Черничный полуночник

      Холодный воздух проникал в помещение каждый раз, стоило зайти клиенту и каждый раз Хёнджин кутался сильнее в своё худи и раздражённо провожал взглядом очередного вечернего покупателя. На дворе начало осени, а по температуре ощущение будто зима. Но так только ближе к ночи и самой ночью, днём же во всю светит солнце и ещё приятно греет. Как жаль, что Хёнджин работает тут именно в вечерне-ночную смену. Неудачно ли?    Хван распускает ранее завязаный хвостик, думая, что с волосами будет теплее и шмыгает носом исследуя табачную продукцию. Сам он никогда не курил, ведь с детства занимался плаванием и сейчас не горел желанием попробовать хоть одну. Плавание Хёнджин забросил, как только поступил в университет. Учёба стояла на первом месте не по своему желанию, а из-за совести. Подвести родителей хотелось меньше всего. Наверняка, умирая, они думали, что их сын станет успешным, продолжит их род и будет счастлив.    Сейчас Хёнджин на третьем курсе экономического и мыслей всё бросить становилось с каждым днем больше. Спасибо всему сущему, что у парня есть мозги и он смог поступить на бюджет, а вот на жильё и прочие нужды Хёнджин зарабатывает сам, как может. Остаться одному в этом мире в день своего выпускного было сильным ударом, однако, сдаться он не мог себе позволить.    Жизнь у него не сказать, что плохая, но выматывающая. Днём он – весёлый парень с кучей знакомых, его любит большинство преподавателей, благодаря чему на сессии может перепасть автомат. Вот только сам Хёнджин этих преподов терпеть не может. Хван спит мало, делая их чёртовы задания, а после в самом универе бегает по просьбам и старается активничать на парах. Откуда у него берутся силы на это всё, учитывая, что он ещё по ночам до 4х утра подрабатывает, одному богу известно. После того как пары кончаются, Хёнджин превращается в уставшую слизь. Вся бодрость исчезает, но он идёт в магазин на подработку.    И честно, сошёл бы он уже с ума от этой жизни, бросил бы всё в бездну, уехал бы куда-нибудь на накопленные средства и начал бы новую жизнь. Но есть одно но...    Глухой звон дверных колокольчиков оповещает о позднем посетителе. Хёнджин взгляд переводит на часы и сдерживает улыбку. 23:31. Чуть с опозданием, но всё-таки не раньше и не позже. Крутится на стуле и встаёт с места, приветствуя клиента. Тот чуть кивает в ответ и не спеша идёт к холодильникам, пока Джин кусает обветренные губы и наблюдает.    Заправленные в черные берцы джинсы, футболка с непонятным принтом и чёрная ветровка на все случаи жизни. Пепельные волосы, чуть отдающие сиреневым и которые мешают обзору на круглые глазки. Их Хёнджину удалось увидеть один раз мельком, когда подул не сильный ветер из-за открытой двери. Зато Джин прекрасно видел манящие губы, красноватого оттенка, они слегка поблескивали, видимо из-за бальзама.    "Этот парень странный", – подумал Хёнджин в первые встречи, когда вновь и вновь видел его в магазине примерно в 23:30. За полчаса до полуночи, иногда с погрешностью в пару минут, но каждый день, что Хван здесь работал, приходил он и брал неизменно либо два черничных йогурта, либо...    — Пачку Мёбиуса, пожалуйста, — ушей коснулся мелодичный голос, что словно мед затекал в раковины и заедал там надолго. Хёнджин сразу заряжается, чувствует лёгкую окрыленость и выполняет просьбу. Мёбиус – достаточно сладкие сигареты, обладающие сливочным вкусом. И Хван думает, что они так подходят этому парню. Пробивает всё, отмечая, что сегодня покупатель взял и йогурты, и сигареты, а после называет цену. Парень достаёт свою неизменную карточку и оплачивает. Вот только в этот раз не спешит уходить, забрав всё в охапку. — А. Можно ещё пачку пластырей?    — Да, конечно, — спокойно отвечает Джин и тянется к нужной вещи. Не может сдержать улыбку, а в мыслях крутится: "Сегодня не как обычно". Из-за этого он даже не сразу задумывается, зачем парню пластыри.    Дверь закрывается за посетителем, которого Хёнджин провожает мечтательным взглядом. Скоро будет два месяца, как этот парень засел в сердечке Хвана и он долго размышляет, стоит ли сделать хоть один шаг на встречу, чтобы немного продвинуть их отношения... Хёнджин усмехается. "Какие ещё отношения?"– думает про себя, а в животе уже всё приятно скручивает от одного только слова "отношения".       На следующий день Хёнджин чуть ли не плачет внутри. Сегодня ему сообщили, что на работу взяли ещё одного человека, из-за чего их смены поделились 2/2. Теперь он не сможет видеть каждый день, а точнее ночь, свою черничку. Да, он дал прозвище незнакомому человеку, а всё потому что не решался спросить имя, а ассоциируется парень отчего-то именно с этой ягодой. Возможно, потому что раньше у него были волосы более фиолетового цвета, а та сирень, что находится сейчас на голове – вымывшиеся остатки.    В универе как всегда шумно, студенты суетятся, а тут ещё и заочники прибыли на сессию. Хёнджина вылавливает староста их группы и по-совместительству единственный близкий друг – Хан Джисон.    — Кошмар начался, но зато теперь преподы больше заняты заочниками, — сообщает Хан, ведя друга в сторону столовой. Он достаточно болтлив и активен, что немного утомляет любящего тишину Хёнджина. Однако Хан остаётся дорогим другом, что не отлипал от Хвана с начала учёбы, за что тот ему благодарен.    День тянется долго и нудно, ведь теперь Хёнджин не ждёт вечера, ради пары минут встречи с черничкой. Хотя душа мечтателя отзывается, создавая в голове сюжеты, где он идёт по улице и случайно сталкивается с ним, или же где они совершенно случайно оказываются соседями. Хван уже думает прийти в магазин в то время, чтобы "случайно" с ним столкнуться. Из раздумий вырывает звонок с последней пары и бодрый голос Джисона.    — Хёнджин! — старший, который уже успел отойти от своей парты, устало поворачивается к источнику, — Мне нужна твоя помощь. В долгу не останусь! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!    — Боже, Джи, ты хотя бы объясни в чём помощь-то заключается?    — Ким Сынмин.    — Мне всё ещё не понятно, что от меня требуется, — Хёнджин трёт глаза, в мыслях представляя уже как свалится на кровать и наконец нормально поспит.    — Меня попросили сходить к нему, чтобы передать задания, — парни тихонько двинулись в сторону выхода.    — А кто он? Почему сам не заберёт?    — Хван, ну ты даёшь! Я думал ты весь универ знаешь, — Джисон на секунду задумывается. — Хотя вот его ты навряд ли видел, он появлялся тут пару раз. Но вообще он из параллельной группы.    — Так он прогульщик? И преподаватели ничего не говорят?    — Там запутанная история, ходят слухи, что его насильно дома держат, а в универе есть связи, поэтому и прикрывают. Друзей у него тут нет, так что спросить не у кого, а у самого него стрёмно как-то спрашивать. Обычно меня отправляют ему задания относить, когда он на связь не выходит, как сейчас, но сегодня я не могу вообще никак! Помоги! Поможешь?    — И почему просят тебя, а не старосту его группы? — со вздохом соглашается Джин, забирая папку с листами.    — Ну вообще просят именно её, но она тоже вечно занята, а мы с ней в хороших отношениях, поэтому она просит меня.   — Ладно, не важно, дай адрес, я отнесу.   — Правда? Спасибо! С меня обед!   Крикнув напоследок о том, как сильно Хан благодарен, староста умчался вглубь коридоров, а Хёнджин поплелся по выданному адресу. Дом этого Сынмина находился неподалёку от работы Хвана, чему парень приятно удивился и ещё раз подумал о "случайной встрече" с черничкой. В итоге, шёл Хёнджин до адреса с мыслями о том пареньке, вспоминал его внешность, голос и решил, что при следующей встрече узнает его имя. Пора брать дело в свои руки.    За мыслями Джин не заметил, как дошёл до нужного подъезда. Район в целом нормальный, но дом выглядит пошарпано. Хёнджин набирает номер нужной квартиры и дожидается пока ему ответят. Спустя две попытки дозвониться, гудки наконец прекращаются.    — Кто?    — Здравствуйте, я с универа, меня послали отнести задания для Ким Сынмина.    Секундная пауза и звучит звук разблокировки. Хёнджин заходит внутрь, представляя себе как будет выглядеть этот Ким. Он высокий? Хилый? А может крупный? Создаётся ощущение, что он какой-то хулиган, прогуливающий пары. Квартира оказывается на четвёртом этаже, до которого Хёнджин быстро доезжает на лифте, не успевая надумать ещё что-нибудь. На площадке лишь три двери и парень стучит в нужную и слышит какой-то шум за ней.    — ...блять, вставай уже, там к тебе припёрлись, — некто говорит на повышенных тонах, из-за чего приглушено, но можно расслышать слова. Голос сопровождается звуками, которые напрягают Хвана. Глухие, будто удары. Слышится копошение и, наконец, дверь отворяется, а глаза Хёнджина застывают в расширенном состоянии.    Перед ним пушистая растрёпанная макушка пепельно-сиреневого цвета, некоторые локоны чёлки прилипли ко лбу, открывая вид на такие полюбившиеся круглые глазки, что сейчас заставляли сердце сжиматься. Красные, будто после слёз белки, нижнее веко блестит от влаги, обкусанные губы и, о боже, пластырь налеплен на уголок губ. Тысяча и один вариант событий пронеслись в голове Хвана. Он подрался? Заболел? Что-то происходит дома, как говорят слухи?    — Вы...? — всё тот же мелодичный голос, но с прибавившейся хрипотцой.    — А. Точно, я Хван Хёнджин, учусь с тобой на одном потоке, но мы, похоже, не виделись ещё, — парень давит неловкую улыбку.    — Ким Сынмин, — сипит в ответ и оглядывает внезапного гостя. Хёнджин вспоминает причину прибытия и вытягивает перед собой руку с папкой.    — Вот задания, преподы не смогли с тобой связаться, поэтому послали меня... — Хёнджин быстро пробегает взглядом по помещению за Сынмином и убедившись, что никого нет, чуть наклоняется и шепчет. — Всё в порядке?    Ким дёргается, чуть отшатываясь, заглядывает в глаза напротив из-за чего Хван готов задохнуться, но это сейчас не вовремя, поэтому одергивает себя. В щенячьих глазах мелькает страх. Светловолосый поджимает губы и забирает папку, прижимая ту к себе.    — Я просто... немного приболел. Сил нет в телефон смотреть. Спасибо за задания.    Дверь закрывается, оставляя Хёнджина в смятении. Голос человека внутри был не очень доброжелательным, а потрепаный вид Кима напрягал лишь сильнее. Хвану нужно подумать и посоветоваться, поэтому он спешит домой.

