Миристицин

ХАЛАМ - конец       Гермиона Джин Грейнджер сидела в ванной на полу и горько рыдала, обнимая колени. Она плакала так долго, что у нее уже болели косые мышцы пресса. В эту секунду пташка ощущала себя медузой, ведь мышцы брюшной области сокращались и вода в виде слез словно выталкивалась из тела. Только если подобный процесс позволял самым древним созданиям на планете двигаться, то девушка неподвижно замерла. Двигался воздух, планета, время, а она застыла, опустив голову так, что её роскошные миристициновые волосы падали на плитку.       За закрытой дверью, нервно поглядывая на часы, суетились визажисты, парикмахеры, фотографы и парочка людей, отвечающих за тайминг. Слезы невесты в день свадьбы, как и легкий мандраж, были нормой, однако судя по тому, как обычно держалась юная мисс и как сейчас безудержно плакала, смешивая всхлипы с легкой задышкой – даже через дверь было слышно, – дело было совсем не в том, что ей было жаль отпускать свою девичью фамилию ради того, чтобы наконец стать официальной второй миссис Малфой.       Спустя полчаса дверь ванной тихо приоткрылась и в нее заглянул Драко, которому доложили, что у его без шести часов супруги случилась то ли паническая атака, то ли истерика. Порой у невест столь высокого статуса сдавали нервы в день свадьбы. Мужчина вскинул бровь, но не стал бросать свою Джинджер одну. Недоумевая, что произошло, – проснулась пташка в нервном, но превосходном расположении духа – Малфой-младший отложил приборы. Скорпиус, еще не успевший переодеться, пожал плечами. Прошли те дни, когда мальчик мог довести Гермиону. Болезнь отца многое изменила в его отношениях и с отцом, и с будущей мачехой, потому он правда был ни при чём. Но без обид кивнул, когда Драко сказал, что ему нужно будет отойти к Гермионе.       Полный достоинства мальчик продолжил завтракать, думая, что ему досталась по-настоящему крутая мачеха. За полгода он это очень хорошо понял. Несмотря на занятость отца и его борьбу с тем новообразованием, папа чаще появлялся у него в школе. Пару раз даже – со своей невестой, которая была современней всех матерей и добрее тех силиконовых вторых жен других отцов. Она обычно спокойно принимала участие в мальчишеском баскетболе или присоединялась к их пикникам. Больше никто не отпускал на её счет унизительные шуточки, наоборот, Скорпиусу завидовали, а мальчик в свою очередь с нетерпением ждал момента, когда наступит отцовский уик-энд и он сможет как обычно провести время с папой – обычно Джинджер в эти часы бесследно испарялась, так и немножко подурачиться с ней, ведь с Гермионой не нужны были правила. И они с удовольствием посещали обычные забегаловки, роллердромы или катались на велосипедах. Невиданная свобода. Детство о котором Скорпиус раньше и мечтать не мог – как у обычных детей. Без камер. Без прицелов. Без необходимости вести себя, как положено.       Хоть, конечно, их максимальное сближение происходило в дни, когда отец ездил в больницу. Операция их окончательно сблизила. Больше, чем эти двое ожидали сами. Гермиона, успокаивая Скорпиуса, читала ему «Хоббита». Мальчик был благодарен ей за возможность быть... не идеальным. С ней можно было бояться. Мама бы строго сказала держать себя в руках. Таким образом, юный Скорпиус Малфой получал как хорошие, правильные манеры, необходимые в будущем, так и вкушал жизнь по-настоящему. Возможно, не всё было гладко, но где-то там, внутри, мальчик признавался себе, что рад свадьбе отца.       В глубинах своей души мальчик давно подозревал, что родители несчастливы. А так у папы теперь была Джинджер и он чаще улыбался, мама же еще в процессе развода привлекла внимание старшего сенатора округа Колумбия. Мальчик понимал, что демократические цвета будут очередным скандалом для их семьи, но… что могло быть скандальней романа с девушкой младше тебя на всю жизнь? Как-то пресса переживет и новые отношения Астории. Которая не стала чаще улыбаться, нет, но выглядела спокойней, нежели раньше.       Мальчик отпил сок. Все вспоминал конец прошлой осени и их тяжелую беседу с отцом в автомобиле после баскетбола. Он демонстративно говорил «мистер Малфой», как бы показывая, что не причисляет себя к этой фамилии. А тот, всегда сдержанный в эмоциях, сказал, что любит его. И его вот совершенно не интересует правда.        - Так бывает, сынок, что некие факты ничего не меняют. Возможно, твоя мама сказала правду, но и что? Это не отменяет того, что в роддоме я первым взял тебя на руки. Что помню твое первое слово, шаг и зуб. Никуда не денутся наши «холостяцкие вечера» и все, чему я тебя учил. Ты дал мне очень много, Скорпиус, потому ты навсегда – мой сын. Понимаешь? И даже когда Гермиона родит мне второго ребенка… он будет очень любим мною, но не больше, чем ты. И наше с ней дитя не отменит того, что мой первенец – ты. Мне не нужен «лучший новый ребенок», как ты думаешь.       Тогда мальчик расплакался. И долго обдумывал сказанное. А на Рождество принял приглашение в Олбани. Мать – не без некого давления со стороны отца – отпустила его. С её стороны тоже были длительные беседы с ним, в который Астория говорила, что они с отцом любят его одинаково и просила, чтобы её ошибки не портили ему жизнь. К огромному удивлению Скорпиуса все полгода он, как никогда, был окружен любовью. Родители, такие бескомпромиссные у адвокатов, были едины в вопросе помощи ему.       И Джинджер. Джинджер тоже очень помогала. Тем, что не вела с ним тяжелые беседы, наоборот. В контраст отцу и матери она давала ему легкость. Наверное, за это Скорпиус к ней привязался. Хоть иногда все еще думал, что ему больше – естественно хотелось полной семьи. Настоящей.       Вопросов о своем биологическом отце мальчик не задавал. С недетской жестокостью Скорпиус решил, что ему все равно, на самом деле.       Драко тем временем вошел в ванную и сел на плитку рядом с пташкой, осторожно поглаживая её волосы:       - Что случилось, моя маленькая? Ты поняла, что не хочешь быть миссис Малфой? – пошутил он, поскольку знал – это неправда. Гермиона хотела. Хотела и его, и свой законный статус. И не скрывала этого от него. Драко ничуть не задевало её стремление стать полноценной, официальной Первой Леди Штата, как и то, что Джинджер наслаждалась этой ролью. Потому что в первую очередь она любила его, и потому это её упивание выглядело наивной радостью девушки, которой можно было без страха стоять рядом со своим мужчиной. Его Превосходительство понимал, что даёт Гермионе их свадьба, потому его отношение к ней не переменилось. Он понимал. Все понимал.       К тому же в роли неофициальной Первой Леди она была великолепна. Работала, как безумная. Не жалуясь и не плача, хоть журналисты не всегда благосклонно реагировали и на некоторые её излишне демократичные речи или голые колени. Но Гермиона научилась принимать критику как дар, а не оскорбление, потому становилась изо дня в день все уверенней. Хоть порой и пряталась в ванной от обиды на мир.       И вот сейчас, в день свадьбы, когда позади были и его биопсия, и инаугурация, и первая критика, и неудачные выходы, и операция, Гермиона плакала как невеста в средневековье. Казалось, она очнулась и рационально взглянула на мир.       - Драко, я не гожусь на роль Первой Леди, - разбивая ему сердце своими слезами, всхлипнула Гермиона. Мужчина, еще не очень хорошо себя чувствующий после операции, которую пришлось со свадьбой поставить на одну неделю, – что поделать, будни политиков не предвидели много отпусков – сдержал кашель и поцеловал пташку.       Та, словно признаваясь в постыдной тайне, вытащила из кармана своего свадебного белого халата тест на беременность и трясущимися руками показала будущему мужу отрицательный результат. Уткнувшись ему в грудь, Гермиона разрыдалась еще сильнее, дрожа всем своим хрупким телом. Все полгода она пыталась, очень пыталась, потому что везде слышала: «Ребенок, ребенок, ребенок». На каждой встрече ей задавали этот вопрос. Все спрашивали: «Когда, когда, когда?», и девушка честно старалась. Консультировалась со своим врачом, отмечала благоприятные дни в календаре, правильно питалась, делала дурацкие упражнения, но месяц за месяцем дурацкие тесты смеялись над ней.       