Шизофрения — отличный способ сближения

Деро стоял прямо перед Рихардом, всё так же произвольно мило улыбаясь, глядя на этого ангела. Они оба тянули руки друг к другу, но почему-то никак не могли преодолеть столь маленькое расстояние между ними. Внезапно эту идиллию прервал назойливый пищащий звук. Разлепив глаза и выключив будильник, Деро с отчаянием понял, что выходные прошли. Так не хотелось идти на работу, что просто ноги сводило. Однако вставать нужно было. Выпив чашку не успевшего нормально завариться кофе, он кое-как проснулся, залез в холодильник, в надежде обнаружить там что-то, что можно было просто съесть без приготовления. Остатки салата ему в этом очень пригодились. Сидя в офисе на скучной, рутинной работе, он невольно задумывался над тем, как же он будет жить с Рихардом? Ведь оставлять его одного на долгое время очень и очень рискованно. Теперь уже эта проблема встала на первый план, вытеснив бесконечные отчёты. «Запирать его в комнате, прятать острые предметы… я не хочу делать всего этого. Тогда он снова будет чувствовать себя в клетке, как животное. Это неправильно. Но что тогда придумать?.. В принципе, можно взять отпуск на первое время, пока Рихард более менее не освоится и не сможет оставаться один без всякого риска, или хотя бы с минимальным риском для здоровья. Отлично, надеюсь, денег нам хватит на это время обучения новой жизни». Из потока мыслей его снова внезапно вырвали, но на этот раз это был не будильник, а один из сотрудников, принёсший ему очередную порцию отчётов. – Деро, у тебя уже семьдесят восемь вкладок открыто. Всё хорошо? – Да, да. Всё просто… зашибись, как прикольно. – с задумчивым видом глядя в экран, отговорился он. Поскольку второй спросил просто так, он просто кивнул и вышел, вновь оставляя Штефана в тишине. Такой блаженной тишине. Кого-то она успокаивает, а кого-то наоборот нервирует. «Интересно, а Рихард любит тишину? Он ведь всё время сидит в своей палате, и к нему заходят чисто покормить, сводить в туалет и посмотреть, не сдох… всё ли с ним в порядке». Мысли в голове сменяли одна другую. Впрочем, Деро к этому уже привык. Он даже не заходил домой, а сразу помчался в больницу, находясь в несколько напряжённом состоянии. В конце концов, он не мог быть на сто процентов уверен, что сможет сегодня забрать друга домой, избавив его от этого гнетущего места раз и, он надеялся, навсегда. Уже гораздо быстрее найдя кабинет врача, он постучался и, подождав пару секунд, вошёл. Зеркало у экрана было всё так же направлено в сторону входа, а кресло сдвинуто так, чтобы не сразу можно было увидеть то, что на экране. Рой сразу же обернулся, глядя на Деро. – Отлично, вас-то я и ждал. Проходите, пожалуйста. – врач выудил какие-то бумажки из завалов на своём столе и протянул их вошедшему мужчине. – Всё, что от вас требуется – подписать эти бумаги. Там сказано, что больной переходит под вашу опеку и полную ответственность, вы за него отвечаете в случае каких-либо происшествий. По истечении срока вашего, так называемого, опекунства, вы приводите больного сюда, мы его ещё раз обследуем и решаем, продлевать ли вашу опеку или же освободить его от неё в случае полного излечения. – кратко объяснил он ситуацию. Деро на всякий случай ещё раз пробежал глазами текст договора, выискивая приписки мелким шрифтом. Не найдя оных, Гои начеркал свою подпись на документах и отдал их Спенсеру. – Я ведь могу прямо сейчас забрать Рихарда, верно? – уточнил Деро. – Абсолютно. Пойдёмте. Дойдя до палаты, Штефан немного замешкался. Глубоко вздохнув, он вошёл туда, бегло осматривая помещение. Увидев Рихарда, мирно покоящегося на кровати, он в который раз умилился этому небесному