ХХХ

— Говоришь там что-то неладное? — задумчиво переспрашивает Хан, откидываясь на спинку стула и потягивая свой американо.    На следующий день Хёнджин сразу обратился к своему единственному другу. Всё-таки с Джисоном у них уже выстроились доверительные отношения, они даже видели друг друга не в лучшем свете. Однажды Хан словил паничку на одном из мероприятий в универе, тогда Хёнджин оказался внимательнее всех и помог парню справиться с этим. А после Хван был готов впасть в апатию, но Джисон всячески отвлекал старшего, практически не оставляя того наедине со своими мыслями. Так между ними появилась крепкая связь, иногда Хан в шутку называл Джина своим соулмейтом. — Когда я относил всё, то он казался просто тихим парнем. Быстро благодарил и убегал.    — Ты же говорил что-то про слухи, знаешь кто их распустил? — обеспокоенно спрашивает Хёнджин.    — Кто их распустил нет, но знаю парня, который в курсе каждого слуха. Думаю, он знает больше деталей.    В кафетерии оживленно, но это не мешает Джисону отыскать взглядом нужную макушку. Он трубочкой указывает другу в сторону стола, находящегося по диагонали.    — Видишь светленького? С веснушками, — Хёнджин прослеживает за направлением и случайно встречается взглядом именно с тем, кого имел ввиду Хан. Тот смотрит непонятно и вскоре отводит взгляд, снова улыбается своей компании. — Феликс Ли, социальная бабочка. Он всегда в курсе всего, благодаря своей общительности. Возможно этот слух пустил он сам, а может знает что-то о Сынмине, они как раз в одной группе.    — Нужно его расспросить, — твёрдо произносит Хван, вставая с места, но останавливается, чувствуя хватку на запястье.    — Может сначала придумаем план? Даже если у него что-то происходит дома, то что мы можем с этим сделать? А если тот человек опасен?    — Тогда я тем более должен спасти чер... Сынмина.    Джисон кажется не заметил заминки друга, выдыхает ослабляя хватку и о чём-то снова размышляет.    — Допустим у меня есть друг, который может нам помочь, но для этого нужны доказательства.    — Будут.    И Хёнджин смело идёт до некоего Феликса, опирается рукой о стол, около сидевшего блондина, чем привлекает его внимание.    — Нужно поговорить.    Тот не кажется удивленным, лишь сверлит взглядом минуту, а после мило улыбается своим друзьям и встаёт из-за стола.   — Ну давай поговорим, — неожиданно звучит глубокий голос, не совсем соответствующий внешности.    Парни доходят до стола с Ханом и садятся.    — Перейдём сразу к делу, ты знаешь Ким Сынмина? — начинает Хёнджин, наблюдая за эмоциями на лице Ли. Тот чуть хмурится.    — Зачем он вам?    — Так знаешь?    — Мы одногруппники, конечно знаю, — Ли пожимает плечами, отводя взгляд а после поднимает их и выжидающе смотрит то на Хана, то на Джина. Джисон прокашливается, понимая, что надо объяснить ситуацию.    — Нас кое-что беспокоит, поэтому мы хотели бы узнать, правдивы ли те слухи, что ходят про него? — Феликс вопросительно вскидывает одну бровь. — Ну, слухи про то, что его якобы насильно держат дома?    Ли заметно напрягается, сжимает челюсть и ногтями скребёт кожу на другой руке. Парни это замечают и переглядываются. Хан жмёт плечами, а Хёнджин решает взять ситуацию в свои руки. В прямом смысле. Он накрывает небольшие ладошки своей и заглядывает в глаза.    — Ты можешь нам доверять, мы хотим ему помочь, в случае чего.    — А он вас просил о помощи? — резко произносит Ли, закусывая губу и выдёргивая руки из чужих.    — Так она ему всё-таки нужна? — Джисон практически ложится грудью на стол, чтобы расстояние между всеми тремя было небольшим и информацию слышали только они. Феликс жмурится, что-то решает в своей голове и это иногда отражается на его лице. Спустя пару секунд открывает глаза и решительно смотрит.    — Нужна.    Хёнджин тихо ругается, ведь его опасения подтвердились. Но теперь он на сто процентов уверен, что должен помочь своей черничке и он сделает всё, чтобы хоть раз увидеть улыбку на полюбившихся губах. Феликс забирает стаканчик с кофе у Хана и делает глоток, промачивая горло.    — Мы с Мином друзья ещё со старшей школы. Были, — Ли прокашливается, чтобы продолжить. — Я тогда только переехал в Корею и он сразу вызвался мне помогать. С языком, с ориентированием и прочим. Он был очень милым и спокойным в начале. Умный, но не зануда, спокойный, но и повеселиться с ним можно было. Что-то происходить стало под конец выпускного класса. На носу экзамены, а он начал больше прогуливать, сам стал дёрганным каким-то, он всё больше отдалялся от меня, — Джисон успел достать телефон, записывая слова Ликса. — Мы вместе поступили в этот универ, даже в одну группу попали, но...    — Но он практически не ходит на пары, — вклинивается Хан, поддерживающие глядя на рассказчика. Тот кивает.    — Это всё из-за того ублюдка,  — внезапно зло выплёвывает Ли. — Он...ээ, могу я узнать, как вы относитесь к лгбт?    — Мы к ним относимся, — мгновенно отвечает Джисон, на что Хван удивлённо вскидывает брови. Да, сам он и вправду относится к ним, но вот с Джисоном они это как-то не обсуждали. Феликс чуть расслабился и собравшись, продолжил рассказ.    — Вобщем, я только позже узнал, что у него появился парень и не успел даже порадоваться за друга, как начал замечать... жестокость со стороны того типа, — Хёнджин чуть воздухом не подавился. Значит то, что он слышал вчера могли быть звуки ударов... А та ссадина... это сделал его парень? — Тот мудень вечно ходил за Мином, отпуская от себя на пару минут, а после тут же уводил.    — Вот урод, — зло вдохнул Хан, хмуря брови.    — А сам Сынмин ничего не говорил? — Хван старался сохранять спокойствие, но в его глазах плясали недобрые огоньки.    — Он отмалчивался даже когда приходил с синяками, — по конец голос дрогнул, из-за чего Ликс замолчал и прокашлялся. — Он скрывал их, но я всё равно замечал на шее, на руках... Я пытался выведать у него, что с ним происходит, но Мин лишь улыбался и уговаривал, что всё хорошо. А потом мы поссорились... сильно. Сначала я даже не пытался пойти навстречу, а потом стало как-то стыдно, но теперь он на звонки не отвечает, в чате заблокировал. Я слышал, что у парня его есть связи тут, в универе, поэтому Мина еще не отчислили.    — Мы обязаны помочь! — наконец Джисон проникся историей и воодушевился. — Короче, мой парень—    — Парень!? — не сдерживается Хван, привлекая внимание в кафетерии. Он быстро кланяется в знак извинения и наклоняется к другу. — Какого чёрта я узнаю о том, что ты в отношениях при таких обстоятельствах?    — Хёнджин, не сейчас, — Джисон явно пытается замять тему, но Джин откладывает это в голове под пунктиком "расспросить позже". — Так вот, мой парень работает частным детективом и если нам удастся что-нибудь нарыть на того ублюдка, то...    — Мы его засадим за решётку и вытащим Мина, — грозно произнес Феликс, получая в ответ решительный кивок.

