Мускул-грибница

По межгалактическому экспрессу бежала печенька Милкивэй, спотыкаясь и судорожно открывая двери вагона. Она бежала к машинисту, чтоб сообщить о странном неземном объекте, стремительно приближающемуся к паровозу. С каждым пройденным вагоном Милкивэй видела объект через окна все отчетливее и отчетливее. До вагона машиниста оставалась немного. Вдруг поезд остановился, но не как при экстренном торможении, а резко, одномоментно. Милкивэй отлетела ударившись об стену рядом с панелью экстренных кнопок. Юная проводница чувствовала, что она вряд ли проживает еще много, теперь она должна была спасти пассажиров и, что важнее, известного во всей вселенной обладателя чудодейственного коктейля. Она вытянулась, пытаясь кончиками пальцев достичь кнопки, отвечающей за экстренное открытие всех вакуумных дверей, чтоб пассажиры могли эвакуироваться на спасательных вагонетках без ее сопровождения. До того, как ее палец успел опуститься на пластиковую круглую поверхность, она почувствовала тряску, а затем на ее тело обрушился потолок. За несколько минут до того, как все это произошло. Мускул вытер вспотевшее лицо футболкой, открывая свои восемнадцать кубиков пресса. Со стороны двери послышался хулиганистый свист, и он повернулся. — Не стой в дверях, — бросил пришедшему Мускул. — Заткнись и продолжай приседать. Джинджербрейв, личный лакей и заодно любовник Мускула вошел в вагон, оборудованный под спортзал. Брейв и Мускул долгое время состояли в страстных отношениях. Смельчак даже спустя три года совместной жизни не смог побороть ревность и тиранические замашки. Он желал обладать своим любовником полностью. Кто бы мог подумать, что за солнечной улыбкой обычной печеньки скрывается развращенная натура, постоянно оскорбляющая своего любимого. Это происходило и сейчас. Проснувшись и не увидев Мускула в кровати, Брейв безумно разозлился. Он столько раз повторял, что хочет быть с ним каждую секунду в сутках. Наблюдая, как Мускул пошло отставляет зад, он начал говорить о нем неприятные и пошлые вещи. Мускул был на пределе. Ему ужасно нравилось, когда бойфренд становился таким злым и одержимым. Все его тело напряглось, он сжал каждую свою мышцу. От этого из его сосков обильно полился протеиновый коктейль. Обезумев от вида растекающегося белкового напитка, Джинджербрейв бросился вперед и стал слизывать нескончаемый поток. Имбирная печенька была зависима от этого напитка. Каждый раз, когда он чувствовал этот вкус на языке, его член набухал так же, как мышцы Мускула, и неестественно увеличивался в размерах. Когда все грозилось перерасти во что-то рейтингом повыше, внезапно дверь вагона открылась. Одновременно с этим все окна лопнули. Джинджербрейв попытался пошевелить свою джинджербрейвницу и сбежать, но космический ветер сдул некрепко стоявшего Брейва из комнаты в коридор. Мускул успел ухватиться за металлический тренажер. К несчастью, от сильной хватки качка тот оторвался от болтов, державших его прибитым к полу, и упал несчастной печеньке на спину, погрузив того в сон. Перед тем, как открыть глаза, Мускул почувствовал запах. Запах был незнакомым и неприятным: что-то вроде запаха рвоты, только…слаще? Он пялился на незнакомое существо и думал, что он видит. Явно мучное изделие, но с дыркой посередине. Неужели какую-то печеньку так травмировало при крушении? — Ду-доа! Прррп-прпрп-прррпрп! — Ч-че? Мускул понял, что двигаться он не может, и ртом шевелит с трудом. Пончик подошел вплотную к лежащей печеньке и, разинув пасть, острыми зубами разорвал оставшиеся лоскуты одежды. Упругая грудь Мускула, освобожденная от ткани, безобразно выпала и немного потряслась, как желе. Пончик направился ближе к Мускулу и схватил его за конский хер. Мускул не сопротивлялся. Он был беспомощен, в парализованном состоянии даже его потрясающие мышцы были бесполезны. Его внимание привлекло кашеобразная куча в углу комнаты, от которой и