драко её ждет много боли. И не потому что Его Честь будет не так её любить, нет. А потому что публика уже слишком сильно обожала Асторию.       - Северус, я не должна была убегать. Ты был моим другом…       - Я думал, у нас отношения, - мужчина почему-то казался не оскорбленным, а позабавленным. Гермиона прямо таки ощущала, что у него превосходное настроение. Не могла уловить причину, но ощущала. - А оказывается, был… как это… во френдзоне? Джинджер, ну что ты на меня смотришь? Драмы не будет. Я слишком…       - У нас гости? - Их беседу перебил сначала голос, на который оба развернулись. С лестницы, одетая только в расстегнутую черную рубашку Снейпа и розовые трусики, спускалась девушка с копной белых кудрей. Гермиона изумленно узнала в ней адвоката. Скьяп!       Несмотря на всю обнаженность - Джинджер могла без особого труда разглядеть её шикарную, не особо скрытую высокую грудь - её знакомая не забыла обуть туфли.       Шокирующе, почти скандального розового цвета лодочки на тонкой шпильке бросались в глаза.       Она чем-то напоминала Мерлин Монро из фильма "Джентльмены предпочитают блондинок". Может, из-за розового, а быть может, потому что на её шее красовалось бриллиантовое ожерелье. Тонкие запястья тоже звенели многочисленными камнями. Гермионе захотелось проверить, закрыт ли её рот.       Выход был слишком шикарен. Настолько, что она даже не удивилась наличию Скьяп в этом доме. Уж больно уверенно она спустилась и подошла к ним.       - Джин, рада тебя видеть, - фиолетовые глаза девушки вспыхнули весельем. Она поцеловала знакомую в обе щеки. - Ты потрясающе выглядишь! Позавтракаешь с нами?       - Ты… остаешься? - удивился Снейп, и Гермиона вдруг хихикнула. Впервые в жизни девушка увидела настолько удивленного Командора. Эта девушка, Скьяп, или как её на самом деле звали, напоминала кошку, которая завела себе человека, а тот, видимо, думал, что впустил её погреться на ночь.       Блондинка тряхнула своей копной.       - Да, mon Rogue, и потому что я абсолютно свободна целый день, и потому что шикарно готовлю крок-мадам и вафли, и потому что я очень хочу продолжения. У меня давно не было секса, от которого бы тело болело. - Она звонко расхохоталась. Потянулась, не смущаясь себя, и подмигнула Гермионе. - Боже, милая, зря ты, прежде чем вернуться к своей скучной моногамии, не устроила себе тест-драйв. Это было огненно. Но мне нужно поесть. Умираю с голоду. Я ответила на твой вопрос, Северус? К тому же мне не нужно разрешение, чтобы остаться в моем доме. Ты же знаешь это. Знаешь, что трахнул меня в спальне моего любимого папочки. И мне теперь очень любопытно, какие у тебя с ним счеты, медвежонок, раз ты захотел выебать его сокровище в его доме. У моего принца-полукровки какая-то вендетта, носом чую. Джин, я так понимаю, Драко с тобой приехал? Пойду, позову его поесть с нами. У вас обоих должен быть зверский аппетит, если вы прокувыркались всю ночь.       - Ты знаешь Драко. - На секунду Гермиона забыла, что должна отвечать “нет”. Эта девушка и Северуса-то заставила округлить глаза, чего уж было ей смущаться.       - Конечно, я знаю Драко, он мой кузен. Не видишь сходства? - Девушка дернула себя за белую прядку. - Но наш маленький секрет я ему не рассказала. Адвокатская тайна. Он, кстати, не поведал тебе о том, что это я занимаюсь его разводом, нет? Вижу, мне нужно ускориться. Но все в понедельник, ладно? Ты освободила мне чудесного мужчину. Астория, видимо, совсем тебя заморозила в постели, да, mon Rogue, раз ты так пылок… ладно, вы чирикайте. Я за Драко. Если он курит опять - я его задушу на своем колье, - пообещала Скьяп и, не подумав что-то набросить на себя, отправилась в сторону выхода.       - Ты спал с Асторией? - ошарашенно спросила Джинджер. Информации было так много, что она не знала, что спросить. Снейп пожал плечами.       - Кажется, нам обоим нравятся Малфои, да, Джин?       - Боже мой, - Гермиона закрыла лицо и расхохоталась. Она готовилась к чему угодно. К холоду, обиде и даже ярости, но точно не рассчитывала увидеть в доме почти голую кузину своего Драко, которая вроде здесь жила раньше. Все это было настолько нелепо, что девушка не могла перестать хохотать.       - О каком секрете она сказала? - медленно спросил Северус, как следует отсмеявшись.       Они оба услышали, как девушка зовет Драко. Открыв дверь. На итальянский манер. Затем как ни в чем не бывало Скьяп прошла мимо и скрылась на кухне. Больше ничего не комментируя. В ней не было злорадства. Было очевидно, что эта странная блондинка ощущает себя весьма комфортно, смущая всех.       Ведь понимала, что не могла не смущать. Но даже не застегнула пуговицы. Либо смущение было её оружием, либо она просто понимала, что чертовски великолепна, хоть была не в своем цвете. Но черный ей тоже удивительно шел.       - Я же не спрашиваю, какие счеты у тебя с её отцом, - пожала плечами Гермиона, а потом вдруг порывисто обняла Снейпа. - Спасибо тебе за все. За все на свете. Правда. И прости, пожалуйста.       Командор ничего не ответил. Он сам удивился вчера, как странно себя ощутил, когда увидел Джинджер, выходящую из того коридора. Девушка сияла. Не нужно было быть гением, дабы понять, что же произошло. И это вызвало у Командора неожиданную реакцию. Ему было… неприятно. Ужасно неприятно то, что он увидел. Гермиона нравилась ему. Сильно нравилась, и этот её порыв зацепил его. Настолько, что Снейп ощутил себя одиноким. Одиноким, старым и никому не нужным. Ему показалось, что последние десять лет прошли впустую. Он не смог ни с кем ничего построить, и никто его не полюбил вот так, чтобы сиять.       Сев в баре, покинув свою вечеринку, Командор думал лишь о том, что сам себе лгал. Оказывается, он не искал идеальную пару. Он искал Любовь. Возможно, потому его так зацепили сначала Рей, затем - пташка Его Чести. Эти девушки были переполнены этим чувством. Только не к нему. Одна любила Монстра, вторая - женатого мужчину. И обоих это не особо смущало. А он, разведенный и весьма любопытный человек, никого не мог покорить, ведь был отстранен и холоден. Те же, кто, наверное, влюблялся в него, были слишком скучны, дабы обратить на них малейшее внимание.       Так он и сидел, пока вечеринка не закончилась.       Вернулся и смотрел, как пустеет зал. Взял стакан и медленно цедил напиток, глядя, как суетятся официанты, пока не услышал:       - О, я, кажется, опоздала, гости уже разошлись? - И в зал вошла та стерва в розовом. Бриллиант семейства Малфой. Дочь Скорпиона. Скьяп. Хоть Северус знал её реальное имя, ему казалось, что прозвище подходит ей больше.       На девушке было платье, которое сложно было описать словами. Частично оно было прозрачным, частично - шелковым и со шлейфом. Цвет был более пудровым, чем обычно, но на той, “голой” части тела красовалось много камней. В подобном наряде ей было место на Met Gala, а не в консервативной Плазе. Но она была здесь. И искала глазами игристое. Обязательно с облачком из сладкой ваты. Розового цвета.       - Могу угостить в баре, - неожиданно предложил Северус. Ему было тоскливо. Не хотелось ехать домой и думать о чем-то совсем не праздничном. Потому он пригласил девушку туда, где ранее пил, и был осторожен.       В словах. И с алкоголем. Пока Скьяп развлекалась с двумя бокалами Россини - Командор отметил, что дальше она заказывала воду - он смеялся. Девчонка была остроумной. Подшучивала над посетителями и ощущала себя очень свободно. Командор расслабился. И наслаждался её компанией. Понимал, что это мимолетное наваждение. Завтра Скьяп снова возьмется совать длинный нос в его делишки, и будет не по себе.       