step on me - the cardigans.

блики в глазах приятно поблескивали, отдавая лунный, почти, что завораживающий, свет. но то был вовсе не отклик счастья. глаза напротив определённо заполнены задумчивым, не ясным, слегка разочарованным взглядом. глазные радужки привлекали своим приятным оттенком — зелёный, возможно лишь цвет наивкуснейших и самых спелых оливок мог сравниться с ними. комнату озарял лишь свет луны и её вечных друзей — звёзд. парень, чьи глаза столь притягательны, поднял свою голову. казуха в тот же миг дёрнулся, внимательно, словно немо моля о неизвестной тому вещи, взглянул на него. — хейдзо? — не сейчас. он вновь опустил огорчённый взгляд на стопку листов на его рабочем столе. сколько каэдэхара ждал его? сердце неприятно ëкнуло, словно сиканоин зажал его сердце в своих изящных кистях рук. но казухе даже нравится доставленная любимым боль. он медленно поднялся с жёсткого кресла, подходя к детективу не спешной походкой кошки и приобнял его. — ты можешь отказать мне, будь верен себе. парень наклонил голову лишь ниже, хватая своей правой рукой руку каэдэхары с силой сжимая её. будто выискивая в ней нужную долю поддержки. но, к большому сожалению, хейдзо даже не смеет заговорить. ему не нужна поддержка от кого-то вроде казухи, он временный вариант, второй план. — мне больно, но не волнуйся. каэдэхара с ласковым голосом произнёс приторно слащавую фразу. он бы не опустился до этого уровня, если бы не хейдзо сиканоин. он бы не дал намеренно причинять себе боль, если бы не этот детектив. почему же ему нравится боль, доставленная лишь этим человеком? рука парня пониже по прежнему сжимает руку казухи. второй рукой поэт обвивает шею детектива, ставя на его голову свою, используя как опору. напоминает объятия. эти чертовы объятия. больно. неприятно. раздражающе. но так тепло. хейдзо всегда был тёплым, почти горячим. смешивая состояние его тела, с холодностью и отстранённостью, что «дарует» он лишь для казухи — получается отличный, сбалансированный коктейль. — почему я с тобой? губами шепчет каэдэхара, прикрывая глаза. хейдзо глубоко дышит. он напряжён, но вместе с тем расслаблен. — находясь с тобой я чувствую боль. ты словно ломаешь мне каждую косточку, наступая на меня, оставляя сердце где-то позади. «он второй вариант, план, если вдруг станет одиноко». так, да? горько произносит поэт, сжимая сиканоина в своих объятиях. будто хочет отдать всю доставленную этим парнем боль. горько. больно. невыносимо. — ты не можешь без меня. — всё же ты последний урод. казуха смеётся, это не смех счастья. лишь разочарование. он разочарован в себе. он не может отпустить свой предмет для восхищения, свою музу, что приносит с собой лишь боль. — в последнее время я чувствую себя пустым сосудом. молчание. в ответ лишь удушающее молчание. — я думаю нам стоит проводить больше времени вместе. сиканоин вообще не подаёт сигналы, будто погиб вовсе. погиб у себя в душе. в глазах неизвестного поэта. — причини мне боль. — разве я не делаю это ежедневно? — так и есть. мне не хватает этого. мне не хватает тебя. — я не тот, кто тебе нужен. отпусти меня. — молодец, я уже чувствую боль. каэдэхара посмеялся, опять же — горько. слушать подобные слова от хейдзо — отстой. казуха, давно выгоревшая личность, что нашёл свечу жизни в руках последней гниды — отстой. жизнь полный отстой. — сделай же мне больно. делай, что хочешь. можешь сломать мне руки. если желаешь, наступи на мои ступни. ты вправе морально убить меня на этом же месте. по телу детектива прошли мурашки, а он слегка дрогнул. — заткнись. хватит нести чушь. больно. по прежнему больно. нанося боль любовному интересу — легче не станет. он убедился. остаётся лишь чувствовать боль самому. — проснись же. глаза размыкаются. дыхание быстрое, частота сердцебиения и, наверняка, давление увеличились. казуха внимательно смотрит на кровать. пусто. что сон, что реальность — больно всегда.