Любовь в объективе

      Небольшой каблук женских ботфортов стучал по тротуарам утренних, полупустых римских улиц. Пшеничные волосы раздувал легкий ноябрьский ветерок, а подол ее пальто постоянно раздувался от беглой походки. Виктория спешила на работу.       Сегодня ей предстояла фотосъёмка для мелкого бренда вязаных вещей. Вик всем сердцем любила то, чем занимается: ты всегда в объективе камер, софитов, с тобой работают профессиональные стилисты и ты являешься лицом разных брендов, у тебя сотни тысяч поклонников в социальных сетях, а твои фото украшают билборды родного города – что может быть лучше? Для кого-то это – предел мечтаний. Но, несмотря на любовь к своему делу, Виктория не была столь рада этому.       Эта работа досталась ей совершенно случайно. Она не добивалась ее, как многие коллеги девушки. Иногда блондинка чувствовала себя лишней, словно не в своей тарелке. Чувство вины за чью-то украденную мечту иногда грызло ее по ночам, не давая спокойно уснуть.       Виктория попала в модельное агенство по наставлению совершенно незнакомой женщины, что подсела к ней и ее, на тот момент, парню. Пока двое о чём-то увлечённо щебетали, дама среднего возраста невзначай приземлилась к их столику, обращая на себя все внимание пары. Она была разодета в шикарный брючный костюм из белой ткани, украшенный массивными золотыми пуговицами. Ее каштановые волосы, длинные и вьющиеся, выглядывали из-под шляпки с вуалью в качестве низкого пучка, а смуглые кисти скрывали перчатки.       Она начала без умолку рассказывать Виктории о том, какой привлекательной мордашкой та обладает. А фигура, облачённая в облегающее чёрное платьице, обязательно понравилась бы многим фотографам и стилистам.       Женщина оставила для Де Анжелис свою визитку, пригласив на модельный кастинг. Девушка вовсе не думала туда идти, но младшая сестренка Ника, загоревшись идеей быть сестрой известной итальянской модели, заставила Викторию принять приглашение и появиться на пробах.       Среднего роста блондинку, с фигурой в виде песочных часов, тонкими и аккуратными чертами лица непременно отметили сидящие в членах жюри личности, пригласив юную Вик на пробную фотосессию. Девушку тогда облачили в новую коллекцию какого-то массмаркета и фотографировали на фоне римских достопримечательностей.       Фото так понравились различным «важным» людям этой модельной жизни, что Викторию сразу же пригласили принять участие в новых фотосъемках. Девушка чувствовала себя героиней какого-то фильма, что обретает все так просто и легко, как не должно было бы быть в этой тяжелой жизни, со всеми ее несправедливостями и укорами.       К тяготам жизни она давно привыкла. Ее семья пережила страшную потерю, когда Виктории было всего пятнадцать — ее мама Джанетт умерла от рака. Семья долго справлялась с утратой, это давалось тяжело каждому члену семьи: и младшей сестренке, которой даже не успело стукнуть тринадцать, и отцу, который поник окончательно. Алессандро всегда верил в лучшее, всегда надеялся на милость Божию, будучи религиозным человеком. То ли Бог, то ли судьба, то ли ещё черт знает кто решил, что им стоит потерять любимого, дорогого человека, и начать в жизни новую главу, полную печали.       Виктория старалась быстрее выбраться из этого поникшего состояния: устроилась работать официанткой в кофейне, зарабатывая себе на карманные расходы. Сестра ударила в учебу, завоевывая призовые места на городских олимпиадах по математике и физике. Отец стал настоящим трудоголиком и не вылезал из кабинета даже по ночам.       Когда пришло время делать ответственный выбор в своей жизни — выбирать себе профессию — Вик твёрдо решила, что должна стать врачем и помогать людям с той болезнью, от которой не удалось спасти ее маму. Девушка находила это дело благородным. Но все повернулось иначе, именно поэтому ей пришлось сегодня встать в пять утра, чтобы успеть примчаться к назначенному месту очередной съёмки.       — Доброе утро, Виктория, — менеджер девушки, Леонардо, встретил «начальницу» с двумя стаканами кофе в руках и ароматными сандвичами, — Фотосессия начинается через час, у тебя есть время на макияж и прическу, заказчик оставил фото того, что у тебя должно получиться.       — Спасибо большое, Лео. Я ценю твою заботу. — Вик взяла из рук брюнета свой кофе и сандвич и вошла в трейлер, где уже приводили себя в порядок другие модели. Кому-то наносили макияж, кому-то делали укладку, а кому-то пытались подобрать размер свитера тот, чтобы не выделял все недостатки идеального тела. Вот такой вот парадокс.       Виктория никогда не прибегала к услугам парикмахеров и визажистов. Древняя, как мир, поговорка гласит: хочешь сделать хорошо — значит сделай сам. И Вик всегда следовала ей. Она просила визажиста и парикмахера оставить фото с примерным результатом того, что необходимо получить, а девушка уже справлялась с этим самостоятельно. Ее навыки макияжа всегда были на достаточном уровне, а со своими волосами она справлялась всегда лучше, чем чужой человек. Девушка никому не могла довериться потому, что в случае получения не устраивавшего ее результата, она бы просто не смогла высказать претензии человеку, который так долго и муторно трудился над своей работой.       Один раз такое было, с чего, собственно, все и началось. Викторию абсолютно не устроила причёска, над которой парикмахер усердно старалась около двух часов, но сказать об этом девушке Вик так и не смогла, после чего всю фотосессию чувствовала себя максимально неуверенно и некомфортно.             Соответственно и фотографии вышли ужасными, которые Виктория никогда бы не выложила даже в «Близкие друзья» в своём Инстаграм, что уж говорить о страницах модного журнала? Сейчас ей предстояло превратить свои идеально прямые волосы в роскошные локоны, которые принято называть «голливудской волной», а также сделать нюдовый макияж, оставив небольшой акцент в виде бордовых губ.       