тьма сгущается

Чонгук бежит, стараясь не оглядываться назад. Страх растекается по всему телу, мешая здраво мыслить, но омега точно знает, что домой ему возвращаться нельзя. Там его ждёт ненавистный жених и родители, которые очень быстро согласились на просьбу выдать их сына за альфу семьи Кан. Чонгук не понимает, почему они так поступили, потому как вся деревня знала, что происходит с омегами в той семье после заключения брака. Если в период беременности о них заботились, предоставляли лучшие условия для жизни, то после рождения наследника их использовали как бесплатную рабочую силу, сваливая на них весь грязный и тяжёлый труд. Глава семьи, Кан Югём, был очень разборчив и хитёр, поэтому выбирал крепких и красивых омег в качестве пары для своих сыновей. Для Чонгука до сих пор оставалось загадкой, чем он ему так приглянулся, ведь он был полной противоположностью остальным кандидатам на его роль. Омега был худощав и слаб, поэтому вряд ли смог бы родить, а это являлось главной целью той семьи. Ноги стоптаны в кровь, он убегал из дома босиком, потому как другой возможности уже не представится. Мысль рано умереть отталкивала, поэтому, превозмогая боль, Чонгук продолжал путь, устремляя свой взор в сердце леса. Он никогда не забудет, что стало с его двоюродным братом: Чимин всего за месяц после родов из радостного и румяного парня, превратился в бледного, с поникшим взглядом человека. Не было на его лице больше той задорной улыбки, а глаза не искрились от смеха. С ребёнком ему видеться не давали, что приводило омегу в отчаяние. Он так хотел ещё раз вдохнуть лёгкий запах мёда, что исходил от его малыша. Русоволосый прокручивал в воспоминаниях те короткие мгновения, когда был рядом с сыном, лишь они заставляли его надеяться на лучшее. Но в один из злополучных дней Чимин не выдержал, и, после очередного наказания плетьми, просто не очнулся. Чонгука разрывало от ненависти, когда об этом стало известно. В его сердце зародилось желание отомстить всему роду Кан и забрать своего племянника во чтобы бы то ни стало. Именно поэтому он сейчас направляется в запретный лес, где по рассказам жителей его родной деревни обитают тёмные силы. Сейчас неподходящее время, чтобы верить в сказки, но другого выхода у него нет. Чонгук не хочет той же участи, которая настигла его брата. Ему своя жизнь дорога, и, пока есть возможность, он будет за неё бороться любыми способами. Ветки хлёстко бьют по лицу, оставляя красные следы, но омега не обращает на это внимания, продолжая пробираться вглубь леса. Он ускоряется, потому что, когда убегал из поселения, видел огни факелов, что означали лишь одно — его ищут. И если он не успеет, ему несдобровать. Омега останавливается на опушке в надежде отдышаться, сердце бешено колотится, будто ещё чуть-чуть и вовсе вырвется из груди. Когда волнение утихает, светловолосый понимает, что совершенно не знает, что ему делать дальше. Прибежать в лес он прибежал, а дальше что? Ему никто не рассказывал, как обращаться к тому, кто здесь живёт, как звать, чтобы точно ответили. Паника застилает разум, ладони начинает мелко потряхивать, а на глаза снова наворачиваются слёзы. Осознание своего беспомощного положения делает только хуже, а мысли о том, что побег Чонгука был напрасен, порождают истерику. Истошный вопль разносится по всему лесу, тем самым пугая всю живность, что обитает там. Находясь в подвешенном состоянии, омега не заметил, как вокруг него начал сгущаться туман, а ветки могущественных елей раздвигались, являя тёмного чужому взору. Парень сам того не понимая, привлёк к себе внимание. Небо постепенно становилось алым, будто кто-то разлил на него вино и поленился убрать за собой. Омега вздрогнул, когда на его плечи опустились чужие ладони, а ухо опалило жаркое дыхание. От этого действия по телу пробежал холодок. — Глупое создание, разве родители не говорили тебе, что одному в лес ходить опасно? — тихий шёпот пробирал до мурашек. Чонгук хотел дёрнуться, но крепкая хватка не давала этого сделать. — Куда же ты? Неужели хочешь уйти, даже не озвучив своего желания? Ты так жаждал встречи со мной, что твои мысли были слышны за километры от этого места. Крепкие руки разворачивают омегу, и он сталкивается лицом к лицу с тем, кого так отчаянно желал увидеть пока бежал сюда. Чёрные как смоль глаза гипнотизируют, не давая возможности пошевелиться. Юное тело становится тяжёлым, а воздух вокруг — настолько спертым, что трудно сделать полноценный вдох. — Вы… — Чонгук пытается связать хотя бы пару слов, но язык не хочет его слушаться, а голова будто пустая. Словно все мысли, что в ней находились, кто-то вытащил. — Тэхён, — представляется тёмный и очерчивает пальцами пухлые губы, а после выдыхает в чуть приоткрытый рот, слегка задевая его языком. Омегу от этого действия потряхивает, а чужие феромоны, концентрация которых с каждой минутой становится сильнее, дают понять, что перед ним стоит альфа. Последний видит в каком состоянии из-за него сейчас находится парень и не может не ухмыльнуться. Он наклоняется к омежьей шее и прикусывает запаховую железу, тем самым заставляя её хозяина заскулить. — Как тебя зовут, создание? — убирая чужую светлую прядку за ухо. Блондин склоняет голову, дабы избавиться от щекочущих прикосновений. — Чонгук, — заглядывает в глаза-омуты и замечает странный блеск, что отражается в них. — Чего ты хочешь? — на самом деле, Тэхёну уже давно обо всём известно, но ему очень понравился мягкий омежий голос. Он словно мёд для ушей, что сладкой патокой разливается по всему телу и проникает в каждую клеточку. Чонгук собирается с мыслями, чтобы чётко сформулировать свою просьбу. Он хочет отомстить, и это отражается в его медово-карих глазах, на дне которых сейчас можно уловить едва заметный огонёк. — Я желаю, чтобы ни один омега в их семье не смог больше родить, а оставшиеся альфы не доживали до двадцати лет. Хочу, чтобы Кан Югём видел смерть каждого своего ребёнка, пусть он прочувствует ту боль, которую ощущали омеги, когда у них забирали детей. Гнев в чужом взгляде будоражит альфу, заставляя желать Чонгука ещё больше. — Будет исполнено, но прежде я спрошу кое-что. Готов ли ты заплатить за свою просьбу? Знай, цена, которую я попрошу, может прийтись не по нраву. — Готов, — слишком долго он этого ждал, чтобы сейчас идти на попятную. И тьма вокруг них начинает сгущаться.