исходил тот сладко-рвотный запах. Странные комочки все больше и больше всплывали наверх, в основном бежевые и темно-фиолетовые, однако среди всего этого дерьма мускул заметил знакомого вида бежево-золотой значок в виде стилизованного черепа. Узнавание промелькнуло в мозгу качка, но мысль не успела сформироваться. Острая боль пронзила уретру Мускула. Скользкое щупальце, одна из конечностей инопланетной печеньки присасывалось к его головке. Как только вся головка мускула была поглощена, щупальце начало пульсировать. Возникло сосущее чувство, на секунду заставившее его поверить, что из него что-то высасывают. Через момент он понял: все как раз наоборот. Мочеиспускательный канал стал расширяться в ширину и болеть от ощущения, как все место внутри заполняется чем-то, похожим на шарики тапиоки. Юный любовник часто сувал старшей печеньке карандаши и даже свою трость в это отверстие (благо размер позволял), но никогда еще Мускул не ощущал такой заполненности. Ствол Мускула начал неметь, однако не становилась легче. В задний проход стали проникать щупальца тех же размеров. Сначала вошел всего один, но, видимо, когда их обладатель понял, что в растяжке нет смысла — Мускул никогда не мог знать, в какой момент Брейв поставит его раком, так что приходилось всегда быть наготове, он начал увеличивать их число. Мускул видел, что его нижняя часть, там, где располагался семнадцатый и восемнадцатый кубик пресса, начала расти. Мускул вспомнил о Джинджербрейве. Во время соития тот часто говорил ему, что собирается сделать его беременным, но он никогда не воспринимал это всерьез. (Джинджербрейв был очень безграмотным и действительно думал что мужлан может забеременеть, ведь в их уебищном МБОУ СОШ Хлебоземья единственными предметами была физра: на протяжении 11 лет печеньки учились бегать, прыгать и дважды прыгать, попердывая в воздухе. В качестве финального экзамена предлагалось трижды прыгнуть на своей жирной однокласснице Клубничке, как на батуте.) Сейчас же, Мускул глядел на свой увеличивающийся живот, и действительно ощутил страх, знакомый каждой выпускнице, перебравшей водки «Русский Стандарт» и оказавшейся в одной кровати с фриком из параллельного по утру. Мускул попытался закричать. Не столько от боли, сколько от осознания что его, немощного инвалида, насилует какая-то стремная хрень. «Хрень» воспользовалась шансом и тут же юркнула в глотку. Тентакли шевелились, издавали булькающие звуки и выпускали уже знакомые Мускулы икринки. Мускулу захотелось сблевать от ощущения, как внутри глотки у него копашаться эти шланги, но вместо рвоты он выпустил на волю лишь протеиновый коктейль. Этот напиток давно заменил ему все жидкости в организме. Так давно, что казалось, это было с ним всю жизнь. Внезапно щупальцы, нацеленные на рот, прекратили свое движение, и присосались к губам, на которых блестела белая белковая жидкость. Мускул ощущал, как его губы засасывают в этом извращенном поцелуе. Когда весь коктейль был допит, в его глотку ворвалось в два раза больше щупалец. Теперь они двигались вперед-назад, безумно трахая его глотку. При этом только двое продолжали выпускать покрытые слизью шарики. — Ку ку ку! ДОН! С этим криком Пончик яростно излился во все занятые отверстия. Он сделал попытку дернуться, но спину прострелило болью. Из глаз потекли протеиновые слезы, а из ануса выделилась натуральная протеиновая смазка, пока в пять щелей ему вводили разных размеров тентакли. Еще двумя дырками стали соски, внутрь которых пролезли тентакли тонкие, как волоски. Это продолжалось несколько недель. Его постоянно, без минуты передышки насиловали во все отверстия. Мускул был отчасти рад, что не мог пошевелиться, так как чувствовал, что у него не осталось места в теле, где не было бы этих мерзких икринок. Противный инопланетянин иногда зачерпывал из воняющих кислотных луж рядом и кормил его, не давая тому умереть и закончить свои