созданию. Подойдя поближе, он почувствовал какой-то странный сладковатый запах. Сердце пропустило удар. Этот запах хоть и слегка, но всё же напоминал запах смерти. В голове снова поднялся ураган мыслей, заполняя всё сознание страшными картинами. Гои подошёл ближе к кровати больного, внимательно глядя на него. Рихард, как и в прошлый раз лежал, не двигаясь, однако не был прикован. Мужчина склонился над Рихардом, автоматически приобнимая его. Тёплый, сердце бьётся. С души словно гора свалилась. «Живой. Слава богу, живой. Господи, чуть сам тут копыта не откинул...» Мужчина повернулся к уже собирающемуся свалить Спенсеру. – Что с ним опять? – насторожился он. – Видите ли... – немного неуверенно начал врач, – вечером он стал громко выть. Это всем уже немного надоело. Через какое-то время он успокоился, и всё бы ничего, но часа в два ночи он стал громко орать, не давал никому спать, его было даже в соседнем корпусе слышно. Когда пришли санитары, то сказали, что он будто пытался влезть на стену, царапал её и кричал ваше имя. – на этих словах Штефану стало немного не по себе. – Нам пришлось опять вколоть ему большую дозу успокоительного. Уже не того экспериментального, а старого проверенного. – А он... – Совсем скоро. Можете посидеть здесь и подождать, если хотите. – выходя, сказал Рой. – Хорошо, спасибо. Деро присел на колени возле кровати, повторяя прошлый визит. Руки он положил на кровать, кладя поверх голову, прикрывая глаза. Ему не нужно было видеть друга, чтобы представить его, умиротворённого и спокойного. «Скоро ты будешь моим...» - отбрасывая всю двузначность фразы, подумал Деро. На ощупь взяв ладонь Рихарда в свою, он крепко сжал её, чувствуя её тепло, чувствуя, что её обладатель совсем-совсем рядом, и никакой будильник не разобьёт эту идиллию. Через мгновение он почувствовал слабый ответный жест со стороны Круспе, который слегка пошевелил пальцами, мягко проходясь подушечками по ладони Гои. Глаза его всё ещё были закрыты, но он постепенно приходил в сознание после пьянящей пустоты. Он сидел и терпеливо ждал, пока его ангел не проснётся, являя свои очаровательные, манящие глаза, в которых, помимо надежды, в каждый визит Деро плескалось счастье. Видимо, их чувства совпадали, как и ритм сердца, и дыхание в эти недолгие моменты, когда они были наедине, совсем одни, в полнейшей тишине, которая завершала картину. Плотно закрыв глаза и держа друга за руку, Гои автоматически представлял, как тот лежит не на этой жёсткой кушетке, в комнате с обшарпанными стенами и тяжёлой железной дверью, а на мягкой белой перине, укутывающей его тело. Там, в этом прекрасном отдалённом мире, Рихард был одет в белую пижаму с укороченными штанами; белая, как снег, простынь была немного смята под ним; он подложил одну ладонь под голову, всё ещё дремля; на голове его был лёгкий беспорядок, однако волосы были чистые, их приятно было пропускать меж пальцев вновь и вновь, аккуратно сминая, поглаживая, стараясь не нарушить покоя их обладателя. Вокруг было сплошное белое пространство, из которого сыпались редкие мелкие перья, словно снежинки ранней зимой, и падали на хозяина этой крохотной вселенной и его гостя. В такой интерпретации всё выглядело, будто они находились в раю, только вдвоём, а эти белые пёрышки создавали образ ангелов, к которым Штефан так рьяно приписывал Рихарда. Ему даже на момент показалось, будто не он хозяин сего райского облачка, а сам Круспе, возлежащий на этом мягком ложе. И вот его рука немного сильнее сжала пальцы мужчины, а веки задрожали, открываясь, возвращая их обоих в мир Земной. Деро немедля почувствовал телодвижения просыпающегося больного, улыбаясь, тоже открывая