ХХХ

    Парни обменялись номерами, чтобы было удобнее связываться и разошлись по своим делам, решив обдумать действия в более тихой обстановке. Хёнджин сам не заметил, как после магазина подошёл к дому Кима, заглядывая в окна квартиры. Два окна, что выглядывали на детскую площадку были занавешаны тёмными шторами. Хван чувствует тревогу за Сынмина и не может нормально думать, из-за мыслей, что ему может быть больно в данную минуту.    Тем временем Сынмин лежит на матрасе, уткнувшись в стену. Посеревшие со временем обои уже перестали волновать парня, хотя раньше он рвался сделать тут какой-никакой ремонт. Взгляд скользнул по поверхности, наткнувшись на ободранную часть. В голове мелькнули расплывчатые картинки собственных рук, что судорожно хватаются за эти самые стены, скребя ногтями и сдирая покрытие. Неосознанно дёрнувшись, Ким стряхнул наваждение. Из глаз уже не текут слёзы, всё выплакал ещё час назад, когда собственное тело вбивали в жёсткий пол.    Живот неприятно сводит, когда за спиной раздаются твёрдые шаги, что с каждой секундой приближаются.    — Эй, даже не проводишь? Ты какой-то странный в последнее время. Хоть взгляни на меня, — хриплый голос рассекает тишину квартиры, ковыряя ранки на душе. Неприятный тон давит, заставляя хоть как-то подать признаки жизни. Сынмин знает, если он не угодит, то разозлит только сильнее. Парень привстаёт, поворачиваясь к своему мучителю. — Так-то. Ладно уж, не вставай. Я сегодня раньше уеду, мне за город ехать, завтра днём думаю приеду уже.    Сынмин кивнул на слова парня и проводил того взглядом до коридора. Раздался щелчок замка и удаляющиеся шаги в подъезде. Ким рухнул обратно без сил, но с болезненным стоном. В голове абсолютная пустота, зато в груди бушует буря. Хочется кричать, но Сынмин способен только на рваные вздохи. А ещё очень хочется курить. Или сдохнуть. Но смелости хватит, конечно, только на покурить.    Приходится всё-таки встать с импровизированной кровати и найти пачку Мёбиуса. Те самые сигареты, некогда познакомившие Сынмина с его личным адом. Ранее любимый запах и вкус, что они делили на двоих, утопая друг в друге, теперь лишь убивал здоровье Кима, еле как поддерживая менталку.    По пути он подбирает свой телефон и молится, чтобы тот хоть как-то отреагировал на попытки включения. Несколько дней назад недопарень Мина был чем-то крайне огорчён и очередное оповещение телефона его сильно вывело из себя.    Сынмин раскрыл шторы, впуская дневной свет в комнату. Сам сел на подоконник и открыл окно. На улице приятная прохлада, успокаивающая горящие ссадины на теле. Во дворе никого, кто мог бы нарушить покой и тишину. Пара бабушек восседают на своём законном месте, парочка идёт из магазина и какой-то парень сидит на качеле и смотрит. Прямо на Сынмина. Ким замирает с сигаретой у рта, их глаза встречаются и они оба вздрагивают, возвращаясь в реальность.    Парень неловко соскакивает с качели, и скромно поднимает взгляд обратно на окно. Сынмин всё ещё смотрит. Ничего не понимает, но решает с этим ничего и не делать. Собственно, как и со всеми проблемами в своей жизни. Затягивается и выпускает дым, чуть наклоняя голову. Опять всплывают воспоминания. Сынмин одними губами, совсем беззвучно, повторяет имя: "Хван Хёнджин". А сам Хёнджин, обладающий стопроцентным зрением, замечает это и чувствует приятное скручивание в животе. Но такое неприятное в груди от вида младшего, всего помятого и разбитого.    Так они и смотрят друг на друга, пока Ким не докуривает наконец сигарету. Парень отводит взгляд, смотрит на часы и думает, что в магазин он сегодня не пойдёт. Впервые. Просто не сможет, спину ломит, а голова безумно трещит. Единственное, чего сейчас хочется – завалиться спать и желательно проспать всё до момента, когда землю расщепит ядерным взрывом.    Тяжёлый вздох вырывается из уст Кима. Он слезает с подоконника и оставляет окно на режим проветривания. Сам ещё пару секунд через стекло смотрит на парня внизу и наконец отходит, задёргивая шторы обратно.

