Папа может

Часы на микроволновке показывали шесть утра. Том был уверен, что Вилли с Тео еще спят, вчера у них был насыщенный день, он не хотел их будить так рано, пусть набираются сил. Вдруг наставшая тишина была уютной, приятной и не напрягающей, иногда ее перебивало громкое хлебание кофе Биллом, Тому казалось, он специально это делает. - Ты любишь цветы? – они разговаривали уже битый час, за все время Билл успел узнать о Томе все, вплоть до того, какой марки он носит трусы и как часто их стирает. Том понятия не имел, как он так ловко все выцыганил у него. Спать особо и не хотелось, хотя, какая-то усталость в теле и чувствовалась. - Разве есть люди, которые их не любят? – ухмыльнулся Том, беря из вазы с фруктами красную мандаринку, чтобы занять руки процессом очищения кожуры. - Розы, белые, едва распустившиеся бутоны, не так ли? – и вот так всю ночь. Билл задает вопрос, и не успевает Том на него ответить, как сам угадывает все. - Ну, а это как ты узнал? – опять правильно. Том разделил мандарин на две части. Одну половинку протянул Биллу, который с интересом рассматривал ладонь, а затем взял протянутую вкусность. Он следил за Томом, за каждым его движением, вздохом. Следил, как шевелились губы, пока Том говорил, словно изучал или пытался запомнить любое его действие. Это не напрягало мужчину, наоборот, Том так давно не ощущал такого внимания, а это весьма приятно. Ведь в основном он следил за Виллом, заботился о сыне, а о нем было некому ни заботиться, ни следить. Но ведь иногда, так хочется почувствовать себя кому-то действительно нужным, почувствовать заботу и любовь. Том тоже не упускал возможности лучше рассмотреть Билла. Красивый, бесспорно, у него была прекрасная внешность, и он умел ее подать в каком-то своем собственном стиле, хотя, от его образа и отвлекали эти многочисленные цепочки на открытой груди, где красовалась живописная татуировка, кулон, браслеты и кольца с черными камнями авантюрина, многочисленный пирсинг на лице. Что-то Тому подсказывало, что у такого, как Билл тату и пирсинг могут быть даже в самых неожиданных местах. Мужчина заметил, что Билл переоделся после встречи в кафе, хотя, особо чего-то масштабного не поменялось. Прическа такая же торчащая, на смену белой майке пришла черная льняная рубашка с длинным рукавом, которая была расстегнута на груди, открывая душу; красную куртку с множеством заклепок он оставил в прихожей, навощенные черные туфли, на удивительно низком каблуке, там же. В отличие от того, что было днем, сейчас он казался более кавалерским. Глаза Тома привлекла грудь мужчины, сквозь легкую ткань проглядывались контуры острых, возбужденных сосков, но больше всего ему вынес мозг пирсинг в обоих холмиках. На одном проглядывалась штанга, а на другом небольшое колечко. Это было так… сексуально! А Том все также сидел в своем темно-синем халате, под которым ничего, кроме слипов, не было, и даже не думал смущаться. Он в своем доме, и его подняли среди ночи. Конечно, он мог пойти и переодеться, только Том все еще рассчитывал, что Билл выпьет кофе и свалит, а он пойдет досыпать. Кофе Билл пьет уже третий час. - Знаешь, на что похож бутон полураспустившейся розы? Ум? – Билл крутил в руке смещенные дольки, затем отделил одну. Он вновь проигнорировал вопрос Тома. В итоге: Майер стремительно узнавал что-то о Дрейване, а тот о нем, как не знал ничего, так и не знает. - Ну и на что? – Том отправил в рот маленький оранжевый полумесяц, чувствуя, как вкусный сок растекается по языку. - Включи фантазию, Том, - посоветовал Билл, поднося дольку к губам. Том забыл про свой мандарин, про розы тем более, пока Майер небрежно провел по пухлым губам оранжевой сладостью, затем сжал ее ими, высасывая сок. - Э-эм, - Том завис. Он никогда не видел, чтобы люди так ели мандарины. Хотя, он вообще по сути не видел, как их ест кто-то другой, или просто не обращал внимания. Вилл не ест цитрусовые, у него на них аллергия, а больше ему и смотреть-то не на кого. - Вижу, туго у тебя с фантазией, - да нет, с фантазией у Тома как раз все было отлично, знал бы Билл, сколько различных, приличных и не очень, картинок у него замелькало перед глазами, пока блондин сосал мандаринке, то есть мандаринку. Билл взял оставшиеся дольки, отделил пару и показал мужчине: - Ну, а на что похожи две дольки мандарина? Том внимательно посмотрел на две соединенные дольки и вот хоть убейся, но ничего перед глазами не видел, кроме женских половых губ. Почему именно не тех, что на лице, он не знал. Том прикинул в голове, можно ли говорить такое Биллу, и