daddy's princess

      У Пети с самим собой сложно. Его отец больше воспитывал, чем мать. Мама только хмыкала, головой качала или охала. Или говорила на отца не злиться. А все остальное — отцовское. Отец альфу хотел, альфу-пацана, чтобы в спортивные секции, типа бокса, соревнования, академия МВД и все такое. И все детство этим Петю попрекал, стыдил за то, кто он. Что слабый, что хнычет, что в садике сдачу давать не умеет. Уже ко второму классу Петя выучился презирать все «омежье». Никаких розовых, пастельных и нежных цветов. Никакой милой одежды. Никаких игрушек для омег и милых сандалей. Все должно быть по уставу. Твердо, чётко. Плакать нельзя. Петя никогда не плакал и чужие слезы уже в восемь лет презирал. В секцию тоже пошёл, потом в МВД — все как отец хотел. Он им даже гордился иногда.       Потом Миша был. Миша был мягкий, добрый и хороший, решал все плавно и медленно, и Петя и тут верх взял. Всё сам решал, и свои проблемы, и его, любые мелочи, сам свидания устраивал и сам к сексу клонил, когда надо. Миша хорошим был и кому-нибудь обязательно бы подошёл. Но не Пете.       Петя в двадцать четыре вдруг понял, что устал. Что ему не нравится быть выше, сильнее, твёрже. Ему хочется быть самым прозаичным омежьим образом из книжек. Хихикать глупо, улыбаться, поддаваться на ласку и знать, что все за него решат, все сделают.       Петя в своём обществе был несчастлив, потому что вместо самого себя играл роль того, кого хотел бы видеть его отец. Альфу. А Петя был омегой и хотел ею быть по всем стереотипам. Вроде сейчас это вообще стыдно как-то. Равноправие, сила, твёрдость характера, раздельный счёт и все такое. А у Пети и не было не раздельного счета. Отец его всегда этому учил. А Пете хотелось, чтобы кто-то за него заплатил. Пете хотелось быть слабым и знать, что его защитят, потому что он всю жизнь только это и делал. Защищался от отца.       У него это все сильнее лезло, всякие нормы уже перепрыгивало. Ему не просто равноправие в отношениях хотелось. Ему хотелось быть в них маленьким и беспомощным, ничего не решать, ни о чем не думать. И чем сильнее это желание в нем росло, тем сильнее Петя в жизни налегал на других, тем сильнее давил. Все старался быть сильнее, грубее, выше.       А потом был Игорь.       Петя и на него в своей привычке надавить хотел. Им по пути было с работы, Игорь дернул нервно плечом и сказал:       — Ты ж тут новенький, давай провожу.       Петя только хмыкнул. Они прошли, кажется, метров пятьсот, как услышали тонкий крик и глухой стук. Пете внутри хотелось спрятаться. Но Петя, который привык быть тем, кем не являлся, на Игоря хмурый взгляд кинул и сказал:       — Ща гляну, подожди.       Потому что Петя, каким его хотел видеть отец, со всем сам разбирался, все сам решал и даже не думал, что ему кто-то может помочь.       Игорь дёрнул его за руку и сказал:       — С ума сошёл? Стой тут, я сам разберусь, нечего тебе в такие дела лезть.       Тут-то Петя должен был возмутиться. Стать во весь свой рост, податься вперёд, оттесняя, и отчеканить с отвращением: «я тебе не слабый омега и сам могу со всем разобраться».       Но вместо этого он просто послушался Игоря. Дал ему себя чуть оттянуть в сторону, в тенек, дал ему одному пойти. И вдруг ощутил от этого такое облегчение, такой невероятный восторг. Не с чем разбираться, не с кем драться! Петя замер: а что, так можно было?.. И метеорит главное никакой не упал, и отец из угла не выпрыгнул, крича, что он слабак! Ничего.       Игорь вернулся через минут пять с дрожащим омегой под боком. Дал номер, посадил на такси, сказал, если че — пускай приходит, заявление пишет. Они проводили такси взглядом, и Игорь сказал:       — Вот на такое постоянно натыкаюсь. Вот поэтому лучше я тебя провожу…       — Игорек, я все-таки мент.       — Сначала — омега. Потом мент.       Игорь даже будто осекся бы. Юля его за такие выражения ругала, говорила, что делать акцент на вторичном поле — как минимум некультурно. И Петя так же сказать хотел, но не сказал. Он просто кивнул, соглашаясь. Да, он — омега. Слабый, беззащитный, тонкий, звонкий и все такое. И если ему таким можно быть хотя бы рядом с Игорем — он будет.       Главное, чтобы отец из-за угла не выпрыгнул…       У них все медленно развивалось, оба прощупывали границы возможного. Юля уже отучила Игоря излишне защищать, решать все проблемы и закрывать собственной спиной. Игорю хотелось быть именно таким героем, но ему Юля сказала — нельзя. Это никому неприятно. Мне так — тем более. Он думал и Пете неприятно будет. Но Петя только улыбнулся на все действия Игоря. Вот он дверь перед ним откроет — Петя улыбается довольно. Вот тяжести дотащит вместо Пети, тот глянет довольным, лисьим взглядом. Игорь потом осмелел — за Петю заступался, если тот в очередную дискуссию встревал, когда слышал в его сторону оскорбления, предупреждал хмуро, что «омег так называть нельзя». Мелкие проблемы Петины с радостью решал — когда Петя как-то краем предложения обмолвился, что донимает его тут один подозреваемый. Игорь предложил разобраться. А Петя с радостью согласился.       Пете, в общем, надо было жить так же, как жил раньше. Потому что взрослому человеку нельзя постоянно хныкать, томно вздыхать и искать того, кто все бы решил. Работал он как работал, по работе все казусы сам решал, на кого надо было давить — давил.       Но теперь все по-другому было, потому что в жизни Пети появился человек, рядом с которым было легко и просто, рядом с которым можно быть слабым. И что этому человеку все это только в радость. Игорь искренне радовался, когда удавалось за Петю заступиться, в чем-то помочь.       Отношений у них не случалось. Все было на странной периферии дружбы, товарищества и простых отношений двух коллег. Петя уже изнылся весь, не зная, как к Игорю подступиться. Он с другими раньше все на себя брал: инициативу, первый шаг, первое свидание, первый поцелуй. Но с Игорем так не хотелось, от Игоря он упорно ждал первого шага и был уверен, что так для них будет правильно. Он свято верил, что Игорю наскучит глупо провожать его до дома и таскать пакеты из магазина.       Петя в итоге его подтолкнуть решил. Думал, склеит мужика какого в клубе, припрется пахнущий другим, и у Игоря крышу и сорвет. План хороший был, вот только приперся Петя в итоге с разбитой губой. Выбранная Петей цель потащила в туалет, перепихнуться быстро, Петя отбрыкался и отказался: ну уж нет. Во-первых, презерватив, во-вторых, он себя не на помойке нашел, чтобы сосать в толчках. Мужик выбесился, схватил Петю за шею и головой приложил. Петя зашипел, полез сдачи дать, но мужик сбежал. Петя очень разозлился и понял, что план — дерьмо.       Игорь быстро заметил отек на губе. Влез к Пете в обед, когда тот кофе пил и хмуро глянул на губу. Петя отмахнулся.       — Что, скажешь, что упал?       Петя помялся. Правду внезапно говорить не хотелось. Что о нем Игорь подумает? Он-то Петю видел, как какое-то нежное создание, которое оберегать надо, и Пете очень этим созданием хотелось быть, но двадцать шесть лет жизни не в образе милого котенка не вытравить.       Петя без желания признался:       — В клубе был.       — И че?       — Ниче, — Петя шмыгнул. — Мужик один понравился, я хотел… предложить че-нить. Он меня в туалет, я сказал хер ему, я не такой. Ну не настолько такой, по крайней мере. Вот и приложил ласково. Ссыкло, конечно, тут же убежал. Вот и все.       Петя не смотрел Игорю в лицо, боялся увидеть презрение и отвращение. Петя не дурак. Омеги в глазах Игоря не просто те, кому помогать надо и защитить, а еще слабые, невинные и вообще святые. А тут Петя — проблядь, мужиков в клубах за члены хватает, какая тут тебе хрупкость и нежность? Игорь молчал, и от этого молчания Пете совсем хреново сделалось. Вот тебе и на — был единственный мужик, рядом с которым можно было быть хрупким и нежным, что пиздец, и вот.       Петя нерешительно на него посмотрел. Игорь показался не просто злым, а очень злым.       — Мужика того, как понимаю, не знаешь?       — Откуда мне его знать? — удивился Петя.       — Жаль, — выдохнул Игорь сквозь зубы. — Не мешало бы и ему прописать. Такие больше всего злят. Я сам не цветочек, много могу понять, но чтоб омег бить, детей — никогда. Ты, Петь, осторожнее с этими клубами… Вообще… Это… у меня Юлька ходит в клубы для омег… ну, нетрадиционной ориентации. Там все ок, никто не лезет. А если лезет, то быстро отстают, если говоришь нет. Вот.       Петя так и замер, рот раскрыв. Ему казалось, что у Игоря просто патриархат мозга, вот оттуда и вся эта тема с нежными существами, и что дальше, если покопать, вылезут простые догмы, типа были партнеры в прошлом — шлюха, ходил в клуб — шлюха, и вообще, сам виноват, если пизднули. И что омега должен быть невинным и все такое, чистым. Петя даже подписаться на это хотел от тоски. А тут такой вот подарочек — для Игоря омега тот же человек, что и он, просто больше чего-то такого особого он в них видит, более они для него сакральные и чистые сами по себе.       Петя растерялся. И понял, что адски хотел вот этого. Чтобы именно так к нему относились. Чтобы личность видели, человека, чтобы уважали, и чтобы на руках носили, нежно в носик целовали и от всего защищали. Пете смешно было: он же от Игоря хочет того, что отец для него не додал.       — Да я давно в клубы не заходил, — кинул Петя.       — А чего сейчас пошел?       — Не знаю… плеча мужского не хватает… — сказал Петя. Раньше он бы язык сломал, пока говорил бы такое, а сейчас приятно было в своей нужде такого типа признаться.       Игорь глянул на него из-под кепки.       — И искал в блядушнике таком? Нормальные мужики в такие места не ходят.       — А у меня что, выбора много? Тут-то почти никого и нет. Пару приятных глазу были, да и те — с кольцом на пальце. В кафе и рестиках знакомиться зашквар. Вот и остаются — клубы.       Игорь посмотрел на асфальт хмурым взглядом. Мимо них кто-то прошел. Игорь уточнил:       — И что… все нормальные тут… с кольцом, да?       — Один без, — хмыкнул Петя. — Но он первый шаг все не делает. А я устал уже инициативу проявлять. Хочу, чтобы по всем канонам. Чтобы за мной ухаживали, а не я придумывал, куда бы на свидание сходить и скидывал бы виш лист, что мне купить. Понимаешь?       Игорь что-то промычал и сказал:       — Я тоже так думаю. Что альфа должен делать первый шаг и ухаживать.       Петя тупо кивнул. Так Игорь может не питал к Пете никаких таких чувств? Может, просто ему было приятно хоть с кем-то вести себя так, как ему хочется, так же, как это было у Пети? Но Петя-то большего хотел, мужского плеча, как он и говорил. Обниматься в кровати, целовать много, чтобы на руках носили и в своих большущих ладонях от всего закрывали. Чтобы перед течкой, когда гормоны размазывают, можно было быть таким, какой есть: чувствительным, истеричным, то рыдающим, то снова смягчающимся. Он всегда это давил в себе, потому что нормальных людей не размазывает из-за гормонов, он не такой! Но он именно такой. Ему хотелось впервые перед кем-то эту слабину дать, чтобы за сладким сбегали, за обезболом, чтобы погладили по животу и ноющей пояснице и все капризы приняли спокойно, без закатываний глаз.       Пока Петя смотрел в стену, переваривая то, что все его мечты в самом деле просто мечты, которые не имели ничего общего с реальностью, Игорь сказал:       — Пошли на свидание, Петь?       Петя от внезапного счастья даже «да» ответить не смог. Только закивал активно и рвано. Игорь довольно улыбнулся.       И, как истинный джентльмен, первый поцелуй сорвал только в конце первого свидания, обнимая Петю, гладя его спину и целуя с напором, сам задавая темп, подбирая нужный, под Петю, а Петя с этого кайфовал. Его даже целовали так, что ему сразу стало ясно — да, здесь он сможет расслабиться и отпустить контроль.       Отношения у них развивались стремительно, страстно и горячо. Игорь все брал в свои руки, неловко, неумело, но с большим энтузиазмом — свиданки, романтик, смартфон даже купил, чтобы с Петей переписываться вечерами. Петя дитя интернета, ему это важно было — эмодзи сердечки получить от Игоря перед сном. Игорь так и делал.       Перед течкой Игорь был именно таким, каким Петя и хотел. У него тогда не то что настроение скакало — сразу живот ужасной болью свело, тошнило. Игорь не думая сбегал за таблетками, купил Пете вкусненького, потом все время лежал рядом с ним, потакал всем его капризам и гладил мягкий от отечности живот. Пете было очень хорошо с ним в этот момент. Он никогда себя в такой тотальной безопасности не чувствовал, как в момент, когда Игорь лежал рядом, гладя и целуя.       Все как-то само собой получалось. Как снежный ком. Пете будто бы больше нужно было. Хотелось вообще выключить свой взрослый мозг и быть ребенком. Смеяться, улыбаться, давать себя целовать и в ответ лезть с поцелуями. Дурачиться, веселиться, дуть губы и капризничать. Он вообще с Игорем капризным был. Настолько, что сам себя уже начинал одергивать, думая: дурак, Игорь с взрослым омегой встречается, а не ребенка себе усыновил. Он не должен грехи твоего отца замаливать.       Но Петя моргал, и снова ловил себя на том, что дул губы, вис на руке Игоря и просил мороженое ему купить. Игорь ласково улыбался и совал в руки Пети рожок с мороженым. Опоминался Петя уже на первом укусе, смущенно смотрел на Игоря и отшучивался:       — Во, блин, неделька сложная была: уже забыл, что сам себе мороженое могу купить, а?       Игорь улыбнулся и пожал плечами, смотря в пруд на уток.       — Мне приятно тебе всякие мелочи покупать. Так и должно быть.       Петя с ответом не нашелся. Он уже давно вычислил, что мороженое, которое покупал ему Игорь, всегда вкуснее было, чем за свои деньги. А еще с Игорем же так удобно было вести себя, как мелкий, потому что именно таким себя он с ним ощущал. Ни с кем еще рядом себя таким маленьким не ощущал, а с этой шпалой под два метра и с плечами как два Пети — за милую душу. Он такой кайф ловил, когда на носочки становился, чтобы поцеловать, и Игорю все равно голову приходилось наклонять. Нравилось смотреть, какими большими руки Игоря казались на его фоне. Игорь на первом свидании, когда за руку взял, умилялся так, сказав: «офигеть, какие у тебя ручки маленькие». Петя подвис. И со стыдом ощутил, как приятно было это услышать. Он же всегда со своими одной комплекции был, не с кем ему было ощутить себя хрупким, а с Игорем он именно так себя и ощущал, бесконечно кайфуя от того, какие они были разные.              У них потом три месяца отношений было, срок не срок, а Игорь ему огромного медведя решил вручить. Приехал в десять утра с букетом цветов и бурым плюшевым медведем. Петя едва от радости не завизжал. Огромный такой, почти с Петю ростом! В детстве ему таких игрушек не покупали, потому что мягкие игрушки — для омег.       Игорь разуться не успел, как Петя на шее у него повис, целуя в щеки, благодаря. Игорь рассмеялся и потерся щекой о его висок — руки заняты были.       — И повод? — уточнил Петя.       — Как какой повод? Три месяца отношений!       — Много, — цокнул Петя, забирая медведя. Бант еще красный на шее повязан.       — Ну и просто приятное хотел сделать, — хмыкнул Игорь.       — Спасибо. Я тебе тоже приятное сделаю вечерком, — подмигнул ему Петя, забрав цветы, чтоб в вазу поставить.       — Петь… мне наша близость в ответ на что-то не нужна, ок? Только по обоюдному желанию.       — Горь, единственное время, когда я тебя не хочу — это рано утром, когда мозг еще не включился. Мне даже ночью снится, как мы ебемся.       — А, ну… тогда ладно.       Игорь правда немного к медведю этому за день успел приревновать. Петя его весь день обнимал и с ним таскался. Игорю непривычно было. Петя обычно рядом, бок ему грел, а тут медведя обнимал, из рук не выпуская. Петя потом пояснил:       — У меня в детстве не было особо мягких игрушек, вот… Это моя вторая.       — Вторая? — изумился Игорь. Даже у него штук пять было!       — Мягкие игрушки считались омежьими, а мой отец, ты знаешь, из меня альфу хотел. Вот и… — Петя нервно повёл плечом.       Игорь немного помолчал, не понимая, в чем проблема мягких игрушек и что в них «омежьего»?. Игорь искренне не понимал! Хотя у кого-кого, а у него уж точно в жизни все делилось на омежье и альфье, но некоторые вещи, как например, еду поделить ну никак нельзя было. Так же, как и некоторую одежду, игрушки, игры… Да кучу всего!       Потом он посмотрел на одежду Пети. Одет он был, как раз, как, наверное, только омега мог одеться — домашнее нежно-розовое худи, выглядывающее из-под него белые, призывно короткие шорты, короткие розовые носки, которые, когда они дурачались, всегда сползали, и Петя в итоге оставался без одного носка. Но он так только дома одевался. Все милое, нежных цветов, часто — призывно короткое. Белье для Игоря всегда с кружевами надевал, и чаще — розовое. Чулки или пыльно-розовые, или белые, подвязки эти трогательные и кружева. Тут, дома, Петя был самым нежным омегой, самым красивым, как с картинки, а вот в жизни — черные штаны, черный бадлон, и вперед. Там даже походка у него менялась. С Игорем рядом немного пружинистой была, вертлявой — бедрами Петя любил повилять. А на работе как солдат на плацу.       Да и вел Петя себя удивительно по-разному с Игорем и без. С Игорем словно игривый котенок, ребенок вечно довольный. Лез ластиться, целовался, много смеялся, был таким послушным, что Игорь иногда боялся. Пошутит, чтобы Петя на луну поехал, так тот и поедет. Петя ему не перечил никогда и слушал с открытым ртом. А когда Игорь его хвалил за любую мелочь — даже за то, что поел хорошо (а то вон какой тощий, откармливать надо!) — у Пети едва глаза не загорелись. А на работе… ух. Жесткий немного, грубоватый, раздраженный, бесится часто. Его отдел не жаловался. Петя был похож на многих других бывших ГУНК-овцев — порода у них такая, дерганая.       Игорь немного подумал о всех этих разительностях, которые в его голове так резко появились. Посмотрел на розовые носки и хмыкнул, решив не обращать внимания. Он ведь тоже с Петей и на работе разный. На Петю он голоса никогда не повышал, не матерился при нем даже особо, а вот на работе… Чуть что — сразу разнос и кулаком по столу. Это у Игоря от Прокопенко, не отнять.       Погладив по коленке, Игорь сказал:       — Знаешь, поедем с тобой гештальты детские закрывать. Я вот подростком любил автоматы с игрушками, но денег не особо было, много тратиться на них нельзя было. Пойдем, выиграем для тебя игрушек каких, а?       Петя уставился на него горящими глазами и закивал, и уточнил:       — Ты не шутишь?       — Нет конечно, — хмыкнул Игорь.       Петя радостно кивнул и, позабыв о своем медведе (с прозаичным нынешнем именем Михаил) кинулся к Игорю на шею. Игорь довольно улыбнулся, обняв его за узкую спину и погладил по позвонкам под тканью свитшота. Петя у него, конечно, чудесный-расчудесный… Хорошо даже, что на работе ершится весь и бесится, никто не узнает, какой Петя у него хороший, послушный и ласковый. Любо-дорого просто.       Петя от их вылазки был в восторге, ему перепало шесть плюшевых игрушек, которые он любовно обнимал и широко улыбался. Ему нравилось, что их Игорь для него выиграл. А Игорю искренне понравилось без зазрения совести кидать монетки снова и снова, и эйфория, когда он все-таки выигрывал игрушку, отдавая ее Пете. Тот потом пальцем тыкал, выбирая, какую хочет сейчас. Потом еще кофе выпили, болтая о всяком, и Петя таким счастливым был, довольным, только снова во всем черном, чуть более зажатый, чем обычно.       Игорь спросил:       — Петь, а чего ты всегда в черном на улице? Дома во всяком разном ходишь, красивом таком, а тут… Нет, тоже в хорошем, но все время черное.       Петя хмыкнул, отпивая кофе, обнимая странного вида утку в очках.       — Ну а как ты это представляешь? Придет на работу майор наркоконтроля в белой рубашке с рюшами и светлых джинсах?       — Ну нет конечно… Ну вот как сейчас, например. Мы же просто на свиданку… Можно было че-то такое надеть. Тебе белые рубашки, наверное, пойдут…       — У меня есть одна классная, — хмыкнул Петя. — Заказал, но никуда не надевал. Знаешь, такая, как в средние века. Свободная, рукава широкие, рюши у рукавов, на шелковых завязках… Блин. кукольная какая-то, честная слово, но куда надевать-то?       — Ну вот… ко мне на свидания?..       — А что, так не нравлюсь? — усмехнулся Петя, поведя бровью.       — Нравишься конечно, — фыркнул Игорь. — Тебе все идет, но такая одежда — по-особенному, ты таким… хрупким в ней кажешься, таким чувственным, что ли, нежным… Не знаю. Очень нравится на тебя такого смотреть.       Петя вытянул ноги, обтянутые черной тканью. Солнце уже печь начинало, жарковато как-то, ноги напекало. Петя хмыкнул.       — Может, ты и прав…       Пете и вправду нравилось надевать конвенционально омежью одежду. Чтобы мило, красиво, трогательно. Но не сексуально, не вызывающе. Он в прошлых отношениях если белье и покупал, то всегда вызывающее, сексуальное, но комфортно он себя в нем не чувствовал. На самом деле, в роли страстного любовника он тоже ужиться не мог, чувствовал, что не его. А для Игоря как-то сразу рука потянулась к нескольким комплектам, которые он ни разу не надевал. Милые шмотки он часто заказывал, но никуда не надевал. Зажимался в этом, стеснялся сам себя, того, каким по-странному хорошеньким он в них выглядит, сразу лет шесть будто скидывается. И светлая одежда его кожу еще бледнее делает, шла ему очень. И белье это так и валялось. Нежно-розовое, белое, с тонкими кружевами, оборками. Он как-то показал одному своему, тот поржал и сказал, мол «мечта педофила». Петя искренне не понимал, что тут педофильского. Белый цвет — еще цвет белья омеги на свадьбу.       Что не так?       Он боялся, что и Игорь поржет, когда в первый их раз оставил Игоря одного в спальне, а после вернулся к нему в белье, которое окрестили «мечтой педофила». Ванильное почти, кружева нежные-нежные, почти как паутинка тонкая. Красивое очень, нежное. Игорь осмотрел его жадным, восхищенным взглядом. Сказал, что он очень чувственный в нем. Трогательный. А после подозвал к себе и целовал-целовал. Нежно, ласково, лаская, целовал так, будто это Петин первый раз, нежен был, как с хрустальным тонким шариком. А Петя в конец от этой ласки отлетел. Ни пошлостей не нужно было, ни грязных словечек, только полное ощущение власти Игоря и понимания, какой он дорогой в его руках, как ласковы с ним руки Игоря.       Дома он тоже стал чаще вещи «омежьи» носить. Короткие, легкие, нежных цветов, и в итоге стал в этом чувствовать себя увереннее и комфортнее, чем в привычном бадлоне, который всего его облеплял, не оставляя места для фантазии.       А Игорь, кажется, был в восторге. От кружевного белья, от коротких шорт и пыльно-розовых чулок. От розовых носков, которые сползали всегда, от легких белых рубашек. От всего, чего Петя раньше избегал, чего боялся, и вот: оказывается, в такой роли ему даже в сто раз комфортнее и лучше.       На одежде, мелких Петиных капризах и мягких игрушках дело не кончилось. В пятницу вечером Петя заработался. С ним это редко бывало, он Игоря от этого отучил (потому что иногда приходится выбирать: работа или я), а сам, бывало, пренебрегал, копаясь в бумажках до головной боли и красных глаз. Игорь постучался и зашел к нему. Осмотрел заваленный стол и Петино замученное лицо, и откашлялся. Петя, наконец, его заметил. Вздрогнул, глянул на него и махнул рукой.       — Зашиваюсь просто с этим делом!       — Сроки горят? — уточнил Игорь. Он его сначала честно ждал внизу, лениво перебирая дела или залипая в какую-нибудь игрушку на телефоне. Но и жопа устала, и глаза.       — Не, просто не хочу, чтобы до понедельника валялась, — отмахнулся Петя, возвращаясь к компьютеру, почесав щеку.       — Петь. Уже поздно, ты устал. Вставай и пошли.       Петя сморщился и качнул головой.       — Петя, — тверже повторил Игорь, и Петя поднял на него недовольный, уставший взгляд. — Вставай и пошли. Не вредничай.       Петя надул губы, нахмурился, но, выдохнув, кивнул, выключая комп. Завис на секунду, глупо моргая. В какой раз эта ситуация повторяется? Игорь приходит, что-то говорит ему сделать, и Петя слушается. всегда. Никаких «но» или «потом», Петя знает, что Игоря надо слушаться, Игорь о нем заботится, а еще Петя хочет быть послушным, потому что…       — Умничка моя, — похвалил его Игорь, поцеловав его волосы. Петя поднял взгляд и посмотрел на него, медленно моргнул. Игорь широко улыбнулся, погладив его по щеке. — Ты с такого ракурса на куколку похож. Глазища твои эти большущие, кожа бледная. Как кукла фарфоровая. Красивущая.       … Игорь всегда похвалит за любую мелочь, которую Петя сделал.       Пете от этого было хоть и очень хорошо, но немного странно. Взрослый мужик, а только в радость послушаться другого и получить похвалу. Может ему у Игоря еще сиську пососать? Петя нахмурился и мотнул головой.       — Ты чего? — удивился Игорь. Петя на похвалу всегда реагировал, как маленький возбужденный щенок. Поэтому Игорь ее никогда не жалел для него.       — Да ниче… Как мелкий себя веду, вот че.       — Глупостей не говори. Пошли лучше, и так ужинать будем под ночь. Мне Юлька сказала, что это вредно.       Петя выдохнул и кивнул. Отложил бумаги, поправил волосы и встал. Игорь посмотрел на него, улыбнувшись, и погладил по щеке. Петя надул губы и Игорь сказал:       — Не дуйся. Нам же обоим нравится?       — То есть ты не отрицаешь, что я иногда веду себя, как ребенок? — спросил хмурый Петя, вспоминая, сколько раз канючил, капризничал, радовался каким-нибудь мелочам, типа мягкой игрушки или киндер-сюрприза, будто сам не мог купить. То, как слушался каждого слова Игоря, и смотрел на него, как на какую-то авторитетную модель человека, которого нужно всегда слушаться.       Игорь немного подумал и странно дернул плечом.       — Я не могу сказать, что ты так себя ведешь. В конце концов, мы трахаемся, и в этот момент, уверяю, я вижу взрослого человека. Просто… иногда… в тебе есть что-то такое пиздец невинное. Не детское. Невинное. Простое. Легкое. Вот это мне очень нравится. Нравится, что ты не пытаешься у меня выдернуть поводья, что даешь мне самому все выбирать и делать, что я… контролирую наши отношения. Я знаю, многим омегам это не нравится, а тебе… тебе нравится. Мне нравится, что дома ты прям… не знаю, супер нежный и чувственный. Мне с тобой быть одно удовольствие. Это не о том, что ты как ребенок себя ведешь, а…       — Именно о том, — хмуро настоял на своем Петя. — Ты все за меня делаешь, все решаешь, потыкаешь моим капризам и все такое.       Игорь немного помолчал и сказал:       — Нет, это не так. У тебя есть работа, в которую я не лезу, если ты сам не попросишь. Ты тоже решаешь какие-то вещи в наших отношениях. Мы разговариваем на равных, я не учу тебя жизни или что-то такое. Просто… — он сглотнул, — в некоторых моментах… когда нам обоим это нужно… Ты позволяешь мне полностью взять контроль. В постели особенно. Или когда мы наедине. В тебе это сильно прослеживается. То, как тебе хочется просто слушаться и ни о чем не думать самому. А мне приятно забрать временно этот контроль. Вот.       Петя качнул головой.       — Подумаю над этим позже. Сейчас я уж точно не хочу никакого контроля. Хочу такси, домой и морожко.       — Сначала нормальная еда.       — И кто мне это говорит? — улыбнулся Петя.       — Ну, я тоже нормально поем, — пообещал Игорь.       Петя цокнул, встал на носочки и поцеловал его в щеку. Потерся о нее носом и, во внезапном порыве, сказал:       — Ладно уж, папочка.       Игорь замер, хрипло выдохнув, погладив Петю по бокам и сказал:       — Это мне нравится.       Петя усмехнулся, потеревшись носом о его щеку. Да, ему тоже это понравилось, ему очень это понравилось.       Петя вычитал про ДДЛГ. Прочитал и в ужасе закрыл все, что нашел. Нет, это не про него! Не может быть про него! Нет, ну… отчасти он в самом деле находил много общих схожесть, но когда он споткнулся о «подгузники», то в ужасе закрыл сайт. Ему не хотелось одеваться вот так. Да, он осознавал, что его одежда, которую он носил дома, явно не на двадцатишестелетнего лба. Ни длина шорт, ни наивные принты на ней не подходили ни его возрасту, ни статусу, ни должности, но… но и до детской одежды и пустышек он явно не доходил! Но в остальном-то все сходилось! Петя явно периодами позволял себе вести себя не на свой возраст, отдавая контроль Игорю, специально искал одежду и даже белье как можно наивнее и нежнее, потому что это делало его таким же. Невинным и чистым. Не скучным взрослым, который должен все решать сам. Молодой и юный, капризный, немного надоедливый и всем сердцем любимый кем-то, кто все решит за него. Кто позаботиться о нем.       Он решил дождаться Игоря, чтобы обсудить это с ним. На самом деле, прочитанное так сильно его испугало, так сильно он это отрицал, что первым делом ему захотелось снять эту одежду и переодеться, в то, в чем он обычно был на работе. В привычной для него одежде стало некомфортно. Не выдержав, он стянул с себя все и нацепил халат. Нет, он не такой! Он совсем не такой!       Игорь пришел через долгие полчаса, за которые Петя себя извел. Игорь, заметив его взбалмошенный вид, повел бровью, зашел в дом и первым делом спросил:       — Че случилось, кис?       — Ничего, — дернул он плечом. — Садись, расскажу.       — Блин, я так жрать хочу, мо…       — Садись! — повторил Петя, кипятясь. Игорь выдохнул и кивнул. Погладил Петю по спине, поцеловал в лоб, но должного эффекта это не произвело.              Игорь тяжело выдохнул и грохнулся на диван, притянув за собой Петю. Тот поерзал, перекинув ноги через его бедра и сказал:       — Мне лечиться надо!       Игорь моргнул.       — Отличное начало. Подробнее?       