Ее образ, состоявший из вязанного свитера и берета, в цвет помады, а также чёрные брюки палаццо и ботфорты, чем-то напоминающие те, в которых она менее получаса назад рассекала улицы города, уже ожидали ее на вешалке. Бумага с ее именем была приклеена на тонкую полоску прозрачного скотча к плечикам. Девушка облачается в образ, принимаясь делать укладку и макияж.       Пшеничная копна волосы, поделённая на множество прядей, была окутана в бигуди. База под макияж, тональная основа, консилер, румяна, тени и тушь.       Гелем для бровей аккуратно укладывает каждую волосинку, а после закрепляет весь макияж главной изюминкой – бордовой помадой. Какое-то время даёт для того, чтобы волосы сильнее завились, после снимает с себя бигуди и закрепляет все лаком.       Стилист помогает девушке надеть берет, чтобы не испортить прическу, и Виктория смело выходит к фотографам. Те уже давно начали свою работу, делая первые снимки коллег девушки.       Ее задача на сегодня – сыграть роль любящей матери и жены. Да, для этой фотосъемки даже задействовали детей. Вик позировала на пледе, рядом с красивым брюнетом и милыми ребятами, мальчиком шатеном с карими глазами и голубоглазой блондинкой девочкой. Мальчишке было около пяти, на вид, а девочке, наверное, и четырёх не было. Виктория отлично справлялась со своей задачей.       Пару снимков были сделаны так, словно она кормит мужа свежим круассаном, широко улыбаясь. Следующие снимки, как они всей «семьей» читают книгу.       Де Анжелис улыбалась абсолютно всегда. Малыши хохотали так искренне, что Вик даже не приходилось натягивать на свое лицо улыбку — она самопроизвольно появлялась на пухлых губках.       Если это реклама бренда, то не обошлось и без детальной съёмки каждого элемента одежды. Сначала блондинка невзначай поправляла алый беретик, следом проводила худощавыми кистями по кровавым нитям свитера, устремив взгляд вдаль. Желтая листва как никогда красиво контрастировала с ее образом.       Пару снимков в движении, чтобы покупатель смог детальнее рассмотреть брюки кроя палаццо и ботфорты. Когда солнце стало припекать их макушки, а в свитерах, даже в ноябре, становилось душно, съёмки наконец были завершены. Фотограф делает последние щелчки фотоаппаратом, и улыбка мгновенно слетает с лица девушки, выходящей из образа.       Ей не терпелось снять с себя этот душный свитер и провести остаток дня в белой футболке под своим бежевым пальто.       Виктория уходит в так называемую гримерку и лишает себя одежды этого бренда. В глубине души она надеялась, что работать с ними будет не менее, чем через год, ибо снова париться в вещах из шерсти мериноса и ламы хотелось меньше всего.       Когда все осталось позади и рабочий день, вроде бы, был завершён, Вик попрощалась с командой и направлялась к ближайшей остановке. Она планировала заказать такси до дома, где бы в гордом одиночестве расслабилась в ванной полной пены с бокалом вина в руке. Но Лео останавливает ее, окликая.       — Виктория, какие планы на сегодня? — он подбегает к ней, заглядывая в свой ежедневник.       — Остаться наедине с собой, а что такое? — блондинка копалась в своей сумочке, пытаясь найти телефон последней модели известного производителя.       — У меня к тебе достаточно деловое предложение есть. Нам стоит его обсудить. Недалеко есть отличный ресторан, проедешься со мной? — менеджер указал на свой чёрный Ренджровер и пригласил девушку во внутрь.       — Хорошо. Надеюсь это не займёт много времени. — Виктория принимает приглашение Леонардо, усаживаясь на переднее пассажирское.       Из раскрытых настежь окон задувает ветерок. Укладка так и норовила распасться и превратиться в мелко спутанные клочки. Леонардо достаёт пачку сигарет, взглядом спрашивая, не против ли его пассажирка. Мало того, что она была вовсе не против, она протянула руку, требуя одну никотиновую палочку для себя. Лео любезно протянул сигарету своей «начальнице».             Они подкурили и продолжили ехать в тишине, разрезаемой звуками мотора и шумом города.       Проехав парочку кварталов, Ренджровер останавливается около красивого ресторана.       Леонардо вышел с места водителя и помог покинуть машину Виктории, протягивая руку. Вик на сию любезность мило улыбнулась. Двое вошли в ресторан, в котором было мало посетителей. Не мудрено, ведь сейчас разгар рабочего дня, в придачу понедельник. Они расположились за столиком около окна. Как только официант подошёл к ним, Виктория хотела было начать говорить, но менеджер тут же перебил ее.       — Пожалуйста два бокала Oasi Degli Angeli, карбонару и… — наконец, модели дали слово.       — И брускетту с лососем и огурцом, пожалуйста, — девушка улыбнулась. Официант, в прелестном красном костюме, повторил заказ и удалился на кухню, — Ты не против, если я отойду?       — Конечно, — Виктория благодарна кивнула и прошла в уборную. Ее причёска, над которой она так старалась утром, стала похожей на воробьиное гнездо. Девушка выудила из сумочки небольшой гребень для волос и принялась распутывать слипшиеся от дуновения ветра и тонны фиксирующего лака пряди. Когда это что-то походило на нормальные, расчесанные волосы, Вик тут же заколола передние пряди небольшой приколкой с красивыми камнями. Подарок от поклонника, вроде бы мелочь, но очень приятно. Девушка достаёт из той же сумочки пластинку таблеток, выдавливая на свою ладонь аж две штуки и запивая водой из-под крана. После каждой фотосессии голова раскалывалась, поэтому доза анальгина была просто необходима. Смотрит на себя в зеркало. Вдох, выдох, улыбка. Ей нужно вернуться к Леонардо, чтобы обсудить его деловое предложение.       — Пока ты была в уборной, уже все принесли, — кудрявый брюнет искренне удивлялся тому, что можно так долго делать в дамской комнате?       — Значит я очень вовремя. Ты хотел обсудить деловое предложение. Я готова выслушать, что оно из себя представляет, — модель обвила пальчиками ножку стеклянного бокала, разглядывая лицо менеджера.       — Конечно. Ты наверняка слышала о бренде нижнего белья Incanto? — блондинка кивает, отпивая вино, — Они изучили твое портфолио и предлагают тебе сняться для рекламной кампании своей новой коллекции белья, фото позже разместят на сайте бренда, а также на некоторых билбордах Рима и Милана. Заказчик обещал большую плату за твое участие. Пять тысяч евро за день фотосъемки. Съемка будет в Риме, в дорогом павильоне.       — Предложение достаточно… Выгодное. Но, мне кажется, в силу моей скромности я не смогу быть достаточно раскрепощенной для такой фотосессии, — Виктория разрезала на части брускетту. Деньги сейчас ей были очень к стати. Недавно отец попал в аварию, его сбили на пешеходном переходе. У мужчины травма позвоночника. Виновника, естественно, обязали оплатить операцию. Но Алессандро необходима длительная реабилитация, на которую нужна не малая сумма денег. И не особо приятным бонусом становится оплата обучения за ноябрь в хорошем физико-математическом лицее Рима для младшей сестренки Вероники. Вик металась между двух огней: побороть скромность и распрощаться со всеми потребностями семьи, или копить деньги и откладывать здоровье отца и образование сестры в дальний угол.       — Ты уже снималась для рекламы купальников, Виктория. Те фотографии видели все в модных журналах и, напоминаю, заказчик остался неимоверно доволен результатом твоей рекламы, ведь после этого товар разошёлся буквально за сутки. Но это не все предложения, которые есть, — Леонардо принялся прожевывать свою карбонару, — Я даже не рассчитываю на положительный ответ, но… Фотосессия в стиле «ню» для мужской версии журнала GQ Italia. Минимальной оплатой станет сумма в десять тысяч евро. Минус только в том, что все это будет в один день и, насколько знаю, с одним фотографом, — Пятнадцать тысяч евро. У Виктории уже началась паника. Этой суммы вполне хватало на все расходы, даже осталось бы. Она переживает, нервничает. В горло не лезет даже кусочек того, что она заказала. Ей нужно время на раздумья, однозначно.       — Сколько у меня есть времени, чтобы все обдумать и дать окончательный ответ?       — Желательно к концу сегодняшнего дня. Фотосессия будет десятого числа, то есть, через три дня.       — Хорошо, Лео. Я обязательно напишу тебе сегодня вечером свой ответ, — Вик окинула взглядом свой заказ, точно осознавая, что есть она уже не будет. Она полностью сыта своими навязчивыми мыслями, — Ты не против, если я поеду? У меня есть дела.       — Конечно, я буду ждать ответа, — Виктория мило улыбнулась, оставила на столе часть суммы за заказ, а на все возмущения Леонардо не делать этого, посмотрела на него злобным взглядом и все же покинула ресторан.       Становится на ближайшей остановке, вызывает себе такси. Белый Volkswagen должен будет появиться через пятнадцать минут. Модель надевает солнцезащитные очки и набирает номер младшей сестры. Возможно, Ника ещё в школе, но ради сестренки найдётся пару минут времени на разговор?       — Привет, Ни. Как у тебя дела? — Вик разглядывала кольца на своих руках.       — Привет, Вик. Отлично. Скоро очередная олимпиада. Но директор сказал, что может не допустить меня из-за того, что оплата за обучение опаздывает уже на неделю. — голос младшей явно поник. Блондинка знала, насколько сестре важно принять участие в этой олимпиаде.       — Как встретишь его, передай, что десятого ноября я все оплачу. Ты давно была у папы?       — В субботу. Он все ещё не может вставать с постели, но его позитивному настрою позавидовал бы каждый.       — Я навещу его сейчас. Не волнуйся. Удачного тебе дня, малышка.       — Эй, Вик, я не малышка! — обиженный голос сестры прозвучал на том конце провода,       — Тебе тоже удачного дня, — На этом разговор был завершён. Виктория усаживается в такси.       — Добрый день. Куда едем?       — Via delle Mura Gianicolensi 67.       — Хорошо, — Пока водитель вёл машину, девушка оформила перевод средств за поездку. Ей необходимо было оценить всю тяжесть ситуации. Ее отцу может стать плохо в любой момент. А чтобы этого не произошло, ей стоит всего лишь принять участие в двух фотосессиях. Пусть и весьма откровенных. Двадцать минут по улицам Рима и авто останавливается у места назначения. Виктория благодарно кивает и покидает машину. Проходит во внутрь и натыкается на ресепшн.       — Добрый день, могу ли я посетить Алессандро Де Анжелис?       — Добрый день, могу знать кем Вы ему приходитесь?       — Старшая дочь.       — Конечно, четвёртый этаж палата семьдесят третья. Он будет рад увидеть кого-то из родных, — Вик стремительно поднимается вверх по лестнице, пренебрегая услугами лифта. Несётся по коридору на всей возможной скорости и, поправив свой внешний вид, заходит в палату к отцу. Он лежал на постели, читая какой-то роман. Кажется, Ника упоминала, что принесёт папе книг, чтобы ему не было скучно.       — Здравствуй, папа. Я очень рада тебя видеть, — модель оставила легкий поцелуй на щеке отца.       — Здравствуй, милая. Ты выглядишь просто волшебно. У тебя была фотосессия?       — Да, реклама вязаной одежды, но за неё мне не заплатили достаточно средств, сколько бы хватило на реабилитацию, — блондинка явно поникла. И снова мысли о предложенных Лео проектах заполонили все мысли.       — Ничего страшного, моя девочка. Я смогу и сам справиться, у меня здоровье отличное. Я даже читаю, мне Ника принесла книги. Ты была у неё?       — Нет, прости пап. Но мы разговаривали по телефону. Не волнуйся, я постараюсь как можно скорее заплатить за ее обучение.       — Виктория, те деньги, которые ты зарабатываешь – твои деньги. Ты не обязана кому-то их отдавать.       — Папа, я не могу покупать себе новую одежду или что-то ещё, пока вам, самым близким людям, нужна помощь. Я обязательно со всем разберусь, вот увидишь. Ты сможешь мной гордиться, — «Виктория! Навряд ли твой отец будет горд, когда твои полуобнажённые фото будут украшать билборды Рима!»       — Я и так неимоверно горжусь вами, моими девочками.       — Я хотела поговорить с твоим врачом. Поэтому я пойду, папа. Обещаю наведаться как только выпадет возможность, — Новый поцелуй на щеке папы. Виктория машет ему ладонью и он широко улыбается. Как только девушка выходит из палаты, то скатывается по стене спиной. Ей надо как можно скорее обдумать все, что свалилось, как снег на голову. Она направляется в кабинет лечащего врача Алессандро, чтобы поговорить с ним, — Добрый день, могу я с Вами поговорить на счёт состояния моего папы? — врач сидел за столом и подписывал какие-то бумаги.       — Виктория, добрый день, проходите, — девушка села напротив мужчины, нервно перебирая кольца на пальцах, — Ему нужна реабилитация, стоимость которой составляет десять тысяч евро. В эту сумму будет входить обслуживающий персонал, питание, работа с самыми компетентными специалистами. Ваш отец сможет снова встать на ноги уже через три месяца. Но стоит ее оплатить как можно скорее, пока прогнозы весьма позитивны.       — Можете оставить мне номер своей банковской карты, чтобы я знала, куда переводить средства?       — Конечно, — мужчина оставил на бумаге цифры своей карты, протягивая маленькую картонную карточку Вик, — Моя жена с нетерпением ждёт Вашего появления в модных журналах. Признаюсь честно, она покупает их только из-за Вас на их страницах.       — Спасибо огромное, мне приятно. Надеюсь, как-нибудь нам удастся встретиться с Вашей супругой лично, чтобы я поблагодарила ее за такого чудесного мужа, который спас жизнь моему отцу. До свидания.       — До свидания, Виктория. Девушка покидает кабинет врача.       Теперь уже она дожидается лифт и на нем спускается на первый этаж. Этот день, что, в прочем-то, ещё даже не завершился, ужасно ее вымотал. Слишком много всего свалилось на ее плечи. Казалось бы, что сложного, просто взять и позировать перед красивым фотографом в белье, а после без белья? И что с того, что твои обнаженные фото увидят миллионы мужчин по всей Италии? Разве ты не гордишься своим телом? Разве ты его не любишь?       Виктория любит себя, безусловно, но дело в принципах, через которые она боится переступать. То, что скрывается под бельём – это ее дело. Она не должна показывать кому-то, кроме своего будущего возлюбленного, все свои достоинства. А тут почти все мужчины Италии буду рассматривать твои обнаженные фото, и невесть что делать, во время этого. Разве не для этого созданы мужские журналы? Собственно, как и женские, с оголенными мужчинами на обложках.       Ловит такси и направляется прямиком домой, где ее ждёт маленькая собачка, которую стоит выгулять. Только после этого она сможет расслабиться.       Чили радостно крутится у ног хозяйки, которая ищет поводок в комоде у входной двери. Когда он оказывается в ее руках, то собачка оказывается пристёгнутой. Вик направляется во двор дома, где ее питомица может сделать свои дела, подышать свежим воздухом, и насладиться, возможно последними, лучами итальянского солнышка. И пока собачонка дышит воздухом, модель отравляет его дымом своей сигареты. Виктория не курит, почти. Когда сильно нервничает, устаёт. Когда ей надо решить множество важных дел одновременно. Прямо как сейчас. Когда Чили остаётся довольной от прогулки, хозяйка открывает ей дверь в подъезд.

***

      Девушка выходит из душа, направляясь на кухню. Там всегда стояла бутылочка дорогого вина, которая помогала расслабиться.       Вик замечает оставленный на барной стойке поводок, который стоило бы отнести обратно в прихожую. Виктория это и делает. Развернувшись, смотрит на себя в огромное зеркало в пол. Полностью нагая, босыми ногами стоит на ламинате. Ноги подмерзают. От прохлады, веющей от двери, ее тело покрывается россыпью мурашек, грудь подтягивается, а соски моментально твердеют. Она разглядывает себя, своё тело. Не единой тату, белоснежная кожа, кольцо пирсинга в пупке и соске. Она ведь прекрасная! У неё плавные изгибы талии, красивые бёдра, небольшая, аккуратная грудь. Острые ключицы, ровная осанка, пшеничные волосы, голубые, как морская гладь, глаза, тонкие, аккуратные черты лица и изюминка в виде пирсинга носа. Как бы отреагировал отец, увидев свою дочь обнаженной на страницах журнала? Не думает Вик, что он бы обрадовался. Зато Виктория снова подумала о том, что если как можно скорее не согласится на эту фотосессию, то ее отец уже навряд ли сможет ходить. Уходит на кухню, наконец наливая себе бокал вина. Хватает свой красивенький, недавно купленный мобильный, и набирает знакомый номер. В трубке слышатся гудки, а после сонное:       — Доброй ночи, Виктория.       — Лео, я согласна.