Последние недели Джинджер приложила особенно много усилий. Ей хотелось подарить хорошую новость Драко в день свадьбы. У них были тяжелые семь дней. Её неЧесть наконец лег на свою операцию. Ещё до Рождества они узнали, что его новообразование – доброкачественное, но просто выделить время, не привлекая внимания, мужчина не мог, поэтому они все спланировали сделать на свадебной неделе. Гермиона предлагала после — вместо медового месяца, Драко же хотел решить проблему до, тем более, операция обещала быть плановой. Поэтому девушка очень хотела сделать будущему мужу особый подарок. Показать, что она годится для роли. И ей казалось, что получилось. Её тошнило, у нее болела грудь, но чёртов тест снова подвел, и теперь Гермиона ничего не могла поделать с разочарованием.       К своему удивлению, она услышала тихий смех:       - Гермиона, милая, а не рановато нам расстраиваться? Глупая моя девочка, ты ведь еще так юна.       - Ты разве не хочешь детей? – удивленно спросила девушка, вскидывая наконец голову. Её глаза были красными. Драко подумал, что ей понадобится их закапать.       - Хочу. Но больше я желаю насладиться тобой в первые годы. Годы, которые ты потратишь на построение своей карьеры, ведь ты не хочешь быть только политической женушкой. Верно? Прости, что мы не поговорили об этом раньше. Джинджер, я не планировал детей пока. Потому прекрати плакать. Пожалуйста.       Драко стал вытирать слезы с её лица, стараясь не опускать глаз туда, где распахнулся её красивый халат, потому что белая ткань скрывала что-то поистине совершенное – её тело, его слабость. У них и так был слишком строгий тайминг. Он не мог всё нарушить страстью. К тому же, к своему сожалению, Его Честь ощущал тошноту. Плановая операция прошла совсем не так легко, как он думал, и мужчина чувствовал себя не в форме. У него кружилась голова и немного дрожали ноги, как у человека с простудой. Однако отменять свадьбу никто не собирался. Хотя Гермиону он очень беспокоил. Настолько, что она готова была плюнуть на общественное мнение и переиграть все позже. Она, но не Драко. Который все же лучше знал правила.       Гермиона нахмурилась. Девушка помнила, что в одно время Астория была готова родить Драко ещё одного ребенка, но он сказал «нет», потому что желал остаться верен их любви. Этот факт накладывал дополнительную ответственность ко всему прочему давлению. Как и то, что Скорпиус – не биологический сын её неЧести. Это все заставило Джинджер думать, что Драко очень хочет ребенка. А он говорил искренне, что пока в планах было то, чего хотела сама девушка – свобода. Хотя бы в рамках их семьи. У которой и так все происходило слишком быстро.       Не то чтобы они не радовались возможности пожениться. Но все же почти не имели возможности просто повстречаться. Потому то, что Драко, оказывается, не спешил с детьми, как-то успокаивало. Гермиона вдруг выдохнула и затихла. С облегчением. Длинные рукава её халата упали на пол.       - Вчера пришло письмо из лондонской Королевской академии. Драко, они зачислили меня на курс, который стартует с июля.       - Что ж ты такие новости мне в ванной сообщаешь? – он на секунду оторвался от девушки и крикнул, чтобы им принесли шампанского. Просьба была выполнена в течении минуты. – Это потрясающе.       - Но я должна быть рядом с тобой, - пробормотала Гермиона, сжимая бокал.       - Ты должна заняться своей карьерой. Будет преступлением похоронить твой талант, пташка, – серьезно сказал мужчина. – К тому же я бы хотел, чтобы ты побыла подальше от политики. Будешь прилетать на праздники, пока хватит. Слишком много к тебе внимания, это может и плохо на тебя влиять. Учись. Ты – молода. Тебе положено. Я в твоем возрасте тоже начинал с Лондона. Потому – за тебя. И не нужно хмурить лоб, пташка. За медовый месяц я приду в себя и справлюсь. Я нормально себя чувствую. Правда.       - Неправда.       - Хорошо, неправда. Однако это предсказуемо. Через пару недель мне станет куда лучше.       - Особенно когда мы получим гистограмму, - пробормотала Гермиона, залпом выпивая шампанское. Которое упало на слезы, попавшие ей даже в желудок. Ещё один повод для нервов – это чертова гистограмма. Джинджер верила, что все хорошо, но… с другой стороны, все и так было волшебно последние месяцы, вдруг жизнь возьмет свое?       Ей все еще было страшно, что счастье может рухнуть.       - И ты наконец успокоишься, – кивнул мужчина, нехотя поднимаясь. Он мог просидеть так весь день. Да черт побери, они пару раз так проводили выходные – заполняли ванну ароматной – куда без этого – водой, брали шампанское и мороженое и целый, целый, целый день любили друг друга, обсуждая все на свете. Потому зная, чем все может закончиться, Драко возвращал их к суете свадебного дня.       Девушка продолжала сидеть. Ей было уютно в его руках.       - У меня кое-что для тебя есть, – сказал мужчина и вышел, чтобы вернуться со свадебным букетом, который состоял из георгинов и эвкалипта. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. В её глазах читалось: «А как же традиции?». – Они не будут мне диктовать, как брать тебя замуж. Если ты хочешь георгины… что ж, помнишь, пташка – что моя девочка хочет, то она и получает. Держи свой букет. И позволь всем начать тебя собирать, договорились? Встретимся на церемонии. ***       Георгины оказались не только в букете невесты. Ими был украшен вход в Капитолий Штата Нью-Йорк, хотя по правилам там должны были быть розы. Гермиона, махающая людям из окна машины, на секунду замешкалась, когда увидела арку из любимых цветов. Это был настолько важный жест, что её глаза чуть не увлажнились, но она вспомнила, сколько колдовали над ее макияжем и с каким трудом убрали красноту её глаз, потому сдержалась.       А все же эта уступка была ей приятна. Как и та, что они с Драко не венчались в церкви. Он не заставил её обращаться в его религию. Хоть, возможно, гражданская церемония заменила церковную потому, что Его Честь вступал во второй брак. Даже принц Чарльз не смог обвенчаться в аббатстве со своей возлюбленной Камиллой. Что, правда, не помешало ему там короновать свою Королеву.       Гермиона улыбнулась. Ей помогли выйти, и она явила миру себя в шикарном платье от Оскара де ла Рента. Фернандо Гарсия лично несколько месяцев работал с будущей Первой Леди штата, чтобы её наряд был полон традиционности, но все же подчеркивал юность невесты, а значит, сказочность события, поэтому её платье выглядело как цветочная аппликация, выложенная прямо на золотой коже, которая плавно перетекала в пышную, воздушную юбку с положенным ей длинным шлейфом. Фата была обрамлена вышивкой, повторяющей узор лифа. Гермиона знала, что выглядела ожившей Золушкой, потому с радостью помахала толпе, собравшейся у Капитолия. Её трогало то, как люди сопереживали ей и радовались. И она, в детстве смотревшая королевскую свадьбу принца Уильяма и Кейт, ощутила себя в сказке. Её губы чуть дрогнули. Она была вся в этом моменте. Хрупкая, волшебная девушка, выходящая замуж за мужчину всей своей жизни. На глазах у всего мира. Как равная ему. В наряде от дизайнера, который одевал всех Первых Леди страны. В этом что-то было.       Позволив девочкам-цветочницам расправить шлейф, как было отрепетировано, Джинджер взяла отца под руку, и вместе они неспешно стали подниматься по лестнице, позволяя журналистам и людям их фотографировать. Пару раз помахала собравшимся. Гермиона хотела сказать отцу, как она счастлива, но лишь улыбалась. Снейп сто раз ей напомнил, что этот мир полон специалистов, умеющих читать по губам, потому все эмоции стоило отложить за закрытую дверь, поэтому отец и дочь поднимались молча. Гермиона думала, что сейчас мать, наверное, где-то от злости готова лопнуть. Впервые в жизни девушка ощутила некое злорадство.       