Петя немного помялся и все-таки рассказал про все, что узнал. Про ДДЛГ, про то, что во многом себя узнал, и про то, что это регресс возраста, и про пустышки не забыл упомянуть!       Игорь все выслушал с серьезным лицом, ласково гладя Петю по голой коленке. Когда он закончил, уточнил:       — А чего ты так недоволен? Мы с тобой в таком темпе полгода живем, и…       — Пустышки! Памперсы!       — Так, во-первых, если людям это нравится — пусть. Главное, чтобы пустышка была у совершеннолетнего человека. Во-вторых, у тебя тяги к этому не замечал, да и меня это скорее бы напрягло… Петь, если это такая практика, типа ролевой игры — то что не так? Ты в жизни совсем не инфантильный, наоборот, взрослый, от ответственности не бежишь. Просто устаешь от этого. И тогда тебе хочется отдохнуть вот так. Чтобы хотя в повседневной жизни тебе не приходилось все самому решать и выбирать. А милые эти вещички… Ну, мне они тоже нравятся, они тебе идут.       Петя неловко поерзал, поджав губы.       — Это тебе легко говорить. А мне каково осознать, что у меня мозгов мало и я поэтому так себя ве…       — Петь, — хмуро сказал Игорь. — У тебя с мозгами все отлично. Ты же сам говорил: тебе отец всегда заставлял быть «альфой», что никто к тебе, как к омеге не относился, что ты всегда все под контролем держал. Ты просто устал, тебе не хватило нормального отцовского отношения, поэтому сейчас тебе хочется отдохнуть. Да и Петь… если бы не твоя эта черта, мы бы не сошлись.       — Почему это?       — Потому что мне важно в отношениях вести, мне важно, чтобы омега был омегой как из книжек. Нежный весь такой, чувственный, чтобы меня не пытался задавить или обогнать. Чтобы понимал, что он и я — две важные части. Вот. Я пытался в себе это давить, а потом ты появился. Которому все это нравится. Нравится, что я к тебе, как к принцессе отношусь, что тебя это не смущает. Что тебе нравится, что я на такой вот позиции. Да, может, у нас не супер здоровые отношения, но они же ни мне, ни тебе не вредят! Нам больше вредило бы, когда мы пытались жить так, как все говорят сейчас «правильно». Не шибко мы тогда счастливы были. На нашу жизнь это никак не влияет. Так что какая разница? Мы же счастливы? — он взял его руку в свою, посмотрев в глаза, улыбаясь.       Петя подумал немного, а после улыбнулся в ответ и кивнул. Да, в самом деле, им же обоим вот так хорошо, они именно в такой раскладке счастливы. А попытка натянуть на себя «здоровую модель» обернется для них тем, что они будут страдать. Зато по канонам, зато правильно.       — А знаешь, почему ДДЛГ звучит именно так? — спросил Петя у Игоря.       Тот качнул головой.       — Нет, почему?       — Расшифровывается как дэдди дом литл герл. Типа… ну… Понимаешь?..       — Кажется, — медленно кивнул Игорь. Петя его вот так назвал всего-то один раз, но Игорь это запомнил, ему так понравилось, что он сам хотел попросить Петю его так называть, но неловко было.       — Это типа в постели как супер-нежный БДСМ. Ну, не у всех, конечно, у кого-то и не нежный. А я хочу, чтоб у нас был супер нежный. Попробуем на днях? Обговорим, кто че попробовать хочет, стоп слово придумаем… я белье какое-нибудь новенькое прикуплю, — лукаво улыбнулся Петя. Только от этих фантазий и слов внизу живота приятно потянуло и он поерзал.       Игорь сглотнул и плавно кивнул.       — Да, давай. Мне нравится.       — А потом… Может вообще подробнее нашу модель игры обсудим? Чтобы вне постели. Там… — Петя обнял его за шею, — контроля побольше добавим, наказания еще там всякие можно за нарушения правил, м?       — Ты… ты так хочешь?.. — уточнил Игорь. От мысли, что они в форме игры могут установить такие правила ему было очень-очень хорошо. Что Петя сам просит, сам хочет, что этим он принесет себе удовольствие. Игорь раньше и не думал Пете что-то говорить делать, но теперь…       — Наверное… — дернул Петя плечом. — Попробовать хотя бы. Мы же остановимся в любой момент, да?       — Конечно. Ты все еще равноправный участник наших отношений. Мы можем прекратить, поменять, придумать что-то новое в любой момент.       — Классно, — широко улыбнулся Петя. — Да… папочка?       Игорь сглотнул и кивнул. Не выдержав, потянув Петю на себя, усаживая на свои колени:       — Ну-ка, иди сюда, — он поцеловал его в ключичную ямку, щекотя щетиной, и сжал в руках мягкие ягодицы. — Обожаю тебя, малышка.       Петю пробрало. Он думал, Игорь будет использовать мужскую версию этих словечек — малыш там, принц, все такое, но женская версия… его пиздец, как завела. Это даже лучше, чем он мог представить. Да и Игоря прошибло от всего этого. Из Пети же в самом деле выйдет чудесная литл герл. Он ведь сам какой-то весь литл. Кукольный почти, когда вот так на его коленях сидит, хрупкий такой, маленький. Игорь аккуратно развязал пояс халата и прошелся рукой от живота вверх, к груди, усмехаясь: даже собственная рука на фоне Пети карикатурно большой казалась. Игорь хрипло выдохнул: обожал он всей душой разницу в их габаритах. В том, каким Петя хрупким был в его руках.       У них не сразу вышло найти нужную им норму. Сначала пытались, как везде и написано. По всем канонам и красоте, но все не так было, их не устраивало. Плюнули. Вернулись к прошлой модели. Сначала все равно неловко как-то было, будто не получилось правильно друг с другом сойтись по этой модели. Когда дело касалось секса они оба тоже с трудом понимали: как надо?       В итоге Петя плюнул на все эти надо и каноны, решил, что у них будет так, как им удобно.       Главной фишкой чокеры стали. У Пети их два было. Один черный, нейтральный, просто украшение, ни горячо, ни холодно, второй — из кожи, плотный, нежно-розовый соединений стальным сердечком. Если на Пете был чокер — значит, включилась ролевая игра. Игорь мог быть жестче, больше контролировать, требовать четкого выполнения того, что он просит. Петя мог быть более капризным, слишком игривым и всегда — довольным. Дома он использовал розовый, явно вызывающий, в городе, на работе — черный. Розовый он всегда надевал более вдумчиво. Все-таки, чтобы сменить фокус и состояние требовалось время. Просто так переключиться не выходило. Черный в этом плане более щадящий был и больше напоминал тот шаблон отношений, что был до того, как они в тему въехали.       Петя любил оба чокера. И носил их даже чаще, чем мог подумать. Ему сначала как-то странно было от этой модели отношений и относился, как к ролевой игре — на час-два. А вышло так, что на выходных розовый он и не снимал, и оба кайфовали с этого. Петя нравилось жить по правилам, слушаться и знать, что на нем сейчас никакой ответственности. Только Игоря слушаться, а то по жопе можно получить — иногда буквально, иногда Игорь придумывал что-то другое. Они установили приемлемые наказания, сильно углубляться в эту тему не решили. Петя не хотел жести, не хотел боли, и Игорь это принимал. Знал, что Пете нравилась эта модель отношений как раз за мягкость, нежность, за то, чего ему в детстве не додали. Пете думалось, что люди, которые реально «в Теме» глаза бы позакатывали на то, как у них все тут слишком ванильно и нежно, но их двоих это полностью устраивало. Пете именно вот так надо было: чтобы контроль, чтоб местами жестко, но все равно — с любовью, нежностью, Пете все это было очень важно. Да и Игорю бы другое тоже не устроило. В Пете он видел хрупкое, нежное существо, которое хотелось оберегать, любить и нежить. Грубость не допускалась. Да и не то чтобы Петя нарушал жестко правила. Обычно: скорее забываясь или заигрываясь.       Иногда на работе, после рейда какого, перекидываясь с коллегами словами, он думал: офигеть, тут я весь такой деловой, в черном и суровый, а дома натягиваю розовые чулки, сажусь на колени и называю майора Грома «папочкой».              Петя усмехнулся этой мысли. Вот так все выглядело как-то криво, косо и смешно… но когда дело доходило до практики, Петя был уверен: о них можно было обжечься, между ними не просто искра была, между ними было пожарище.       Петя собирался уходить, зная, что у Игоря сегодня завал полный с отчетами. Перед уходом он склонился к нему за рабочий стол, чмокнул в щеку и шепнул:       — Приходи побыстрее, папочка.       Игорь сглотнул, глянул на него потемневшим взглядом и кивнул. Петя усмехнулся и, развернувшись, вильнул бедрами, уходя. Игорь проводил его жадным взглядом и принялся работать в два раза усерднее, чем до этого. Что-то ему подсказывало, что, когда он навестит Петю, его шею будет украшать розовый чокер. На самом деле, Игорь и не припомнит, был ли дома Петя без него, но это вовсе не всегда означало секс, но даже сам факт того, каким с ним будет Петя, будоражил Игоря. Вообще Петя — это одна сплошная сексуальная фантазия на ножках. Комбо кинков для Игоря.       Даже работать теперь нормально не выходило. Они вроде уже вот так давно играются (по крайней мере, они все еще отнеслись к этому, как к ролевой игре), не первый месяц, и все равно — башку сносило нереально. Игорь пытался в тему углубиться, чтобы Петю больше впечатлить, но осознавал, что тема ДДЛГ не полностью их вариант. Да и тематический форум его скорее напугал… Он потом находил отдельные блоги, посвященные отношениям, которым были максимально похожи на их, но ничего особо нового он там не нашел. Да и Пете вроде хватало их формы отношений, а уж как Игорю этого хватало… Ему нравилась нынешняя Петина доступность — и физическая, и моральная. Нравилось, как он доверял себя, нравилось, как Петя кайфовал с того, что он ведомый, что ему просто нужно выполнять чужие просьбы, что о нем всегда позаботятся. Петя, конечно, об Игоре тоже заботился, но это была совершенно иная забота. Она была в приготовленной еде, в поглаживаниях по голове и поцелуях, объятьях, долгих разговорах, когда Петя замечал, что Игорь в плохом настроении (тогда он всегда снимал чокер, потому что понимал — для таких бесед нужно два абсолютно равноправных человека), в том, что Петя, несмотря на ту роль, что занимал всегда готов был помочь Игорю в чем бы то ни было…       Игорь знал, психологи рассказывают: такие роли нездоровые. Так быть не должно.       