Perfect. (Идеально)

***

Нил просыпается под отдаленные звуки автомобильных двигателей, кошек, царапающих свою когтеточку и усталой зевоты на подушке рядом с его собственной. И он знает, что сегодня будет идеальный день. Эндрю приоткрывает глаз лёжа на подушке, его щека прижимается к предплечью — во всяком случае, там, где оно не находится под подушкой Нила. Он слегка прищуривается смотря на Нила, словно пытаясь понять, должно ли его что-то раздражать. Нил думает, что для этого еще слишком рано, поэтому он поворачивает голову и трется щекой о бугорок под подушкой, где кулак Эндрю уже давно заменил пистолет. — Неужели я завел еще одного чертового кота. Хрипло бормочет Эндрю. Нил не может сдержать ухмылку и высовывает кончик языка, как всегда делает Сэр. Эндрю закатывает глаза. Или пытается закатить, но это трудно, когда большую часть твоего лица поглощает подушка. Но ему удается это сделать. В этом плане он просто удивительный. И потрясающе красив, размышляет Нил. Конечно, у него нет длинных ресниц, милого румянца или чего-то подобного. Он сложен как крепость, мускулы накладываются друг на друга на изгибе его широкого плеча, обнаженного, бледного и гладкого. Он никогда бы не мог сойти за стройную штучку. Его красота — в копне волос, разметавшихся между их подушками и торчащих в странных местах, откуда он не удосужился смыть вчерашний воск для укладки. Она в мягком изгибе его губ, уверенном взгляде его глаз, в том, как он смотрит в ответ, даже если никто из них не говорит об этом. Именно в эти драгоценные моменты, когда никто другой не может вторгнуться, когда защита опущена, а мост раздвинут и приветственные флаги развеваются высоко. Это определенно видно по тому, как он морщит нос, когда Нил наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку и делает вид, что находит эту привязанность отвратительной. Небольшой фарс, который они теперь повторяют каждое утро, самая любимая часть рутины. Он проводит рукой под подушкой, отчего все его суставы трещат и обхватывает голову Нила. Другая его рука вытягивается и ложится на небольшой выступ между грудной клеткой и бедром Нила, в идеальное по размеру углубление и нежно проводит пальцами по обнаженным бугоркам позвоночника Нила. Вверх-вниз, из стороны в сторону, обводя каждый позвонок, словно смешивая краски на кончиках пальцев, медленно и любопытно. Нил думает о числе 3650, думает обо всех тех днях, которые медленно строили одно поверх другого, кирпичик за кирпичиком, заложенный правдой и обещаниями, пока не вырос дом, вокруг них и только для них. Нилу кажется, что Эндрю может прочитать эти мысли на его лице (и, конечно, он должен, он знает, какой сегодня день, так же, как и Нил), но он не говорит Нилу, чтобы тот перестал так много думать. Вместо этого он наклоняется вперед, пока их лбы не соприкасаются и закрывает глаза. Нил громко и отчетливо слышит его "спасибо" и нежно проводит рукой по руке Эндрю, пока не переходит на его шею, затем волосы и очень осторожно смахивает светлые локоны со лба. Он позволяет своей руке блуждать и Эндрю позволяет тоже, даже когда Нил тыкает пальцем в одно очаровательное колечко в самой длинной части его челки. Он слышит ответ Нила, отражающийся при каждом его прикосновении и это гораздо более мягкий шифр, чем резкие для слуха гудки и щелчки, постукивания Азбуки Морзе металлическим наконечником ручки. Остановись, я здесь, остановись. Но ни в коем случае не ставь точку, потому что посланию еще много лет до завершения. Они делят один воздух на двоих и думают о слишком многих сбивающих с толку вещах, пока места где их кожа соприкасается не становятся теплыми и липкими от тепла тела к телу, а рука Эндрю не немеет под тяжестью головы Нила и всех этих глупых больше-не-мечт, заполняющих её изнутри. Нил ухмыляется, наблюдая за тем, как Эндрю поднимается и встряхивает затекшей рукой с раздраженным и хмурым видом, который с ракурса Нила больше похож на страдальческую гримасу. — Извини. Улыбается Нил, переворачиваясь на спину, чтобы как следует вытянуться, наслаждаясь гладким скольжением простыни по своей обнаженной коже и запахом тела Эндрю, смешивающимся со всем этим. — Оденься. Отвечает Эндрю, хотя его взгляд томно задерживается. Нил читает в его выражении лица мельчайшее удовлетворение от того, что он видит тело