«У меня к тебе просьба»

Торду хотелось объятий. Вам не послышалось. Объятий. И речь не о шуточных мгновенных обнимашках или об издевательски сдавливающих внутренности тисках. Нет, настоящих. Долгих и теплых. В каком же отчаянии он находился, что так нуждался в этом? А если задуматься: кто вообще мог ему оказать столь необычную услугу? Просить сослуживцев, пусть даже таких близких, как Патрик или Пол, было бы неразумно. Мэтт? Странно. Том? Смешно даже представлять. Также смешно, как и фантазия, где вытягивается в изумлении лицо Эдда в этот момент. Торд мог себе позволить откинуться на него спиной время от времени, опереться, прилечь головой на ноги с геймпадом в руках. А Эдд не возражал. Может, и в этот раз сработает? Глупо было полагать, что выйдет что-то из того, что Ларссон себе напредставлял. Скорее всего, действие будет одностороннее. Эдд просто неловко похлопает его по спине или что-то вроде этого. Торд рассчитывал совсем на другое, но и раскатывать губу не стоило. - Эдд, - позвал его норвежец. Эдвард был увлечен процессом создания очередного комикса за своим кропотливо пыхтящим «железом», а Торд просто составлял ему (почти) немую компанию, меняя свое положение на хозяйской постели множество раз. Эдд предположил, что тот сзади копошился в своем телефоне или же увлеченно читал мангу сомнительного характера. Однако ничего из этого не было правдой. Торд действительно делал вид, что чем-то занят на просторах интернета, когда Эдд переключал мгновениями на него внимание. На деле же, сожилец продумывал просто невесть какой огромный список всех возможных сценариев, решись он на свою просьбу. Он перебирал пальцы и чесал ладони, намеренно сдирая кожу, что начинала слезать после долгого пребывания на солнце. - Эдд, - позвал его Торд уже более твердо, созерцая спину друга, которая выглядывала из-за круглой спинки кресла и напоминала по своей форме вопросительный знак. - Да что тебе, блять? - «рисовака» едва ли не царапал графический планшет заостренным стержнем стилуса. Сточился со временем. Эдд становился чертовски раздражительным и грубым, когда дело касалось дедлайна: не ходи к нему, не дыши на него, особенно чертовым перегаром или табачным выхлопом. Забейся в дальний угол дома, заройся в мэттовских «сокровищах» с головой, но не трогай Эдда. В это время он теряет сон, перехватывает какие-то снэки в перерывах между рисованием и совершенно забивает на обязанности по дому. Лишь одна сладкая газировка поддерживала в нем жизнь. Эдд обычно очень следит за чистотой. Себя до неприятного запаха не запускает, срач не разводит и другим не дает, по крайней мере, в гостиной и на кухне. Но прямо сейчас в его спальне творился сущий бардак: стол забит скомканными бумажками, крошками от ластика, огрызками карандашей и, конечно же, опустевшими банками из-под колы. Их было столь много, что можно было бы построить внушительной высоты башню, а то и целую крепость. Торд даже пытался, но шум от падающих банок изрядно выводил хозяина комнаты из себя. Торд привлекал внимание. Намеренно привлекал. Эдд бесился и прикрикивал на него. Почти как мы на своего кота, который начал драть наши шторы. - У меня к тебе просьба , - Торд старался звучать как можно спокойнее, выдыхая воздух беззвучно ртом и подавляя необъяснимое в себе волнение. Он так мастерски прикрылся маской, что даже казалось, будто за такой непринужденностью последует очередной нелепый подъеб. Впрочем, затылку Эдда все равно. Комикс должен был быть готов еще в понедельник, но кто-то просрал все сроки за тупыми посиделками у телевизора и турнирах на консоли, фиаско в которых каралось горой немытой в раковине посуды. - Я тут... как бы тебе сказать? Охуенно занят сейчас, - выплюнул тот. - Ты уже охуенно долго сидишь, Эдд, - подметил Торд. - Еще немного, и Томас сможет дрочить свою рыболовную удочку с твоим позвоночником вместо снастей. Он даже улыбнулся этой шутке, но без реакции та быстро потерялась в молчании. Нет, знаете, Торду было даже не так обидно за это. Он просто хотел, чтобы Эдвард переключился на него. Полностью. Безотрывно. - Бля-ять... - со