Run

Минхо просыпается из-за шума в коридоре и, не обнаружив Джисона рядом с собой, подрывается и бежит проверить, всё ли в порядке с его возлюбленным. И не зря — Джисон уже обувался к моменту, когда он вышел из комнаты. Рядом с ним лежал полный рюкзак, а в руке блестели ключи. — Джисон? — не до конца понимая, что происходит, спрашивает Минхо. На самом деле он слишком сонный, чтобы до него дошло, ведь в его планы явно не входило проснуться в три часа ночи перед длинным рабочим днём. — Что случилось? Куда ты собираешься? Джисон застывает и даже не смотрит в сторону Минхо. Он сидит на корточках и боится пошевелиться, но ключи выпадают из рук — звон разрезает тишину. — Джисон, — тихонько зовёт его Минхо, и что-то обрывается внутри него. Джисон садится на пол и прячет лицо в ладонях, лишь бы не смотреть на своего возлюбленного, который взволнован из-за него. — Что случилось, милый? Минхо слишком мягок с ним, серьёзно. Минхо ведь знает, что происходит, Джисон ему рассказывал о том, что с ним, рассказывал, что это может вернуться, рассказывал, что в один момент может произойти нечто страшное, и, если Минхо его не поймает, Джисон сбежит. Джисон рассказывал. Джисон рассказывал о том, кто он такой, рассказывал, что с ним не так, и в самом деле всё, что он сейчас хочет сделать, это сбежать — ведь так легко просто исчезнуть, спрятаться от своих чувств. Так легко, так просто, но так больно для всех вокруг него, и он знал, что однажды это может случиться. Он просто хочет сбежать. Минхо смотрит на него и утирает глаза от подступивших слёз, но подходит ближе, всё ещё не прикасаясь. Минхо знает абсолютно всё, но он никогда не подумал бы, что это действительно случится. Всё было так спокойно, так хорошо, всё ведь было в порядке — так почему? — Можно я к тебе прикоснусь? — спрашивает он, прежде чем, получив кивок, обнимает Джисона, словно накрывая его с головой одеялом. — Что случилось? Скажи мне, милый. — Я не знаю, — всхлипывает вдруг Джисон и льнёт к Минхо, обнимавшему его сзади. Он знает, они оба знают. — Это оно, да? Как будто и так не ясно, что да, это именно оно, это биполярное расстройство Джисона. — Да, это оно, — коротко отвечает Джисон, потому что всё и так вполне ясно, но Минхо нужно услышать причины, поэтому он продолжает. Не только поэтому, но и потому, что любит слишком сильно, чтобы их не озвучить. — Я слишком много чувствую и боюсь, что скоро начну тебя ненавидеть. И как бы ни ныло внутри Минхо, эта боль не могла быть выше той, что чувствовал Джисон. — Я всё равно буду рядом до тех пор, пока ты не почувствуешь себя лучше, — шепчет он в ухо своего возлюбленного, своего самого любимого в этом мире человека. — Я люблю тебя в любом настроении, с любыми эмоциями, я люблю тебя любым. — Я знаю, — Джисон колеблется — ему хочется сбежать от всего и всех, ему хочется сбежать от самого себя и от своих чувств, ему просто хочется перестать существовать, потому что это тяжело, и он дико устал. — Пойдём спать? Утром решишь, нужно ли тебе это, я могу помочь собрать вещи, — едва говорит Минхо, в горле ком, и он боится давать любую свободу Джисону, понимая, что никакая это не свобода, а прямой путь к саморазрушению. — Давай? И Джисон ломается, оседает безжизненной куклой в чужих руках, решает остаться хотя бы на ночь. Минхо его баюкает в их общей постели, а после уходит на кухню — долго сидеть и смотреть на конверт с его именем. Джисон не уйдёт, он знает, но всё равно решает прочесть письмо. «Ищи меня в закатах, звёздах и вкусе горького кофе. Ищи меня в аромате корицы и жасмина, ищи меня в объятиях моих близких, ищи меня нигде.

Твой, Джисон.»

Джисон не уйдёт. Минхо всегда будет его ловить.