Но, видимо, в честь праздника Скьяп вела себя безупречно. Даже не упоминала его маленький секретик. Скорпиуса. Северус прекрасно понимал, что она именно об этом говорила. Такая девушка не блефовала, она играла лишь с полным набором фактов. В её стиле было пошутить, получил ли он открытку от своего сынули, но нет же. Она ела клубнику и смеялась.       - Кажется, твоя любимая ягода? Представляешь, у меня тоже. Какое совпадение, да? Выходит, я пропустила клубничный торт?       - Так и есть. Клубничный-клубничный. - Он достал телефон и набрал кого-то. Улыбнулся. - Не так уж и пропустила. Через полчаса доставят новый. Одной тебе.       Музыка становилась сильнее. Они невольно повышали голоса. Им приходилось наклоняться ближе друг к другу.       - И тебе? - Она задумчиво улыбнулась. Снейп неопределенно пожал плечами. Но видел, что ей шаг понравился. В это время кто-то из полупьяных посетителей случайно наступил на шлейф платья, который обвивал стул девушки и струился вокруг.       - Ты - прекрасна, - искренне сказал Командор, который не был пьян. Скьяп, испепелив взглядом того, кто наступил на её платье, а теперь осторожно то раскладывал, зевнула.       - Нет, прекрасен мой наряд. Это, кстати, Шанель. Какая ирония, да? - Её ответ заставил Снейпа ощутить удивление. Не потому, что девушка с прозвищем Скьяп носила Шанель, хоть это нарушало определенную историческую гармонию. Он бы никогда не подумал, что в ней есть неуверенность в себе. Потому что ответ прозвучал так, словно платье было лучшее нее. Без капли какой-то наигранной, напускной скромности. - Я же - просто великолепна. Но для этого нужно снять платье. Эти тряпки меня не стоят, знаешь. Что не надень - не дотягивают. Потому я обожаю хоть без одежды.       - И есть торт тоже? - спокойно спросил Командор. Она откровенно его снимала. По-другому это нельзя было назвать. И он это позволял, втягиваясь в эту странную игру. Обязательств у него не было, Гермиона сбежала со своим ненаглядным Драко, а противная, сумасшедшая кузина Его Чести хотела показать ему себя.       - О да, - закивала девушка, - так меньше шансов испачкаться.       Они дождались торт и уехали. Чтобы провести безумную, безумную ночь вместе. Ночь, которая могла поменять приоритеты. Перевернуть их с ног на голову. Потому что Северус спал с разными женщинами, но ни разу в постели не было равной ему. Это был не секс. У него было противостояние, и он не был уверен, что вышел победителем, но и поражение было сладким, ведь это Скьяп, не смущаясь, демонстрировала стертые колени.       Язык у нее был не только острым, но и умелым. Эта девушка превосходила ожидания. И что бы она ни говорила, спальня её отца ни капли ночью Скьяп не смутила, а ему… о да, что ж, это правда было особое удовольствие - в постели Скорпиона переспать с его дочерью. И хоть Северус давно был взрослым мужчиной, ему мстительно хотелось, чтобы тот узнал об этом. Пусть это бы ничего и не поменяло, ведь Скьяп была взрослой, а у он у нее - ну очень далеко не первым.       - Мне кажется, Гермиона, что тебе не за что извиняться. Главное в этой жизни поступать так, как удобно тебе.       - Какая мудрость. Секс с моей кузиной, вижу, сродни просвещению, - Драко, предусмотрительно спрятавший электронную сигарету, вошел в дом. Снейп хмыкнул. Его Честь понял. Они оба подумали о Художнике, который спал со своей названной сестрой. Фафниру до такой возвышенности было далеко, потому он не мог заценить, достигался ли дзен от секса со Скьяп.       Эта шутка висела в воздухе, но не была озвучена из-за уважения к Джинджер.       - Как это в этом доме закончилась ежевика? - Скьяп показалась из кухни. Её щеки пылали возмущением. - Здесь же всегда есть ежевика. Я без нее не смогу есть. Драко, может прогуляешься в лес, раз ты не занят гляделками?       Заметив кузена, она все же застегнула рубашку. Гермиона вскинула бровь. Таки понятия приличия и границы у нее были.       - Немного золотой ежевики. Знаю, папочка точно показывал тебе, где она растет. И в чем секрет. Надеюсь, все любят вафли?       С этим вопросом она скрылась, не дождавшись ответа.       - Золотая ежевика? - подозрительно спросила Гермиона, которая не забыла, как нашла такую же на скамейке в первый день. Что-то начало складываться, но Его Честь поспешил ретироваться, бросив: “Собирай вещи, пока я… эм… пройдусь”.       - Хм, хочешь я одолжу твоей… подруге шорты?       - Мне кажется, ей без них комфортно, - Северус был сама невозмутимость. Её длинные ноги его не смущали. Гермиона пожала плечами и пошла собираться, а Снейп вошел в кухню, но Скьяп не дала к себе приблизиться. Даже пригрозила лопаткой.       - Тебя разве не учили, что боженька любит, чтобы за завтрак люди садились с чистой совестью? - полюбопытствовала она, закатывая глаза. - Я знаю Драко всю свою жизнь. Он был в роддоме, когда я родилась. И вот что я тебе скажу, медвежонок. Он знает правду, а значит иди, исповедуйся о своих злодейских планах, или что там у тебя на уме. Поболтай с ним о том и сем. Знаешь, секс после откровений всегда лучше.       - Вижу от честности сплошные плюсы, - не удержался Командор. Он не понимал, почему слушает эту Скьяп. Хоть ответ был очевиден. Она говорила ему правильные вещи. Вот и все. На самом-то деле.       Драко, ежась, шел в сторону леса. Мужчина снова накинул капюшон. Теперь уже не ради того, чтобы скрыться от прессы, её здесь отстреляли – в прямом смысле слова – как когда-то диких уток. Ни один журналист, который не хотел стать частью охотничьего сезона, не сунул нос в эти края. Просто октябрьское утро было очень обманчивым. Просто таки необычайно. Солнце, светящее через лобовое стекло Камаро, было не таким уж щедрым на тепло сейчас, когда пришлось выйти из машины. Под ногами даже хрустела изморозь, покрывшая траву.       Мужчине захотелось очутиться в постели. Под одеялом. Согреть холодные пальцы о теплую кожу Джинджер, но почему бы правда было не собрать ежевику, пока Гермиона собирала свои вещи? Он перестал удивляться, что Скьяп обладала странным даром убеждать людей делать что-то, чего они не собирались, однако вдруг понимали – а действительно, почему нет?       Его это порой забавляло, порой злило. Сейчас Драко злорадно хотел за завтраком понаблюдать, как кузина проделывает это с Командором, у которого было очень удивленное выражение лица те пару секунду, что Малфой-младший видел его. Как будто Северус не мог понять, что происходит, а главное, почему было невозможно сопротивляться.       У нее была харизма дяди. Люди подчинялись Скорпиону не потому, что тот был смертельно опасен, а потому что он умел зачаровывать, как кобра перед броском. Мужчина поежился, вспомнив один из эпизодов своего детства. Нет. Все же нет. Это для него тот был дядюшкой Бильбо, а мир его боялся.       Драко услышал шаги, когда уже дошел до ежевичных кустов.       - Скажи мне, Северус, у тебя ко мне какая-то аддикция? – почти миролюбиво спросил Малфой, забирая у Снейпа протянутую миску. Действительно, он не подумал, во что собирать волшебные ягоды. Странно, что Скьяп не передала кандурин. Видимо, решила покрасить ежевику сама. Драко пытался не смотреть на Командора, но невольно взгляд его соскальзывал.       И ничего. Он ничего не находил общего между своим мальчиком и этим человеком. У Скорпиуса не было таких холодных глаз, крючковатого носа или формы ушей. Возможно, роднила их только бледность.       «Биоматериал. Он просто хренов биоматериал», - думал Драко, стараясь настроиться на сбор ягод. Не хотел зацепиться о колючие кусты. А ещё больше – врезать миской по физиономии Северуса. Который молчал в ожидании следующей реплики. Выжидал.       - Ты положил глаз на мою девушку…       - Безуспешно, - оценил ситуацию Северус, ведь Гермиона собирала вещи, пока её обожаемый господин мэр выбирал ежевику, как настоящий прогрессивный эко-политик. Командору даже захотелось клацнуть Его Честь и скинуть снимок какой-то газете, чтобы Драко выглядел этаким простым парнем. Этого его имиджу всегда не хватало.       - Теперь ты выбрал мою кузину…       - Кто кого выбрал, - проворчал Снейп, но в голосе у всегда равнодушного мужчины, контролирующего свои эмоции, прозвучали довольные нотки. Его устраивала эта ситуация. Скьяп казалась ему невероятно… забавной, чертовски умной, неутомимо сексуальной, а главное, очень-очень опасной. Бодрило.       - И ты спал с моей женой, Северус. Потому напрашивается, блядь, логичный вопрос - что тебе от меня нужно? - Драко медленно, ягодка за ягодкой, обрывал ежевику. Как его учил дядя. Она, как женщина, любила бережное обращение. Спешить было нельзя.       - О, мальчик, не все дороги ведут в Рим, тебе стоит уменьшить самолюбие, - Командор не был бы Командором, если бы не вел себя свысока. Он мог пошутить, что не виноват в том, что вокруг Драко собрались любопытные женщины.       - То есть ты сделал моей жене ребенка просто так? - Драко эта фраза стоила усилий. Он осторожно поставил чашку на скамью, сложил руки в карманы худи и подошел к Северусу. - У тебя всего раз почти вышло отобрать ту, что мне дорога. Как ты правильно заметил, результат неутешительный. И со Скорпиусом будет то же самое. Я не позволю тебе отобрать моего ребенка. Даже не так. Ты не посмеешь сломать ему жизнь правдой о том, что делаешь детей налево-направо, ублюдок.       - Думаешь, дело в Скорпиусе? - Северус, кажется, развеселился. Он вскинул бровь, изучая Драко. Дядюшкин мальчик. Вот кем он был. Так обожал своего Скорпиона, что сына - его, между прочим, сына - назвал этим ядовитым именем. Поразительная верность. Но отказался от того, едва запахло скандалом.       От мальчишки, видимо, Драко не отступит. Что ж. Ему это и не нужно было.       Северус сел на скамью и бросил в рот пару ягод, собранных Драко. Его ситуация не особо смущала. Выглядел он невозмутимо.       - Я не знал, что он от меня. Знаешь, я ведь не хотел тебя брать в работу. То есть, ты перспективный политик и все такое, но меня бы ты заинтересовал не раньше, скажем, эмммм… гонки в Сенат. Губернаторская возня - это мелковато. Не мой левел, знаешь. Даже рекомендация Кьяры особо не помогала. Детка думает, что весь мир пляшет под лезвие её бритвы, но ебать я хотел этих Ренов с высокой колокольни, там только Синьора заслуживает уважения, потому что запретила в детстве перерезать мне глотку. Но свой лимит добрых дел я для них исчерпал. Или, точнее, я служу только ей. Своей Синьоре. Ей я присягнул и верен, а её дочь пусть ищет себе других насекомых, которым будет отрывать крылья, - Северус поморщился. Драко пододвинул миску поближе и снова вернулся к ежевике. Утратил бдительность, и куст поцарапал ему руку. - Я держал тебя на заметке уже пару лет. Ты хороший политик, любопытный. Пытаешься походить даже на республиканца, но выходит откровенно херово, когда в душе ты демократ. У меня уже был план, как тебе отказать, однако за ужином в моем любимом ресторане ко мне подсела Астория. Я подумал, что она - твоя идея. Был уверен, ты в курсе нашей шалости много лет назад и хочешь, чтобы она шантажировала меня или сыграла на ностальгии.       Он не гордился своим романом с Асторией. Не потому что с женщиной было что-то не так. Нет, она была прекрасна что тогда, что сейчас. Просто она не была осознанным выбором. У него была травма. Снейп не мог пережить смерть жены и спал с любой из женщин, пытаясь забыться. То поведение не было хорошей данью памяти его любви, потому он действительно стыдился вспоминать самый тёмный год в своей жизни.       - То есть я создаю впечатление мужчины, который вот так бы поступил со своей женой?       - В мире политики женщина - элемент шантажа, ты не хуже меня это знаешь. Многие поступают так. Не суть. Астории удалось меня удивить. Вместо угроз или воспоминаний она показала мне результат генетической экспертизы десятилетней давности. Так указывалось, что я - отец Скорпиуса. Сказать, что я был удивлен… просто промолчать. Я сотню раз видел мальчишку на снимках или на мероприятиях, и ничто не шевельнулось, а тут раз - оказывается, я - отец.       - Ты ему не отец, - рявкнул Драко. Этот человек не смел называть себя отцом его сына!       - Знаешь, она хорошо играет. Твоя жена. Идет в ва-банк. Хороший союзник. Зря ты с ней разводишься. Джинджер - прекрасная девушка, она будет предана тебе душой и телом, но вот так добиваться результата, идя напролом - о, тут Астории нет равных. Она очень, очень хотела, чтобы ты выиграл гонку, и нашла аргумент привлечь меня. Никто не нашел, даже ты.       - То, что Астория удачно с тобой переспала, хуевый аргумент, - Драко покачал головой. Лучше бы он нашел другого пиарщика, ей-Богу. Но Астории же очень хотелось… нет, не его победы. Своего статуса. Северус был прав, она хорошо играла. Но на свой результат. Настолько сильно хотела стать женой губернатора, что продала их сына.       Сука. Не зря он с ней разводился.       - Я взялся за дело, потому что хотел посмотреть на мальчика. Познакомиться.       - Ты его не отберешь. Влезешь в мой развод со своим отцовством - я тебя под этой ежевикой закопаю, понял? Один выстрел, и нет папочки. Закопаю вместе с Асторией. Ты знаешь, чей я племянник. Видит Эру, я не отдам никому своего сына. Не позволю ломать его психику.       - Слушай, разбирайся со своей женщиной как-то сам. Я не собираюсь влезать в ваши игры. Признаться, да, мне было любопытно посмотреть - я посмотрел. Это полностью твой сын. Что бы ни было написано в той экспертизе… он - Малфой. У него твое воспитание, твои манеры, твой стиль речи, твои взгляды и увлечения. У меня нет интереса вдруг обрести десятилетнего ребенка, который обожает своего реального отца. Меня лишили семьи в девять. Все, что я могу сделать, как отец для твоего ребенка - это не испортить ему жизнь так, как испортили её мне. Потому что это больно. - Снейп говорил достаточно откровенно.       Мальчик не вызвал у него отцовской любви. Он смотрел на него, как на чужого. Провел со Скорпиусом много часов в играх и беседах, восхитился умом и взглядами паренька, но… не более. Этот ребенок был полностью сыном другого человека. Того, кто любил, воспитывал, видел его первые шаги. Сложилась глупая ситуация, но Снейп не собирался подыгрывать Астории. Он познакомился со Скорпиусом и понял лишь одно. Он хочет детей. Своих детей. Настоящих. Тех, ради которых будет недосыпать зимними ночами и которых будет везти в больницу. Которым будет подкладывать доллар за выпавшие зубы и учить завязывать шнурки. Он захотел стать отцом. Но не Скорпиусу. У этого парня был отец.       Не самый плохой в мире. Возможно, даже лучше. Хоть порой Драко и использовал мальчика в публичных целях, которые он одобрял, как пиарщик.       - Но зачем тогда ты остался?       - Потому что ты оказался интересным кандидатом. Мне понравилось с тобой работать. Из такого можно слепить президента. Я тебе говорил, Драко, что всегда на твоей стороне. Стоило мне верить побольше. У меня нет амбиции ни рушить твою семью, ни сливать тебя. Я хочу быть пиарщиком президента. Ты мне в этом поможешь. А я помогу тебе дойти до Белого Дома. У нас может получиться. Особенно теперь, когда пташка улетела в твое гнездо. Но, снова таки, Астория - твоя головная боль. Между собой решайте, как ты выбьешь право видеться со Скорпиусом. Ему отец понадобится. С учетом, что биологический в нем не заинтересован.       Слова, может, были жестоки, но Драко нравился смысл.       - Твое самолюбие переживет то, что девушка, на которую ты возложил большие надежды, ушла?       - Мое самолюбие отлично утешила твоя кузина, - он ухмыльнулся. С таким энтузиазмом ему уже давно никто не отсасывал, точнее, не тешил самолюбие, да. Пташка была славной девочкой, но Скьяп - просто неуправляемой. Настолько, что пробудила что-то в нем. Любопытство. Азарт. Даже - хорошее настроение. Настолько, что Снейпу хотелось быстрее провести незваных гостей и исследовать все уголки дома. В который вернулась хозяйка. И могла провести ему экскурсию.       Снейп протянул Драко руку. Тот пожал её. Союз до Белого Дома был заключен. Нейтралитет в разводе обеспечен. Больше Его Чести было не нужно. Дособирав ежевику, он в прекрасном настроении вернулся в дом, оставив Снейпа задумчиво курить.       - Дай кандурин, - попросил Драко, которого Скьяп встретила настороженным взглядом. - Ты знала, правда? Ты всегда знала?       - Я всегда все знаю, ненаглядный, - почти грустно сказала девушка. Порой ей было тяжело. О ней никто ничего не знал. Всю боль и разочарование она прятала под яркие краски, самоуверенные фразы и ядовитую помаду. Не было с кем поговорить. Не было у кого на плече заплакать. Ей полагалось быть сильной. Дочь Скорпиона, все дела. Потому это было утомительно. Знать обо всех все. И ощущать себя пятном. - Можем обойтись и без кандурина.       - Джинджер заслужила магию, - просто сказал Драко, доставая кисточку из тумбы, где та всегда лежала. Стал неспешно присыпать ягоды. Скьяп отвернулась, доставая вафли. Мужчины мечтали о ней в своей постели. Пытались снять её подарками, вроде украшений, машин или картин. Но никто никогда о ней - кроме любимого папочки, естественно - по-настоящему не заботился. Ей заказывали, а не готовили завтрак. Никому бы в голову не пришло ради нее самостоятельность покрывать ягоды золотом. Джинджер повезло. - И Гермиону ты знала. Это ты ей помогла, правда?       - Правда. Но я хотела сделать её сильнее. Она должна была рассказать сама.       - Потрясающее решение, - скептично заметил Драко, качая головой. Но спорить не стал. У Скьяп было свое мировоззрение. Он бы все равно ничего ей не доказал. Потому покрывал ягоды, которые кузина разложила среди замороженной малины, мяты и ванильного сахара. Поставив на стол Нутеллу и сиропы без сахара, села за стол.       Гермиона спустилась первая. Слегка раскрасневшаяся от сборов. Сдувая челку, сказала, что все собрала. Драко кивнул. И впервые они сидели за столом, как пара, не скрываясь. Его Честь обнимал за плечи свою пташку, а она ела одной рукой. Вторая покоилась у Драко на колене. Они выглядели настолько сладко, что Скьяп отложила даже сироп без сахара, говоря, что от их любви у нее начинался диабет.       А может, дело было в том, что блондинка обожала мед, которого здесь отчего-то не было.       Снейп появился позже, когда они втроем уже ели на террасе. В его руках была небольшая деревянная корзинка, полная свежей клубники. И стеклянная баночка с медом. Скьяп подняла на него глаза.       - Не хватает клубники. Повезло, что на рынке продают твой любимый сорт. Не хотел пропускать завтрак, - он поставил корзинку на стол и откинулся на стуле. Девушка задумчиво посмотрела на Северуса, взяв одну ягодку и покрутив ту за хвостик. Опустила в мед.       - Не сложно догадаться, что ты его любишь, Эльза. Ведь здесь все пропахло воском и я видел старую пасеку, - вполне спокойно заметил Снейп, называя её по имени. Девушка улыбнулась.       Это был любопытный ход. Сходить самому на рынок. Так делал только папочка. И Эльзой её звал лишь отец или судья. Гермиона удивилась. Она и забыла, что девушку должны были звать как-то по-другому. Но “Эльза” звучало… слишком нежно.       - Пожалуй, отложим её на вечер, - протянула Скьяп, но одну ягоду все же съела, не переставая играть в гляделки. Гермиона чуть не подавилась. Вот как нужно было соблазнять мужчину клубникой. Позволяя той отыметь себя в рот. Иначе это было никак не описать. Скьяп ухмыльнулась, дожевывая ягоду. Посмотрела на пустую тарелку Драко и его подружки. - Ладно, вам не пора домой? Вот-вот начнут показывать новую серию приключений харфутов, разве нет? Не хотелось бы, чтобы вы пропустили эпизод, потому спасибо за визит. Гермиона, здорово, что погостила. Всего хорошего… Но перед тем, как Джинджер и Драко покинули Рай, Командор окликнул пташку. Его Честь демонстративно закатив глаза, пошел в машину, а Северус протянул ей солнцелов, что девушка забыла - длинная нить, дрожащая металлическая бабочка и крупный кристалл в виде слезы, который переливался на солнце. - О, оставь себе. Пусть будет на память, - она накрыла ладонь с ловчиком своими пальцами и улыбнулась. Девушка смастерила его в одно пасмурное утро, когда ей не хватало света. Снейп усмехнулся. Сиалия была щедра, раз раздавала кусочки своей души. Он слышал, что плохие люди создавали крестражи, Джинджер же делилась теплом. - Пусть он бликует тебе по утрам. - Ярковато для меня, - хмыкнул Командор, но подарок все же оставил. Теперь у него был полный комплект. В благодарность за спасение от ночных кошмаров, Джинджер сплела ему ловец снов, теперь дарила ловушку для солнца. Поцеловав девушку в щеку, Снейп помахал ей и вернулся в дом. Скьяп с любопытством посмотрела на солнцелов. Задумчиво изучала кристал, а потом удивилась: - Почему это так похоже на вагину? Есть в этом подарке какой-то очень сексуальный подтекст. Северусу осталось только закатить глаза. А затем затащить девушку на себя. *** Две недели спустя. За 5 дней до выборов.       - Ананасовый фреш, пожалуйста, - сев в баре за столик поближе к окнам в пол, привычно попросила Гермиона. Лениво прикрывая лицо от непривычно яркого для нее солнца с помощью очков и голубой шляпки с полями, девушка улыбнулась официантке, принявшей у нее заказ. Хотела сразу тот оплатить, потянулась за сумочкой и рассмеялась.       Махнула рукой. Зазвенели её винтажные браслеты.       - Оплачу наличными, - заявила она, откидываясь на стуле и покачивая ножкой, обутой в легкие, золотые сандалии. Здесь, в Калифорнии, Джинджер легко отказалась от своей вечно закрытой обуви. Изменила Джорданам, поскольку ей хотелось подставить свои пятки теплу. Да и не только пятки. Но Гермиона ходила в более привычной для себя закрытой одежде.       Не хотела привлекать внимание. Никого провоцировать. Чертов рефлекс пострадавшей.       Ей казалось, она достаточно напривлекала внимание мужчин за последние полгода. Хватило до конца жизни.       В кончиках пальцев – на руках и на ногах – неожиданно потеплело, и причиной тому было совсем не солнце, греющее девушку сквозь стекло. Мысль о том, что правда до конца жизни хватило, вызывала бабочки в животе. Те самые, о которых она столько читала. Те щекотали изнутри, заставив девушку рассмеяться. Последние две недели малютка Джин привыкала к мысли о том, что не просто нашла любовь, а та не была обречена. Конечно, Драко ничего ей не предложил, но все было очевидно. Мужчина разводился. И постоянно шептал о том, что мечтает о дне, когда они будут вместе не только в постели, но и на публике.       