вздохом мученика художник почти машинально выпрямил спину, которая хрустнула сухарем, и потер устало пальцами глаза. - Я ценю твою заботу просто обосраться как, но Торд, дай мне просто, блять, поработать. Иди займись, что ты там обычно делаешь? На девок нарисованных позалипай, телек посмотри, в магазин сходи, в конце концов... А вот это неприемлемо. Торд нахмурил брови и пошел в штыки. - Ты можешь просто, блять, отлипнуть от сраного монитора или нет?! - перебил его большевик. Это прозвучало громко. Слишком громко и кричаще недовольно для Ларссона. Даже Эдда это вывело из некого рабочего транса. Комната разразилась мертвой тишиной. Шумел только кулер в пыльном системнике. Это длилось долго, пока Эдд, наконец, медленно не повернулся к другу на своем кресле. Торд сидел где-то в центре двуместной койки и сверлил художника смешанным взглядом. Брови чуть нахмурены. Обида, злость. Он почти чувствовал себя преданным. Именно это и ощущаешь, когда не получаешь поддержки там, где больше всего ее ждешь. Эдд никогда не был сентиментальным на подобные вещи, так почему? Почему Ларссон продолжает это ждать от него? Лицо у Эдварда собрало всю усталость за эти пару-тройку дней. Недосып сказался на осевших синяках под глазами, мешки собирались в огромные баулы. Глаза от монитора сохли быстро, и приходилось моргать чаще, чем нужно. Именно это Эдд и делал. Сидел и моргал, как тупой сом в засранном аквариуме. Норвежец полагал, что когда он добьется зафиксированного внимания со стороны Эдда, это будет целой половиной прогресса в его планах. Но все ощущалось совершенно не так. Он не чувствовал удовлетворения от выполненной задачи, лишь давился внутри комком огорчения, уколами оскорбленности и едкой, прожигающей ребра досадой. Эмоции снова мешали рациональному подходу к делу, и Торд ненавидел, когда это происходило. - Знаешь, - тот наконец разорвал их зрительный контакт и отвернулся, перебравшись к краю постели, - Хуй с тобой. Сиди один. Он поднялся и вышел так быстро, что Эдвард даже понять не успел, че это за хуйня была. Дверь хлопнула громко, что ударило прямо в уши. Оглушающая тишина вернулась. Эдд вздохнул. Потер лицо и оттянул кожу вниз, уже изнемогая от всего этого дерьма. Затем повернулся обратно к столу и придвинул к себе планшет. Стоило сосредоточиться на комиксе, но стилус уже не обжигал напоминанием дедлайна руку. Картинка на экране плавила приевшейся статичностью глаза. Эдд потер веки поверх них, ловя разноцветные плавающие пятна, которые складывались в образ спины в красной толстовке, что совсем недавно прошмыгнула вон из его комнаты. Он честно старался снова вклиниться в рабочую ноту, но под ребрами неприятно тянуло, и это мешало погрузиться в рисование. Спустя пять минут бесполезных попыток, Эдд с раздражением откинул на стол стилус и схватил телефон той же рукой, слегка отодвигаясь от стола. Наконец, можно было прижаться к спинке кресла, начать в нем лениво тонуть и дать отдохнуть мышцам, пока сам художник с хмурой миной рылся в телефоне. Он быстро открыл нужный ему диалог. Последнее сообщение было 17 мая. Тогда Торд поехал в супермаркет чисто за своим, а Эдд начал капать ему на мозги со всей присущей ему хозяйственностью. Список «необходимого» был столь велик, что его пришлось уместить в голосовое сообщение длиною в две минуты. В ответ ему пришла полоска на две секунды. Краткое, но обреченное «Блять». Эдд пробежался взглядом по последним событиям их беседы, не сдержав усмешки, и начал строчить новый текст. «Зайди в комнату». Пара минут без ответа, хотя рядом с его глупой аватаркой отчетливо горел зеленый кружок. Пидорас. Телефон завибрировал: «Я занят». Эдд с прищуренным взором чуть нахмурился, стуча слегка выступающим ногтем по экрану. «Чем ты занят?» Трр, трр. «Дрочу на нарисованных девочек. Потом посмотрю телек и схожу в магазин за презервативами и конским дилдо». - Дил... - Эдд невольно хрюкнул и сморщил лицо, печатая. «Нахуя тебе дилдо?» Трр, трр. «Для твоей одинокой жопы». Возмутительно. «Иди нахуй». Прочитано и осталось без ответа. Эдд продолжил набирать большим