***

      — Доброе утро, Виктория. Готова? — Леонардо был как всегда спокоен, а вот у Вик на душе кошки скребли, как будто она совершила что-то ужасное. Предала саму себя.       — Доброе, более менее. Я могу идти готовиться? — Виктория держала в руке стакан кофе и мобильный телефон.       — Конечно, все как обычно. Ты сегодня одна в фотостудии, из моделей, поэтому не задерживайся, ждать будем только тебя. Удачи, я в тебя верю, — Голубоглазая широко улыбнулась на тёплые слова своего менеджера.       — Спасибо, Лео.       Виктория проходит в гримерку. На столике лежало множество косметики, но не меньше девушка принесла с собой. Все же, своей косметикой пользоваться гораздо удобнее. На напольной вешалке висело десять плечиков и на каждом был комплект белья. Какие-то из них были самыми обычными, однотонными, совершенно не привлекающими внимание. Какие-то были совершенно уж развратными, по скромному мнению Виктории, с самыми разными завязками и лентами. Ну а некоторые были красивыми, кружевными.       Для рекламы белья макияж не особо сильно важен, но сделать кожу однотонной, убрать несуществующие изъяны, подчеркнуть достоинства все же стоит. Де Анжелис наносит тональный крем, консилер, пудру. Прокрашивает оба века чёрным карандашом, а после растушёвывает кистью, создавая всем известный смоки-айс. Этот приём позволял выделить холодные голубые глаза, которые манили и топили в своей глубине.       На губах карандаш и матовая помада натурального оттенка. Чтобы сделать более выраженный взгляд, девушка прокрашивает каждую ресничку и укладывает брови с помощью геля. Осталась причёска, но ничего оригинальнее, чем обычные локоны, сделанные на плойку, от данной фотосессии совершенно не требовалось. Виктория закручивает пряди поочерёдно, каждую фиксирует лаком, чтобы не распалась ещё в самом начале фотосессии. Немного хайлайтера на кончике носа, подбородке и в уголках глаз и модель абсолютно готова. Она обувает заранее подготовленные для неё босоножки на высокой шпильке с квадратным носиком. Они были практически прозрачны и подходили под каждый из комплектов белья. Самым первым Виктория решила примерить обыкновенный чёрный лиф и трусики. Этот комплект походил на типичный раздельный купальник.       Вдох, выдох, улыбка. Вик выходит из гримерки. Ее встречает высокий брюнет, с отросшими волосами. У него был горбатый, самый настоящий итальянский нос, карие глаза, в которых можно было запросто захлебнуться, как в стакане с дорогим ирландским виски. На нем были брюки палаццо и белая майка. Смуглая кожа на руках была усыпана татуировками, а от ключицы до ключицы тянулась размашистая надпись “IL BALLO DELLA VITA”. Вик слегка пугается, наткнувшись на такого красавчика. Она практически нагая перед ним, и ее щеки тут же заливаются стыдливым румянцем, благо, этого не видно под слоем макияжа.       — Вы Виктория? — Девушка кратко кивает, слегка отдаляясь от парня, — Отлично, мы Вас уже заждались. Я могу перейти на «ты», чтобы было комфортнее работать?       — Да… Да, конечно… — «Виктория, ты ведёшь себя как восьмиклассница на первом свидании! Ты взрослая девушка, возьми себя в руки!»       — Я твой фотограф, меня зовут Дамиано Давид. На сегодняшний рабочий день я – твой верный советчик и помощник. Твое самое главное правило – будь сама собой, такой, какая ты есть. И тогда получится отбросить волнение. И снимки будут отличными. Приступим? — Почему-то в его слова, произнесённые приятным, чуть-чуть хриплым голосом, очень сильно верилось. Вик ещё никому так не верила, как ему. Внутри неё что-то загорелось. Теперь ей самой хотелось попробовать быть моделью такого жанра фото, а не только потому, что это необходимо для блага семьи.       Для девушки был приготовлен белый фон. Виктория становится ровно в центре полотна, а Дамиано прямо напротив неё. Она начинает позировать, показывая белье с разных ракурсов. Сначала фото в полный рост, затем каждый элемент более детально. И боком, и сзади, и спереди — Дамиано поймал кадры со всех сторон.             Комплекты менялись один за другим, Вик чувствовала себя неимоверно уверенно, будто бы она — самая красивая девушка в этом мире. А кто-то действительно так считал, и был готов повторять ей миллионы раз.       Оставался последний комплект – полностью атласное, бордовое белье, состоящее из лифа и трусиков. Она выходит из гримерки, вновь сталкиваясь с Дамиано.       Кровь в ее жилах начинает бурлить и тут же придаёт щекам алый оттенок, чем-то напоминающий цвет ее белья. Она рассматривает его точёное лицо, а он, широко улыбаясь, смотрит на голубые глаза, которые неугомонно рассматривали его скулы.       «Виктория, опомнись!»       — Прости, прости пожалуйста. Я не… Я просто…       — Все хорошо, Виктория. Проходи, я возьму фотоаппарат и продолжим, — Вик чуть ли не убежала к месту фотосъемки. Ей было так стыдно за то, что она позволила себе заглядеться на чужого парня. Хотя, она ведь может абсолютно спокойно проявлять свои эмоции, ведь так? «Де Анжелис, завязывай, у тебя тут самая ответственная часть фотосессии начинается!» — Ты же знаешь, что фото в этом белье разместят не только на сайте бренда, но и на обложке мужской версии журнала GQ Italia? — Дамиано настраивал фотоаппарат, пока Вик настраивалась морально. Для этой фотосъемки ей принесли красивый белый стул, и сменили фон на чёрный, чтобы создать игру контрастов.       — Да, Леонардо мне все рассказал.       — Отлично. Помнишь, что я тебе говорил? Будь собой, и все получится! Моя задача передать эстетическую красоту твоего тела, но никак не выставить тебя в роли девушки с низкой социальной ответственностью. Поехали? — он говорил так уверенно, что девушка заслушалась.       — Поехали, — Вик села на стул, животом к спинке, а ногами по разные его стороны. Томный взгляд ее гренландских ледников был направлен четко в объектив напротив. Она облокачивает одну руку на спинку, и укладывает подбородок на свою ладошку. Делает вид, словно о чём-то задумалась.       — Виктория, ты красавица. Слушай… — брюнет потёр свои брюки, будто что-то вспоминал, — А ты куришь? — вопрос, конечно, неожиданный.       — Редко, а что? — теперь в ее глазах читалось лишь недопонимание.       — Мы сделаем пару кадров с сигаретой между твоих пальцев и губ. Ты согласна? — Виктория кивает, — Супер, держи, — Фотограф подходит к девушке и протягивает ей одну никотиновую палочку из своей пачки, та зажимает ее губами, дожидаясь, пока Дамиано подожжет другой конец. Делает первую затяжку, пока Давид вновь возвращается к фотоаппарату. Она вальяжно курила, вновь уложив руку на спинку стула. Меняет положение, разместившись на стуле, как оно требуется, только положив ногу на ногу и прогнувшись в спине, рука с сигаретой меж пальцев свисает, а девушка выдыхает дым вверх. Создаёт узоры из завитков, играется с ним. Дамиано подходит ближе, снимает ее по пояс, пока она продолжает курить сигарету. Помада оставляет красивые отпечатки на фильтре, которые Давид спешит запечатлеть. Виктория выглядела роскошно. Они не замечали никого вокруг, она оставляла в этом помещении все своё стеснение и дым, а он восхищался красотой и женственностью, что смешивалась с запахом сигарет и женскими духами с цветочным шлейфом, — Готова к бóльшему? — вопрос заводит ее в тупик, — Сейчас на пол уложат красный атлас, а твою грудь и ноги накроют белым сатином, сквозь который будет проглядывать лишь силуэт твоего тела. Эстетическая красота превыше всего, Виктория, поэтому можешь не волноваться, что в объектив попадёт что-то, что должно быть скрыто от посторонних глаз.       — Хорошо, — Виктория улыбается, как дурочка. А Дамиано в ответ обнажает свои идеальные клыки в улыбке. Ей все больше и больше нравится находиться с ним рядом. Когда помощники Давида расстелили на прохладном полу атлáс, и подготовили сатин, Вик готовилась выйти из гримерки полностью нагая. «Вдох, выдох, улыбка!» Интересно, который раз за день она произносит эту фразу? Надо будет как-то посчитать, сколько в день она об этом думает. Дверная ручка прогибается под силой ее руки, и Виктория оказывается перед Дамиано. Грудь она скрывает одной рукой, все ещё неимоверно стесняясь. Медленно подходит к нему, идёт так, словно на эшафот.       — Вик, — такое нежное обращение заставляет ее убежать от своих мыслей и подчиниться его взору, — Пока я здесь, в этой фотостудии, я – бесполое существо. Я творец, а творцы не имеют гендера. Тебе нечего бояться. Расслабься и будь собой. Выбирай, кто укроет тебя сатином: я или Марта? — Давид указал на невысокую брюнетку среднего возраста, что общалась с остальными помощниками Дамиано. Те парни настраивали свет, меняли фоны и приносили реквизит.       — Я все понимаю, Дамиано, я благодарна тебе за то, что ты пытаешься раскрепостить меня, но пусть это сделает Марта, — когда-то ее точно погубит скромность, — Ты сможешь отвернуться?       — Конечно, — Дамиано улыбнулся, — Я перекурю. Марта, подготовь Викторию к фотосессии, я на перекур, — последняя фраза была брошена в сторону женщины, а после он покинул помещение. Марта подошла к Виктории, которая легла горячей спиной на прохладную поверхность ткани. От контраста температур по коже прошлась волна мурашек.       — Это твоя первая фотосессия подобного плана? — спрашивает кареглазая, аккуратно укладывает сатин на тело Вик, что было ниже живота. Укладывает так, чтобы скрыть все, что необходимо, но при этом словно создаёт произведение искусства, выделяет все изюминки юной модели. Де Анжелис убирает руки от груди и позволяет женщине уложить сатин и поверх этой части тела.       — Да… Я думала не смогу, я ужасно скромна, — абсолютно честно произносит Виктория.       — Дамиано компетентный и честный специалист. Он никогда не касался даже пальцем тех девушек, которых фотографировал, хотя они многое себе позволяли вытворять в его присутствии. Ты первая на моей памяти, кто так скромно и застенчиво себя ведёт перед таким красавцем, как Дамиано. Но в данный момент он просто фотограф и, как он уже упомянул, бесполое существо. Поэтому забудь обо всех проблемах, о своей скромности, и позволь ему сделать тебе красивые фотоснимки. — Марта закончила свою работу. Она также уложила волосы Вик так, чтобы те красиво расположились на бордовой ткани. Слишком много красного цвета. Цвета крови. К этому моменту вернулся Дамиано.       — Готова?       — Да, Дамиано.       Виктория начинает вновь входить в образ. Одна рука на макушке, вторая на подбородке. Давид нависает сверху и фотографирует данную картину. Усаживается сбоку, чуть ли не на пол ложится, чтобы подобрать красивый кадр ее талии и вздымающейся от дыхания груди. Не оставляет без внимания кольца пирсинга в ее пупке. После он обязательно добавит ретушь и сделает на нем явный блик. А вот на глаза ничего добавлять не требовалось, они блестели сами по себе.       Дамиано наконец смог разглядеть в ее холодных, ледяных голубых маленький огонёк, что зажегся от его слов и слов Марты. Он знал, что девушка, что извивается на атласной ткани — королева, среди всех кукол, которых ему приходилось видеть за карьеру фотографа.       Она была естественной, натуральной, настоящей. С присущими роскошной девушке скромностью, застенчивостью и пылающими щеками. Наивно Вик полагала, что ее румянца не видно из-под слоя косметики. Давид словно читал ее, как открытую книгу. Самую лучшую книгу в своей жизни. С прелестным авторским слогом, красивым корешком, идеальными страницами и красочными иллюстрациями.       Делает последние щелчки фотоаппаратом, завершая работу на сегодня.       — Спасибо тебе, Виктория, — брюнет широко улыбается.       — Спасибо тебе за твою работу и твою поддержку.       — Ты была настоящей, как я и говорил. А это важно. Ты большая молодец, что смогла переступить через себя и сделать это. Мне было очень приятно с тобой работать.       — Мне тоже, безумно. Но я, все же, пойду оденусь. В одежде чувствую себя комфортнее, — Виктория укуталась в сатин, направляясь в гримерку, где сможет надеть чистое белье, свои любимые брюки и кофточку с рукавом в три четверти. Как только она хотела выйти из здания, на телефон приходит уведомление из мобильного приложения банка.