Это что-то да значило. Она все понимала. И никуда, никуда не торопилась.       Тоже… впервые в жизни. У нее было настолько великолепное настроение последние четырнадцать дней, что Гермиона даже не расстроилась, когда обнаружила три часа назад, что у нее вытащили телефон, пока она стояла в очереди за кофе. Поморщилась, но лишь пожала плечами. Кажется, прошли те времена, когда такая потеря служила бы финансовой катастрофой, например.       Она вспомнила, как на прошлое Рождество не имела особой возможности купить себе шоколадную фигурку Санта-Клаусу - свое любимое лакомство - потому что было слишком много других расходов. И плакала над тем подарков от господина мэра, о котором он и не подозревал до этого дня, а Гермиона как-то смущалась признаться.       Теперь деньги у нее были. И Джинджер не сильно смутило, что их дал ей мужчина. Любимый мужчина. Потому что Драко знал, как преподнести их так, чтобы более она не считала себя содержанкой.       - Пташка, ты же на реабилитации не можешь работать. Хватит. Ты достаточно поработала тогда, два года назад, когда сломалась. У нас есть возможности дать тебе пару месяцев отдыха, - нежно говорил мужчина, целуя её в плечо и укутывая в одеяло, поскольку под утро там, в Нью-Йорке, было холодно. Ей понравилась эта демократичная фраза «у нас», будто они были семьей. – К тому же кто твой мужчина и кто о тебе должен заботиться?       - Да проголосую я за тебя, проголосую, - похихикала девушка, прячась от его уже более настойчивых поцелуев под подушкой.       Гермиона усмехнулась воспоминаниям двухнедельной давности. И поблагодарила за фреш, который ей подали в ананасе. С железной, розовой трубочкой. Безотходно, а значит, превосходно.       Достав кошелек, который был в момент кражи у нее в руках, Джин рассчиталась за напиток и от удовольствие прищурилась. Её правда не тревожила потеря. Телефон девушки был чист. Никаких снимков, доступов к облачным серверам, даже телефон Драко был удален. Она знала его на память и после каждого звонка удаляла тот из журнала вызовов. Сделала все так, как проинструктировала её служба безопасности Её Чести. Её. Да, он был Её Честь, хоть весь Нью-Йорк говорил «Его Честь, Ваша Честь». Для нее были иные правила.       Джинджер не тосковала. Но на часы посматривала. Между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком было четыре часа разницы, а значит вечер у Фафнира наступит быстрее. Это сейчас он весь в делах, не имел минуты на созвон, но ей все же в течении часа стоило бы попасть в свой номер и, набрав Драко, сообщить о том, что случилось, чтобы он не беспокоился. А завтра утром девушка купит временный телефон. Делов-то. Могла бы и сегодня, но… порой приятно было побыть вне связи. Забавно, мир социальных сетей не издавал шума, но вибрировал ежесекундно, потому Джинджер не спешила обратно вернуться.       День передышки. Главное – сообщить Драко.       Она вытянула ноги, любуясь загаром ниже колен, который получила, загорая на балконе своего люкса, который очень хотелось исследовать тому, кто был по горло занят. Джинджер и сама бы не отказалась от того, чтобы помочь Её неЧести снять напряжение, но… им следовало соблюдать осторожность. Об этом вторила Скьяп, Кьяра и Снейп. Повторял ли Северус за кузиной Драко – для Джин было загадкой, не похоже, что они все же продолжили тесное знакомство, но советы давали одинаковые.       - То, что до сих пор вас, трахающихся по углам, не засекли, вопрос идиотского везения, которое рано или поздно закончится, - заявила Скьяп, объявившись в их гнезде на следующий после неловкого завтрака день. С самого утра. Просто постучала, потом открыла дверь и, игнорируя то, что парочка была… занята, прошлась по студии, - господи, кузен, я тебе говорила, что она – великолепна. Эх, порой жаль, что я не мужчина, - пропела дьяволица в розовом, бесстыже рассматривая Гермиону, которая пискнула и спряталась под одеяло.       Драко потянулся за халатом и предложил Скьяп кофе.       - Я себе смузи сделаю. Бананово-апельсиновый. Точнее, можешь сделать мне смузи, да, - очень спокойно заявила блондинка так, будто не была в гостях. Не слезая с барной стойки, на которой она сидела, как джедай перед медитацией, Скьяп потянулась к вазе с фруктами, выбирая самые спелые бананы. Ухмыльнулась, увидев этикетку Chiquita Brands International. – Да Боже ж ты мой, сукин ты сын продуманный, даже дом у тебя не «вне политики», а? Поддерживаешь спонсоров кампании?       Девушка передала выбранные бананы Драко, но её фиолетовые глаза внимательно наблюдали за Джин. Будто впервые Скьяп заметила, что цвет кожи девушки чуть темнее… приличного в их кругах. Покрутила в руках апельсин.       - Мексиканские?       - Боливийские, - спокойно ответила Гермиона, накидывая на себя длинную футболку и выуживая себя из постели. Подошла поближе и поцеловала Скьяп в щеку. Отобрала пару круглых апельсинов и передала Драко. Забралась на стул.       На ней были высокие, желтые носки с бантиками под коленками. Скьяп сверкнула улыбкой. Джин не только что их надела. Выходило, в постели она была голая и в носках. Драко, оказывается, был проказником. Подавив вопрос, имелась ли в их гардеробе короткая клетчатая юбочка для девочки, она почесала кончик носа.       - Символичная штука, этот апельсин. Круглый, как Земля. Хм, скольких людей сожгли за это утверждение? Что Земля круглая? Эх, не важно. Эх, какой фрукт, столько… надежд с ним, si? Знаю, что однажды один легендарный партизан со своим отрядом в Боливии очутился в кольце врагов и ради спасения им нужно было добраться до апельсиновой рощи на берегу Санта-Элены. Новые зоны, новые надежды… Им сообщил об этой роще паренек по имени… Коко. Да, точно, Коко. Такое имя я не забуду, - легкий смешок. Гермиона слегка ощетинилась, понимая, о ком Скьяп говорит. Её миристициновые волосы слегка стали дыбом. Как у недовольной кошки. Драко погладил девушку по пояснице. И как ни в чем не бывало стал делать смузи. Скьяп болтала всякое. – Он ходил в разведку, а вернулся с апельсинами, которые нес в узлах куртки, обнажая грязный живот. Брошенная апельсиновая плантация. Да, большие надежды, - повторила Скьяп, - но сначала – кольцо врагов и бой в ущелье Юро, перед которым легендарный партизан, Фернандо – его ведь тогда звали Фернандо? – она обратилась к Джин, и та нехотя кивнула, - говорил, что правда имеет вкус горечи, как зеленые апельсины. Не то же самое, что наши южные зеленые помидоры, che? – Она выразительно использовала аргентинское междометие. Рассмеялась, – и что партизан не должен думать о смерти. Размышлял, созрели ли апельсины в той рощи.       - Скьяп, ты пришла угоститься смузи или угощаешь нас старыми баснями? – поморщился Драко, тоже знающий, куда клонит кузина. Не хотел тревожить душу своей пташки.       - Продолжай, - попросила Гермиона, завороженно слушая. У девушки была удивительная способность говорить, как свидетель давно минувших дней.       - Фернандо до рощи не добрался. Все мы знаем, что он плохо кончил. Как те глупцы, что идут против системы, che? А Алехандро – один из его отряда - всю жизнь мучился сознанием того, что он так и не выполнил приказ команданте - не узнал вкуса созревших плодов в апельсиновой роще... Апельсин - такая мелочь - стала горькой ассоциацией на многие годы. Случай не уникален. Апельсиновая Голгофа… Прелестно. Просто показалось забавным, что вы едите боливийские апельсины. Для такой маленькой революционерки, которая наматывает на голову красный шарф, выходя на протесты, как Че Гевара, это большой шаг. Hasta siempre, Comandante!       