ХХХ

   23:32. Хёнджин наконец вышел на свою смену и теперь буравит бедные часы взглядом. Раздаётся звон колокольчиков и сотрудник резво оборачивается, глядя на дверь. Кидает приветствие, получает кивок в ответ. Вновь провожает взглядом до холодильников, а после до кассы. Два черничных йогурта приземляются на ленту.    — Мёбиус? — первым спрашивает Хёнджин.    — Нет... те ещё не кончились.    Хёнджин подмечает, что пластыря уже нет, зато есть бледный след от ранки. Пробивает товар, называет цену, всё как всегда. Покупатель уже собирается уходить, но Хван не даёт этому случиться. Хватает за тонкое запястье и ловит вопросительный взгляд.    — Сынмин, нам надо поговорить.    — Я так не думаю, отпусти, — Ким дёргает руку слабо, будто на самом деле не хочет, чтобы его отпускали. Усталый взгляд медовых глаз, где в глубине зрачков виден крик о помощи. Всё в виде парня говорит: "Не слушай меня. Останови. Уговори". Хёнджин смотрит уверенно, в голове расставляет всё по полкам и понимает, что пора начать делать хоть что-то.    — Мы хотим тебе помочь.    — Кто "мы"? — Хван подмечает, что парень не отрицает нужду в помощи.    — Я, мой друг и... Феликс, — Мин слегка дёргается, опуская взгляд, хмурится.    — Он вам всё рассказал?    — Может не всё, но достаточно, чтобы понять ситуацию.    — Нет, вы ничего не понимаете, — на этот раз Ким дёргает руку сильнее,  вырывая её. Хёнджин держал совсем слабо, так что Сынмин мог вырваться и раньше, если бы захотел. — Мне не нужна помощь.    — Я не хочу навязываться или принуждать тебя к чему-то, но то, что я слышал от Феликса и видел своими глазами говорит об обратном.    Ким сжимает две упаковки йогурта в руке, прижимая их к груди. Взглядом мечется по стойке, что сейчас разделяет двоих. Впервые мысли ураганом проносятся в голове, подбирая каждую только что возникшую и собирая их всех в одну огромную кашу. Белый шум закупоривает уши, пульс чётко бьёт в висках, как и сердце. Вот он, его шанс на спасение. Но Сынмин близок к тому, чтобы упустить его. Потому что просто боится.    У него нет никого, из опор остался только Джехви, тот самый парень. Раньше с ним было хорошо, но нелегальный заработок испортил человека, тот вкусил запретную жизнь и лёгкие деньги, и уже не мог отказаться от всего. Ким не ввязывался и просто оставался рядом, а когда пытался поставить на нормальный путь, то получал по самое не хочу. Сбежал однажды, но понял, что идти некуда и паника сковала тело. Джехви тогда нашёл, притворно мягко улыбнулся, обнял и прошептал слова о том, что исправится. Сынмин, будучи наивным, вцепился тогда в парня, как за спасательный круг, а получилось в итоге, что за якорь.    Даже сейчас думы о том, чтобы покинуть Джехви отзываются колотящимся сердцем и нарастающей паникой. Если Джехви исчезнет, то что станет с Сынмином? Он станет свободен, но умрёт в первый же день на улице, просто потому что не способен ни на что сам. Но ведь никто и не говлрит, что он будет справляться со всем один. Сынмину давно пора прекратить отталкивать от себя людей, как Феликса. Парню напротив, Хван Хёнджину, почему-то довериться хочется. Может, потому что с ним связан Феликс. А может, потому что тот выглядит так надёжно и искренне.    — Мне страшно... — вырывается шёпотом быстрее, чем Ким успевает обдумать. На лице Хвана тут же вселенское сострадание появляется.    — Давай поговорим? — он указывает на подсобку за своей спиной, встречаясь с испуганным взглядом светловолосого. — Хэй, я тебя не трону. Просто хочу помочь.     Хёнджин располагает к себе, хоть Сынмину и страшно. Они сидят на расстоянии, более комфортном для младшего. И Хван решает чуть расслабить парня, открыв свою сторону, потому как тот не спешил начинать разговор. Хёнджин достаёт пластиковую ложку, протягивает Киму и указывает рукой на йогурт. Тот нерешительно принимает и осторожно начинает есть сладость. Она всегда успокаивала душу. Вот и сейчас получается отпустить некоторые страхи.    Хёнджин рассказывает о себе, своей жизни, умалчивает только то, что Сынмин ему нравится. Говорит, что помочь хочет просто так, просто потому что не может оставить парня в такой ситуации. И это ведь правда. А Сынмин через время рассказывает свою историю и видит боль с непониманием в глазах напротив. Хёнджин хмурится, поливая парня Кима всеми благими матами, чем даже вызывает смешок у младшего. Становится спокойнее и вскоре Хван делится своим планом.    — Хватит тебя и нас, как свидетелей, но если бы было хоть какое-то доказательство, то мы смогли бы засадить его, — размышляет Хёнджин, а у Сынмина сердце бьётся вновь как бешенное. Неужели ему правда удастся сбежать? Но... — Когда это произойдёт, то можешь остаться у меня. Квартира, конечно, не большая, но для двоих хватит. Хотя бы на первое время... Если не хочешь, то мне кажется Феликс тоже не откажет в помощи.    — Он в общаге живёт, — Сынмин ковыряется ложкой в оставшемся йогурте и размышляет. Чего же он так боится? Всё страшное, кажется, с ним уже произошло. Хуже, только смерть, а Хёнджин как убийца не выглядит. — Я достану его телефон. Там все звонки, сообщения и прочая инфа по наркотикам. Но... не мог бы ты... быть рядом? Я боюсь, что меня опять скрутит от страха, и я не успею даже из подъезда выбежать.    Сынмин поднимает влажные глазки на продавца. Хёнджин улыбается успокаивающе, осторожно подсаживается, чтобы погладить младшего по голове. Сердце щемит от такой беззащитности и уязвимости.    — Конечно. Конечно, я буду рядом. Кажется, израненная душа готова потянуться к любой протянутой руке. А руки у Хёнджина красивые, так что, глубоко вздохнув, Ким соглашается на помощь.

ХХХ

   Вечером другого дня Джехви задерживается. Обещал днём вернуться, но уже вечереет, хотя это не так уж и важно. Сынмин вздыхает глубоко, чтобы успокоиться, выглядывает в окно и замечает Хвана на площадке. Тот раскачивается на качеле и кивает решительно, когда встречается взглядами с младшим, это придаёт сил. Ещё больше уверенности появляется, когда на телефон приходит сообщение от некоего Джисона, с которым Ким ещё не знаком, но он в одной с ним беседе под названием: "Операция по спасению Сынмина". Название стрёмное, как выразился Ким, но тот самый Джисон лишь наиграно оскорбился и менять не стал. Джисон? "Ребят, мы с хёном подъехали" "Ждём вас за углом дома, около парикмахерской" Хёнджин "Сынмин, как ты?"