«На карту поступил платёж в размере 15000€»

      Детская улыбка на ее губах. Она от счастья топчется на месте, визжит, как малое дитя. Заходит в это же приложение, достаёт из кармана пальто визитку врача и, вбив номер его карты, мгновенно оформляет ему перевод в размере десяти тысяч. Она оплатила отцу реабилитацию. Следующее дело — оплатить обучение для Вероники. Мигом находит в ранее совершенных платежах номер карты директора лицея и переводит ему тысячу евро. Теперь она распрощалась со всеми долгами и может спокойно вздохнуть полной грудью.       — Виктория, я думал, что ты уже уехала домой, — Дамиано вышел из здания, подкуривая сигарету, — У тебя чудесный берет, только, позволь, я поправлю, — он сдвигает берет чуть-чуть на бок, разглядывая получившуюся картину, — Вот теперь славно.       — Спасибо большое. У меня просто были неотложные дела.       — Решала, куда потратить деньги за фотосессию? — он усмехается.       — Ты прав. Только выбор у меня был не особо велик: десять тысяч отцу на реабилитацию, тысяча на оплату обучения младшей сестры в физико-математическом лицее, — «Виктория, у тебя крышу снесло? Ты рассказываешь совершенно незнакомому человеку о своих личных проблемах. Это уже клиника»       — Что бы не случилось с твоим папой, мне жаль, — он опустил свою руку на ее плечо, — Виктория, чем ты планируешь заняться, скажем, прямо сейчас?       — После фотосессии я обычно выгуливаю собаку и выпадаю из этого мира в своей ванной комнате, с бокалом вина в руке и в тишине. А что? — улыбается, словно маленькая девочка. Солнце слепило ей прямо в глаза, отчего она мило сощурилась.       — Как тебе идея посетить выставку картин в компании со мной и бокалом вина?       — Я люблю живопись. А кто автор того творчества, которое мы пойдём оценивать? — Вик продолжила идти вдоль по улице и Дамиано шёл подле неё.       — Автор того творчества, которое мы будем с тобой оценивать, стоит прямо около тебя и у него, кажется, за время всего разговора истлела сигарета, — он выбросил окурок в ближайшую урну и сделал реверанс.       — Ты пишешь картины?       — Да, но это больше мое хобби. Зарабатываю я на том, что фотографирую людей, а сегодня мне выпала честь стать автором снимков для такой прелестной синьорины, как ты.       — Что за лесть, синьор Дамиано? — Вик усмехается. Она удивляется ему все больше и больше.       — Лесть? Вы воткнули кинжал в мою творческую душу! — Давид наигранно приложил руку к сердцу, заставляя Викторию хохотать вне себя.       — Дамиано, хватит, у меня сейчас лопнет живот от смеха. Я хочу хотя бы до двадцати дожить.       — Тебе нет двадцати? — он поднялся на ноги, разглядывая низенькую девушку около себя.       — Мне девятнадцать, но у меня в апреле день рождения.       — А мне в январе исполнится двадцать один, я старше, значит ты, Виктория, совсем малышка.       — Эй, я не малышка! — модель протянула это также обиженно, как постоянно делает Ника, услышав от Вик такое обращение.       — Что-ж, синьорина Виктория Де Анжелис, прошу Вас, — Дамиано открыл для девушки переднюю пассажирскую дверь своего чёрного Мерседеса.       — Благодарю, синьор Дамиано Давид.

***

      Дамиано и Виктория ходили по небольшой комнате, стены которой были полностью увешаны различными картинами. Это были и натюрморты, и пейзажи, и портреты. В руке блондинка держала бокал красного вина, а на ее губах была широкая улыбка.       — Дамиано, это просто прелесть! — Вик обернулась на автора данного творения и окинула полным восхищения взглядом, — Ты очень талантливый человек.       — Спасибо, Виктория, мне очень приятно, — парень ласково взял блондинку за руку, рассматривая ее лазурные глаза,       — Знаешь, сегодня на фотосессии я заметил, что ты была очень стеснительна…       — Да, просто это моя первая съемка подобного рода и… У меня было чувство, как будто бы я предала себя. Даже, нет, не предала, а продала своё тело. Мне нужны были эти деньги, чтобы распрощаться с долгами семьи, — Виктория постоянно отводила глаза в стороны, словно нарочно избегая зрительного контакта с Дамиано.       — Ты не любишь своё тело? — он аккуратно поднимает ее лицо вверх большими пальцами.       — Люблю, но дело не в этом… Я не уверена, что мама бы гордилась мною, если бы узнала, чем я занимаюсь вместо учебы в медицинском университете. Она не простила бы мне это, — в уголках бездонных голубах глаз начали скапливаться слёзы. Вик вырвалась из рук Давида, отходя к большому панорамному окну. С четвёртого этажа было хорошо видно город. — Я мечтала помогать людям бороться с раком, — болтает вино в бокале, поднося ближе к лампе. — Потому что моей маме помочь не успели, — горькая слеза упала прямо ей в бокал, отчего модель грустно улыбается.       — Мне искренне жаль, Вик, — брюнет подошёл сзади, аккуратно поглаживая ее плечо.       Девушка вытирает слёзы ладонью и улыбается, повернув голову вправо. Смотрит в красивые, глубокие карие глаза. Какие они красивые и яркие при солнечном свете, и какие тёмные, будоражащие и пугающие под покровом ночи. Словно что-то неизведанное, чего так боишься. Как будто темный-темный лес, из которого уже не представляется возможным выбраться.       Виктория подходит ближе, продолжая зрительный контакт. Кажется, они даже не моргали. Кажется, счёт времени остановился. Кажется, они постепенно начинают сходить с ума, стоя так близко друг к другу. Между ними будто нарочно стерли границу стеснения, словно ластиком. Или это вино так действует, или Дамиано и вовсе настоящий гипнотизёр, но Вик поддаётся его чарам и накрывает своими мягкими и сочными, с виноградным привкусом губами его, искусанные, сухие, с нотками табака и все того же винограда. Главное, чтобы Дамиано не заметил, что целуется она плохо. Третий раз в жизни. Бог любит троицу.       Брюнет отстраняется, берет ее за руку и тянет в соседнюю комнату. Там стояла самая обыкновенная двуспальная кровать, с чёрным резным изголовьем, красивый торшер, напольная вешалка и все, что может пригодиться для полноценной жизни. Вик оставляет свой бокал на подоконнике, и Дамиано поступает также.       Вновь сливаются в поцелуе. Блондинка снимает с себя берет и укладывает руки на плечах парня. Тот медленными шагами приближает себя и ее к постели, желая наконец уложить поверх белого покрывала. Дамиано снимает с себя рубашку, предоставляя модели возможность рассмотреть все его тату более детально. Принимается изучать ее шею, которая так и пахла букетом из розовых цветов, с нотками свежего красного яблока. Виктория прогибается в спине от приятных ласок и хрипло стонет в самый первый раз. У Дамиано от такого зрелища звёздочки перед глазами.       