Гермиона улыбнулась. Фернандо. Или команданте Гевара. История, знакомая с детства. Символ борьбы за справедливость. Скьяп говорила не об апельсинах. Она проверяла её веру.       - Я не революционерка, - она пожала плечами, первой забирая стакан, где бананы Chiquita Brands International смешивались с боливийскими апельсинами. Отпила. – Я – республиканка. Ты что-то путаешь.       Девушка сказала это так твердо, что сомнений не оставалось. Она сменила красный на красный. Думала об этом миллион раз в больнице и понимала, что всю сознательную жизнь поддерживала идеи Драко, а значит… значит, тоже его цвета, крови и веры. Когда же Его Честь заявил о разводе, за которым скрывалось и будущее предложение, она впервые посмотрела на себя, как на кандидатуру рядом, и подумала – черт побери, вот кто нужен ему. Девушка, которая разделила бы с ним идею, но не безропотно. Он менял её, она меняла его. И Гермиона задумалась. Не о Драко. О себе. Какой станет, когда встанет рядом. Рука об руку. Поняла, что политика в чем-то зависела и от нее.       Она могла стать новым дыханием. Девушкой-республиканкой, но которая знала, почему горчат апельсины на заброшенных плантациях, а значит, помнившей, что нельзя закрывать на все глаза. В ночь, когда они вернулись с Драко домой, она сняла с себя и платье, и старые взгляды. Чтобы лечь в постель с республиканцем республиканкой, о чем прошептала Драко. И вместе, до утра, они перебирали благотворительные проекты для нее. Реальные проекты. Большинство из которых были связаны с мигрантами.       - Да, Скьяп, она – республиканка, - подтвердил Его Честь, горящий этим. Ему, может, было немного жаль, ведь… революционная вера была признаком юности. Джин взрослела. Романтика уходила. Она смотрела на вещи реально. И хотела разделить с ним его реальность, а еще, кажется, услышала ту речь на дебатах, часть которой была лишь для нее. Поняла, что менять мир можно и без винтовки или угрозы жизни.       Когда имелась власть и возможность. Что-что, а этим он собирался её обеспечить, зная, что Джин будет не только разумна, но и искренняя.       - Нет, Драко, она – умничка, - восхитилась Скьяп, а потом хлопнула в ладоши, - итак, окей, с верой разобрались, осталось дотянуть конфиденциальность до развода. В связи с этим, юную мисс Грейнджер мы отправим пока подальше от тебя. Понимаю, котики, вам хочется марта в октябре, но мне меньше всего видятся разборки с обиженной женщиной. Потому у вас сутки налюбоваться и придумать, где наша малютка будет до выборов.       Так она и очутилась в Лос-Анджелесе. Точнее, даже в Беверли-Хиллз. На расстоянии 2 789 миль от Его Чести. С разницей в четыре часа и бесконечную тоску. Джинджер не хотела улетать. Последние недели до выборов девушка желала быть рядом. Не потому что они упустили два месяца, нет. Понимала, что Фафниру понадобится её поддержка. Кому ещё мог он положить свою тяжелую от мыслей голову на колени и молчать, держась за грудную клетку, распирающую от кашля? Но неожиданно Драко согласился.       - Ты должна быть подальше от суеты, тут такое начнется, - нехотя сказал он, не выпуская свою пташку из рук. Знал, что последние недели будет держаться на кофе да адреналине. Хорошая смесь для политики, плохая – для любви. Не хотел сорваться на Джин. Закричать на нее. – К тому же я буду под лупой. Мне нужно вернуться в особняк Грейси. Не волнуйся. Лишь в особняк. Не в… - он благоразумно не сказал о спальне, которая вызывала у него отвращение после того, что там сделал Майлз, - не к Астории.       - Я не волнуюсь за Асторию, если бы ты хотел, ты бы к ней вернулся, я всё понимаю. Этот ход логичен.       - Не понимаешь, моя малютка. Это иррационально неприятно будет. Не хочу, чтобы ты видела, как я встаю с постели и ухожу в другой дом. После того, как я видел твои поцелуи с Северусом в прессе, дал себе слово, что больше больно тебе из-за политики не будет. Будут дни и ночи, когда я не смогу приезжать. Нет, Джинджер. В эту кампанию ты со мной до конца не останешься, прости. Я должен заботиться о тебе получше, чем раньше.       Она слабо протестовала. Драко хмурился. В результате мужчина нашел прекрасное решение. Видимо, Его Честь думал, как кузина, ведь не особо долго искал, куда бы отправить свое сокровище. Заявил, что в курсе, что Школа Денишоун – самая первая и старая в США профессиональная танцевальная академия – приглашала на трехнедельный – безумно дорогой курс – по истории восточного танца. Да, образование там уже не стоило, как в 1915 году, пятьсот долларов.       Цены сильно изменились. Инфляция. Или столетний престиж отлично продавался.       - Как будущему хореографу, это должно быть не лишним, - заявил он, читая каталог, - к тому же вдруг тебе подарят очаровательное, знаменитое черное боди, в котором занимались студенты ранее?       Сначала Гермиону потрясло расстояние, она думала, что максимум, что ей предложит Его Честь – это винный домик, но он хотел отослать её в Беверли-Хиллз, на знаменитые холмы, ведь школа располагалась там более ста лет. Но Драко умел соблазнять, рассказывая о пальмах, апельсиновых фрешах, обучении, приватности и хорошем отеле с шикарным СПА. Жаловался, что хочет отдохнуть, и упрашивал сиалию сделать это за двоих.       Девушка согласилась и… ни капли не пожалела. Да, она безумно скучала по Драко. Десятиминутных созвонов по вечерам было мало, потому девушка заводила будильник на три часа ночи, чтобы позвонить в Нью-Йорк, когда Его Честь просыпался. Ей было важно сказать ему… что угодно. Он смеялся в трубку, хоть пытался быть строгим. Ему не нравилось, что пташка встает рано, но в голосе каждый раз слышалась радость. Её неЧесть тосковал не меньше. Она обещала, что уснет, как только закончит разговор, и правда засыпала.       Второй раз вставала уже к восьми, и каждый раз ей доставляли в номер завтрак, букет цветов и карточку, написанную от руки Драко. Как он это проворачивал, девушка не знала. Просто тыкалась носом в любимые георгины и смеялась. Аромат его любви и заботы. Вот как пахли цветы.       Так, окруженная невероятной любовью даже на расстоянии, Джинджер неожиданно наслаждалась жизнью в Беверли-Хиллз. У нее был прекрасный отель, деньги, невероятно интересные курсы по пять часов в день и много, очень много свободного времени, которое девушка тратила на сон, СПА и бесконечные прогулки. Девушка знала – Драко тоже напоминал – что после пятого ноября ей предстоит немало работы. Снейп собирался привлекать Гермиону к самостоятельным публичным мероприятиям. Да и развод прибавит хлопот. Развод и… переезд в Олбани. Больше Фафнир не ходил вокруг да около. Твердо заявил, что намерен в резиденцию губернатора сразу вселиться без жены. Джинджер не могла жить с ним под одной крышей, но все равно он попросил её обосноваться в столице штата. Поближе к нему.       В ближайшие полгода о физическом обучении на хореографа речи быть не могло, поэтому Его Честь хотел, чтобы пташка была рядом. Особенно теперь, когда между ними были мили, бесконечные мили. Но в какой-то мере это готовило их к тому году, когда она будет учиться в Европе, а он – работать. Году, который Драко Малфой потратит на развод.       У них все было уже так распланировано, что от одних планов могла начаться мигрень. Поэтому Джинджер бессовестно наслаждалась перерывом, тем не менее следя за кампанией Его Чести, который лидировал с отрывом, но лишь немногие знали, каким же трудом Драко стоил этот результат.       