Агнесса

Наступил вечер, когда Эсмеральда должна была встретиться со своим возлюбленным Фебом. Она надела жёлтое платье, в котором она выглядела ещё прекраснее, её черные густые волосы обрамляли лицо, а на запястьях висели насколько браслетов с золотистыми бляшками. - Ах, мой Феб... В комнату ворвался Гренгуар. - Эсмеральда! Я научился жонглировать! А ещё... Вы куда-то собираетесь? - он удивлённо смотрел на счастливую девушку. - О! Да! Мой дорогой друг Пьер! Я сегодня очень счастливая, я встречаюсь с солнцем. - она мечтательно перевела взгляд на Джали, которая маячила на пороге комнаты. - Что ж... Это тот самый мужчина, в которого вы влюбились... Но, кто же он? - Он мое солнце и светило! Мой доблестный рыцарь в красивом золотом мундире и со шпагой! - О боже. Я знаю одно такое "солнце"! Неужели это один из солдат? Я могу предположить, что это капитан королевских стрелков - Фебус Де Шатопер. - О да! Это он! - Эсмеральда вскочила со своего ложе. - Мадмуазель, учите, что это очень опасный человек! У него девушек как его золотых шпор! - Что вы такое говорите! Он любит меня. - Он любит только себя и своё удовольствие. - пробурчал Гренгуар. - Мой милый друг, я обещаю, что со мной ничего не случится. Всё будет хорошо. - Я очень на это надеюсь! Я ведь... - он не успел договорить, так как в это время Эсмеральда встрепенулась, немного приобняла его и легко выпархнула из дома. Драматург остался с собой наедине и с милой козочкой. - Девушки меня не любят, так хотя бы Джали со мной!- мучительно заключил он. *** После того, как Эсмеральда ускользнула от Гренгуара, мы перейдём к нашему Фебусу. Знаменитый кабачок "Яблоко Евы" находился в Университетском квартале на углу улицы Круглого щита и улицы Жезлоносца. Он занимал в первом этаже дома довольно обширную и низкую залу, свод которой опирался посредине на толстый, выкрашенный в желтую краску деревянный столб Повсюду столы, на стенах начищенные оловянные кувшины, множество гуляк, уличных женщин, окно на улицу, виноградная лоза у двери, а над дверью ярко размалеванный железный лист с изображением женщины и яблока, проржавевший от дождя и повертывавшийся на железном стержне при каждом порыве ветра Это подобие флюгера, обращенного к мостовой, служило вывеской. Вечерело Перекресток был окутан мраком Издали казалось, что кабачок, озаренный множеством свечей, пылает, точно кузница во тьме Сквозь разбитые стекла доносился звон стаканов, шум кутежа, божба, перебранка В запотелом от жары большом окне мелькали фигуры, время от времени из залы долетали громовые раскаты смеха Прохожие, спешившие по своим делам, старались проскользнуть мимо шумного окна, не заглядывая в него. Лишь изредка какой-нибудь мальчишка в лохмотьях, поднявшись на цыпочки и уцепившись за подоконник, бросал в залу старинный насмешливый стишок, которым в те времена дразнили пьяниц: -Того, кто пьян, того, кто пьян, - того в бурьян! Все же какой-то человек прохаживался взад и вперед мимо шумной таверны, не спуская с нее глаз и отходя от нее не дальше, чем часовой от своей будки. На нем был плащ, поднятый воротник которого скрывал нижнюю часть его лица, вероятно для того, чтобы защитить себя от свежести и прохлады вечеров, а быть может - чтобы скрыть свою одежду. Время от времени он останавливался перед тусклым окном со свинцовым решетчатым переплетом, прислушивался, всматривался, топал ногой. Наконец дверь кабачка распахнулась. Казалось, он только этого и ждал. Вышли двое гуляк. Сноп света, вырвавшийся из двери, на мгновение озарил их веселые лица. Человек в плаще перешел на другую сторону улицы и, укрывшись в глубокой дверной арке, продолжал свои наблюдения. - Гром и молния! - воскликнул один