Я скучала, мастер

Больше полугода длилась очередная война шиноби. Перебито с двух сторон немыслимое количество бойцов. Раскрошенные здания, клубы пыли и долгожданная победа в кармане у смешанной армии. Всё бы ничего, если бы за это в самый последний момент Канкуро не пришлось отдать жизнь за спокойствие листа. Сидящая в крови, рваной одежде, жена кукловода Кацуко Собаку-Но рыдала над трупом любимого, убиваясь горем, ведь на считанные секунды она не успела поддержать кукловодскую технику, именно по её вине и скончался Собаку-Но Канкуро. Час за часом рабочие начинали отстраивать заново город, пользуясь услугами желающих прохожих. Час за часом Хокаге давал распоряжения по расселению и прочему, и только Кацу, сидящая над мужем, царапающая ногтями гранит, истерически смеялась, вырываясь из объятий Шикамару. — Отпусти! Отпусти меня, Нара! Хватит, всё закончилось. Он умер, ты рад, сука? Умер! Ты так спокойно смотришь на это, у тебя вообще мимика меняется, ублюдок? — кричала Яно, изо всех оставшихся сил кидаясь на стратега, нешуточно избивая. Нара старался сдерживать куноичи, но то было нелегко, учитывая объём её силы, выросшей в разы за последнее время. — Кацуко, прекрати! Сделала что могла, отпусти. — Я убью, убью тебя, больной ублюдок! Зачем я тебе, Шикамару? Зачем? — срываясь на крик, стонала Кацу — * Кугутсу Но Дзюцу * Сацудзин! Я убью тебя! — с этими словами девушка направила в сторону шиноби марионетку, которую тот ловко обскакал, всё-таки у Шикамару и правда оставалось куда больше сил, нежели у убитой горем дамы. — Я люблю тебя, но видимо ты не поймёшь… Ты не любила его никогда, была счастлива лишь со мной, глупая. Я рад, что он сдох. — Это не так… — Не спорь со мной, ты же знаешь, это бесполезно, Яно. — Я не спорю, а сразу ухожу навсегда. Как можно быть таким бесчувственным? — Я и есть такой, но только не для тебя. Хочешь уйти, уёбывай нахуй. Жил один и дальше проживу. Мне не жаль его, жаль тебя, слабачка, — произнёс он, прильнув к мочке уха Кацуко и медленно направился в сторону деревни. — Шикамару… — с болью в глазах произнесла она, протянув руку. — Пошла на хуй… В тот день она ещё не осознавала, что для неё он и правда куда больше, чем просто влюблённый друг, товарищ. Спустя некоторое время народ собрался на похоронах Канкуро, где помогал никто иной как Шикамару. Делать было нечего, никто другой не желал браться за столько грязную работу. «Шиноби, а ноете как ссаные тёлки», — думал Нара, вытаскивая гроб. Священник, что вышел читать молитву об упокоении, задел Шику, и тот свалился в открытую коробку с телом кукловода, после того как каждый бросил жменьку земли, сказав напоследок своё слово. Прикрыв крышку гроба, рабочие начали засыпать всё обильно землёй. Шикамару бы выбрался, если бы не части тела марионеток, похороненных с Собаку-Но, в которых намертво застряли ноги стратега. — Ксо, что это? Я в гробу? На сколько хватит кислорода и как выбраться… это конец? — думал стратег до тех пор, пока воздух не начал заканчиваться. Теряя сознание, ничего не придумавший Нара медленно задыхался. — Вот… и… всё… — произнёс, ощутив как воздух перекрыло, а душа начала медленно выходить из тела, как вдруг резко схватившая того за горло кисть Куроари выжала из того последний глоток воздуха, чтобы тот послушал. Сверкнувшие во мраке глаза Канкуро выставились прямо на него. — Смертельная техника. Я знал, что этот день настанет, я видел его во снах. Сейчас я умру вместе с тобой. Карасу, Куроари, Сеншоуо, Сасори, все марионетки теперь твои. Способности превышены