Но Игорь чувствовал их отношения как самые здоровые.       Дома Петя ждал не только в чокере. Едва успев закрыть дверь, в коридор заглянул Петя, лукаво улыбнувшись и вильнув бедрами. Игорь так и замер, оглядывая его голодным, жадным взглядом. Да, иногда Петя… был просто бесподобен. Как в этот раз.       Игорь шумно выдохнул, повернув ключ и, развернувшись к Пете, скинул кепку и кожаную куртку, позвав жестом к себе. Петя, довольно улыбаясь, юрко прильнул к нему, обняв за шею. Игорь склонился, целуя губы, пахнущие клубничной гигиеничкой, и запустил руки под нежно-розовую теннисную юбку, сжимая в руках ягодицы, уже чувствуя каемку кружевного белья. Чуть ниже — нежная горячая кожа, и еще ниже — начало белых кружевных чулок. Игорь провел рукой вперед, сжав ляжку, ощутив подвязку. Да, такое он очень любил.       — Шикарно выглядишь, куколка, — выдохнул хрипло в его рот Игорь, снова уложив ладонь на ягодицу, поглаживая.       — Это новая. Нравится? — Петя кивнул вниз, в сторону футболки. Белая, свободная, с принтом хэлоу китти, что ли, Игорь во всех этих омежьих штучках не разбирался. — Хлопок, плотная. Мнется разве что сильно…       — Знаешь, если не знать, что у тебя под ней чулки на подвязках, то выглядишь крайне целомудренно.       — Так и надо, глупыш, — фыркнул Петя, щелкнув его по носу. — Я ж не простушка с онлифанса.       — Полагаю, на онлифансе ты был бы категории люкс.       — Хм… попробовать?.. — Петя закусил губу и потерся своими бедрами о Игоря.       Игорь нахмурился и ласково шлепнул его по ягодицам.       — Что мы говорили про шутки про секс-работу?              Петя фыркнул и боданул его лбом в шею.       — Что это не смешно. Ладно, папочка, приват-шоу только для тебя и ты это знаешь, — Петя чуть склонил голову, чтобы его поцеловали, а потом улыбнулся. — Как думаешь, мои «дядь» тоже были от желания назвать какого-то мужика папочкой?       — Ну, где «дядь», а где «папочка», — фыркнул Игорь. — Давай, иди-ка ко мне, — он подхватил его под ягодицы, усадив на свои бедра, и Петя довольно вскрикнул, обнимая его ногами за поясницу. Склонился и поцеловал, когда Игорь сделал шаг вперед. Петину квартиру он уже наизусть знал (да он тут жил почти!), так что умудрился донести Петю до спальной даже не приложив его нигде головой о косяк.       Склонившись, он аккуратно уложил Петю на кровать, и тот как можно более соблазнительно выгнулся, майка чуть задралась, открывая плоский живот и край пояса от чулок. Он согнул ногу в коленке, и юбка собралась гармошкой, обнажая мягкую кожу между бельем и чулками. Игорь хрипло выдохнул, нежно проведя пальцами по кружевной каемке.       — Жди, малышка, пойду приму душ, — прохрипел Игорь ему на ухо, прикусив мочку уха.       Петя капризно надул губы и легонько пнул по плечу.       — Не капризничай. А то потом будешь хер пойми че у врача лечить после немытых рук и члена.       — Ой, фу, не говори ничего про немытый член, — сморщился Петя. У него по молодости было единожды, когда быстренько хотелось… Да, больше этого он повторять не намерен.       — Тогда жди. Позу не менять, себя не трогать, понял? — и шлепнул его бедру, когда Петя кивнул. В ответ Петя обворожительно улыбнулся, закусив губу.       Игорь встал, оставляя Петю ненадолго, и Петя чуть поерзал, удобнее устраиваясь на кровати и потянувшись. Презервативами с Игорем они не пользовались, да и вообще контрацепцией немного пренебрегали. Они оба понимали, чем это может кончиться и оба были на это согласны. Петя понимал, что это такая себе идея: они чуть больше года вместе, не расписаны даже, какая тут беременность? Да и Петя сам тут за ребенка, куда тут еще один? Но презервативы покупали редко, расходовались они, вопреки частым их оргазмам, медленно. Перед течкой Петя устанавливал спираль и знал, как этого мало — надо хотя бы тогда добавлять прерванный половой акт, но как часто Игорь выходил во время течки? Да ни одного, каждый раз повязывал их крепким узлом. В обычные дни Петя слепо полагался на шанс забеременеть, написанный в приложении, и на тот же прерванный половой акт. Игорь не всегда успевал вытаскивать (иногда с подачки Пети), а иногда, даже вытаскивая, кончал меж ягодиц, давая сперме стекать куда ей там хочется. В общем, делали будто бы все для того, чтобы Петя забеременел. Пете стыдно было, что его это еще больше возбуждало, и стыдно за то, что они к такому интимному действию подходят… вот так.       Но еще Петя сразу сказал Игорю: если забеременеет, аборта не будет. Игорь тогда его поддержал и сказал, что, если не хотел бы детей, надевал бы презерватив. Они оба тогда посмотрели друг на друга смущенно, и вопрос в воздухе повис: какие нам дети, мы ж встречаемся всего ничего?       Ответа на вопрос не было.       И они делали то, что делали.       Петя считал, что все, должно быть, идет так, как надо. Он-то со своими прошлыми не мелочился: требовал и презерватив, и прерванный, и все слушались, а кто не слушался — значит, остались без секса. Так что Петя догадывался, что, подсознательно, он не против семьи с ним. Даже на такой ранней стадии. Даже учитывая ролевую игру в их отношениях… Петя выдохнул. В любом случае, они взрослые люди и они приняли негласно такое решение.       Игорь вернулся из душа в одних штанах, с мокрыми волосам, и склонился над Петей, оперевшись предплечьем над Петиной головой. Петя довольно улыбнулся и прошелся пальцами по напряженному прессу Игоря.       — О чем задумалась, принцесса? — прохрипел Игорь, чмокнув его в щеку.       Петя усмехнулся:       — Что папочка такими темпами может стать реальным папочкой.       Игорь внезапно сделался очень серьезным.       — Ты передумал? Я могу надеть презерватив.       — Если мы продолжим этот диалог, то мне придется снять чокер.       — Ой… Точно.       — Ай-яй-яй, папочка! — нахмурился Петя. — Мне скоро самому придется тебя наказывать!       — А такое бывает?       — У нас вообще все не как у людей, — улыбнулся Петя, погладив Игоря по лопаткам. — Можно побыть сверху сейчас? — спросил он, закусив губу.       Игорь хмыкнул и ловко поменял их положение, усадив Петю на свои бедра и сжав в руках мягкие ляжки, забираясь руками под теннисную юбку, погладив кончиками пальцев каемку кружева на белье.       — Правила помнишь, детка? Сам себя не трогаешь, никакой инициативы, слушаешься меня и спрашиваешь перед тем, как кончить.       — Помню, — улыбнулся Петя, потеревшись бедрами о его пах. — Я после прошлого раза запомнил, — и поморщился, вспоминая, как Игорь его рукой отходил до красной жопы и невозможности нормально сидеть еще весь вечер (ну, на самом деле Пете понравилось, но он Игорю не скажет, а то придумает что-то, что Пете не понравится).       Петя улыбнулся Игорю, чуть поерзал и приподнял футболку, медленно снимая ее, открывая подтянутый живот и узкую грудь, скрытую пока за тканью. Игорь знал, что многие омеги не используют вверх — только корсеты — потому что у них просто нет груди, но Игорю очень нравилось, когда вверх был — кружевное бюстье без чашек, закрывающее грудь. Ему нравилось как торчали сквозь ткань соски, нравилось медленно снимать его, открывая покрасневшие соски и узкую грудь. И ему пиздец, как нравилось то, как Пете все это шло, с каким трепетом Петя всегда относился к выбору.       Игорь хрипло выдохнул, погладив бока и поднялся ладонями вверх, приласкав грудь сквозь кружевную ткань. Соски уже были твердыми, и Игорь мягко сжал их сквозь ткань, потирая. Петя закусил губу, поерзал, шумно выдохнул.       — Нежнее, — попросил Петя, выгнувшись. — У меня течка скоро, грудь чувствительная ужасно.       Игорь шумно выдохнул, подняв на Петю помутневший взгляд.       — Обожаю тебя перед ней, малышка. Ты такой охуенно-чувствительный и… — Игорь выпрямился, целуя грудь сквозь ткань кружевов, — если будешь плохо себя вести, тебя можно помучить ласками в некоторых чувствительных местечках.       Петя тихо прохныкал. Да, такое Игорь уже проделывал, Петя так и и не понял, понравилось ему или нет. Он знал, что он даже кончил и даже заплакал от остроты ощущений, но к приятным практикам отнести он это не мог. А вот как практика наказания… да, это он любил.       Игорь сжал бока, спустился чуть ниже, жадно сминая в ладонях ягодицы под тканью юбки, и потерся щекой о его грудь. Петя вздрогнул и чуть поерзал, погладив Игоря по напряжённым плечам.       — Нравятся обновки, пап? — улыбнулся Петя и, чуть отдалившись, задрал юбку, открывая нижнее белье чуть больше. Игорь внимательно его оглядел потемневшим взглядом и хрипло выдохнул.       — Охуенно, маленький. Юбку пока снимать не будем. Тебе идет. Почему ты раньше их не носил?       Петя хмыкнул, продолжая удерживать юбку, не стесняясь показывая себя в таком откровенном виде.       — Стеснялся, что ли… Не знаю, омеги-парни юбки же не носят, вот и руки не доходили. А тут решил одну приобрести… не думал, что тебе так понравится, — он отпустил края юбки и чуть вильнул бедрами. Игорь облизался.       — Прикупи потом еще парочку, — прохрипел он, забравшись ладонями под юбку, погладив нежную кожу.       Петя кивнул, усмехнувшись, и шумно выдохнул, когда Игорь нежно поцеловал его шею, продолжая гладить по боку. Аккуратно положил огромную, горячую ладонь меж его ног и ласково потер. Петю до дрожи пробрало и он активнее потерся о ладонь. Коснуться себя хотелось нереально. Он был так возбужден, что чудом, что смазка еще не хлюпала. Внизу живота приятно тянуло, а меж бедер было так жарко и возбуждение давило-давило, и Петя снова потерся о ладонь Игоря, но этого, определенно, было мало. Соски затвердели и кружево неприятно их натирало, но это нравилось им обоим.       Сжимая его бедро и нежно потирая ладонью меж ног, Игорь накрыл его губы своими, дразня. Он чувствовал по запаху, каким возбужденным был Петя, что ему явно хотелось намного больше, чем просто поцелуи и касания, но немного не помучить его он не мог. Петя тихо захныкал в его рот, трясь о ладонь, пытаясь усилить давление нажатия, но, когда Петя прижимался сильнее к ладони, Игорь чуть уводил ее.       — Люблю, какой ты у меня нетерпеливый, — усмехнулся Игорь, нежно гладя его сквозь белье. Впереди он нащупал небольшое пятнышко смазки, сзади, наверное, еще больше… От этой мысли его здорово пробило.       — Ты меня уже полчаса маринуешь, сколько можно? — прохныкал Петя и, не думая, сам ухватился за запястье Игоря, ближе прижав его ладонь и потеревшись со сладким стоном. А после замер, осознав, что сделал.       Игорь хрипло усмехнулся, разомкнув тонкие пальцы со своего запястья.       — Ай-яй-яй, — покачал Игорь головой и громко шлепнул по ягодице.       — Это не считается! — едва не взвизгнул Петя. Ну нельзя ж было напроситься в самом начале?! С него еще даже трусы не сняли!       — Очень даже считается. Давай, принцесса, хоть сейчас не ерничай, — Игорь, ухватив Петю за талию, аккуратно перевернул того на спину, про себя поражаясь тому, какой же восхитительно-хрупкий, какой легкий, что в руках его можно как угодно крутить.       Петя тихо захныкал от досады. Специально бы захотел так не сделал!       Игорь посмотрел ему в глаза и усмехнулся, нащупав на спине завязки от верха, аккуратно развязав, открывая уже чуть покрасневшие от кружевов соски. Облизнулся и посмотрел в глаза Пете. Тот жалостливо заломил брови, осознав, что он хочет сделать.       — Может не надо? — улыбнулся как можно более обворожительно Петя и, взяв его за руку, поднеся к своему лицу, взял в рот два пальца, посасывая, не прекращая смотреть в глаза. Игорь хмыкнул, толкнувшись пальцами как можно глубже, а после прошелся за щекой. Петя довольно простонал, прикрыв глаза.       — Будешь канючить — достану зажимы для сосков, понял? — усмехнулся Игорь, вынимая пальцы. Петя аж вздрогнул от такого обещания и согласно мотнул головой. Игорь похлопал его ласково по щеке: — хорошая девочка.       Петя тихо шмыгнул и попытался расслабиться, когда Игорь мягко провел ладонью по груди, задевая твердые, чувствительные соски. Игорь облизнулся, кинул на Петю жадный взгляд и склонился, лизнув сначала первый сосок, а затем второй взял в рот, начиная с ласковых, медленных движений, лаская. Петя чаще задышал, закусив губу и нервно впился пальцами в покрывало под ними. Игорь мягко поцеловал первый, затем второй, облизнулся и прикусил один — Петя вскрикнул, и Игорь тут же сжал второй меж пальцев, ущипнув, и Петя вскрикнул громче, выгнувшись и лягнув ногой по покрывалу. Чувства были на периферии приятных и почти болезненных. Он зажмурился, заерзав, когда Игорь, продолжил мягко пощипывать сосок, другой ласкал ртом — покусывая и полизывая. Возбуждение стало острее, давление скопилось меж бедер, и Петя громко, сбито задышал, срываясь на стоны и скулеж. Грудь стала пиздец, какой чувствительной, соски покраснели и чуть опухли.       Петя выгнулся, впившись пальцами в напряженные Игоревы плечи и вжался бедрами в него, потираясь. Игорь рыкнул, чуть отдалившись и шлепнул его меж ног:       — Придется достать зажимы все-таки.       Петя пискнул и испуганно замер, глядя на Игоря во все глаза. Да, порой, чтобы войти в роль ему требовалось чуть больше времени, и сейчас он очень горько за это поплатился.       Игорь на его влажные глазки и заломленные бровки не повелся и достал из ящика с различными приблудами зажимы. Петя посмотрел на них почти в ужасе, после — на свою грудь, соски покраснели и чуть опухли. Игорь тоже оценил их вид и аккуратно защелкнул первый — Петя вскрикнул и зажмурился. Игорь на миг замер, нежно гладя его по боку и чуть зафиксировал их, предупредив:       — Если будешь послушной девочкой, фиксацию сильнее не добавлю. Ты будешь хорошей девочкой для меня, м?       — Да, Боги, да. Прости, — ошалело забормотал Петя, когда Игорь аккуратно закрепил второй. Больно было, а еще пиздец как хорошо. Меж ног прошла приятная пульсация и истома, предвещая скорый оргазм. Да, определенно, он кончит и кончит качественно. — Я… скоро… Можно? — спросил он, сглотнув.       Игорь заинтересованно на него посмотрел, задрал юбку и погладил меж ног, а после — шлепнул. Петя вздрогнул и шумно выдохнул. Соски ныли в тугих зажимах.       Петя заскулил:       — Пожалуйста, папочка.       — Не нравится мне тенденция того, как часто ты кончаешь в наказаниях, — покачал Игорь головой. Немного подумал и щелкнул по зажиму. Петя вскрикнул, перед глазами звезды аж вспыхнули. И Игорь сказал: — можно.       Уложил ладонь меж приветливо разведенных ног и погладил его сквозь ткань белья. Петя заерзал, закусив губу, откинув голову и громко застонал. Игорь мягко чуть оттянул зажимы. Петя вскрикнул и тут же кончил. Игорь усмехнулся, качнув головой. Наказание, конечно, так себе, но это было правило их игры. Будто бы Игорь смог позволить себе причинить Пете реальную боль.       Петя тяжело дышал, в голове был туман, он не соображал, только выдохнул дрожаще, когда Игорь мягко снял сначала первый зажим, затем — второй. Игорь нежно погладил его по бокам и окончательно стянул с него верх, оставляя только в юбке, нижнем белье и чулках. Петя так выглядел вообще отпадно — юбка делала его талию еще уже, и вот таким — еще не пришедшим в себя, дрожащим от оргазма, красным, с белой кожей, он выглядел совсем хрупким. Игорь это обожал. Обожал смотреть на то, как его большие ладони выглядели на фоне хрупкости и тонкости Пети, нравилось сжимать его в своих руках, думая о том, что Петя мог уместиться в его руках весь и полностью.       Игорь нежно погладил по расслабленному животу и поцеловал в ключичную ямку. Петя почти пришел в себя. Он вообще долго это делал после таких оргазмов. Казалось, что он вообще отлетает — весь и полностью, и даже на речь почти не реагировал, а вот на касания вяло, но отзывался.       — В порядке? — спросил Игорь, когда Петя посмотрел на него чуть более вразумительным взглядом, чем до этого.       Петя немного помолчал и кивнул.       — Умничка, — кивнул ему Игорь, целуя в коленку, обтянутую тонкой белой тканью чулок. — Такая хорошая девочка. Непослушная и при этом такая хорошая, м? Люблю тебя за это, принцесса, — он развел его ноги чуть в сторону и откинул подол юбки, отрывая кружевное белье под ним. Нежно погладил внутреннюю сторону бедра, и Петя громко выдохнул, шире разведя ноги. Игорь оценивающе оглядел мокрое пятно от смазки на белье и усмехнулся. — Очень хорошая девочка, — похвалил он его, и Петя довольно улыбнулся.       Игорь нежно провел ладонью меж его ног — ткань здорово намокла и у Игоря аж мурашки от этого пошли. Член уже ширинку ломил — хотелось кончить, но он решал, как именно хочет. Аккуратно оттянув пояс от чулок и спустив подтяжки, он стянул с его бедер белье. Провел пальцами по нему, хмыкнув:       — Еще немного, и твое белье выжимать от смазки можно было бы.       Петя смущенно дернул плечом, не сводя ноги и оставаясь раскрытым перед Игорем. Игорь вообще любил его рассматривать, особенно сразу после секса. Петя сначала смущался такого внимания, а после словил себя на том, что его это тоже возбуждает. Игорь потянулся к открытому ящику, достал среднего размера пробку и сначала вставил два пальца. Петя вздрогнул. Он только что кончил, так что чувствительность была высокая, но Игоря он не просил остановиться, только поерзал. Игорь задвигал пальцами — смазка захлюпала. Смазки много было нереально и, когда Игорь активнее задвигал пальцами, и Петя тихо заскулил, та даже немного запузырилась. Игорь усмехнулся и медленно вынул пальцы, провел пробкой по промежности, собирая смазку, и аккуратно вставил. Она вошла легко — Петя был расслабленным и очень мокрым.       Игорь навис над ним, поддев пальцем чокер и потянул на себя. Петя привстал и приоткрыл рот, давая Игорю целовать, как тому захочется — жарко, горячо, мокро. У Пети голова кругом шла и мозги совсем отключались. Игорь любил доводить его до такого состояния, когда Петя был податливым, готовым на все и со всего кайфующим…       — Садись на колени, принцесс, — прохрипел Игорь и Петя кивнул, чуть привстал, спускаясь на пол. Игорь подал ему подушку, подложив под колени и нежно погладил по бедру. Петя улыбнулся и благодарно поцеловал его в место где бился пульс.       — Спасибо, папочка, — промурлыкал Петя, и Игорь довольно улыбнулся. Да, и в таком состоянии Пете чувствовал себя в своей роли лучше некуда.       Петя поерзал и расстегнул ширинку штанов. Игорь чуть приподнял бедра, чтобы Пете легче было снять с него штаны с бельем. Тяжелый член выскользнул из-под резинки белья, прижавшись к коже под пупком. Петя осмотрел его жадным, голодным взглядом. Твердый, толстый, охуенный. Пете сначала с ним сложно было — в рот брать нормально не получалось, но потом привык. В сексе правда правило у Игоря было четкое — в начале ни в коем случае не входить до основания. Петя в первый раз сам охуел дико, когда Игорь во всю вошел. Он так закричал, что Игорь сам отскочил от него и, кажется, едва под кровать не заполз от ужаса. Секса у них потом еще неделю не случалось — у Игоря от страха сделать больно просто не вставало. Но они приловчились, попривыкали друг к другу, и Игорь выучился, когда и как можно было Петю трахать, чтоб тому как можно лучше было.       Игорь чуть поерзал и протянул Пете съедобную смазку. Петя благодарно улыбнулся.       — Спасибо, — поблагодарил Петя, принимая смазку, мягко поцеловав в мокрую от смазки головку. Игорь шумно выдохнул и нежно погладил Петю по затылку.       Петя вылил немного на свою ладонь, а после обхватил ею член, смазывая и двигая рукой. Игорь хрипло выдохнул, откинув голову назад, едва не зарычав. Он был возбужден адски, так что даже такое простое касание до мурашек довело. Петя поерзал, чуть сжался возле пробки, чувствуя, что уже хотел больше, и обхватил губами головку, посасывая. Начинал он всегда медленно и расторопно: целовал головку, венки, ласкал едва выпирающий у основания узел и напряженные яйца, и только потом начинал сосать.       