пальцем текст. «Зайди ко мне». И Эдд начал снисходительно ждать, заторможенно наблюдая, как муха бьется в потолок. Послышались шаги. Художник по-нормальному сел в кресле, переводя взгляд на дверь. Торд. - Что, предложение с дилдо оказалось столь заманчивым? - тот хмыкнул и издевательски улыбнулся, но заметно, что фальшиво. Эдд прикрыл глаза и отмахнулся рукой, которой потом подпер заваливающуюся набок голову. - О какой просьбе ты говорил? -  Эдд приоткрыл глаза вновь, замечая проступившее удивление на лице Ларссона, пусть тот и стремился оставаться невозмутимым. Было видно, что он не ожидал возвращения к этой теме, особенно с инициативой друга. - Именно о той, что связана с этим дилдо, - большевик пожал плечами и с фальшивой улыбкой отвел безучастный взгляд в сторону пола, фиксируя внимание на одной из упавших алюминиевых банок, на ее петляющих белых буквах, что огибали блестящий металл. Эдд лишь раздраженно фыркнул. - Ты заебешь ведь, хорош губы дуть, - он потер переносицу и убрал часть отросшей челки в сторону со лба, - Говори, что хотел. Торд вновь посмотрел на развалившегося в кресле Эдда. Ноги у него были длинные, и если его пятая точка съезжала с сидения, то они занимали нереально большое пространство комнаты. Порой это привлекало внимание норвежца. Но прямо сейчас он находился на перепутье: довести до конца начатое или слинять. Опозориться, воспользовавшись шансом, или просрать все. Муха продолжала назойливо биться о битон, разбавляя их молчание и шум системника своим едва слышным жужжанием. Бумк. Бумк. Бумк. - Ладно, - Ларссон кивнул и указал в сторону кровати, - Сядь вон туда. Сие требование заставило Эдварда изогнуть бровь и непонимающе уставиться туда, куда указывала чужая рука. Затем смерил сожильца взглядом с примесью недоверия и неохотно поднялся с насиженного места. Матрас привычно просел под хозяином кровати. - Ты же в самом деле не принес с собой хуй резиновый? - вкрадчиво поинтересовался Эдд, пока его товарищ со смешком забирался на постель с противоположной стороны. - Тебе и моего будет вполне достаточно, - Эдд не видел, но точно знал, как этот шакал сейчас противно улыбался. Он с еще большим подозрением обернулся через плечо, щуря по-комичному карие глаза. - Смешно пиздец, но к чему это все? В щеку художника настойчиво уперлась ладонь, сплющив, словно тесто. - Ебло отверни. Делать нечего, отвернул. Признаться, Эдд даже на секунду начал паниковать, что его тут действительно силиконом поимеют. Однако Торд лишь уселся позади него и прислонился своей спиной к чужой. Вес был ощутимый. Торд не просто сидел, а почти развалился на нем, как Эдд совсем недавно в своем кресле. Было тепло, и это тепло трудно сравнить с чем-то еще. Эдд непонимающе пялился в пол. Он собирался задать очевидный вопрос, но норвежец предугадал это, едва только товарищ собрался приоткрыть губы. - Тихо. Просто сиди вот так. Минута. Две. Эдд показательно насупился и поводил лопатками. - Не очень-то удобно, знаешь ли... Пусть ноги, уходящие к полу, и создавали необходимую опору, наклоненная почти под 45 градусов спина с ощутимым весом на ней приносила совсем не комфортные ощущения. Торд с любопытством вскинул голову и приоткрыл один глаз, зыркая в сторону друга. - А как удобно? - заискивающе поинтересовался тот, и Эдд тут же засуетился. - Для начала, дай повернусь, жопа ты... И он развернулся, забравшись с ногами на постель, а потом вообще лег и бессовестно утащил негодующего Ларссона за собой. Мышцы спины на сплошной поверхности приятно заныли, и Эдвард с кайфом промычал. Торд грел его сбоку, пока в новообразовавшейся тишине не раздался его вздох. - Как же жаль, что у тебя нет сисек, Эдд... - раздосадованно протянул норвежец, пытая счастье на жесткой грудной клетке своего друга. - Как же ты меня заебал... - выдохнул угрюмо Эдд и пригладил ему на затылке волосы, медленно опуская тяжелые веки, которые поместили его в приятную невесомую тьму. И совершенно нежданно-негаданно его сморило таким желанным сном. А Торд не засыпал. Пользуясь случаем, он молча продолжал лежать на Эдде и наслаждался.