вдвойне, мои плюс твои и больше выносливости, возможность сражаться в тайдзюцу. Ты любишь её, я знаю, Шикамару. Она сможет быть счастлива с тобой, и поэтому я потратил полжизни на изучение этой техники. Шикамару, люби её! Что бы ни случилось, создайте крепкую семью, родите детей и поклянись, что никогда не дашь их всех в обиду! Слышишь, Нара? — хрипло шептал Собаку-Но, постепенно превращаясь в костлявые останки. — Понял! Что для этого нужно? — Будет очень больно, я отдам тебе остатки своей силы, все остальное сделают временно оживленные марионетки. Ты умрешь и воскреснешь все тем же Шикамару, только в разы сильнее. Кстати, как пользоваться техниками ты поймёшь после сегодняшнего сна, также ты сможешь оживлять марионеток в очень срочные и неотложные моменты. Ещё вопросы? — Нет. — Последняя просьба. Шикамару Нара, подари ей детей. Она правда любит тебя! — И без тебя знаю, уёбывай! — Прощай! Целуй её от меня почаще, будущую Кацуко Нара тян, — в мгновение этой фразы жуткая боль будто вспарывала плоть стратега, раз за разом играясь с кишками. Умирая, Шика наблюдал за омертвевшим лицом бывшего кукловода, видел его счастливую улыбку. «Неужели он давно знал о наших чувствах? Это сколько надо готовиться, чтобы достичь такого», — на последнем вздохе подумал Нара, дав куклам поколдовать над его временно безжизненным телом. По среди ночи Шикамару очнулся, тут же увидев приоткрытый гроб и лежащих на нём марионеток. — Вот ведь блядство и что происходит? Я чувствую себя как и раньше, не могу понять, что изменилось, — произнёс он, взяв марионеток в руки и выбравшись из неё. — Во дела, — закопал как и было, направившись к Кацуко в маленький уютный домик на окраине города, как вдруг ощутил шевеление деревянных кукол. — Канкуро не сказал, но мы и сами можем оживать, — произнесла Куроари, — давай знакомиться, новый Господин его величество Шикамару Нара. — Ксо, завалитесь, не желаю. — Грубиян… Мастер оставил тебе самое ценное, что у него было: силу, нас, он отдал тебе Кацуко, идиот, — произнесла Сеншоуо, так же спрыгнув с рук Нара. — Чего вы с ним церемонитесь? Если он не понимает какой шанс ему выпал, пускай один нахуй ходит, уёба с причёской как у ананаса, — дополнил Карасу. — Говорящие марионетки, две женского пола, одна мужского? Отврат, — сказал Нара, усмехнувшись. — Решай чего хочешь прямо сейчас. Не нужно все это, проваливай, мы сохраним тебе жизнь. Нужно, завали ебальник и иди к принцессе Кацу, невыёбываясь, а то как уебу мало не покажется, — заключил Карасу. Долго думая, возмущаясь про себя, Шикамару спорил с внутренним я, и наконец не заметил как оказался у дома девушки. — Ксо, ладно, я разберусь, Карасу. — Вот и славно. Поднимаясь по лестнице, он увидел Яно, все еще ревущую на диване с бутылкой виски, и, не долго думая, ворвался в её покои. — Шикамару… ты разве не ушёл? — спросила она, невольно бросив взгляд на странный наряд. Прикрытая чёрным плащом, привычная униформа, иная форма обуви, все та же повязка на плече и распущенные волосы, а за спиной четыре свитка. — Можешь помолчать? — спешно направившись в сторону девушки произнёс тот и схватил её за талию и прижал к стене, тут же прильнув к её губам: грубо, но довольно нежно и пылко. Невольно отвечая на сладкий поцелуй, Яно зарылась в его волосах, свободной рукой протиснув руку за спину, под плащ. Его тепло согревало девушку, а локоны его ниспадали ей на переносицу в перерыве между поцелуями. — Ну что же ты делаешь, Нара? — шептала она, прижимаясь к нему ближе. — Я твой мастер, не мог же оставить тебя