Он поцеловал уздечку, спустился ниже, чуть оттянул яйца, сжав, вылизал напряженный узел и принялся ласкать мошонку. Игорь шумно, громко задышал, больно сжимая волосы на затылке, но после пришел в себя и аккуратно погладил. Петя поднял взгляд и снова взял головку в рот, насаживаясь чуть глубже, ритмично двигая головой. Основание он мягко сжал, другой рукой гладил напряженные яйца. Игорь чувствовал, что надолго его не хватит.       — Принцесс… дашь себя в рот трахнуть, а? Побудешь хорошей девочкой?       Петя отдалился от его члена с пошлым хлюпком, посмотрел на Игоря блестящими глазами и, облизав мокрые губы, подался чуть вперед, потеревшись щекой о мокрый член:       — Да, пожалуйста…       — Умничка, — похвалил его Игорь, видя, как у Пети аж глаза заблестели. — Такая хорошая девочка… Давай, открывай ротик пошире.       Петя облизнулся, посмотрел на Игоря ошалелым взглядом и, чуть удобнее устроившись, аккуратно взял член в рот. Ему нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к размеру и расслабить глотку. Он поерзал и насадился глубже. Член проскользнул в глотку, и Игорь шумно выдохнул. Петя дышал носом и, насадившись до основания, утробно простонал, и вибрация прошлась по члену Игоря — он довольно выдохнул. Нежно погладил по затылку и, посмотрев на Петю, спросил:       — Готова, малышка?       Петя немного помолчал, привыкая к ощущениям. Челюсть уже свело, глаза немного слезились. Он дал себе немного времени, чтобы подготовиться — Игорь мог быть сто раз нежным любовником, и трахать он мог так ласково, так нежно, что Петя мог плакать не от оргазма, а от того, каким любимым он себя ощущал, но… но трахал в рот Игорь жестко, грубо, без нежностей.       Петя плавно кивнул, поглубже вдохнув через нос и посмотрел на Игоря. Тот улыбнулся ему, нежно погладив по щеке:       — Умничка. Ты такой молодец, кис… Обожаю, как ты стараешься для меня. Папочка в долгу не останется, знаешь? А теперь расслабься.       Петя плавно выдохнул, когда Игорь взял его за волосы на затылке, и снова вдохнул, когда Игорь потянул назад и плавно — вперед. Начинал он ласково, нежно, давая Пете привыкнуть, чтобы дальше все гладко пошло. Член скользил в глотке, челюсть немного свело, в уголках глаз блеснули слезы.       — Умничка, — хрипел Игорь, аккуратно двигая Петиной головой. — Отлично стараешься. Ускоримся немного, да? Вот так, — и, сжав сильнее его волосы, ускорил движения. Петя издал хрипящий, почти задыхающийся звук, и послушно дал Игорю трахать так, как тому захочется.       Игорь взял быстрый, грубый темп, трахая с оттяжкой, насаживая Петю до основания и тут же дергая головой назад, и Петя старался двигать ей в такт. Член скользил быстро, глубоко, немного рвано. Петя задыхался, по подбородку стекали слюни, слезы и смазка вперемешку. Петя старался глубоко дышать через нос, и с переменным успехом у него этот выходило, пока Игорь удерживал его за затылок, продолжая трахать в своем быстром, грубом темпе. На момент он замер головой Пети у самого основания, и Петя уткнулся носом в отрастающие волосы на лобке. Глубоко вдохнул и выдохнул. Игорь мягко погладил его по волосам, хрипя:       — Умница… Молодец… Просто прекрасно… Давай, еще немного… Сейчас будет чуть сильнее, ладно? Постараешься?..       Петя поднял на него заплаканные глаза и медленно моргнул, соглашаясь. Боги, Петя был согласен на все. Меж бедер все горело, хотелось коснуться себя, хотелось что-то большее, чем пробка внутри.       — Молодец, — Игорь улыбнулся и потянул его за волосы назад, начиная двигать его головой жестче и сильнее.       Петя захрипел, раздался булькающий звук, и Игоря завело это еще сильнее. Его дыхание сбилось, было тяжелым, рваным и хриплым. Он напрягся, нахмурился, чувствуя, что был близок, делая последние рваные, быстрые и глубокие толчки. Он плавно вышел и Петя закашлялся, и тут же глубоко вдохнул. Игорь обхватил свой член, быстро задвигал рукой, удерживая Петину голову напротив, и тот, тяжело дыша, поднял на него взгляд. Когда они встретились взглядами, Игоря тут же и пробрало, и он кончил. Петя пошире открыл рот и высунул язык. Игорь шумно выдохнул, закрыв глаза. В ушах звенело.       Он мягко расцепил руку с Петиных волос и посмотрел на него. Петя сглотнул сперму, попавшую в рот, и моргнул. По щеке скатились слезинка. Игорь шумно выдохнул. Когда Петя плакал в постели — он это обожал.       Игорь взял салфетку и аккуратно вытер его лицо, шею и грудь от спермы, и потянул на себя, сцеловывая слезинку. Ощутив соленоватый привкус, его пробрало, и он хрипло выдохнул, гладя Петю по бокам.       — Хорошая девочка… Такая хорошая, такая прекрасная. Так старалась… Ты лучший, кис. Горло не болит? — он ласково погладил его по шее.       Петя мотнул головой.       — Немного саднит, — он тихо всхлипнул, смаргивая слезы. Игорь проследил за тем, как маленькие капельки упали с ресниц потемневшим взглядом и облизнулся. Провел рукой меж ягодиц и дернул за основание пробки. Петя тихо простонал.       — Возбудился? — усмехнулся Игорь. — Обожаю это в тебе, малышка, только ты так можешь. Кончить не успел?       Петя мотнул головой.       — Нет, папочка.       — Умница, — Игорь кивнул, сцеловал слезинку и медленно вынул пробку. Петя шумно выдохнул и поерзал.       — Пожалуйста, — простонал Петя. — Сделай что-нибудь… Я так больше не могу, — прохныкал он, обнимая Игоря за шею. Тот довольно хмыкнул, погладив по спине и снова опустился ниже, проведя пальцами меж ягодиц, собирая смазку.       Он мягко уложил Петю на спину и подложил тому под поясницу подушку.              — Согни ноги в коленях и прижми поближе к себе.       Петя сглотнул и послушался, раскрывая себя перед Игорем. Тот нежно оглядел открывшийся перед ним вид — мокрый, чуть покрасневший вход. Облизнулся и мягко провел большим пальцем, лаская. Петя вздрогнул и шумно выдохнул.       Игорь провел ладонью по мягкой ляжке и склонился, лизнув меж ягодиц. На вкус Петя был потрясный, Игорь когда впервые попробовал не поверил даже своему языку — он ощущал четкое сладкое послевкусие. Ему казалось, что это от того, что у Пети естественный запах сладкий — пах он какой-то выпечкой с корицей — но чем дольше он его ласкал языком, тем больше понимал, что у Пети в самом деле сладковатая смазка. Может, из-за питания или чего-то такого, но Игорь был в восторге — с Петей ему однозначно повезло. Его сладкий, прекрасный мальчик.       Он мягко лизнул, увеличив амплитуду и, чуть покружив около, плавно вошел языком, крепко сжав в ладонях его бедра. Петя отозвался высоким, тонким стоном, и зарылся пальцами в темные Игоревы волосы, прижимая к себе ближе. Это у него было допустимо — Игорь сам кайфовал адски, когда Петя его к себе сильнее прижимал. Игорь вылизывал старательно, жадно, сжимая и лаская его бедра и ягодицы. Стоны Пети становились громче, откровенее, он заерзал, выстанывая имя Грома и прося не останавливаться. Игорь бы не остановился даже упади за окном метеорит.       Игорь всегда с таким увлечением ему отлизывал, будто это вопрос жизни и смерти — не стеснялся ни хлюпков, ни других звуков. Петя иногда шутил, что Игорь мог бы «и покультурнее есть», но Игорь по-другому не умел. И вообще он считал, что большое количество звуков признак его стараний. И Петиного возбуждения.       Игорь отстранился, лизнул от дырки вверх, поцеловал основание члена и прошелся по нему вверх, целуя головку — Игорь не понимал, в чем прикол, но у омег всегда член был будто в тысячу раз чувствительнее, чем у альф, так что за активную стимуляцию можно было получить пяткой в лоб — Игорь это уже проходил, синяк потом два дня сходил. Так что сейчас он мягко поцеловал мокрую от смазки головку, вобрал в рот, ласково посасывая, взял глубже и снова выпустил изо рта, проходясь до основания и кружась пальцами возле входа. Спустился губами ниже, широко лизнул и вошел двумя пальцами, лаская возле языком. Петя громко застонал и сжался вокруг его пальцев. Игорь мягко помассировал его внутри и аккуратно добавил третий, растягивая под себя. Петя захныкал, заерзал, сжимаясь на пальцах и нервно погладил Игоря по волосам. Игорь нежно поцеловал во внутреннюю сторону бедра, щекотя бородой и принялся вылизывать, параллельно растягивая. Петя пальцы обхватывал как нужно — плотно, узко, а внутри был охуенно мокрым и жарким. От быстрых движений раздавались громкие пошлые хлюпки, которых Петя стеснялся, перекрывая их своими стонами. Игорь хмыкнул. Нашел, блин, повод…       Он отстранился, облизав губы от смазки, глядя на то, как легко входили пальцы, как охуенно-хорошо Петя обхватывал его. В паху снова закололо — с Петей ему будто снова шестнадцать было, когда вставало за пару минут.       Он встал на колени и подтянул за лодыжки Петю к себе ближе. аккуратно стянул юбку, оставляя Петю в одних чулках. Мягко погладил его живот, бедра и коленки.       — Шикарно выглядишь, кис, — прохрипел Игорь, чуть отведя одну ягодицу в сторону, раскрывая мокрую, расслабленную дырку, облизнувшись. — Охуеть. Словил себя на мысли, что даже вот так ты мной воспринимаешься как невинное чудо света. У тебя талант, принцесс, просто талант. Только ты можешь лежать почти голый, с раздвинутыми ногами и выглядеть, как дева Мария.       — Правда? — довольно улыбнулся Петя, прищурившись и склонив голову к плечу. — Мне никто до тебя такого не говорил. Блядь да блядь…       Игорь хмыкнул, шлепнул по мокрым от пота бедрам и склонился к его лицу, мягко поцеловав в горячую скулу.       — Потому что не ценители, — и чуть подкинул повыше за бедра, потеревшись членом меж ягодиц. Петя обнял его за шею, крепче к нему прижавшись. — Такая хорошая девочка… Хочешь нежно? Заслужила, как думаешь?       — Нет, — тихо усмехнулся Петя. — Но папочка не умеет мне отказывать. Да?       — И ты этим любишь злоупотреблять, да? — Игорь мягко провел по серебряной цепочке под чокером с небольшим украшением. Петя выпросил. Игорь и не заметил, как Петя перешел с мягких игрушек на украшения. Игорь любил его баловать, а Петя любил, когда его балуют.       — Ни разу, — фыркнул Петя, обхватив его бедра ногами и поерзав. — Пожалуйста… — прошептал он ему на ухо. — Хочу твой член.       Игорь довольно хмыкнул и, взяв себя за основание, потерся им меж Петиных ног, собирая смазку. Петя чаще задышал, прижимаясь к Игорю сильнее, и тот, помогая себе рукой, плавно толкнулся. Входил медленно, аккуратно, замер чуть дальше, чем на половине, и плавно качнул бедрами назад, подбирая Петин любимый темп. Медленный, плавный, сейчас главное — Петю ублажать, доставлять ему удовольствие и нежить. Петя крепко обхватывал его внутри, Игорю ни с кем так хорошо не было, как с Петей — будто под Игоря и делали.       Игорь обнял Петю, ближе прижимая к себе, кайфуя с того, как же прекрасно он в его руках умещался, маленький такой, ласковый, и нежно поцеловал его плечо, шею, поднялся к горячей щеке, шепнул тихо:       — Если будет очень хорошо, не сдерживайся, хорошо, принцесс?       Петя согласно промычал, царапнув его спину короткими ногтями. Петя был перед течкой особенно чувствительный — он такой только в первый день течки бывает, чтоб настолько, и от этой чувствительности порой даже плакал — от удовольствия. Игорь его слезы во время секса обожал и просил не стесняться — Петя всячески пытался утереть глаза или спрятать лицо в шее Игоря, не сразу смекнув, как сам Гром с этого кайфовал.       Игорь нежно гладил его бока и спину, прижимая к спине, зацеловал всего, размеренно толкаясь — плавно, осторожно, чувствуя, как на определенном угле Петя сильнее сжимался и судорожно стонал, сильнее цепляясь за его спину.       Игорь расцеловал его шею и плечи, нежно погладил волосы и поцеловал за ухом, продолжая толкаться, позволяя себе углубить движения — на более глубокие толчки Петя отзывался беззащитным стоном и Игорь тихо рыкнул, чувствуя, что Петя плотнее его обхватил.       Игорь чуть сменил угол, чтобы Пете особенно приятно было и, мягко сжав шею сзади, фиксируя, поцеловал в место между плечом и шеей, там, где должна быть метка — он знал, что скоро она там в самом деле появится — и позволил себе толкнуться до основания. Петя вздрогнул всем телом и выгнулся, откинув голову назад, и Игорь поцеловал в открытую шею, поднялся вверх, прикусив подбородок, рукой чуть сильнее шею зафиксировал, продолжая толкаться плавно, нежно, но глубоко, иногда — с оттяжкой, выбивая из Пети тонкий, громкий стон и сладкую судорогу в ногах.       Петя часто, глубоко задышал, стоны дрожащими были, уголки глаз стали мокрыми. Игорь облизнулся и, мягко проведя пальцами от сгиба локтя вверх, перепел их пальцы. Петя сжал его руку в ответ сильно, будто боялся отпустить, и Игорь толкнулся чуть сильнее — так, что Петя аж по простыни проехался с громким стоном наслаждения, и сильнее сжал его руку. Игорь нежно поцеловал в ключичную ямку, поднялся вверх, расцеловывая шею и лицо, и, услышав тихий всхлип, чуть отстранился, завороженно разглядывая Петино лицо. Петя судорожно выдохнул, приоткрыв влажные глаза, и у Игоря аж в паху закололо от этого вида. По виску скатилась соленая капелька, которую Игорь тут же словил губами и снова отстранился, смотря за тем, как лицо Пети искажалось в удовольствии от каждого толчка, на мокрые, блестящие глаза и дрожащие ресницы.       — Принцесса, смотри мне в глаза, — прохрипел Игорь, и Петя, казалось, соображая едва, послушался его. Он открыл рот в беззвучном стоне от глубокого толчка и чуть выгнулся, не сводя взгляд с лица Игоря. — Хорошая девочка… Такая хорошая, такая прекрасная девочка… Так классно меня принимаешь. Такой тесный, мокрый, жадный...       Петя заломил брови от удовольствия, проморгался — по красным щекам скатились прозрачные капельки, и Игорь проводил их завороженным взглядом, нежно словил одну губами, а вторую мягко утер большим пальцем. Петя что-то прошептал и теснее к нему прижался, сжимаясь чуть сильнее. Игорь чувствовал, что Петя был близко, так что, крепче его обнимая, он чуть ускорился — Петя вскрикнул от удовольствия, широко раскрыв влажные глаза, и Игорь закусил губу, мягко взял его за шею, прижав к себе, и Петя уткнулся лбом в его шею, обнимая его прижимаясь ближе, крепко обнимая.       — Я… я скоро… — просипел Петя в его шею. — Чуть сильнее… да… да! Да, вот так… Да… О Боже… — выстонал Петя, тяжело и громко дыша, дрожа всем телом. — Хочу с узлом, пожалуйста, давай с узлом.       — Кис, нельзя, у тебя течка скоро, а я…       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — зашептал как в лихорадке Петя, тесно вокруг него сжимаясь. — Прошу, папочка.       Игорь тихо рыкнул, навалился на него всем телом и ускорился. Петя вскрикнул, царапнул его плечо и, когда Игорь вошел в него до основания, кончив глубоко внутрь, Петю пробрало. Меж бедер прошлась приятная судорога, а от ощущения того, как набухал узел, повязывая их, Петя кончил, чуть выгнувшись в спине, прошептав имя Грома. Удовольствие из-за узла его не отпустило. Ноги свело в судороге, внутри все приятно запульсировало, внизу будто обдало кипятком от удовольствия, и Петя заметался под ним, царапаясь и сжимая кожу почти до синяков. Игорь рыкнул и укусил за шею, усмиряя. Петя всхлипнул, но послушно успокоился, дрожа под ним от удовольствия и наслаждения.       Игорь снова тихо рыкнул, расцепив зубы и, зализав место укуса, принялся расцеловывать его шею и лицо, ловя губами слезинки — Петя на узле мог вообще полноценно рыдать от удовольствия, это было у Игоря самая любимая часть. Он обнимал, прижимая к себе дрожащее в оргазме его тело, слушал тихие стоны вперемешку с всхлипами, и сцеловывал слезы с его лица.       Когда узел спал, Игорь медленно, аккуратно вышел. Петя в себя не пришел — только лежал, смотря в потолок мутным, не соображающим взглядом и не реагировал. Игорь нежно погладил его по щеке и груди. Поцеловал в место над чокером и шепнул на ухо:       — Давай, кис, приходи в себя.       Петя что-то промычал и мотнул головой. Игорь улыбнулся, нежно гладя его живот и бедра. Он в Пете это обожал безусловно — то, как его уносило от оргазмов, как долго он в себя приходил, и каким беззащитным был в этот момент. Нравилось его гладить и целовать.       Петя чуть поерзал и попытался прижаться к Игорю ближе, но делал это так, будто был в темноте. Игорь взял его за талию и прижал к себе, гладя по спине и обнимая. Поцеловал его волосы — он знал, что Пете нужно особое внимание после секса. Он мог стать в два раза капризнее и серьезно обидеться на любую глупость — например, Игорь как-то ответил на звонок, не зная о Петиных причудах, в итоге Петя не разговаривал с ним сутки, хоть и сам, казалось, от этого страдал. Так что наученный горьким опытом Игорь оставался рядом, ни на что не отвлекаясь, только целуя его, гладя и шепча о том, какой Петя хороший, какой великолепный, как сильно его любит — и Петя расслаблялся, успокаивался и, кажется, наконец приходил в себя, слепо тыкаясь лицом в его грудь, не то выпрашивая больше ласки, не то силясь спрятаться сильнее. Игорь аккуратно укрыл его пледом, выругавшись про себя: забыл под Петю полотенце подстелить, снова покрывало от смазки и спермы отстирывать раком над ванной…       Он поцеловал его волосы, укутав в плед и крепче прижимая к себе, обнимая так крепко, чтобы Петя и мысли не допустил, что он один или его бросили.       Такой вот у него Петя… Принцесса самая настоящая.       Петя, наконец, зашевелился, промычал что-то и вскинул голову, посмотрев на Игоря. Тот искренне умилился этой мордашке — будто бы сонный, волосы в разные стороны, глаза немного заплаканные, щеки все еще красные.       — Знаешь, Петь, я тебя вот таким почему-то люблю особенно сильно.       — Каким? — сонно моргнул Петя.       — Когда ты на домовенка Кузю похож.       Петя фыркнул, а после улыбнулся, потеревшись щекой о его грудь.       — Вот так в жизни и бывает, Горь… в постели он — принцесса, а после — сразу Кузя.       — И Кузей ему особенно идет быть, — уверенно сказал Игорь, мягко убрав светлые пряди со лба и поцеловав. — Как ты?       — Ну… все ждал, что ты меня отшлепаешь…       — Надо было заранее попросить.       — Люблю сюрпризы, — выдохнул Петя, откинув голову назад, подставляя шею и лицо для мягких касаний и поцелуев от Игоря.       — А я люблю тебя.       — И я тебя люблю, — отозвался Петя с улыбкой, погладив его по плечу. А потом добавил: — Я ж так реально залечу скоро…       Игорь выдохнул.       — Мы такие фокусы и в прошлый раз проделывали. Когда перед течкой с узлом было… И пронесло.       — Странно… Ты случаем не бесплодный? — спросил Петя, глянув на него. Сам Петя проверялся, у него все отлично было по всем фронтам.       Игорь хмыкнул:       — Не знаю, не уточнял… Когда прям припрет — узнаем.       — Ага… если случайно по ходу дела не узнаем.       Игорь усмехнулся, поцеловав Петю в голое плечо.       — Ну тогда по ходу дела и будем решать, — рука прошлась вниз, от шеи к животу, а от него к бедрам. — Люблю, когда ты полностью голый в одних чулках да чокере.       Петя довольно усмехнулся.       — Правда?       — Ага. Ты такой… хрупкий какой-то, чувственный что ли… Маленький…       — На твоем фоне кто угодно будет маленьким, — фыркнул Петя и закинул на его бедро ногу. — Отнесешь в душ, папочка? А потом хочу ведерко Баскин Робинс и посмотреть что-то милое и романтичное…       — Понял. Пошли, — и подхватил довольного Петю на руки. Тот крепко обнял его за шею, уткнувшись в нее носом, прикрыв глаза, чувствуя себя таким влюбленным, таким любимым.       Да, с Игорем он, наконец, ощутил себя целостным и счастливым. И таким же ощущал себя Игорь.       Кожу приятно обожгла теплая вода, а плечи — щетинистые поцелуи. Петя довольно поежился в его руках, глянув через плечо и подмигнул.       — Люблю тебя, папочка.       — И я тебя люблю, принцесс, — отозвался Игорь с улыбкой, накрыв его губы своими. Петя поцеловал в ответ с улыбкой, которая с губ не сходила.