страдания. Мускул еще не понимал, что пытка этого сексуального маньяка не самое худшее, что могло произойти. Сначала он понял, что теряет мышечную массу, а его тело наоборот становиться полнее, но он списал это на отсутствие силовых упражнений. Затем он испытал ужас, когда выпирающие из-под кожи шарики стали шевелиться. Неделю он сдавленно мычал от боли, пока внутри испытывал адскую боль. Шарики лопались, и на их месте возникали червяки. Они ползали и извивались, доставляя ощущения схожие с щекоткой, но куда болезненнее. Все это время ему продолжали пихать «пищу» в рот. Иногда его трахали. Его анус опух и чувствовался так, будто внутри завелись глисты. Вот только глисты завелись везде. Они взяли в плен каждый орган и каждый кровеносный сосуд. Они питались за его счет. Это Мускул понял, когда на смену полноте пришло истощение. Мелкие твари становились жирнее, круглее, и, кажется, отращивали усики. Пончик стал кормить его активнее, но Мускул надеялся, что все эти паразиты издохнут внутри него от недостатка питательных веществ. А он вместе с ними. Однако пытка продолжалась. На восьмой день, очнувшись от очередного обморока, Мускул почувствовал, что в его рту жжет намного сильнее обычного. Он попытался пошевелить языком, ожидая, что он будет сидет внизу его рта, будто затравленный большими щупальца-членами и понял, что язык двигаться… и пульсирует? Мускулу понадобилась лишь секунда, чтоб все понять. Огромный фаллосообразный червь заменил его язык. К тому времени, когда это случилось, его тело снова начало стремительно набирать вес. Его не откармливали, как на убой, просто дети внутри него росли. Его истерзанная плоть перестала напоминать какие либо очертания гуманоидной печеньки. Он разбух, словно губка, и ему даже не приходилось скашивать глаза для того, чтобы видеть как внутри его живота дергаются и ползают жирные черви, начинающие принимать форму круга. Его деформированный анус принимал в себя уже с дюжину членов-щупалец. Пончик как-то раз раскрыл его так сильно, что он думал, что тот собирается полезть внутрь. Но он только посмотрел на новую кладку икры, стесненную своими старшими собратьями, и удовлетворенно вылизал измазанные кончей и слизью стенки. К несчастью, аппетиты росли как у Мускула с его потомством, так и у отца его детей. Раскрыв глотку Мускула, пришелец забрасывал туда коричневую слизь, будто тот был всего лишь помойным ведром. Когда языка некогда качка коснулся вкус выдержанной смелости и авантюризма, он расширил глаза. Он понял, что эта слизь была растворенным Брейвом, как и вся остальная слизь была остальными печеньками на корабле. Он издал истошный вопль и с силой захлопнул челюсть, желая причинить убийце как можно больше боли. Но его тело больше не было в настолько хорошей форме, так что тот лишь слегка клацнул верхним рядом. Пончик понял, что его инкубатор хотел сделать. Он пришел в ярость. Не успел мускул испугаться, как в его рот стали проникать несколько десятков членов, разрывая щеки и выбивая зубы своим яростным трением. Он не мог ничего сделать, только покорно глотать слезы, смешанные со предэякулятом и собственными зубами. Его жирная шея с бесчисленным количеством вторых подбородков ни на секунду не расслаблялась. Щупальца сталкивались с детенышами внутри, токая тех вниз по пищевому тракту. Мускул даже не мог блевать. Все его выделения съедались тут же. итогом этого стало пополнение в животе. Теперь он стал настолько огромным, что придавливал ноги Мускула, хотя он того и не чувствовал. Когда Пончик заметил, что его детям становиться тесно, он сделал импровизированную палатку из выпавшего ануса Мускула. Паразиты продолжали расти, высасывая жировые отложения. Мускул стал похож на шар, внутри которого поместили содержимое рабочего стола. Тот практически ни на что не реагировал, находясь в трауре по смерти любимого. Пробудила его острая боль по всему телу. Начались роды.