одну… «Ксо, ай, чё несёт», — хватались за деревянные головы, марионетки. — Что ты сказал? Ты выстебать меня решил? Какой мастер? У меня один мастер и это не ты, он мёртв. По приколу давить на больное? Как же меня бесит твоя токсичность, Нара, проваливай. Набравшись терпения, Шикамару всё выложил ей как есть, но так как ночь ещё не наступила, ну а сон он ещё не видел, показать на что способен не мог. Девушка выставила того за дверь. Летели дни, летели недели. Яно старалась приходить в порядок и вот, направившись на тренировку одним ранним утром, встретила Какаши сенсея чуть раньше чем предполагалось. Появившись из неоткуда, Хатаке скрестил руки у груди. — Кацуко! Рад что спустя месяц все-таки решила начать тренироваться. С сегодняшнего дня твоим сенсеем буду не я, а кое-кто другой. Я же отлучаюсь на серьёзную миссию, не на один год. — Удачи вам, сенсей, — поклонившись, сказала Яно. — Твой сенсей уже не я, — в ту же минуту из-за дерева вышел никто иной как Шикамару и поклонился, — Шикамару — сенсей, приступайте. Упорных вам тренировок, — произнёс Какаши, вмиг испарившись. — И чему ты меня можешь научить, врун. — То есть врун? — подхватив нитями чакры за талию красавицу и обездвижив теневой техникой, Шика медленно приближался к ней, не отрывая взгляда. Ближе, ближе, еще ближе становясь, он двигал юркими пальчиками, задевая нитями сосочки, сдвигая ножки между собой, затягивая туже чакра но ито, по коленям и под ними, выдавливая хлипкий стон из её груди. Тени Нара, в виде ладони, ласкали её промеж ножек. — Долго врать будешь себе, кукла? — выговорил он, прижав её к своему животу в плотную. — Так это правда? Но как? Почему ты? и как он узнал о том, что между нами было? — Сказал, что знал, что этот день настанет, видел его во сне, а о нас давно догадался, правда, не сказал как. Взяв того за грудки, она напористо шагала на него, до тех пор пока не оперла о дерево. — Прости, Шикамару… я… я была не права, ты всегда заботился обо мне и не важно какой, но ты мой, мой единственный, — произнесла она, заплакав у того на груди и вжавшись в плащ. Поглаживая по голове, он любовался её покрасневшим от слез личиком, прижимая к себе крепче, ещё и ещё. — Позволь… — прильнул к губам, тут же отпрянув, оглаживая скулу и крыло носа, — я не дам тебя в обиду, тебе не обязательно быть сильной, я сделаю всё ради нас, — он мило касался кончиком носа, её кончика. Казалось, время остановилось, пара спустя многие годы споров и ругани обрела ту любовь, что так тщательно пряталалась друг от друга. Pov — Шикамару: «Я до безумия счастлив быть с ней, пускай так оно и не выглядит. Понятия не имею, что делать дальше, ведь впереди очередная война, нужно готовиться. О, Ками, подари нам дочь прежде, чем умрём, я так хочу назвать её Райдо». На лугу, среди стаи птиц, распустившихся бутонов и свежей, весенней травы, она запела их любимую песню. Наблюдая за грацией и энергетикой девушки, вечно смурной стратег, казалось, даже улыбнулся этим действиям, сидя под цветущей сакурой и ювелирно теребя марионетку Куроари, что с последнего задания слегка разболталась по креплениям. Pov — Кацуко: Лиловый цвет полос с лица, С моих волос играет бликами в закате, С тобой готова до конца, Тебя единственного хватит. А пустота в сердце моём, Не превратит сосуд в урода, С каждым мгновением сильнее, Влюбляюсь в душу кукловода. Ты страх видишь в лице моём И сотни шрамов на запястьях, Мечтаю догореть с тобой Мой кукловод, мой милый мастер. Окончив тренировку, пара направилась в сторону одинокого дома Кацуко Яно, любуясь