Нила, распластавшееся для него, комфортное, хорошо знакомое и расслабленное после предыдущей ночи, которая оставила их обоих голыми, уставшими и неуклюжими. — А что ты мне дашь за это? Игриво спрашивает Нил, протягивая руку Эндрю. — Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ. Спокойно и тихо отвечает Эндрю. Он переплетает их пальцы. Нил нежно поглаживает его костяшки. — Один поцелуй. Эндрю обдумывает это, а затем опускается на один локоть. Он буравит Нила взглядом с такого расстояния, что их носы почти соприкасаются и Нил едва не косит глаза, пытаясь выдержать его взгляд. Нил приоткрывает губы на выдохе и ждет. Он бы ждал годами, если бы пришлось. — С тобой один поцелуй всегда превращается в нечто большее. Размышляет Эндрю, чуть поворачивая голову, так что грубая щетина на его челюсти нежно царапает щеку Нила. — Но я прошу только об одном. Улыбается Нил в ответ, с удовлетворением вспоминая реакцию их команды, когда он впервые пришел на тренировку с сыпью от щетины на бедрах. Это того стоило. — Если ты хочешь дать мне больше, я с радостью сохраню их для тебя. Эндрю вздыхает, как будто он скорее обижен, чем очарован и целует Нила медленно и осторожно, словно пишет шедевр на губах Нила. Нил вздыхает в его щеку и следует за ним, когда он отстраняется, скользя ногами по ковру и отбрасывая одеяло с ног. Они натягивают нижнее белье и мягкие спортивные штаны и переплетенные пальцами, следуют друг за другом на кухню. Нил целует Эндрю в плечо, когда они гармонично наклоняются друг к другу. Нил ставит кофеварку и включает радио, а Эндрю достает из холодильника графин с уже готовым тестом для блинов и начинает разогревать сковороду. Кошки выходят по-своему раздражёнными, чтобы поздороваться и начать выпрашивать еду. Нил нежно улыбается, когда Эндрю поддается жалобно виляющим хвостам вокруг его лодыжек, наполняет их миски кормом и освежает воду, прежде чем съесть один блинчик на ходу. Сегодня он делает большие, размером с обеденную тарелку и достаточно тонкие, чтобы видеть сквозь них. Коричневые и хрустящие по краям, кружевные и золотистые по центру. Нил помешивает их кофе и наблюдает, как Эндрю спокойно переворачивает каждый из блинчиков, с легкостью ловя снова и снова (такой вратарь, смеется про себя Нил), прежде чем отодвинуть стопку в сторону. Они накрывают стол нарезанными фруктами, джемом, сиропами и другими явно не очень полезными вещами, о которых Кевину знать не обязательно и в уютной тишине заворачивают каждый блинчик чем-нибудь новым. Нил постукивает пальцами в такт музыке звучащей по радио — что-то классическое и слегка джазовое. Эндрю доедает свои блинчики, пытаясь найти идеальную порцию взбитых сливок, которую можно добавить, не превращая все это в мокрую кашу в руках, а Нил более чем счастлив наблюдать за ним и допивать свой кофе. Они время от времени переглядываются, как бы здороваясь и позволяют тихому теплу своего дома, кухни и общих лет окутывать их, как самое мягкое одеяло. Музыка похожа на свинг, медленная и приятная. Она звучит вместе с тромбоном и саксофоном, витая в воздухе, как летний бриз. Нил без всякого стеснения двигает головой туда-сюда, покачиваясь в такт музыке, позволяя ей проходить сквозь него. Он чувствует на себе пристальный взгляд Эндрю, спокойный и знающий и он улыбается. Нил знает, что он выглядит таким же счастливым, каким себя чувствует, потому что у Эндрю такое выражение лица, словно он слегка встревожен и сбит с толку, хотя Нил знает, что эти чувства сейчас лишь отголоски и симптомы чего-то гораздо большего и приятного. — Хэй, Говорит Нил, как только Эндрю заканчивает есть и отодвигает свою тарелку. — Потанцуешь со мной? И Эндрю не делает вид, что не хочет этого. Он тут же встает и берет Нила за руки. Они находят небольшое место в центре гостиной и обнимают друг друга, так как они умеют: рука Эндрю — на талии Нила, рука Нила — на плече Эндрю, их свободные руки зажаты между ними. Нил склоняет голову на шею Эндрю и позволяет ему вести их в медленном покачивании вперед-назад, кружась на месте, как в осторожном вальсе. Он чувствует тихий вздох Эндрю, когда они прижимаются друг к другу и музыка переплетается вокруг них. Эндрю прижимается щекой к его груди, его губы приятно касаются ключиц Нила. — За следующие десять. Тихо говорит Эндрю и крепче прижимает Нила к себе.