из бражников. - Сейчас пробьет семь часов! А ведь мне пора на свидание. - Уверяю вас, - пробормотал заплетающимся языком его собутыльник, - я не живу на улице Сквернословия. -Жеан, друг мой, вы пьяны, - заметил второй. Но тот, пошатываясь, продолжал: - Говорите, что хотите, Феб, но давно доказано, что у Платона был профиль охотничьей собаки. - Клянусь Вакхом! Старайтесь идти прямо, господин бакалавр. Ведь вам известно, что я должен вас покинуть. Уже семь часов. У меня свидание с женщиной. - Отстаньте вы от меня! Я вижу звезды и огненные копья. А вы очень похожи на замок Дампмартен, который лопается от смеха. - Клянусь всем святым! Нельзя же плести такую чушь! Кстати, Жеан, у вас еще остались деньги? - Господин ректор, здесь нет никакой ошибки: parva boucheria означает "маленькая мясная лавка". - Жеан, друг мой Жеан! Вы же знаете, что я назначил свидание малютке за мостом святого Михаила, знаете, что я могу ее отвести только к проститутке Фалурдель, живущей на мосту. А ведь ей надо платить за комнату. Старая карга с белыми усами не поверит мне в долг. Жеан, умоляю вас, неужели мы пропили все поповские деньги? Неужели у вас не осталось ни одного су? - Сознание, что мы с пользой для себя провели время, - это лакомая приправа к столу. - Вот ненасытная утроба! Бросьте вы наконец ваши бредни! Скажите мне, чертова кукла: остались у вас деньги? Давайте их сюда, или, ей-богу, я обыщу вас, будь вы покрыты проказой, как Иов, или паршой, как Цезарь! - Сударь! Улица Галиаш одним концом упирается в Стекольную улицу, а другим - в Ткацкую. - Ну да, голубчик Жеан, мой бедный товарищ, улица Галиаш, это верно, совершенно верно! Но, во имя неба, придите же в себя! Мне нужно всего-навсего одно парижское су к семи часам вечера. - Заткните глотку и слушайте припев: Если коты будут в брюхе крысином, Станет в Аррасе король властелином, Если безбурное море нежданно Будет заковано льдом в день Иванов, Люди узрят, как по гладкому льду. Фебу это очень надоело и он грубо толкнул пьяного школяра, и тот, скользнув вдоль стены, шлепнулся на мостовую Филиппа-Августа. Движимый остатком чувства братского сострадания, никогда не покидающего пьяниц, капитан ногой подкатил Жеана к одной из тех "подушек бедняков", которые провидение всегда держит наготове возле всех тумб Парижа и которые богачи презрительно клеймят названием "мусорной кучи". Капитан положил голову Жеана на груду капустных кочерыжек, и школяр тотчас же захрапел великолепным басом. Однако досада еще не угасла в сердце капитана. - Ну и пусть тебя подберет чертова тележка! - сказал он бедному, крепко спавшему школяру и удалился. Шатопер уже свернул на другую улицу, как вдруг заметил, что за ним всё время следует тень. Он не был терпеливым человеком или трусом, и решился с заговорить с привидением, пытаясь выдавить из себя усмешку. - Сударь! Если вы вор, как мне кажется, то вы представляетесь мне цаплей, нацелившейся на ореховую скорлупу. Я, мой милый, сын разорившихся родителей. Обратитесь лучше по соседству. В часовне этого коледжа среди церковной утвари хранится кусок дерева от животворящего креста. Из-под плаща высунулась рука призрака и сжала руку Феба с неодолимой силой орлиных когтей. Тень заговорила: - Вы капитан Феб де Шатопер? - О черт! - воскликнул Феб. - Вам известно мое имя? - Мне известно не только ваше имя, - ответил замогильным голосом человек в плаще, - я знаю, что нынче вечером у вас назначено свидание. - Да, - подтвердил удивленный Феб. - В семь часов. - Да, через четверть часа. - У Фалурдель. - Совершенно верно. - У потаскухи с моста Сен-Мишель. - У Михаила Архангела, как говорится в молитвах. - Нечестивец! - пробурчал призрак. - Свидание с женщиной? - Ее зовут... - Симиляр...