Есть у землян такая теория...

Пандора жила в ночи. Свет её крупнейшего спутника, Полипемы, мягко скользил по вершинам деревьев, окутывая мир золотистым сиянием. Биолюминесцентные растения на каждом шагу вспыхивали, как маленькие огоньки надежды, а далёкий ритм жизни джунглей звучал мелодией, которую понимали только те, кто дышал этим воздухом. Древние деревья, испещрённые тонкими нитями биолюминесценции, простирали свои ветви к небу, как будто стремились достичь самого космоса. Их корни, связанные с почвой, мерцали светом, который казался дыханием самого мира. На фоне этой необъятной жизни, человеческая фигура на ветке Дерева Душ казалась инородной. Спайдер сидела, обняв колени руками, её маска тихо шипела, впуская кислород. Она смотрела на мерцающий лес внизу, но её взгляд был пустым. Её руки перебирали старый браслет из переплетённых лиан, который однажды сплёл для неё Ло’ак. Тогда он сказал: — Теперь ты точно одна из нас. Но правда была иной. Она знала это. Она могла любить Пандору, могла бегать по её деревьям, учиться стрелять из лука и охотиться вместе с детьми на'ви. Но её тело всегда останется человеческим. Её лёгкие всегда будут зависеть от маски. — У землян есть такая теория, — всплыли в памяти слова Джейка. — Вселенная и время бесконечны. А значит, любое событие неизбежно, даже невозможное. Тогда она улыбнулась, отмахнувшись от его слов. — Звучит как оправдание для тех, кто не хочет действовать, — ответила она. Теперь же эти слова казались ей пророчеством. Она была в ловушке, её мир перевернулся. Но в этой бесконечности должно было найтись место и для чуда. Тишина камеры, где она находилась сейчас, была невыносимой. Гладкие металлические стены отражали свет ярких флуоресцентных ламп. Пол, холодный и ровный, казался мёртвым. Здесь не было воздуха джунглей, не было шёпота деревьев, не было ни звука, ни запаха жизни. Спайдер сидела на полу, опираясь спиной о стену. Её глаза были закрыты, но не из-за сна. Она пыталась заглушить мысли, но тишина только усиливала их. Дверь камеры открылась с тихим шипением, и в комнату вошёл Кворич. Его фигура, высокая, в теле аватара, казалась ещё более угрожающей в этом узком пространстве. — Ну что, девочка, — начал он, подходя ближе. — Готова поговорить? Спайдер медленно подняла голову, её лицо было твёрдым, взгляд ледяным. — Я уже сказала всё, что нужно, — бросила она. Кворич усмехнулся. — Ты упрямая, как и твоя мать, — сказал он, опускаясь на корточки напротив неё. Эти слова ударили по ней, но она не позволила себе показать слабость. — Ты её не знал, — сказала она, сквозь стиснутые зубы. — Может, и так, — ответил он, слегка склонив голову. — Но я знаю одно. Ты слишком похожа на меня, чтобы прятаться за чужими спинами. — Я ничего общего с тобой не имею, — твёрдо сказала она. Он наклонился ближе, его глаза горели странной смесью интереса и агрессии. — Ты думаешь, они придут за тобой? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Они тебя бросили. Ты всегда была чужой. Они использовали тебя, потому что это удобно. Её пальцы крепче сжали браслет. — Ты ничего не знаешь о них, — её голос дрожал, но не от страха. — Правда? — он поднялся, глядя на неё сверху вниз. — Посмотрим. Кворич ушёл, оставив её в тишине. Спайдер опустила голову, её плечи дрожали. Она закрыла глаза, стараясь вспомнить Пандору, её свет и звуки. Она видела Ло’ака, его дерзкую улыбку и уверенность в том, что всё возможно. — Они придут, — прошептала она самой себе. — Они должны прийти. Где-то далеко от холодных стен камеры, в сердце Пандоры, лес дрожал от шёпота ночи. Свет Полипемы, крупнейшего спутника, заливал бескрайние деревья мягким золотистым