Сынмин "В норме"

   Именно в этот момент прозвучал звук открытия двери, заставляя табун мурашек пробежаться по коже. Началось.

Сынмин "Он пришёл"

   В окне Ким заметил, как Хёнджин напряжённо вскинул голову, кажется он хмурился. Не успев как-то на это отреагировать, в комнате уже раздались шаги, а после грубые руки схватили за талию и заставили парня повернуться. Сынмин встретился с ненавистным больным взглядом, что пожирал его.    — Чем занимался? — Джехви только собирается заглянуть за спину Кима, чтобы выглянуть во двор, но тот перехватывает лицо и тянет сладкую улыбку.    — Ждал тебя, — выдавливает из себя Сынмин. Это действует положительно, удовлетворяя уставшего за ночь работы парня.    — Я так устал, малыш, — он укладывает тяжёлую голову на хрупкое плечо, желая получить ласку своего парня. — Малыш же поможет своему папочке расслабиться?    Сынмин терпеть не может эти обращения. Честно, его блевать тянет, как только он слышит такое в свой адрес, ещё и от Джехви. Но сейчас надо подыграть, чтобы ослабить бдительность.    — Только если папочка позволит его малышу немного поруководить, — мило тянет Ким, дуя губки и сдерживая ком в горле.    — Это уже интереснее, — в глазах напротив загорается огонь похоти и желания. — Хорошо, малыш.    — Тогда сходи пока в душ, а я всё подготовлю.    И Джехви довольно примыкает губами к кимовым, давит на поясницу, чтобы прижать ближе. А Сынмин надеется, что Хёнджин этого не видит, потому что они до сих пор стоят у окна. Ему самому противно, хочется оттолкнуть, ударить, и ладно если получит сам, но сейчас не та ситуация, когда стоит включать свой строптивый характер. Джехви отстраняется, блаженно облизываясь, а после идёт в душ, по пути сбрасывая одежду и аксессуары по типу часов, цепочки и... телефона. Он оставляет гаджет на тумбочке и только, когда исчезает за дверью и слышится звук воды, Сынмин хватает телефон, молясь, чтобы у его недопарня не хватило мозгов удалять контакты. А потом быстро обувается и выбегает из квартиры.    Около подъезда уже стоит Хёнджин, пиная камушки. Он оживляется, слыша сигнал домофона и ловит Сынмина из подъезда, когда тот спотыкается на последней ступеньке.    — Он у меня, — сбивчиво говорит Ким, поднимая руку с телефоном. В данной ситуации он также успевает подметить, как бережно его держит Хван. Сердце на это отзывается, но Ким глушит его. Сейчас не до этого.    Уже оказавшись в машине Минхо, того самого детектива, они быстро сматываются от дома. В крови адреналин не желает уходить, Сынмин пытается отдышаться, но опять замечает, как его начинает потряхивать. Сомнения заползают в голову, но не успевают распространиться. Рука Хёнджина притягивает Кима к себе, а тот не сопротивляется, на самом деле желая почувствовать поддержку.    — Ты хорошо справился, — тихо говорит Хван, поглаживая по светлой голове. Его пальцы аккуратно перебирают волосы и массируют разболевшуюся голову.    — Ты знаешь пароль? — спрашивает Минхо, когда они встают в небольшую пробку. Детектив решает осмотреть телефон.    — Мёбиус, — отвечает Ким. И это оказывается правильным вариантом. Минхо шарится в контактах, сообщениях, удалённых и галерее, везде, где можно хоть что-то найти. Сынмин не замечает, как в этот момент сжимает руку Хёнджина.    — Он у тебя не шибко умный, да? — издевательским тоном спрашивает Ли, получая три заинтересованных пары глаз.    — Что там? Что? — не сдерживает любопытства Хан.    — Все доказательства его незаконной деятельности сохранены. От купли-продажи, до жалоб о смертях из-за некачественного товара и передозировок. Ему грозит десять лет минимум.    Облегчённый выдох вырывается из лёгких. Сынмин ещё боится той неизвестности, что его ждёт, но Хёнджин поддерживающе гладит по спине и улыбается, заряжая спокойствием. Рядом с ним и правда начинаешь верить в шансы. Возможно, потому что сам Хван выкарабкался из своей тьмы, чем и вдохновляет других. Сынмин ставит его себе в пример, обещая, что тоже сможет выбраться.