Мать пыталась, очень пыталась нажиться на её с Драко будущем браке. После того, как Джинджер отказалась с ней общаться, – ей казалось это наиболее правильным – дорогая мамочка попробовала превратить их свадьбу в реалити-шоу в стиле Томаса Маркла, раздавая интервью о том, что у неё – не самая благодарная дочь, пока однажды люди дорогого дядюшки Скорпиона не рассказали ей очень доступно, что ещё один яркий заголовок – и они не будут вежливыми. Кажется, до неё дошло. Что ж, все, что ей могла посоветовать Гермиона – это выпить на пару с Люциусом Малфоем, которого тоже не пригласили. Хоть сохранили более красивый предлог в виде его “плохого самочувствия”. Республиканская партия любила игру в компромисс и внешние приличия.       Большой холл с помощью дизайнеров и целой армии флористов – все же Гермиона не была Золушкой, ведь работали профессионалы, а не мышки-помощники – был превращен в место, где они с Драко должны были обменяться клятвами. У нее даже дыхание перехватило от количества гостей, сидящих на своих местах. Одно дело было знать, что их будет шестьсот и видеть имена на бумаге, второе – реально понимать, что знаменитые политики и бывшие президенты страны были здесь, чтобы отдать дань их с Драко любви.       Или приличиям.       Она шла, держась за отца, под свадебный марш из Лоэнгрина к своему Берену. Но дойдя до середины импровизированного прохода, Джинджер остановилась. Увидела, как у Скорпиуса и Драко одновременно что-то мелькнуло в глазах. Тревога. Секундная тревога кометой прочертила их взгляды. Ведь это было не отрепетировано.       Однако повода для беспокойства не было.       Со скамьи поднялся мужчина в темном костюме, на лацкане которого была вышита пчела. Обменявшись с отцом Джинджер рукопожатием, Скорпион взял девушку под руку и повел дальше, не смущаясь – плевал он на тех, кто читал по губам – выражать свое восхищение внешним видом невесты и везением Драко. Хорошо, что дядюшка отказался от своего привычного красноречия, иначе бы было неловко.       Гермиона увидела, что её неЧесть просиял. Она не говорила ему, что пригласила Скорпиона, который за эти месяцы стал и для нее добрым дядей, в особняке которого пара проводила своих выходные время от времени, скрываясь от публики. Пташка видела, что мужчина не прочь был посетить свадьбу племянника, но понимал все риски, потому покачал головой, когда Драко заговорил об этом. Она же была более настойчивой. Ей казалось правильным, чтобы в руки Фафниру её передал именно тот, кто дорог будущему мужу не меньше.       Драко ведь был после операции. Последние полгода он боролся не только за новое место, но и за здоровье. Он заслужил то, чтобы на их свадьбе самые близкие были рядом. В этом Гермиона видела свою роль тоже. Соединять семью. Потому наладила отношения со Скорпиусом, хоть не всегда ей это давалось легко, и по этой же причине пригласила Скорпиона, ведь отца Драко рядом не будет.       Она знала, что поступила правильно. И когда Драко коснулся её руки своей, поняла, что не ошиблась в своем решении, увидев покой в его темных, уставших глазах.       Церемония длилась чуть меньше часа, поскольку в ней было намного меньше традиций, нежели в церковном венчании. По правде, ее можно было уложить и в десять минут, но такое количество гостей и потраченных денег – личных, не из бюджета – требовало шоу. За это время Гермиона все же расплакалась, когда Драко дал свою клятву любить её всегда, закончив ее эльфийским «melin». Когда они шли по проходу обратно, но уже вместе, у Джинджер от счастья шумело в ушах. Она не понимала до конца, что их брак свершился, и даже когда они оказались на улице под аркой – осознание её не догнало.       - Теперь ты – их Первая Леди, - сказал Драко, поскольку толпа радостно свистела их паре.       - Теперь я – твоя жена, представляешь? – восторженно сказала девушка, и они свершили таинство, обмениваясь поцелуями на глазах у всех, кто пришел поздравить их со свадьбой. Солнцеловы, спрятанные между георгинами, бросали разноцветные блики на счастливую пару, которая позабыла обо всем на свете. Они были здесь. Они были друг у друга. Они были женаты. И мир был тому свидетелем. Тайное стало не только явным, но и прекрасным.       Сказочно прекрасным.       И пусть Драко все еще тяжело давалось так долго стоять после операции, и пусть им только предстояло узнать результаты гистологии, сейчас этот миг принадлежал лишь им двоим. Они достигли своей вершины Каратроса. Они выиграли.       - Можно мы спустимся к людям и примем поздравления? – тихо спросила Гермиона, поскольку этого не было в планах. Драко посмотрел на главу службы охраны и лишь после их кивка согласился.       - Но не больше, чем на десять минут.       - Конечно, - просияла Гермиона, и первая пара штата подошла к тем, кто больше всего верил в их любовь. ***       - Ты в порядке, Драко? – Гермиона обеспокоенно ощутила, как руки мужчины – мужа, черт бы её побрал – сжали ей талию чуть сильнее во время танцев. Одетая уже в более легкое, но тоже струящееся по фигуре и не скрывающее ее прелестей платье от мексиканского дизайнера, она выглядела неожиданно старше и соблазнительней. Мужчина, онемевший, когда увидел ряд пуговок сзади, так и не понял, какой наряд ему понравился больше. Знал одно – ему хотелось, чтобы банкет закончился и он на всех законных основаниях выебал эту красоту.       Но спустя полчаса у него закружилась голова. Уже не в первый раз за свадьбу. Он ещё был слишком слаб после операции. И Гермиона, которая слегка опьянела от счастья, тут же среагировала, ощутив перемену. Закончив танец, она крепко сжала его руку, и вместе они дошли до своего стола, где девушка бросила на Драко ещё один обеспокоенный взгляд.       - Когда мы сможем исчезнуть? – требовательно спросила она. Джинджер разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, это был лучший день в её жизни. О такой свадьбе она даже не мечтала в детстве. Гости, роскошные наряды, подарки, изысканные вина, потрясающий торт… но с другой стороны, она ощущала, как Драко плохо, потому одергивала себя.       Ей было жаль. Жаль, что он не мог сделать операцию раньше и что сейчас все не было идеально, но мужчина поднес её ладонь к своим губам и протянул:       - Лучше быть не могло, знаешь. Я думал, что в день развода был счастлив, но нет. Сегодня все идеально, и плохое самочувствие – не такая большая цена за то, что я не болен раком. Да, пташка, не болен. Результаты гистологии пришли до нашего первого танца. Джин, милая, ох, - он вздохнул, потому что девушка расплакалась от облегчения. Драко улыбнулся. Она вскинула голову. Мужчина костяшками пальцев стер слезы и поцеловал её в нос.       Они не видели, что фотограф запечатлел этот момент, чтобы потом в черно-белом цвете эти снимки стали самыми знаменитыми иллюстрациями их искреннего счастья. Правда, никто так и не узнал причину. Лишь одна девушка в зале все поняла и отсалютовала Драко своим бокалом Россини.       - Твое здоровье, кузен, - подмигнула она через танцплощадку, отпивая любимый коктейль. Посмотрела на часики. Завтра с утра у нее было заседание в суде, и Скьяп хотела тихо уйти, не привлекая внимания, когда напротив нее возник Северус, мать его, Снейп. Который бессовестно сверлил глазами её необычно сдержанное платье пудрово-розового цвета. Сегодня, как никогда, девушка решила не выделяться, хоть не изменила себе в выборе тона.       - Привет, Эльза, - улыбнулся он, отчего та закатила глаза и раздраженно дернула плечами. Ей не нравилось, что этот человек думал, что сутки секса, пусть даже крышесносного, отчего-то даруют ему привилегию звать её по имени.       - О, mon Rouge, как же и без тебя. Все думаешь, что это могла быть твоя свадьба, ведь, кажется, кузен увел твою невесту? – Она лениво болтала розовой туфелькой в воздухе.       А сердце её нехорошо, непослушно заколотилось. Хотелось сказать тому: «Уймись».       - Будь мы в романе Мартина, свадьба могла бы быть и твоя. Была там одна семейка блондинов, у которых инцест и свадьбы между дядюшками и племянницами приветствовались.       - Мы не Таргариены и даже… - Скьяп нашла глазами Донну, которая танцевала со своим мужем, - не Рены. У нас нет традиций спать с родственниками.       - А не с родственниками?       - О, так ты решил меня снять? – криво усмехнулась Скьяп. Она нарочно окинула всего Северуса длинным взглядом. Её тело встрепенулось, но, к счастью, не покраснело от желания. Девушка хотела, хотела снова лечь в постель с этим властным, умным и взрослым мужчиной, но научилась не играть в игры, в которые настойчиво вмешивалось сердце.       - Ангажировать. – Снейп в упор смотрел на блондинку. После тех суток в Раю он несколько раз пытался пригласить её на ужин, но Эльза отклоняла звонки, а значит – приглашения. Встречалась с ним лишь по делу, и то только если вокруг было много людей. Её поведение было не таким уж смелым, как образ. - Что тебе не понравилось? Не тот сорт клубники купил? Так у меня в отельном номере их больше тридцати. Я заказал всю, что могли доставить. Мед тоже есть. Сам в него утром вмешивал розовые лепестки. Что еще нужно, чтобы мы повторили? В прошлый раз ты едва не трахнула меня среди Плазы, и вдруг… девочка испугалась?       Скьяп фыркнула, тряхнув кудрями.       - Девочка не юзает одного и того же джентльмена дважды, - просто объяснила она, гордо поднимаясь, но в следующую секунду рука Северуса легла на её запястье. – Мой папочка не любит, когда меня трогают. Он и убить может за такое.       - Ну и пускай. Эльза. Нам обоим было так хорошо без обязательств. Не обязательно же встречаться. Я хочу тебя. Просто хочу. – Командору казалось, что он понимает, в чем проблема, потому он лукавил. На самом деле, обязательства его интересовали, но если заинтересовать её можно было только тем, что уложить в постель под соусом «просто потрахаемся» - то он готов был сыграть по правилам леди. – Никогда не встречал такого сочетания красоты и бесстыжего шарма. К тому же мне льстит спать с женщинами, на которых встает у всех мужчин в зале. За исключением счастливого жениха, конечно. Пусть любуется своей статуэткой.       - Хм, вообще, знаешь, медвежонок, хороший секс мне бы не помешал, - поколебавшись секунду, Скьяп расслабилась, позволив тяжести внизу живота медленно расползаться по телу. Чего она, в самом деле, боялась? Такие, как Снейп, могли только мечтать о браках с тихими девчонками, вроде Джинджер, да делать детей на стороне. Ей ничего не грозило. Кроме прекрасной ночи и клубники. – Потому пойдем, засунешь свой язык мне в рот.       И она вздрогнула, когда Снейп, на секунду прижав её к себе, прошептал:       - И не только в рот.       Весело хихикая, парочка покончила с банкетом. В ту ночь, пока новоиспеченные супруги, измученные тяжелым днем, спали, едва добравшись до кровати, Снейп и Скьяп разыграли настоящую страсть в отельном номере, но на утро Эльза исчезла, оставив записку, что её ждут в суде. Командор выругался. Но ухмыльнулся. Сдаваться он не собирался.       Прежде чем Драко и Гермиона покинули банкет в свою честь, Джинджер отделилась от мужа и подошла к Скорпиону, который тоже собирался уходить. Смущенно улыбаясь, она протянула мужчине блестящий, длинный солнцелов, который заканчивался металлической пчелкой. Сомнений не было, что, как и все свои ловчики, этот она собрала сама:       - Это для нее, дядя, - тихо сказала она. Мужчина задумчиво опустил свой взгляд на переливающиеся камни и благодарно улыбнулся, не проронив ни слова. **** Полтора года спустя       Бесформенные руки тумана поглаживали Гермиону по щекам и пытались спутать пряди волос, не спрятанных под забавную, желтую шапку. К высоким, таким же ярким сапогам приставали мокрые, отчаянно алеющие от октября листья, создавая причудливую мозаику. Виноградные лозы, которым пташка подставила раскрытую ладонь, влажно целовали еще теплую от постели кожу. Несмотря на мелкий дождь и нахальный ветер, Джинджер улыбалась. Прожив больше года в Лондоне, она привыкла к серости, потому не огорчилась, что дома погода была такой же обиженной, хоть они с Драко и планировали провести последний солнечный уик-энд. Но недаром Бердетт был холодным, северным городом штата. У него были свои правила и свое настроение.       Гермиона не думала расстраиваться из-за дождя, хоть сегодня они ожидали гостей: её па и Северуса. Скьяп и Скорпиус приехали вчера поздно ночью с Драко, пташка их ещё не видела. Вряд ли немного ветра помешает им устроить барбекю. К тому же туман любил костры и аромат копоти. Синие глаза Джинджер потухли по иному поводу.       - Вот куда ты сбежала, коварная ты девчонка, - послышался голос – ещё такой сонный – со стороны. Проснувшись, Драко не обнаружил свою юную женушку в постели, что его ничуть не устраивало. В это туманное утро он планировал любить её, распахнув окно. Позволяя туману стать свидетелем их томной любви и слушая, как в саду под их спальней лениво в мокрую траву падают яблоки, разбивая свои спелые бока. Потому, наткнувшись на ещё теплую пустоту, Его Превосходительство натянул поверх пижамы теплый свитер и нехотя вышел в сад. Сквозь туман было ни дьявола не видно, но он шел уверенно, зная, что любимым местом в Бердетт у пташки были виноградные лозы.       Там он её и нашел. Казалось, утро просто выманило её из постели, потому что одета она была тоже в пижамно-деревенском стиле: шелковые штаны вправлены в резиновые сапоги, длинная куртка и яркая шапка, по которой он её и заметил. Не устраивало Драко лишь то, что она забыла перчатки, а ещё он думал – есть ли у нее белье под тем темным, волнующим шелком.       Подойдя ближе, мужчина со спины обнял Гермиону, упираясь бедрами ей в ягодицы через слой одежды. Его замерзшие руки скользнули и под куртку, и под футболку, забираясь все выше и выше, пока не остановились на груди, согревая о них ладони. Драко тихо застонал, закрывая глаза. Он так скучал по своей девочке. По её уютному теплу, по запаху близости, по возможности прикусывать ей мочку уха.       - Если мы не вернемся в постель, то оба простудимся, ведь я не могу гарантировать, что не раздену тебя, - прошептал он, упираясь в нее уже настойчивей. Они не виделись полтора месяца. Все его рефлексы были на пределе. – Мне вчера стоило усилий не прикоснуться к тебе после твоего перелета, но, милая моя, я не всегда могу быть хорошим. Хочу завтрак в постель.       Гермиона усмехнулась. На завтрак Его Превосходительство предпочитало её. А после – стакан свежевыжатого апельсинового сока и снова ее. Она никогда не была против, кроме… сейчас.       - Ты вчера поздно вернулся. Я удивилась, не обнаружив тебя в Олбани. – В её голосе так редко звучали ледяные нотки, что сейчас они просто упали Драко за шиворот. Он чуть спустил руки в район солнечного сплетения пташки и прислушался к рокоту у нее в груди. – Думала, мы приедем в Бердетт вместе.       Его график всегда был чокнутым, и не каждый раз мужчине удавалось быть дома к приезду Гермионы. Порой Малфой-младший мог встретить её у трапа, но чаще она его встречала в постели, так как он возвращался за полночь. Пташка все понимала и на его извинения отвечала: «Какая ерунда, Драко, ей-Богу, я не маленькая, могу дом сама найти». Засыпая, мужчина думал, что наконец-то ему повезло с женой, которая понимала его роль и не внушала ему чувство вины.       И вот её фраза хлестнула его, как ветер, по щекам.       - Прости, я был уверен, что мы договорились встретиться уже здесь. Но да, стоило бы попробовать прилететь раньше. Виноват.       - Ты был в Нью-Йорке, да? Как часто ты там проводишь время? – её первый вопрос звучал ровно, второй Драко не понравился. Он нахмурился. Девушка ответ дала сама. – Прислуга говорит, что ты все реже бываешь в резиденции. Особенно с пятницы по понедельник.       - Все верно. О, Джин, этот дом слишком велик для одного, и так приятно сбежать в шум родного города. Нью-Йорк у меня в крови, в венах, понимаешь? Я не могу без его огней, – он не видел, на самом деле, проблемы. – К тому же так я имею больше возможности проводить выходные со Скорпиусом.       - Ты мне не рассказывал, что живешь на два дома, - продолжила пташка. Её сердце встревоженно забилось. Она не хотела спрашивать, не желала знать, а все же... – У тебя там квартира? Не видела, чтобы тебя снимали у какого-то отеля, но и ключи от Сити Спайр ты не просил.       