Переполненная любовью сиалия потянулась к телефону, чтобы написать своему господину мэру пару прекрасных слов, но затем опять вспомнила, что без средств связи. Вздохнув, подняла глаза на экран телевизора, висящего над головой. Там начинался двухчасовый выпуск новостей. Не имевшая при себе даже книжки Гермиона лениво уставилась на экран. И вздрогнула.       На нее смотрел Майлз. Точнее, его фото. Скорбным голосом диктор сообщил, что в разгар предвыборной кампании Драко Люциуса Малфоя, который претендовал на роль губернатора штата Нью-Йорк, его правая рука, видимо, не выдержав напряжения, покончил с собой в собственной ванне, вскрыв себе вены.       Девушка побледнела. Вмиг ей стало не по себе. Драко сказал ей, что решил вопрос, но… как? Вот так или перед ней были последствия? В любом случае в её душе не шевельнулась жалость, лишь тревога за Драко и то, что ему разгребать ещё и… это. Чертов Майлз не мог не причинить вреда напоследок, конечно, ему захотелось уйти максимально драматично, привлекая внимания к себе вот так.       - Сукин сын, - вот и все, что Гермиона имела для него. Человека, который поимел её. Ублюдка, лишившего её сна.       Девушка уже хотела подняться и поспешить в свой отельный номер. Ей просто необходимо было быстрее связаться с Драко. Просто чтобы промурлыкать ему пару слов поддержки и любви.       Но в следующую секунду она села. Взгляд её, скрытый за очками, стал безумным. Испуганным и ошарашенным. Потому что девушка увидела в экране себя. Это был не первый раз, когда Джинджер наблюдала себя по новостям. Стыдно признаться, но она даже несколько раз пересматривала те новостные выпуски, где публиковали её со Снейпом роман. Первое появление на национальном телевидении, пусть и в разделе светской хроники, было чем-то, что невозможно забыть, даже если там трепались о фиктивном романе.       Поэтому в первую секунду Джин не среагировала на опасность, ведь, как ни странно, привыкла. Время от времени она мелькала в прессе и на передачах. Но в следующую секунду ей дошло – ни разу о ней не говорили в выпуске новостей. Потому Гермиона села. Её сердце забилось.       На экране транслировалось короткое, дрожащее видео, как бывало, когда снималось что-то на телефон. Гермиона узнала остановку. Сити Спайр. Их с Драко место. В первую секунду не сообразила, поскольку никогда не видела место, ставшее домом, в плохом качестве или с такого ракурса. Ей не приходилось прятаться, когда она ждала лифт, потому сразу не было ассоциаций. Потом поняла, что да. Это Сити Спайр. И они с Его Честью, заходящие в лифт. Драко неосторожно начал целовать её до того, как кабинка закрылась.       Гермиона чуть не застонала. Видно было все – от её запрокинутой на него ноги до их лиц.       - Вот блядство, - она закрыла глаза. Открыла. Видео не делось никуда. Появились снимки. Немного, но с разных мест. Их ночная прогулка в Центральном Парке. Поездка на Камаро. Танец в особняке Грейси. Маленькие осколки счастья, впивающиеся девушке в ладони болью. Какова будет цена за то, что отрицать было невозможно?       Её охватила паника. Ладони вспотели. Она едва слышала через шум в ушах голос диктора о том, что Драко Малфой улучен в отношении с двадцатиоднолетней мисс Гермионой Джин Грейнджер, танцовщицей. Едва услышав это, пташка вскинула голову. Перестала делать тупые, бесполезные дыхательные упражнения и сощурилась.       Танцовщицей? Не спортсменкой, не чемпионкой, не даже девушкой Северуса Снейпа. Танцовщицей!       В эту секунду она поняла, что этот слив сделали конкуренты, каким-то образом поймавшие их в те моменты, когда химия брала верх над разумом. Все видео и фото были сделаны ещё до средины лета, а значит конкуренты держали бомбу до последнего, чтобы взорвать кампанию к чертям тогда, когда исправить будет ничего невозможно, ведь Драко и его репутация семьянина летела к хренам собачьим из-за танцовщицы.       Это слово зацепило подготовленностью. Сказано было так, будто до этого дня о ней ничего не известно. С таким грязным подтекстом, что Гермионе стало дурно. Её имя сказали скороговоркой, подчеркнули лишь танцовщицу и… возраст. Конечно, возраст.       - Ебаный пиздец, - прошептала Гермиона. Ей хотелось сидеть здесь вечно, но официантка, подающая ей фреш вот уже десять дней, с любопытством начала коситься на нее. Девушка, видимо, и до выпуска новостей её узнала, но держалась вежливо, сейчас же…       Джин встала. Вышла. И на деревянных ногах пошла в отель. В голове крутилось лишь «танцовщица, танцовщица, танцовщица» и план «звонить Драко, немедленно». Для этого ей нужно было добраться до номера. Но не дойдя, пташка остановилась. Тяжело вздохнула. Вход в 4 Seasons был просто таки усыпан папарацци, которые – не нужно было обладать большим умом – дожидались её. Первыми хотели сделать снимки любовницы господина мэра.       Во второй раз сиалия убедилась – все спланировано, ведь, по сути, фотографы не могли знать, где она, а все же знали. И были здесь. Со своими тяжелыми фотоаппаратами и немилосердными вспышками наготове. Кто знает, может, и кража телефона была спланирована.       Ощущая себя загнанной, Гермиона развернулась и быстрым шагом пошла в сторону торгового центра, где быстро купила себе новый телефон и номер. Сама не понимала, откуда у нее есть смелость все это делать. Видимо, внутри у нее был встроен автопилот, который давно готовился к чему-то подобному, не иначе. Вот тело и действовало, пока сердце девушки норовило выскочить из груди. Трясущимися руками она попробовала набрать Драко, но потом поняла – господин мэр, естественно, не возьмет трубку, ведь номер был ему не знаком. Впервые проклиная его публичность – будто та только теперь начала доставлять неудобство, и словно лишь в эту минуту пташка поняла, что спит со знаменитостью – Джин набрала сообщение, используя слова, которые бы не вызвали у Его Чести сомнение.       «Фафнир, у меня украли телефон. Надеюсь, ты в порядке. Жаль наше стеклянное гнездо. Но, главное, сейчас ты. Люблю тебя. Сделаю, что нужно. Как действовать правильно? Или написать Командору? Сиалия»       Сцепив руки, Гермиона ждала ответ. Надвинув свою шляпку поглубже, девушка взяла чашку кофе и забилась в угол какого-то столика, ощущая себя как в романах 90-х. Как человек, убегающий от мафии. Они и были мафией. Современные журналисты. Пятая власть. Ебаные коршуны.       Нехотя, чтобы скоротать время, Джинджер скролила новостные ленты. Свой аккаунт в инстаграм она боялась даже восстанавливать, потому смотрела, что о ней пишут журналисты. Раскопать за пару часов успели много. Что в третий раз подсказывало – все спланировано. Ни слова не говорилось о её спортивной карьере. И о тех интервью, что девушка давала. Никакой благотворительности. Выходов с Северусом. Снимки, снимки, снимки. Все те, что она уже видела. Везде с Драко. И в каждой статьей – возраст. Естественно. Его и её. А ещё – семейный статус мистера мэра, фото с женой и сыном. Такие контрастные на фоне их с Драко развратных поцелуев.       На пятой статье Гермиону затрясло. Кто-то откопал, что она работала в клубе Кьяры. Естественно, не разобравшись, её снова назвали танцовщицей. Оттенок был еще более уничижающий. Был и снимок из того же клуба. Ещё до знакомства с Драко. На ней были шорты, топ и высокие каблуки, нужные для постановки танца. Она держалась за шест.       Превосходная иллюстрация. Такая ставила крест на любом принятии её, как спутницы Драко.       