ХХХ

   Звон колокольчика раздаётся по всему магазину. Продавец кидает взгляд на циферблат – 23:34. Он усмехается, прокручивается на кресле и встаёт с места. Мягкое приветствие, следует кивок, а после тёмные омуты провожают фигуру до холодильников. Спустя время на стойку приземляются два йогурта. Черничный и вишнёвый.    — Я думал ты спишь. Даже от сообщений воздержался, чтобы не тревожить, — Хёнджин дует губы и с наигранной обиженностью пробивает товары.    — Не смог уснуть без тебя, — хихикают в ответ.    — Поэтому пришёл отвлекать меня? — смеётся Хван, скрещивая руки.    — Не правда. У тебя скоро перерыв, так что закрывай магазин и...    Сынмин многозначительно трясёт йогуртами и хитро улыбается. А Хёнджин ловит микроинсульты от игривого характера младшего. Кто же знал, что за тем холодным, запуганным зверьком прячется такой чертёнок. Но и такого Сынмина Хёнджин очень любит. Уже как год. И признаётся в этом каждый день, после удачного суда, где Джехви слал проклятия, пока ему надевали наручники. Сначала было всё непонятно и страшно, но, как и говорил Хван, он принял младшего в свою обитель. Помог восстановиться в универе, где его чуть не отчислили. Спешил успокаивать каждый раз по первому зову, когда Сынмин ловил очередную тревожку. Радовался вместе с Кимом, когда того взяли на подработку в кофейню.    Они многое проходили вместе и теперь день друг без друга казался испытанием. Сынмин часто так захаживал в магазин, если не видел старшего днём или попросту соскучился и они уходили в подсобку, чтобы провести вместе мизерное время за поеданием йогуртов. Ким лишь иногда кидал жёсткий взгляд на пачку сигарет, что мелькала перед глазами. Он бросил курить сразу после суда.    — Почему пол двенадцатого? — спросил Хван. Его интересовала причина регулярного посещения магазина младшим именно в это время.    — Обычно в это время Джехви либо уезжал, либо засыпал, поэтому я тут же вырывался сюда, — пожал плечами Сынмин. — Лучше спроси "почему черника".    — И почему же черника?     Сынмин повернул голову к старшему и очаровательно улыбнулся, вводя того в ступор. На самом деле Хёнджин не думал, что у этого был какой-то смысл. Однако...    — Однажды в универе я столкнулся с парнем. Он весь был помятым, уставшим, в фиолетовом худи, широких джинсах и с заколкой в волосах. Не знаю почему, но я заострил на ней внимание – там была изображена черника. И образ был каким-то нелепым, особенно из-за этой заколки, но при этом парень выглядел по-домашнему комфортно, — сердце Хёнджина пропустило удар. — А потом, через несколько дней, я зашёл в магазин у дома. Думал с каким вкусом взять йогурт и на глаза попался тот самый парень. Он стоял за кассой и рассматривал табак.    — Сынмини... — вся эта история казалась чем-то фантастичным. Не может быть, чтобы их встреча на самом деле произошла намного раньше того, как Хёнджин стал обращать внимание на полуночника.    — Забавно, что в тот раз на нём был ободок с черничным принтом. И мне хватило одного взгляда на него, чтобы испытать какое-то успокоение и захотеть черники, — продолжил Сынмин. — Эти йогурты спасали меня раньше, потому что я думал о тебе. Мы не были знакомы, но ты всегда встречал меня такой яркой улыбкой и излучал сплошной свет. Наверное поэтому я с лёгкостью доверился тебе, когда ты предложил помощь.    Хёнджин не справился с эмоциями, отложил свой йогурт и притянул младшего к себе. Всё так. Моментами эта история также всплыла в голове Хвана и он внутренне поражался такому стечению обстоятельств. Это было удивительно. Те заколки и ободок он взял из вещей мамы, когда сам отрастил волосы и чёлка раздражающе непривычно лезла в глаза. Ему было всё равно, как они выглядели, просто денег на новые тогда ещё не было, вот те удачно и попались под руку.    Сынмин, не выбираясь из объятий, переполз к нему на колени. Уселся удобнее, ласково зачесал отросшие локоны, чтобы в следующую секунду прижаться в порыве губами к чужим. Хёнджин осторожно уложил руки на тонкой талии, а Ким продвинул одну из рук, позволяя охватить себя полностью.    — Спасибо за подаренный покой даже в те херовые времена, Джинни, — чувственно прошептал младший прямо в губы.    — Я готов дарить его тебе каждый день, черничка.    — Тогда буду ждать его сегодня утром. Мне правда спокойнее, когда ты рядом.    Сынмин встал после этих слов, напоследок оставляя нежный поцелуй на щеке. Сплетённые руки не отпускались до последнего. Но работу работать надо, поэтому Хёнджин проводил младшего до выхода, вызвал такси и взял обещание с того, чтобы позвонил, как будет дома. Ким его выполнил, позвонив, когда оказался уже в кровати. Разморенный мягкостью постели, в сочетании с запахом старшего на ней, он мягко улыбался, когда Хёнджин через видеозвонок желал сладких снов и обещал вскоре оказаться рядом.    Уже под утро Сынмин через сон ощутил крепкие руки, обвивающие его поперёк талии. Он потянулся вперёд, как слепой котёнок, утыкаясь в грудь и в ручке зажал спальную футболку Хёнджина, который мягко поцеловал в макушку, а после зарылся в сладкопахнущие волосы лицом. Уют затянул их в свои владения, проникая под кожу и насыщая собой изнутри. Сегодня выходной. На часах 5:08. А в холодильнике лежат запасы черничного и вишнёвого йогуртов.