Своими пальцами стягивает с неё кофточку с рукавом в три четверти. Второй раз за день рассматривает ее прелестное тело. Красивая, небольшая грудь была скрыта под чёрным кружевом. На шее красовалось золотое распятие. Давид заглядывает в голубые глаза, будто бы спрашивая разрешения. Виктория кивает. Брюнет наклоняется к ее шее, принимаясь оставлять засосы. Де Анжелис перебирала его чёрные кудри, а после прошептала на ухо смущённое и тихое:       — Дами, это будет мой первый раз. И я счастлива, что ты рядом, — ее щеки залились румянцем, а взор девушка отвела в сторону. Фотограф оторвался от ее шеи, рассматривая ее, смущенную и разгоряченную.       — Я обещаю быть нежным, Вик, — он вновь втягивает ее в поцелуй. В нежный, аккуратный и трепетный поцелуй.       Де Анжелис берет одну его руку и укладывает на молнии своих брюк, намекая, что их пора снять. Дамиано отрывается от ее сладких губ, расстёгивая пуговицу и змейку на чёрных брюках-клёш. Медленно стягивает каждую штанину, не сводя глаз с ангела, который лежал сейчас на его постели, освещённый лунными лучами. Если Виктория не богиня, то кто? Если не богиня, то творение Божье. Сам Иисус создал эту девушку неописуемой красоты.       Она остаётся в кружевных стрингах и бюстгальтере. Своей ступней ведёт от его колена к паху, словно дразнит, заставляет наконец лишить себя брюк-палаццо. Давид и вовсе не против, а когда Вик задевает его стояк, то крепко закусывает губу от желания взвыть. Брюки летят к остальной куче одежды. Дамиано двигается поцелуями от ее колена к внутренней части ее бедра. Де Анжелис извивается на простыни и жадно хватает ртом воздух, когда брюнет стягивает с неё трусики и проходится языком по промежности. Но далее он не заходит, оставляет лежащую под ним модель в недоумении. Дамиано снимает с себя боксеры и, прижавшись головкой ко входу, тихо шепчет ей на ухо:       — Расслабься. Я не сделаю тебе больно ни в коем случае. Но если ты вдруг почувствуешь неприятные ощущения – сразу говори, и я перестану.       Виктория кивает, зажмурившись от огромного желания. А когда Давид медленно входит в неё наполовину, то громко вскрикивает и прячет смущенное лицо под спадающими темными кудрями. Дамиано отыскивает ее носик, нежно целует и улыбается, начиная входить глубже. Даёт Вик возможность привыкнуть, а затем в медленном темпе начинает двигаться внутри неё. Блондинка сжимает белоснежное покрывало, ерзая на постели. Дамиано творил с ней что-то неописуемо прекрасное, доставлял удовольствие, для пересказа которого не хватит никаких слов.       Весь мир для неё замер, сократился до микроскопических размеров, в который помещались лишь они двое. Дамиано стал целым миром для неё в данную минуту. И отпускать его не хотелось. Но она чувствовала, что близка к финалу. Ноги сводило судорогой, стенки влагалища сокращались. Виктория громко стонет, прогибаясь в спине, поставляя свои рёбра его сладким губам. Обезумевший от такого вида фотограф стонет ей в ответ с открытыми глазами, желая запечатлеть пик их удовлетворения на всю жизнь. Он поклялся себе, что в будущем напишет картину по тому сюжету, который видел сегодняшней ночью. И он безумно благодарен своей музе, которая сейчас пыталась отдышаться и прийти в себя после разрядки.

***

      Рождество уже наступало на пятки, а Виктория все никак не могла устроить себе каникулы.       После того, как ее полуобнаженные фото украсили билборды Рима и Милана, а нагие фото появились на обложке мужского журнала популярность Вик возросла в разы. Ей предлагали сотрудничество различные бренды косметики, одежды, нижнего белья и украшений. Новые фотосессии были каждый божий день, после которых блондинка чувствовала себя хуже пожёванных игрушек своей собаки. Реабилитация отца должна будет подойти к концу в середине января. Сестра выиграла очередную городскую олимпиаду по математике и теперь уверенно готовилась представлять интересы Рима на уровне страны. Алессандро гордился своими девочками, хоть Виктории и было стыдно за то, что она сделала. За фото было стыдно. А за вечер и ночь с Дамиано — нет.       Это их секрет, их тайна. Жаль, что у Вик нет возможности хоть как-то связаться с ним. Леонардо не мог сообщить ей контакты Дамиано, так как у него их попросту не было. С менеджером Виктории связывался напрямую менеджмент фирмы нижнего белья и креативный директор журнала. От этой информации девушка готова была расплакаться, но только времени не было.       Сегодня она наконец возвращается из Лондона, где провела четыре дня, которые потратила для рекламы украшений известного бренда Vivienne Westwood. Ей понравился данный опыт, а также безумно приглянулся город. Она провела целый вечер в компании других английских моделей, подтянула знание языка и осталась довольна времяпровождением.       Наконец девушка переступает порог своей квартиры, а сзади менеджер Лео помогает затащить ее чемоданы в дом. Они были такими тяжеленными, что сама Виктория в жизни бы не справилась.       — Спасибо тебе большое, Лео. Никогда бы не дотащила их сама, — блондинка стянула с себя шубу, оставляя ее на вешалке в прихожей.       — Это ещё не все. В багажнике ещё твои вещи.       — Но я помню, что брала только три чемодана. Это уже не мое, ты путаешь.       — Их мне вручил курьер. Я сейчас принесу, — Лео вышел из квартиры, а Де Анжелис громко хмыкнула. Тут явно что-то не то. Он возвращается через пять минут. В его руках холст размером тридцать на сорок и букет белых лилий с запиской. — Вот теперь все. Я уехал. Счастливых тебе праздников.       — Спасибо, Лео…       Виктория приняла данные вещи, закрывая дверь. Кладёт букет на барную стойку, принимается распечатывать холст. Отправитель любезно завернул его в коричневую газетную бумагу. Как только девушка смотрит на картину, то тут же приходит в шок.       На полотне была изображена она. Ее голубые глаза ярко блестели. Бледное тело было скрыто под слоем сатина. Пшеничные локоны разбросаны по полу. От холста приятно пахло акрилом и маслом, а в правом нижнем углу красовалась подпись «D. David».       Но Виктории не требовалось дополнительных надписей, чтобы отличить творение Дамиано. Она вытягивает записку из букета, принимаясь читать. Из неё выпадает фото, сделанное на полароидный фотоаппарат. Вик помнит этот момент, как они с Дамиано решили сфотографироваться на фоне его картин. Теперь это фото будет лежать под прозрачным чехлом ее мобильного. А теперь записка. От первых же слов из голубых глаз капают кристально чистые слёзы. «Здравствуй, дорогая Виктория. Надеюсь, тебе понравилось мое творение. Оно написано с душой. Той душой, которую ты подарила мне в нашу совместную ночь. Я благодарен тебе за все. Надеюсь этот жестокий мир позволит нам встретиться ещё раз. Твой творец Дамиано.»