В эту секунду Джин вдруг с ужасом поняла – это конец. Гонки. Не нужно было ждать пятого ноября, все стало очевидным сейчас. И их с Фафниром конец, ведь правда, он мог вывести в свет девушку с тщательно выбеленной биографией, а сейчас её представили проституткой, не больше. И больше Гермионе стало жаль Драко, который… который просто полюбил не ту девушку. Так сильно, что уничтожил всю свою карьеру. А как же его работа, а ночи без сна, а идеи, а деньги, а возможности, что он хотел дать? Как же его, блядь, труд?       Разве это было справедливо?       «Это были прекрасные полгода, милая девочка, но думаю, пташка, ты сама всё понимаешь. Прости. Д.М.»       В первую секунду она глазам не поверила. Но это правда был ответ Драко. Он тоже использовал их слова. И пусть Гермиона сама дошла до мысли о финале великой сказки, но сообщение ровно через минуту все равно ударило под дых. До последнего иррационально хотелось верить, что Фафнир… Фафнир же говорил, что плевал на власть. С другой стороны, что он тогда мог сказать и…       - Драко, - она отвернулась в тень поглубже. Но не расплакалась. Просто сжалась вокруг своего окаменевшего сердечка и снова прочитала текст. Это точно были его слова. Ведь они отражали её мысли. Гермиона понимала, что это проеб. Не её, но проеб. Потому шансов не было. Все всегда говорили, что Драко Люциус Малфой выбирает карьеру. Её предупреждали. Она сама была в курсе, а все же убедиться в этом было невыносимо. Стоило ли ей убегать от него и терять два месяца, если по факту итог был тем же. Их все равно поймали. Поймали давно. Пока Драко или Гермиона думали, что что-то контролируют, меч был у них над головой.       И ждал часа, чтобы упасть на головы.       - Я все понимаю, - тихо сказала она, ни к кому не обращаясь. Привыкшая, на самом деле, привыкшая и к предательству, и к тому, что счастье с ней не происходило надолго, Джинджер не почувствовала гнев. Лишь сожаление. Огромное сожаление за кампанию. Она так мечтала увидеть его губернатором. Не ради своего статуса. Просто ей хотелось его победы. Та сделала бы Драко счастливым. – Надеюсь, Снейп поможет тебе все исправить. Я все равно тебя люблю.       Она встала, ощущая усталость.       Выбросила телефон. И понурив голову, побрела к отелю. Совершенно забыв о прессе. Её мир был разбит. Она не представляла, как снова… Гермиона гнала эти мысли. Просто желала ему выкрутиться. Если бы позвонил Снейп и приказал лгать, что она соблазняла его – Джинджер бы все выполнила. Притворилась бы кем угодно – шлюхой, охотницей за деньгами, наемной девкой от конкурентов. Если бы ей сказали исчезнуть, чтобы выдать за фейк, растворилась бы. Дали бы команду не дышать…       Она просто его любила. И не хотела, чтобы Драко был наказан за то, что в ответ любил её. Ничего плохого они не делали. Лишь любили. Как безумные.       - Мисс Грейнджер…       - Гермиона, как вы прокомментируете новости?       - Ваш роман с Северусом Снейпом был фикцией?       - Каково быть главной разлучницей страны?       - Шлюха!       Девушка не заметила, как дошла до отеля, чем взбудоражила скучающих папарацци. Из сотни голосов и фраз, бросившихся на нее, девушка услышала лишь последнюю. Лаконичную. Шлюха. Так называли её комментаторы под статьей. Дешевая шлюха. Потому среагировала. Вскинула голову и развернулась. Ей было больно.       Она стояла среди прессы. Слишком хрупкая, чтобы выдержать все. Ранимая. Одинокая. Брошенная. Без единой инструкции. Её ослепляли вспышки, а очки девушки остались забытыми в кафе, потому весь мир мог видеть её большие, растерянные глазы. Злые слова, бесцеремонные вопросы, оскорбления в адрес Драко.       Гермиона обхватила себя руками. Будто защищаясь. А потом дала единственный комментарий. Полный недоумения.       - Но я ведь просто его люблю, - как будто этим она попробовала защитить себя. И Драко. Просто люблю. Иногда оправдания для мира у нее не было. Она просто любила его, своего господина мэра. Любила с пятнадцати лет и до конца. Его Чести отшил её по смс, но она-то его любила. – Простите. Больше нечего добавить.       Развернувшись, Гермиона с помощью двух безупречно одетых в черные костюмы и белые рубашки швейцаров попала внутрь. Дошла до ресепшен, попросила, чтобы ей не перенаправляли звонки – понимала, что пресса будет звонить, и после поднялась в номер. Сняла трубку и положила ту на кровать. Так точно никто не дозвонится. Тот же отец, наверняка, будет желать поговорить, но у нее не был сил болтать. Она бы не смогла признаться, что Драко бросил её.       Пташка дошла до ванной и включила воду. Забралась в ту. Не с целью вскрыть себе вены. Просто забралась, пытаясь утопить страх в пене и не думать, сколько раз мечтала здесь побыть с Драко. Теперь все планы – лишь мечты. Пыль. Она не станет его леди Берд (1), не будет понимающей, поддерживающей половинкой. Стараясь не обращать внимание на разбитое сердце, пташка просто считала деньги, что лежали на счету. Понимая, что немного на существование у нее есть, на первое время хватит, но снова реабилитацию придется прекратить. Понятия не имела, кто её, такую шлюху – главную шлюху страны на данный момент – возьмет на работу, но верила, что где-то в баре всегда недостаток официанток.       Точно знала одно – она никогда не продаст свою историю, хоть ей будут предлагать. Как бы ни было плохо, не продаст. Это её любовь. Только её. Больше ничья. Драко мог не беспокоиться, что от нее будут проблемы. Гермиона доставлять их не собиралась. Знала, что утром выйдет из отеля и… хоть плана не было, но уйти – тоже было действием. В конце концов, Его Честь оплатил номер своей девушке, а она была теперь бывшей любовницей. Не по ней апартаменты.       Джинджер сидела в ванной долго. Но слез не было. Вода становилась ледяной, а она сидела, обняв колени и боясь включить новость. Дрожала от страха и сожаления. Ей было жаль. Она постоянно шептала это «ох, Драко, мне жаль», будто слова могли что-то исправить. Хоть слова могли. Но не её.       Спустя два часа, девушка выбралась из воды, закуталась в халат и легла в постель. Чтобы отвлечь голову, включила седьмую серию «Колец Власти». Дерьмовый сериал с хорошим флёром, ведь Драко смотрел его, думая о ней. А она – о нем. А шестую серию они обсмеяли вместе, лежа под одеялом уже оскверненного гнезда. Ели попкорн. Драко, возможно, первый раз. Она не спрашивала. Но видела, что мужчина слегка в шоке.       Как много можно было успеть за сутки вместе. И как глобально не успеть ничего за полгода. Только разрушить карьеру хорошего человека. Под утро измученная Гермиона отключилась. У отеля появился фургон. Бронированный, тонированный, неприметный. В нем сидела пара мужчин. С виду – тех еще головорезов.       - Мы на месте, сэр, - сообщил кому-то самый крупный по телефону. На том конце отозвался человек, следящий за новостями последние двенадцать часов неотрывно. Вздохнул.       - Вы знаете, что делать, - не стал уточнять он. Что за время. Сутки назад пришлось разобраться с Майлзом Блетчли, а теперь пришел черед мисс Грейнджер. – Сделайте все тихо. Она просто должна исчезнуть… 1 - Клаудия Джонсон или леди Бёрд - первая леди США с 1963 по 1969 во время правления её мужа, президента Линдона Джонсона. *** Так-с, нет-нет-нет, тыковки, так не пойдет. Не заставляйте меня играть в плохого полицейского, окей? Давайте в отзывах как-то активней, чем в прошлый раз? Договорились? Здорово. Потому что на прошлой неделе было ну очень вяло. И кнопочка "жду продолжения" тоже очень важна для нажатия. Подмигнула всем.