м...Ах, точно! Смеральдой, - развязно ответил Феб. Мало-помалу к нему возвращалась его всегдашняя беспечность. При этом имени призрак яростно стиснул руку Феба. - Капитан Феб де Шатопер, ты лжешь! Тот, кто в эту минуту увидел бы вспыхнувшее лицо капитана, его стремительный прыжок назад, освободивший его из тисков, в которые он попался, тот надменный вид, с каким он схватился за эфес своей шпаги, кто увидел бы противостоявшую этой ярости мертвенную неподвижность человека в плаще, тот содрогнулся бы от ужаса. Это напоминало поединок Дон Жуана со статуей командора. - Клянусь Христом и сатаной! - крикнул капитан. - Такие слова не часто приходится слышать Шатоперам! Ты не осмелишься их повторить! - Ты лжешь! - спокойно повторила тень. Капитан заскрежетал зубами. Монах-привидение, суеверный страх перед ним - все было забыто в этот миг! Он видел лишь человека, слышал лишь оскорбление. - Ах вот как! Отлично! - задыхаясь от бешенства, пробормотал он. Выхватив шпагу из ножен, он, заикаясь, ибо гнев, подобно страху, бросает человека в дрожь, крикнул: - Здесь! Немедля! Живей! Ну! На шпагах! На шпагах! Кровь на мостовую! Но призрак стоял неподвижно. Когда он увидел, что противник стал в позицию и готов сделать выпад, он сказал: - Капитан Феб! - Голос его дрогнул от душевной боли. - Вы забываете о вашем свидании. Гнев людей, подобных Фебу, напоминает молочный суп: одной капли холодной воды достаточно, чтобы прекратить его кипение. Эти простые слова заставили капитана опустить сверкавшую в его руке шпагу. - Капитан! - продолжал незнакомец. - Завтра, послезавтра, через месяц, через десять лет - я всегда готов перерезать вам горло; но сегодня идите на свидание! - В самом деле, - сказал Феб, словно пытаясь убедить себя, - приятно встретить в час свидания и женщину и шпагу, они стоят друг друга. Но почему я должен упустить одно из этих удовольствий, когда могу получить оба? Он вложил шпагу в ножны. - Спешите же на свидание! - повторил незнакомец. - Сударь! - ответил, слегка смутившись, Феб. - Благодарю вас за любезность. Это верно, ведь мы и завтра успеем с вами наделать прорех и петель в костюме прародителя Адама. Я вам глубоко признателен за то, что вы дозволили мне провести приятно еще несколько часов моей жизни. Правда, я надеялся успеть уложить вас в канаву и попасть вовремя к прелестнице, тем более, что заставить женщину немножко подождать - это признак хорошего тона. Но вы произвели на меня впечатление смельчака, и потому правильнее будет отложить наше дело до завтра. Итак, я отправляюсь на свидание. Как вам известно, оно назначено на семь часов. - Феб почесал за ухом. - А, черт! Я совсем забыл! Ведь у меня нет денег, чтобы расплатиться за нищенский чердак, а старая сводня потребует вперед. Она мне не поверит в долг. - Уплатите вот этим. Феб почувствовал, как холодная рука незнакомца сунула ему в руку крупную монету. Он не мог удержаться от того, чтобы не взять деньги и не пожать руку, которая их дала. - Ей-богу, вы славный малый! - воскликнул он. - Только с одним условием, - проговорил человек. - Докажите мне, что я ошибался и что вы сказали правду. Спрячьте меня в каком-нибудь укромном уголке, откуда я мог бы увидеть, действительно ли это та самая женщина, чье имя вы назвали. - Пожалуйста! - воскликнул Феб. - Мне это совершенно безразлично! Я займу каморку святой Марты. Из соседней собачьей конуры вы будете отлично все видеть. - Идемте же, - проговорил призрак. - К вашим услугам, - ответил капитан. - Может быть, вы сам дьявол, но на сегодняшний вечер мы друзья. Завтра я уплачу все: и долг моего кошелька и долг моей шпаги. Они направились к дому старухи Фалурдель.