кроваво-красные.

28 мая 1949 год. Теплый ветерок приятно обдувал лицо и играл со свободной футболкой омеги, заставляя того улыбаться. Совсем скоро лето, а на улице уже печет солнце, дети бегают по парку, что-то вереща и бесконечно выпрашивают мороженное. Юнги и сам ест его, медленным и спокойным шагом передвигаясь по парку. Он всегда отличался особым спокойствием, очарованием и милой улыбкой, при которой глаза становились тонкими полосочками. Друзья только и ждали когда Мин сделает свой выбор и познакомит их со своим альфой. Но пока что получаются только неловкие свидания, а после так называемые ухажеры сливаются. Почему, спросите вы? А потому что не даёт. Омега не собирался спать с каждым встречным, тем более на один раз. Его гораздо больше интересовала романтика, химия между тем самым и, конечно же, ухаживания. От этого эмоций ведь куда больше, чем от обычного перепиха. Осматривая улицы, Мин ловит взглядом цветочный магазин и улыбка на его лице становится ярче, а глаза сияют в предвкушении. Как же он любил цветы. И совсем не видел ничего такого в том, что он частенько сам их для себя покупал. Романтиков ведь отнюдь не много. — Здравствуйте, добро пожаловать в наш цветочный уголок. — вежливо улыбается темноволосый парень за кассой, как только колокольчики в виде тюльпанов зверят при открытии двери. Юнги улыбается продавцу и с нескрываемым восторгом осматривает помещение. Лилии, тюльпаны, гортензии. розы. Парень сразу же улавливает чудесный запах, видимо, только завезённых роз и смотрит с такой нежностью, что парень у кассы невольно тянет улыбку, спросив: — Вас интересуют розы? Омега поворачивается и улыбается вновь своей фирменной улыбкой, подавая голос. — Да. Именно они, сэр. — Тогда я сделаю вам самый лучший букет из одиннадцати красных. — не спрашивает, а ставит перед фактом, как оказалось, альфа, и подходит к полке где стояла ваза, заполненная ароматными цветами. Омега решает разглядеть остальные цветы и медленным привычным шагом обходит весь ларёк, ожидая свой букет, невольно улыбнувшись тому, что альфа угадал с цветом и даже количеством. — Воу-ля. Готово. — самодовольно улыбается альфа и протягивает уже подошедшему парню букет, тут же добавив. — Денег не возьму, и не упрашивайте. Считайте это подарком от меня столь красивому омеге. Брюнет улыбается, а Юнги вовсе теряет дар речи, пару секунд смотря в темно карие глаза, в конечном итоге покрывшись легким румянцем и смущенной улыбкой. Выйдя из помещения, Мин зарывается носом в красивый букет и вновь впадает в ступор. Так приятно любимыми розами пахло не от цветов. От альфы. *** С момента первой встречи прошло 10 счастливых месяцев. В тот же вечер Юнги нашел в букете записку, оставленную продавцом, видимо, пока он отвернулся. «Еще раз здравствуйте) Извини за такую наглость, но ваша улыбка меня словно очаровала. Можем ли мы встретиться? Я обещаю, что сегодня вечером, в парке рядом с ларьком, в обязательном порядке подарю вам еще один букет ;) От: Чон Чонгук, продавец в цветочном ларьке.» С того дня они Чонгук звал на свидания милого омегу по нескольку раз в неделю. А Юнги лишь смущённо бурчал, что не обязательно каждую встречу дарить ему букеты. К слову, спустя шесть месяцев Чонгук позвал Мина в ресторан и там уже сделал предложение, на которое омега со слезами счастья согласился. Они сняли однушку в центре Чхорвона и еще через месяц сыграли свадьбу. Все было настолько прекрасно, что, уже Чон Юнги, не мог поверить. 20 июня 1950 год. — Добрый день, Чон Чонгук? — на пороге стоял немолодой мужчина в форме и погонах, без единой эмоции смотря на гражданина. — Верно. — коротко отвечает Гук, а сзади из кухни выходит Юнги, подошедший в мужчинам и слегка обеспокоено смотрит на них, одним взглядом спрашивая что случилось. — Полковник Чхвэ. — сняв головной убор, представляется старший альфа. — Вы призываетесь на срочную службу. Оказалось, что на днях, на берегу Корейского полуострова произошло вторжение Северных членов на территорию южной. Объявили войну за территорию. Чхорвон, город в котором жили Юнги и Чонгук, находился на границе, поэтому Чонгука призвали защищать родину. Юнги много плакал, умолял остаться. Но после слов Чона успокоился, пообещав не проронить больше слезинки. — Мое сердце обливается кровью, когда я думаю о твоих, душа моя. Я иду сражаться не за людей, а за тебя. За твою жизнь. Нашу, Юн-и. Шли дни, месяца. Юнги вздрагивал от каждого выстрела, каждой пули и крика. Он тут же укладывал ладонь на свой живот, думая о Чонгуке. Он не сказал ему про беременность. Не успел. Он все ждал, а живот рос. Чонгук не знал, но он чувствовал. Сердце не могло биться спокойно, когда его мальчик был там совсем один, а теперь еще и с их маленьким счастьем. Да, именно счастьем. Гук всегда мечтал о ребенке, именно от любимого мужа. Он знал, что тот будет так же красив, с такими же глазами и с такой же улыбкой. Он нещадно убивал, до последней капли крови самозванца добивая его. За Юнги. За свою семью. *** Звонок в дверь коротко звучит и Юнги вздрагивает, обняв руками девятимесячный живот. Малыш появится совсем скоро. Омега сглатывает и тихо подбирается к двери, посмотрев в глазок. Увидев человека в знакомой форме, вздыхает с облегчением, но после напрягается вновь, тут же отворяя дверь. Совсем молодой парень в форме держит огромный букет из красно, кроваво-красных роз и смотрит так же, как и все сейчас. — Чон Юнги? — стальным, обученным тоном спрашивает юнец и дожидается ответа. Омега может только кивнуть. И когда лейтенант меняется в лице, снимает шапку и склоняет голову, внутри что-то трескается. — Примите мои соболезнования. Юнги застывает, стараясь переварить происходящее, но парень ему не дает, поставив букет на пол, а в руки вручает письмо, на котором четко видны следы кровавых отпечатков пальцев и уходит. Нет сил смотреть, как на его глазах рушится чья-то жизнь. В эту ночь омегу увозят на скорой, а все время до этого он нечеловеческим голосом кричал, на что соседи и пришли. «Здравствуй, душа моя. Если ты читаешь это, значит я не справился. Извини меня, прости за то, что забираю себя у тебя. Я пал смертью героя, никак иначе. Но даже с небес, мой мальчик, я буду любить тебя и оберегать. С любовью, твой Чонгук.»