Обычно раньше, желая остановиться в городе, Драко всегда спрашивал у пташки, не против ли она, уважая её право собственности на стеклянное гнездо. Но больше мужчина не говорил: «Я там остановлюсь у тебя, потому что хочу переночевать в городе, баскетбол будет до ночи».       - Да, снял пентхаус, - не стал скрывать мужчина, который, по правде, только на прошлой неделе подписал двухгодичный договор.       Сердце Гермионы упало. Квартира. Она прекрасно знала, когда и зачем Драко снимал квартиры. Дурные мысли снова поднялись со дна души. Джинджер знала риски жизни на две страны. Но верила своему мужу. До вчерашнего дня. Сейчас её тревожили его частые полеты в Нью-Йорк и чертова квартира.       - Пташка, мне просто тесновато в твоем гнезде, - просто ответил мужчина, отпуская Гермиону. Сорвав одну виноградинку, он лениво начал жевать. Видел, что девушка нахохлилась, как обиженный красный кардинал. Казалось, подойди - и Джин его клюнет, но вины ни за что не ощутил. У них были деньги. Он любил Нью-Йорк и хотел бывать ближе к сыну. Проблемы Драко не увидел. – К тому же оно – твое.       - И с кем тебе тесновато? – прозвучал хлесткий вопрос, и мужчина удивленно моргнул. Он думал, что речь идет об обиде на потраченное время, никак не о подозрении в измене. Драко вскинул бровь. Гермиона не дала ему сказать, что его бесит не иметь имущества в любимом городе, ведь своего пентхауса он лишился в пользу Астории. Потому, собственно, и снял другой. Не столько пожить, сколько приглядеться. Если его все устроит, мужчина планировал купить его, как хороший актив.       - Глупый вопрос. И ты это знаешь, - резко сказал Малфой-младший. Он не давал повода уличить его в том, чего он не делал. Гермиона насмешливо скривилась, окидывая мужа внимательным, недоверчивым взглядом. Тот продолжил мрачно жевать виноград. – Не буду отвечать на такую чушь.       - То есть, ты мне не скажешь, зачем тебе понадобилась квартира? Впрочем, не говори. Я сама знаю, ведь и меня на съёмных апартаментах трахали по контракту, потому правда глупый вопрос, - обида вспыхнула в ней, и мозг отключился от рациональности. Гермиона выпалила чертовски обидную фразу. Которая очень сильно разозлила Драко. Порой у них обоих были маленькие искры ревности, но они придавали пикантность их отношениям. Иногда они чуть-чуть кричали друг на друга после заметок в газетах, а после бурно мирились. Порой прямо в постели обменивались обиженными фразочками. Не более.       До прямых обвинений не доходило ни разу.       - Джинджер, тебе не хватает эмоций? – прямо спросил Драко. Пташка фыркнула:       - А чего не хватает тебе? Знаешь, это был лишь вопрос времени, когда ты вернешься к старым привычкам, Драко. Надеюсь, в этот раз тебя не поймают, иначе пресса тебе не простит.       Драко сделал глубокий вдох. Хотел выдать, что он – хороший муж в этот раз не ради прессы и карьеры, а ради самого себя и её. Потому что любил и любит только свою пташку. Но понял, что беседы не получится. Гермиона говорила глупости, и на языке у него тоже вертелась резкость, потому он развернулся. Прежде чем уйти, все же не удержался и бросил:       - Странно от тебя слышать об изменах. Ведь, в конце концов, это ты в свое время бросила меня, чтобы залезть под крыло Командора без особых аргументов, но я все равно доверяю тебе и не подозреваю ни в чем, а ты используешь не аргументы, а мое прошлое, – и закончив беседу, Драко направился в дом, пряча руки в карман. Это было слишком гадко. Что пташка решила, что, если когда-то он изменял Астории, то её длительное отсутствие вынудит его снова трахать кого-то, помимо жены.       На самом деле, Его Превосходительство не знал, отчего хранит верность: была ли причиной любовь или он правда устал от нелепых романов? В любом случае, он не засматривался ни на кого. На работе его заебывали так страстно, что ему не хватало времени глядеть ни налево, ни направо. Тем неприятней был этот радикализм Гермионы.       Чихнув, Драко отправился под теплый душ. Один. Абсолютно один. Не то утро, на которое он рассчитывал.       Пташка же поджала губы. Она хотела услышать от своего мужа утешения. Что ей все показалось – и его порой отстраненный голос по телефону, и вот эта квартира. Ждала объятия, поцелуй и фразы «глупости, Джин, ты у меня одна». Её пугало то, что девушка знала о Драко. О том, что он не был верен первой жене, ведь не было гарантий, что с ней будет по-другому. Гермиона боялась и обратилась к источнику тревог, который лишь усилил обиду и подозрения.       Ежась от холода, пташка длинным маршрутом возвращалась в дом, а подойдя, не спешила входила. Услышала сквозь открытые окна, как вечно энергичная Скьяп готовит завтрак на них четверых. Это была их традиция Бердетт. На уик-энд – никакой прислуги. Они жили как обычные люди. Чаще всего готовила Джинджер, но эта самостоятельная гостья предпочитала самообслуживание. Гермиона не возражала. У нее в плохом настроении всегда подгорала кесадилья, да и Драко нравились панкейки Скьяп. Розовые панкейки, естественно.       Которые вызвали у Скорпиуса лишь легкую, немного высокомерную, подростковую улыбку. Мальчик считал, что слишком взрослый для девчачьего барби-завтрака, но спорить не стал. Как и все присутствующие, хоть беседа не очень клеилась. Гермиона была рассеяна, Драко хмур, Скьяп взволнована. По правде, она всегда была взволнована перед встречами со Снейпом, хоть те, естественно, ничего не означали.       Первыми из-за стола встали отец и сын, которые собирались пройтись в Бердетт пешком. Скьяп ушла в винный погреб, а пташка для себя неожиданно уснула у камина, чтобы через два часа проснуться с квадратной то ли от джетлага, то ли от тумана головой. Зевая, она заставила себя принять душ, переоделась в теплые леггинсы и свитер, и, снова всунув ноги в сапоги, вышла во все ту же туманную прохладу.       Ей страшно хотелось курить. Иногда в Лондоне она позволяла себе этот грешок, но дома, при Драко – ни разу. Мужу сложно после операции давался отказ от курения, потому пташка подавила соблазн. Хотела вернуться в спальню и взять один из никотиновых пластырей своей неЧести, однако задумчиво посмотрела на тыквы, которые подставляли свои оранжевые бока дождю. Круглые и яркие, они были олицетворением осени. Поскольку до вечернего барбекю еще было время, пташка решила, что приготовить крем-суп было бы согревающей идеей.       Улыбнулась, опустив глаза. Оранжевая, округлая и такая важная, она почти жалась к ногам Гермионы. Достав телефон, пташка сделала пару фото и хотела завесить сторис. Девушке было не запрещено вести социальные сети, и подписчики с удовольствием наблюдали за бекстейджем жизни жены знаменитого политика. Пташка мало делилась самим Драко, но частенько выкладывала, если собиралась что-то готовить, например.       - Эй, эй, что ты делаешь? – услышала она возмущенный голосок Скьяп, которая успела выглянуть в последний момент. Видимо, приехал Северус, и Эльза тут же ретировалась на улицу, не желая быть с ним тет-а-тет. - Нет, это чертовски неправильно.       Она подошла поближе. Взгляд Гермионы был хмур, будто та хотела спросить: «Что, жена губернатора не готовит суп?», но Скьяп улыбалась.       - Понимаешь, ты – сказка для них. А сказки в сапогах не ходят – это крутой контент, только если ты кот. Ты же Золушка, понимаешь? Недостижимая, гламурная мечта. Приближенность к народу – это, конечно, славно, но ты завоевала любовь, когда танцевала в дизайнерском платье среди площади. Потому снимай свои сапоги, принцессам положены хрустальные туфельки.       У Скьяп был дар заставлять или убеждать людей делать то, что она говорила. Возможно, Гермиона подчинилась потому, что сама Эльза уже сбросила со своих длинных ног леденцово-розовые туфли, предлагая их Джин, которая уже перестала удивляться тому, что кузина Драко на каблуках ходила даже в такую погоду в винной деревушке. Как и её королевским украшениям, одно из которых она сняла и обмотала вокруг хвостика тыквы.       - Боже, каблуки же проваливаются, - пробормотала Гермиона, удерживая равновесие только благодаря тренировкам. - Ты не обуешься? – Она посмотрела на Скьяп, которая босыми ступнями стояла на клочке мокрой травы. Эльза округлила прекрасные фиалковые глаза, будто услышала самую большую глупость:       - Миленькая, я – леди, а не бродяга. Сапоги – не для меня. Хорошо, чтобы и ты для себя выбрала такое правило, - вздохнула она, а через секунду вздрогнула, так как тень Командора нависла над ней. Он явно хотел что-то спросить, но выразительно уставился на босые ноги девушки.       - Ты не леди, Эльза. Ты – упрямый подросток. Хочешь заболеть? - Командор звучал резко. Выходка Скьяп казалась ему глупой. Все, что могло повредить ей, было глупо. С него хватило её прыжков с парашютом прошлым летом.       - О, а тебе, вижу, так и не терпится уложить меня в постель, - она закатила глаза, но в следующую секунду взвизгнула. Северус, знающий, что девушка ни за что не полезет в сапоги, подхватил её на руки, чтобы отнести в дом, и вряд ли затем, чтобы поставить её греть ступни на теплом полу. О нет, Командор предпочитал равномерное согревание всего тела.       Гермиона с минуту смотрела, как Снейп забрал Скьяп для того, чтобы в одной из спален заняться с ней любовью. Фыркнула. Потом оба скажут, что просто трахались. Хоть и слепому было видно – они влюблены настолько, что отрицать было сумасшествием. Но у каждого были свои хобби. У кого-то любить, у кого-то – играть в независимость. Даже когда все знали - ни Скьяп, ни Командор больше ни с кем не спят. Только друг с другом.       Это не походило на просто секс.       Достав телефон снова, Джинджер чертыхнулась. Проклятая Эльза была права. Розовые туфли, бриллианты на тыкве и осень смотрелись сказочно. Она знала, что аудитория воспримет это просто гламурной шуткой, не более, потому смело завесила сторис, затем сорвала тыкву и отправилась готовить суп, не снимая туфлей. И пока овощ запекался с чесноком, розмарином и томатами из огорода, Гермиона, сделав зеленое масло для украшения, решила смешать тыквенные семечки с кандурином, то есть играть в Золушку по полной. В конце концов, да, если люди хотели сказки, ей не сложно было сервировать суп в винтажные тарелки и положить серебряные ложки.       Которые, к слову, сильно нагревались.       У Драко обед вызвал тень улыбки, но свой холодный гнев он не сменил, как и Гермиона не рассеяла своих подозрений, но, поскольку в гостях был её отец, мужчина и девушка пытались выглядеть дружелюбней и мягче друг к другу, хоть не соприкасались пальцами под столом, как делали обычно. И так и не занялись любовью. Его Превосходительству пришлось согреваться супом, а пташке - теплыми носками, никак не друг другом.       Две сторис в инстаграм - гламурнее обычного - снова подсказали Джинджер, что Скьяп права. Публика правда желала от нее зрелища. Гермионе было о чем подумать.       Спустя час в гостиной начался небольшой, расслабляющий и дико популярный мастер-класс по рисованию вином. Драко, отдавший предпочтение тому, чтобы принимать свой Рислинг более традиционным способом, наблюдал за гостями и ужасно дорогим тренером-психологом, которого притащила Скьяп. Думал - нарочно ли Эльза выбрала парня? Дело было в его сомнительном мастерстве, или в попытке позлить Командора, который просто плеснул вино на холст, закатив глаза?       - Я так вижу, - его тон был суше винтажного Зинфанделя, коим рисовали девушки и Скорпиус. Па Джинджер в развлечении тоже не принимал участие. Для него уик-энд был возможностью побыть с дочерью, и временами Драко ревновал, ведь тоже хотел проводить время исключительно с пташкой, но понимал - девушке нужно общаться и с семьей.       - Просто потрясающе, на следующем аукционе в Метрополитене можем выставить твою работу, уверен, её выкупят за миллионов пять, - заметил Драко. Скьяп фыркнула, а Гермиона посмотрела на мужа с изумлением. Неужели ему стоило принести очки, дабы он заметил, какую нелепицу изобразил Северус?       Его Превосходительству же просто не нравился второй кандидат на постель Эльзы, вьющийся вокруг него. Он повышал ставки Командора. Безнадежно влюбленного в его кузину, которая так боялась ранить свое сердце, что мучала их обоих. Фафнир знал, что на день рождения Скьяп Снейп сделал ей предложение, и девушка то отклонила. Это было жестоко. А Командор, кажется, не сдавался.       - Драко, это же мое полотно, значит, оно минимум бы стартовало с десяти.       - Возможно. Многие бы хотели Северуса Снейпа хотя бы в виде картины, - кивнул Малфой-младший и выразительно посмотрел на Скьяп. Та отвернулась и гордо продолжала рисовать. Из всех присутствующих у нее единственной была за спиной еще и художественная школа. Девушка была очень разносторонней.       - Джинджер, я хотел уточнить, - взяв второй бокал Зинфанделя и пригубив его вместо того, чтобы тратить на холст, Северус перешел на привычную деловую тему, - я присылал тебе на прошлой неделе расписание твоих мероприятий на следующие пару месяцев, и половину ты вычеркнула, оставив либо большие праздники, либо танцевальные студии, либо визиты в детские дома.       Гермиона залилась краской и стала по цвету алее вина.       Ей было стыдно признать одну очень неоднозначную вещь. С тех пор, как она училась в Лондоне, публичная жизнь её не так сильно волновала. Ей хотелось стать хореографом, а не политической женой, потому Джин, получив очередное расписание, попыталась честно выбрать лишь то, что её реально интересовало, чтобы выглядеть заинтересованной и настоящей. Она знала, что Северус быстро надавит и заставит вернуть почти все те визиты, что съедали у нее время на Драко, ради которого она только и терпела бесконечный джетлаг и перелеты эти полтора года.       Но девушка ощущала, что реально устала работать в две смены. Учиться, пытаться построить карьеру и одновременно ходить, махать рукой, резать ленточки…       - Северус, в чем проблема? - удивился Драко, глядя на Командора поверх бокала. - Джин выбирает то, что считает нужным. Все. Это тема закрыта. Я сто раз говорил - мне не нужна жена, которая бы, как заводная, делала то, что ей не нравится. Гермионе нужно заниматься своей карьерой, и столько бы она ни появлялась - публика все равно ее обожает.       Он зевнул. Глаза Джинджер вспыхнули. На душе впервые с прилета стало тепло. Больше всего Гермиона боялась подвести именно Драко, потому то, что он был не наигранно спокоен в этом вопросе, очень её бодрило. Она решила поговорить с ним вечером, но после душевного барбекю на террасе, когда гости разошлись, Его Превосходительство не спешило в постель. Ждущая его пташка, накинув халат, вышла и обнаружила Фафнира у камина. Он, хмуря лоб, читал свои бесконечные бумаги.       - Не пора ли отдыхать? - промурлыкала девушка, усаживаясь на ручку кресла.       - Я работаю, Джинджер, - достаточно холодно ответил мужчина, но Гермиону было сложно обмануть. Драко не хотел просто спать с ней. Сердился. Она вздохнула. Они никогда не спали порознь, когда были вместе. Никогда. Потому девушка перебралась - грациозно перетекла скорее, как какой-то осьминог - мужу на колени.       - Прости меня, Фафнир, я просто очень боюсь потерять тебя.       - Потому решила отталкивать меня и ругаться. Это отличная стратегия, - еще прохладней отреагировал Драко, который прожил в ссорах слишком долго. Откинул голову и снял очки. - Джинджер…       - Я знаю, что ты мне не изменяешь. Я бы это ощутила сердцем. Прости. Я очень скучаю, Драко. Ничего не могу поделать.       - Возвращайся. Заканчивай учебу и возвращайся, - Драко начал оттаивать, когда пальцы девушки забрались ему под свитер. Щекоча пресс. - Гермиона, проблема в том, что ты не понимаешь просто факта. Меня. Все. Устраивает. Конечно, я бы хотел больше времени видеть тебя, но правда, все устраивает. Я хочу, чтобы ты построила карьеру, чтобы прошла учебу, которая стоит тебя, чтобы раскрылась. Мне не важно, сколько раз ты выйдешь со мной на публичных мероприятиях. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И если нужно еще полгода потерпеть - ну и черт с ним. Я справлюсь. Вопрос, оказывается, в тебе. Справишься ли ты?       - Хм, давай посмотрим?       - Вот уж никогда не думал, что там находится палантир, - хмыкнул Драко, когда пташка стала расстегивать на нем ширинку. Хоть против такого сеанса ясновидения он был не против. Минута, и девушка тяжело, томно вздохнула, устраиваясь на нем поудобней.       В её глазах будто упали звезды.       Этот миг, когда они соприкасались телами, всегда был болезненно неповторим.       - Я справлюсь, Драко, справлюсь. Если ты залюбишь меня сегодня ночью на ближайшие пару недель вперед. Сильно-сильно залюбишь, слышишь? - И обняв его за шею, девушка закрыла глаза. Наслаждаясь теплом, прикосновениями, поцелуями и Драко, находившемся в ней.       - Джин, а каким будет твой первый спектакль? - неожиданно спросил мужчина. Пташка развернулась, находя глазами розовые туфли Скьяп, которые та забыла у камина. Где она только не забывала свою обувь.       - Конечно же, Золушка. ***       За окном сыпал снег, кажется, с начала времен, но Гермионе было тепло и уютно. Сидя в кресле, она ощущала на коленях тяжелую голову Моргота, который дремал и видел свои собачьи сны. Или мечтал о всевластии – кто же их, псов, которые понимали только черное наречие, знал. Гермиона щурилась. Перед глазами расплывались гирлянды, которые моргали теплыми, праздничными цветами. Казалось там, на доме, их развесила мириада маленьких эльфов. Она бы не удивилась, если бы это оказалось именно так. Здесь, в глуши национального парка «Олимпик», кто только не водился. Лоси, лисы, волки, эльфы, скорпионы. Один из которых собрал всю свою небольшую семью здесь, после рождественских праздников, чтобы отметить… Рождество. Драко и Гермиона были настолько заняты публичными мероприятиями, что дядюшка Бильбо решил сместить праздники.       - Какая разница, когда мы будем праздновать? Главное – вместе. И чтобы снег не растаял, - добавил он задумчиво по телефону в Сочельник. Драко, пообещав, что они приедут двадцать шестого, положил трубку и тоже выразил надежду, что пташка увидит Олимпик, усыпанный, украшенный снежинками.       - Не сомневаюсь, что он договорится с силами природы, - отметила тогда уверенно Гермиона и не ошиблась. Когда по всей стране снег начал таять, Олимпик удерживал всю замороженную воду, которая почти утопила домик дядюшки Скорпиона.       - Спишь? – тихо спросил Драко, подходя поближе к своей пташке. Она выглядела уставшей после почти месяца суеты. Она закончила свое обучение весной и теперь вернулась в МЕТ в качестве дипломированного полноценного хореографа. Своих постановок у нее пока не было. Драко знал, что сиалия мечтает о «Золушке» на Бродвее, но пока заслуживала свое имя, вновь работая со своими друзьями: Кайло и Рей, которые пару раз бывали у них дома.       Декабрь выдался у всех просто адским. Его Превосходительство метался по штату, пытаясь и работать, и уделять всем предпраздничное внимание, а Гермиона разрывалась между рождественскими спектаклями, которых в декабре было в два раза больше, и своими светскими мероприятиями, вроде зажжения елок по всем большим городкам штата. В этот период Драко, как никогда, оценил помощь своей маленькой птички, ведь часть мероприятий она забрала исключительно на себя. Вместе они зажгли елочные огни лишь в Олбани и, естественно, в Нью-Йорке, возле Рокфеллер-центра, куда Гермиона пригласила ещё и Скорпиуса, который на праздники превращался в восторженного ребенка.       - Все в порядке, милый, прошлые годы я сдавала экзамены в это время, потому сейчас рада поработать в две смены за тебя, - легко хихикала в трубку Гермиона. Она была удивительно счастлива в декабре. Видимо, праздники имели над ней особую силу, которую Его Превосходительство не мог объяснить. Жила девушка все так же на два дома: в резиденции по выходным и в той скандальной квартире в Нью-Йорке, которую Драко больше не снимал, а выкупил. Джинджер понравилось заниматься дорогостоящим ремонтом их первого персонального с мужем дома.       Драко хотел бы видеть её чаще, но проводить вместе все выходные было лучше, чем не видеться месяцами. А порой они могли не расставаться неделями, когда у пташки были перерывы. Тогда они вдоволь наслаждались совместным бытом, с радостью даже ругаясь из-за домашних мелочей. Делали вид, что их очень бесит рутина, хоть споры были скорее шутливыми, нежели реальными. Потому что на самом деле было не важно, что Драко вечно сдвигал коврик в ванной. Почти не важно.       Или важнее некуда.       Однако сейчас Гермиона выглядела уставшей. После целого дня на воздухе и ужина она дремала в кресле, такая уютная в клетчатой пижаме – преимущество пребывания в доме дяди было в том, что здесь можно было снять гламур и носить фланель. Всем, кроме Драко, который, конечно, без рубашки бы умер, как лобстер во время линьки, что в семье, естественно, было поводом для бесконечных шуток.       - Ммм, нет, - пробормотала Гермиона, открывая глаза. Муж сел на пол, поглаживая пса и подставляя голову под ласкающую ладонь.       - Тогда есть разговор, - медленно начал Драко. Девушка зевнула и приготовилась слушать. Она не боялась их бесед, даже серьезных. Потому что привыкла доверять своей неЧести и его решениям. Вряд ли он вот так сел, чтобы каяться в изменах, ведь был ей верен. Теперь Гермиона не сомневалась в этом. Её выработавшееся с годами женское чутье не обманывало, внутренний радар не сбоил. Муж обожал её. Поводов для беспокойства не было.       - Ещё никто не знает, но сенатор штата хочет подать в отставку.       - Старший? – со смешком уточнила Гермиона, вспомнив случай столетней давности, когда устроила Драко секс по телефону в честь его победы на праймериз и училась анальному сексу, когда Фафнир беседовал со старшим сенатором. Судя по тому, что муж хмыкнул, таки да, старший.       - Знаю, что мы планировали, будто ближайшие четыре года я проведу еще в Олбани, но такой шанс нельзя опускать. Я хочу побороться за сенаторское кресло, Джин, он готов объявить меня своим преемником, - начал говорить Драко, а пташка тихо заулыбалась, вспоминая, как высокомерно дерзила ему в лицо, называя мужчину Сенатором во время их сделки. Как бы показывая, что есть вершины, до которых ему не допрыгнуть, а он вот был уже снова у цели. Удивительный, удивительный мужчина.       - Если тебя беспокоит, что тебе придется жить, как всем сенаторам по графику: Вашингтон с понедельника по четверг, то даже не бери в голову, Драко. Это будет значить лишь то, что пятницы будут наши. Значит, на день больше, нежели мы имеем сейчас. И ты сможешь жить в нашей квартире в Нью-Йорке, а мне не нужно будет мотаться в Олбани, - она говорила ему то, что нужно. Драко закрыл глаза. Эта девушка, эта женщина была восхитительна в своем понимании и поддержке.       В который раз только за день мужчина поблагодарил судьбу за то, что она стала его судьбой?       - Но есть одно «но», Мое Превосходительство, - её голос вдруг задрожал. От едва сдерживаемых эмоций. Драко насторожился, развернулся и посмотрел пташке в глаза, - я не смогу быть с тобой всю гонку, как бы мне ни хотелось. Знаю, что у жен есть такая обязанность, но максимум, на который ты можешь рассчитывать – думаю, семь с половиной – восемь месяцев. Дальше я буду… занята другой работой.       В первую секунду Драко чуть не спросил, не значит ли это, что ей предложили место на Бродвее, но потом вдруг до него дошло. Семь с половиной – восемь месяцев. Округлив глаза, он ошалело уставился на свою жену. Та, казалось, вся окутана мягким, золотым светом, который излучали эльфы. Бессмертие. Вот о чем она говорила.       - Пташка? Ты…       - Да, - закивала девушка и в следующую секунду задохнулась, ведь Драко резко обнял её, не веря своему счастью. Он рассмеялся ей на ухо. Подумал, что не только плохое случалось без предупреждения, но и прекрасное. Самое лучшее.       – О, Эру, Джинджер, у нас будет ребенок. С ума сойти, как я рад! Ох, какая ты молодец. Давай расскажем дяде?       - Он уже в курсе, - хмыкнула Гермиона, подумав, что от тех алых глаз ничего нельзя было скрыть. Они только приехали утром, а Скорпион, дождавшись, когда Драко выйдет, заварил ей чай, добавив мед с апельсинами и фундуком – такой полюбила Джин – а затем спросил, на какой она неделе. – Боже, Драко, нам же нужно выпустить официальный пресс-релиз?       