ночным пейзажем. Причудливые блики луны, отражающиеся на узком ручейке, расползающемся вдоль тропинки сбоку, игриво мелькали, переливаясь холодными оттенками с бледно-жёлтого до серебристого. Ночные мотыльки сверкали ярче солнца, словно тысячи частичек волшебства, хаотично парящих в воздухе. Ненавязчивый звук от сверчков, ласкал слух новоиспеченной пары. — Кацуко-тян… — произнёс, нежно взяв за руку и взглянув в глаза. — Да, сенсей. — Прости меня, я был не прав на счёт него. Если бы Канкуро не любил тебя, навряд ли поступил так. Я благодарен ему за это, хоть и не сразу понял, но… — Я отпустила, если ты об этом. Он сам этого хотел, раз доверил тебе самое важное в его жизни. Всё хорошо, — проговорила с некой грустью в глазах. — Всё хорошо? Не ври мне! Я не позволю больше и слезе упасть с твоих прекрасных глаз, разве что от счастья! Кацу, я люблю тебя! Защищу даже ценой своей жизни, дай себе расслабиться, молю! — голос Нара дрожал, а взгляд был наполнен страхом и болью. Улыбнувшись краешком губ, она прижалась к его груди, услышав родной стук сердца и то самое нужное ей тепло. — С тобой я чувствую себя спокойно. Я так скучала, мастер, — в окончании фразы куноичи нежно прильнула к его губам. Не теряясь, мужчина подхватил её на руки и, сменив медленный шаг на быстрый бег ниндзя, молниеносно занёс любимую в дом. Уложив Яно на кровать, он в миг избавился от лишней одежды, затянув красавицу в протяжный, мокрый и сладкий поцелуй. — Шикамару… Шикамару Нара, — томно шептала она, всхлипывая и прогибаясь в спине от дрожи. Сумасшедшее желание охватывало обоих, сливая в одно целое два будоражащих тела. Волна за волной накатывали, сменяя ощущения, разбавляя новыми красками палитры чувств. — Кацуко! Подчинись. — Да, Господин, — покорно ответила та, — теперь я спокойно могу отдать своё тело без остатка, тебе… — произнесла, закинув ручки за голову. Маниакальный взгляд Шикамару вызывал ощущение покалывающих тело, воображаемых иголочек, на месте которых оставалось лёгкое онемение, словно большой разряд тока. Аккуратно коснувшись припухших губ Яно, большим пальцем, он стянул с неё трусики, поставив на колени. Обвив её тело нитями чакры, в отдельности ноги, ручки что были убраны назад и связаны, он применил технику теневого удушения, частично перекрывая ей кислород. Удерживая технику какое-то время с двух рук, он призывал к непрерывному, зрительному контакту, от чего по телу бежала толпа мурашек, неистово возбуждая обоих. Сняв технику, Нара освободил руки и приподняв обмякшее в наслаждении тело Кацу, ровно поставил ту на колени. — Моя… единственная… идеальная марионетка, — прошептал кукловод, углубив пульсирующий член в её ротик до самого конца и жадно сжав волосы, надвигал лицо любимой на себя. Поджигая свечу, не прерывая минет, он капал воском по всему её телу, поверх лёгких ожогов лаская приятным кусочком льда. Продолжая наслаждение, ускоряя темп, Нара практически кончил как вдруг резко остановился, отодвинув посторонние предметы. — Иди ко мне… — Да, Господин! — Не надо этого, хватит. Время насладиться друг другом, — произнёс, медленно уложив на шёлковую простынь и тут же проник в лоно девушки. Дыхание спирало, сердце бешено стучало, девушка и не мечтала о таком счастье, о таком великом наслаждении, не сравнимым ни с чем. Мгновение за мгновением, плавные и резкие толчки сменяли друг друга. Под ритм фрикций, пара двигалась в унисон. С последним толчком, Шикамару излился прямо в принцессу. — Я думаю у нас будет дочь. Не против назвать её Райдо? — Конечно же нет, сен-сей.