сиянием. Биолюминесцентные растения мерцали, словно отражая этот свет, создавая иллюзию, будто сама планета жива и наблюдает за каждым своим обитателем. Ло’ак стоял на краю высокого утёса, где густые ветви деревьев обрамляли обзор, как живой занавес. Под ним шумел ветер, поднимаясь от пропасти, заполненной светящимися цветами и танцующими насекомыми. Их крылья трепетали, отбрасывая маленькие огоньки, словно разрезая тьму. Его дыхание было тяжёлым, грудь поднималась и опускалась под ритм сердца, которое гремело в ушах. Ло’ак не мог успокоиться. Его глаза, светящиеся в слабом свете, были устремлены вдаль, но его мысли блуждали в другом месте. — Я не могу просто сидеть, — наконец произнёс он, не поворачиваясь. Его голос прозвучал, как рёв животного, готового к атаке. Позади него стоял Нетейям, старший брат, более спокойный, более рассудительный. Его фигура, освещённая золотистым светом, казалась частью этого мира, таким же древним и величественным, как сами деревья. Он подошёл ближе, его шаги почти не слышались на мягкой траве. — Она там одна, — продолжил Ло’ак, сжимая кулаки. — Они увели её, а мы ничего не сделали. — Мы ничего не можем сделать, — тихо сказал Нетейям. — Отец знает, что сейчас опасно. Ло’ак обернулся, его глаза вспыхнули в слабом свете спутника. — Это неправильно! — воскликнул он, шагнув ближе к брату. — Она всегда была с нами. Всегда защищала нас. Она рисковала ради нас. А теперь, когда ей нужна помощь, мы сидим и ждём? Нетейям опустил взгляд, избегая взгляда брата. — Ты думаешь, мне не больно? — сказал он после паузы. — Я тоже хочу помочь. Но мы не можем. Если мы пойдём сейчас, мы погубим не только её, но и себя. Ло’ак резко отвернулся. Внутри него клокотала ярость, смешанная с болью. Ветер пробежал по его лицу, остужая горячую кожу, но не его мысли. Он посмотрел вниз, на лес, где среди мрака горели тысячи маленьких светлячков. В этом свете всё казалось волшебным, но для него лес был лишь напоминанием о её отсутствии. Спайдер была там, в холодных стенах, вдали от всего, что они любили. — Ты думаешь, она ждёт? — вдруг спросил он, его голос стал тише. — Думаешь, она верит, что мы придём? Нетейям медленно подошёл ближе и положил руку на плечо брата. — Она знает, что ты придёшь, — сказал он просто. Эти слова, такие простые, но такие значимые, эхом отозвались в сердце Ло’ака. Он закрыл глаза, чувствуя, как их поддержка укрепляет его решимость. — Тогда я не могу подвести её, — прошептал он. Он поднял голову, смотря на свет Полипемы, который заливал его лицо. Казалось, сам спутник освещал путь, указывая, куда нужно идти. Небо над ними было глубоким и бескрайним, усеянным звёздами, которые казались частью чего-то большего. Этот момент, когда он смотрел на лес, на звёзды и чувствовал внутри себя её присутствие, стал для него решающим. — Она не сдастся, — тихо сказал он, почти самому себе. — И я не сдамся. Нетейям смотрел на него, его лицо выражало смесь грусти и гордости. Он понимал, что Ло’ак уже принял своё решение, и никакие слова не изменят этого. — Тогда ты должен быть осторожен, — наконец сказал он. Ло’ак обернулся, его взгляд был полон огня. — Осторожным? — усмехнулся он. — Разве это когда-то помогало нам? Нетейям не ответил. Он смотрел, как его брат разворачивается и идёт к своему икрану, решительно, как будто судьба мира зависела от каждого его шага. Ветер усилился, раскачивая листья деревьев. Свет Полипемы осветил фигуру Ло’ака, готовящегося к полёту. Его силуэт был похож на силуэт охотника, готовящегося к последней битве. Ло’ак посмотрел на звёзды ещё раз. — Я приду за ней, — тихо сказал он. — Что бы это ни стоило. И с этим он взлетел в небо, растворяясь в ночи.