Мужчина, сам ощущающий себя миндалиной в прозрачном меде, никак не мог вернуться в реальность. Просто улыбался, обнимая Гермиону и находя ладонями её руки, чтобы стиснуть. Какая она стала. Научилась играть по правилам.       - Обязательно. Но мы подумаем об этом завтра. Сегодня я хочу праздновать.       - Дядюшка припас безалкогольное шампанское.       - Уже подавать? – заглянув в комнату, полюбопытствовал Скорпион, и Драко махнул рукой. Ему показалось, что сегодня – лучшее Рождество в его жизни.       ... На следующий день Северус Снейп, потягивая виски, сидел в своей неприветливой к праздникам квартире в Нью-Йорке и, зашторившись от рождественских огней, смотрел в ноутбук. Бледный свет экрана освещал его осунувшееся лицо. Он не был в настроении что-то праздновать. Прошлые три года Командор тратил сумасшедшие деньги на декор своей квартиры во все сезоны года, но это не помогло Скьяп ни полюбить этот пентхаус, ни задержаться в нем хоть на ночь, даже когда она капризно заявила, что ей холодно в серых стенах, и до утра первый этаж выкрасили в ярко-розовый. Превратив его любимое место в будуар.       Нет. Она все равно его не хотела. Точнее, секса с ним как раз Скьяп желала почти всегда, но он, Северус, отдавший девушке сердце, лелеял мечты о большем. Командор был очарован Эльзой и с каждой близостью, которую она звала “клевой ночкой”, его чувства крепли. Ему нравилось в ней абсолютно все: красота, дерзость, невероятно острый ум, обманчиво беззаботный стиль, умение обожать себя и даже заботиться о нем, ведь, когда Снейп сломал руку, первой, кто примчался, была Скьяп. Она же, разогнав всю прислугу, преданно готовила ему суп.       Мужчина и не знал, что ломать кости бывает приятно, но едва ему стало легче, Эльза снова пропала. А он тосковал, наблюдая за ней. Его потрясала её открытость с ним и с близкими, но полная холодность с окружающими. Скьяп была женщиной его мечты, но беда была в том, что он был не её героем. Лишь любовником. Временами.       Снейп сбился со счету, сколько сделал ей предложений - три или четыре. На все он получал отказ и обиду. Эльза дулась, что он желал все испортить. И Командор утратил свою надежду. Скьяп сказала, что не проведет с ним праздники, и он даже не украсил свой дом. Тешил себя тем, что сэкономил тысяч сто, ведь одна дизайнерская елка стоила состояние. Потому сейчас его дом выглядел привычно неуютно, хоть Снейпу было комфортно. Вздохнув, он попытался выдавить из себя вдохновение и написать хороший пресс-релиз о беременности жены губернатора Нью-Йорка. Обычно Командор не занимался такими вещами, но Джинджер попросила, чтобы он по возможности сделал это лично, ведь мужчина так хорошо знал их пару, а значит, мог подобрать к официальным словам ещё и человечные. Без излишеств.       Но слова не шли к Северусу. Он устало сидел в кресле и остро ощущал одиночество. Командор тоже хотел детей. И семью хотел. Но только с определенной девушкой. Которая была слишком независима.       Когда ему позвонил консьерж и сообщил, что к нему гостья, Снейп не спросил какая, ведь его адрес знали немногие. Нахмурившись, он вышел к лифту, который вел, как и положено дорогим квартирам, прямо в его жилище и хмуро уставился на Скьяп, которая, кажется, забыла надеть пальто и дрожала в одном только розовом платье на тонких лямках. Более бледного цвета, чем обычно. Словно снег смыл лишние краски.       - У меня полно работы, Эльза, я не могу развлечь тебя сексом, - устало сказал Командор, но шаг в сторону сделал, ведь сто раз говорил: “Мой дом - твой дом”. И даже накинул на её плечи свой халат, думая - когда она вспомнит о существовании верхней одежды.       Девушка подняла голову. Снейп замер. Её макияж размазался. Щеки были обветренными от слез. Его сердце перевернулось. Ни говоря ни слова, Северус обнял её, девушка же, спрятав голову у него на груди, бурно разрыдалась, шепча: “Да, да, да”.       - Что “да”, Эльза? Кто тебя обидел?       - Да, Северус, я согласна, согласна, - шептала она, доставая телефон. Её Рождество пошло псу под хвост. Сбежав под крылышко к отцу, Эльза ощущала себя, как в клетке. Получив вчера сообщение “Может, в следующем году поженимся?”, девушка отключила свой мобильный, борясь с соблазном. Она любила Командора, любила, кажется, с первого взгляда, но её страшила та власть, которую он бы получил из-за чувств.       А потом она услышала, что Джинджер беременна. Видела, как Драко целует её. Как они счастливы. Видела, что любовь порой дает и прекрасные последствия. И в эту минуту её сердце лопнуло. Воспользовавшись джетом отца, она покинула семейное сборище, чтобы сказать Снейпу “да”, тыкая пальцем в сообщение.       - Если это шутка… - замер Командор, который устал от их игр.       - Я люблю, Северус, - вдруг сказала Эльза, переставая рыдать, хоть её трясло от ужаса говорить те слова, которые сам Снейп повторял ей часто во время их близости. - Люблю. И хочу выйти за тебя. Больше всего на свете. Хочу и боюсь.       Снейп ничего не ответил. Обняв девушку, он подтолкнул её к гостиной, где она, сбросив туфли, привычно умостилась перед биокамином. Мужчина же вышел, не спросив, что Эльза будет пить. Прекрасно знал, что девушка любит. И сам научился делать клубничное пюре. Но сейчас он пошел не за винтажным шампанским и японской клубникой, нет. Он поднялся в свой кабинет и открыл один из сейфов.       Там было около дюжины коробочек с обручальными кольцами. Снейп не скупал их оптом, просто временами видел нечто потрясающе красивое, из старых королевских коллекций, и добавлял коробочку в сейф, прекрасно зная, что будет раз за разом делать предложения, но ни одно кольцо на пальце Скьяп не окажется.       Он был уверен. До этой минуты.       Выбрав самое красивое - как ему казалось - Снейп спустился вниз, сел у Скьяп и протянул ей коробочку.       - Я хочу, чтобы это было по всем правилам. Эльза, ты выйдешь за меня?       - Да! Господи, да, - закивала девушка и спустя три с половиной года сомнений протянула свою руку, чтобы королевское украшение, как влитое - Северус все кольца подгонял под ее размер - село на палец Эльзы. Скьяп смущенно рассмеялась, а потом они долго-долго любили друг друга в темноте. Затем, наконец насытившись любовью, лежали у камина. Кольцо девушки красиво переливалось.       - Чем-то похоже на то, которое отец подарил в свое время матери, - сказала она задумчиво. Снейп поцеловал её в плечо.       - Я мало о ней знаю. Не хочешь рассказать?       - О, это длинная история, - вздохнула Скьяп. Командор закрыл глаза. Он был юн, когда закрутилась та драма между Ренами, Скорпионами и серией арестов. Помнил все слишком смутно, а более четко взрослому принцу-полукровке никто не собирался рассказывать. Семейные тайны хранились глубоко.       - У меня полно времени, - он кинул взгляд на недописанный пресс-релиз. Подперев голову и тряхнув роскошной шевелюрой, Скьяп улыбнулась:       - Ладно, слушай…       И её рассказ медленно как мед начал стекать с губ, возвращая их обоих в жаркий июнь 1994 года… *** Ну вот и всё. История закончилась. Знаете, оглянувшись, я поняла, что прошло полгода и сама удивилась. По правде, ни один сюжет не вынимал из меня столько сил, как Миристицин (наверное, я все же не сказочный, флаффный автор). Но эту историю полюбили вы, чем меня сильно удивили. Я рада, что он нашла отклик в ваших сердцах. Это было здоровское приключение в Дориате. И Нью-Йорке. И я за него благодарна. Благодарна себе (почему нет, себя стоит благодарить), благодарна своей бете, которая старательно работала над главами и благодарна вам, читателям, за то, что ваша любовь наполняла этих персонажей жизнью. Мы встретимся уже в следующий четверг. Как вы поняли, Миристицин плавно перетекает в следующую историю, правда, в обратном таймлайне и теперь свои тайны нам поведаем Скорпион. Что же случилось в Большом Яблоке летом 1994 вы узнаете уже через неделю, 9 ноября, в привычные 11-00 (время по Киеву, помните, что в Украине в прошлое воскресенье перевели часы и для вас главы могут выходить в другое время) Всегда_ваша, Счастливая Соловейка