решил, что хуже, чем есть, уже не будет. - Ну… Похоже на письку, - дерзко ответил, пытаясь скрыть смущение. Тому стало страшно интересно, а что же Биллу они напоминают? – А тебе на что похоже? - На дольки мандарина, - невинно ответил мужчина, отправляя в рот оранж. Том вдруг почувствовал себя таким пошляком. Билл же врет, зараза, ему они тоже напоминают что-то, может даже половинки задницы, но он так ответил, чтобы смутить его. Гад и сволочь! Чувствуя, как краснеет, Том чуть приоткрыл халат, на кухне становится душно. Он не заливался краской с момента своего первого раза, когда заглядывал матери Вилла под длинную юбку. И вновь чувствует себя двадцатидвухлетним пацаном. - А розы? – смущенно опустил голову, откладывая цитрусовые в сторону. Ему было стыдно, что он, тридцати шести лет отроду, сидит и краснеет перед таким же мужиком. Но не это было самое страшное, а то чувство внизу живота, которое он только сейчас заметил и не успел уловить момент, когда начал возбуждаться. Но что-то ему подсказывало, что это началось, как только он увидел сквозь легкую ткань рубашки пирсингованые соски. Билл медленно поднялся со стула, и Том заметил, что он все делает неспешно, с красивыми движениями, плавно и аккуратно, словно все вокруг создано из хрусталя, и сам он хрустальный. Майер пластичной походкой подошел к нему, становясь, словно дьявол над душой сзади, и легко прижавшись полуобнаженной грудью к спине, ответил, опаляя шею дыханием: - Розы. Полураспустившийся бутон розы подобен сжатому в сильном кулаке члену, так что нежная тонкая кожа собирается вокруг сердцевины, а легкая роса на лепестках… Знаешь с чем она ассоциируется у меня? Том не знал. Но догадывался. Ему казалось, что пока Билл шептал на ухо все эти пошлости, тело утопало в какой-то тяжелой неге, наливая свинцовой тяжестью низ живота. Как он ненавидел эту тяжесть, ведь она всегда напоминала ему о боли после мастурбации: мягкое лоно женщины не сравнить с грубой мужской лапой, хотя и с женщиной ему было не ахти. - С вкраплением секрета, что так и манит слизать солоноватую влагу, – продолжил Билл, притираясь все ближе. Или это Том наклонялся назад, сильнее прижимаясь к его горячей груди? Тем временем, от сознания не ускользнули сильные руки, пытающиеся незаметно развязать синий халат и пробраться под его покров. Скорее всего это сработал рефлекс, если бы Том мог подумать, а подумать в тот момент он не мог, то не сделал бы этого. Резко развернувшись, мужчина влупил искушающему гаду в глаз с кулака, заставляя того отлететь от него в другой угол кухни. Билл прижал ладонь к лицу и простонал что-то нечленораздельное. И только в этот момент Том понял, что сделал. - Ох, Билл, прости. Я не хотел, сам не знаю, что на меня нашло. Извини, – мужчина тут же кинулся к Майеру, пытаясь отнять его руки от лица и посмотреть, сильно ли ударил, хотя и не со всей дури бил. - Дай лед, - сдавлено попросил Билл, отнимая руки и посылая ему улыбку, которая то и дело искривлялась от боли. – Хороший удар, кстати. Ходишь куда-то? - В молодости ходил на тэквондо и вин чун, чтобы умел защитить свою семью. Разные же ситуации бывают. Давно ни с кем не дрался, думал, что уже все позабыл, но, видимо, отработанные удары перешли в рефлексы, – взволновано тарахтел Том, пока накладывал лед в полотенце. Он чувствовал себя жутко неловко. Мозги лихорадочно перекручивали момент приставаний, и Том не мог упустить того, что не особо был против этих игр, ему действительно хотелось, чтобы Билл к нему прикоснулся. Да что там, Тому вообще уже какой год подряд хочется, чтобы к нему хоть кто-то прикоснулся, не считая сына и родителей. – А ты сам? Ходишь куда-то? Вилл с Тео недавно записались на восточные боевые искусства, – Том старался как можно аккуратней помочь Биллу сесть на стул и сам приложил к его глазу полотенце со льдом. Мужчина блаженно простонал, расплываясь в улыбке. - Я никуда не хожу и считаю, что против лома нет приема, так что всегда пользовался арматурой. Тео ходит на восточные единоборства? Ну, думаю, ему будет полезно пару раз получить по хребту на тренировке. - Ты не знал, что он… - удивленно приоткрылся рот. Что за отношение такое к детям! - Нет, это его жизнь. У него все хорошо, и я спокоен, если ему что-то надо, он всегда может у меня попросить, и только тогда я помогу. Пока он не просит о моей помощи, я не вмешиваюсь в его жизнь. - Интересная тактика… - но она была Тому не по душе. - А ты часто дерешься? - вопрос потонул в писклявом: - Папа? Билл? – в дверях оказались две удивленные заспанные мордашки.