глаза, чтобы в очередной раз посмотреть на это чудо «в перьях». Рихард же, несмотря ни на что, пока что даже и не заметил чьего-то присутствия. И лишь окончательно очнувшись и почувствовав, как кто-то сжимает его руку, он понял, что рядом с ним сидит посторонний. Разлепив сонные глаза, он устремил взор на Деро. Тот же сидел и улыбался, глядя на своего верного друга. Однако вместо привычной радостной улыбки Гои увидел некое недоумение на лице больного. В глазах его не было того света, излучающего внутреннее тепло и счастье. Наоборот. В них читалась та самая грусть и почти умершая надежда, которую Штефан увидел, лишь первый раз придя сюда. Рихард немного отдёрнул руку и отодвинулся к стене, поджимая колени. Второй недоумевал такой ситуации. «Может, эти бесконечные наркотики таки сыграли свою роль? Господи, только не это... только бы теперь он всё не забыл!» Мужчина привстал, садясь на кровать к удивлённому другу. – Рих, в чём дело? Ты что... не рад мне? – осторожно спросил он. – Т-ты же... с... сказ... зал, ч-чт... то пр... при... дёшь в-в пос... след-дний р-раз... и б-боль... ше нет... В глазах его по-прежнему читалась рушащаяся надежда на что-то лучшее, нежели окружающие его холодные стены и такие же холодные к нему люди; выступили слёзы, заставляя нижние веки немного покраснеть, выдавая его слабость. Он был уверен, что это был последний визит Деро к нему, поэтому искренне не понимал, чему же тот так лучезарно улыбался? Не придя до конца в нормальное состояние, он пока не мог мыслить здраво. Действительно, наркотики играли свою большую роль в его жизни, не только успокаивая и сдерживая его гнев и истерию, но и замедляя другие процессы, о которых никто даже и не собирался думать. Никто, кроме самого Рихарда. Он всем естеством чувствовал, как потихоньку гаснет свеча его жизни. Много раз её пытались потушить, много раз он сам пытался это сделать, потом жалея о том, что израсходовал столько ценного воска. И не кому было поддерживать огонь, не позволять никому и ничему навредить этому внутреннему огоньку. Круспе боялся, что сделал что-то не так, раз его единственная защита в виде его друга решила покинуть его. Он думал, что чем-то не угодил Гои, раз тот сначала говорил, что поможет ему и не бросит его, а потом вдруг сказал, что больше не придёт. Деро понял, что совсем неправильно выразился в тот раз. В первый раз придя в больницу, хотя бы просто посидев с несчастным короткое время посещения, он дал ему защиту. Невидимый блок, невероятно ценный для совершенно беспомощного, отчаявшегося человека. И с каждым своим приходом он укреплял этот щит. Но, неосторожно бросив эту роковую фразу в прошлый свой визит, он заставил возведённый фундамент пошатнуться и вместе с тем пошатнуться только-только начавшую восстанавливаться психику, которую и так постоянно подвергают стрессу. Видя перед собой расстроенного друга, Штефан и сам почувствовал всю небрежность и резкость фразы «Совсем скоро будет последний раз, когда я приду к тебе сюда». Переполняясь чувствами, он не мог уже спокойно смотреть на то, как Рихард кричит, тоскует или же просто пытается сдержать очередную волну слёз. «Ангелы не должны плакать. Такие годны лишь на кладбище стоять», - мужчина вытер покатившуюся по щеке капельку, ласково проводя по ней пальцем. – Рихард, прошу тебя, не надо. Я не хотел тебя расстроить... Я совсем другое имел в виду. Прости меня. Пожалуйста, только не плачь. – под пока ещё тихие всхлипы проговорил он. – Я лишь хотел сказать, что забираю тебя отсюда. Насовсем. И никто больше не посмеет накачивать тебя транквилизаторами, бить шокерами... Больше никто не причинит тебе зла, я обещаю! – Деро старался достучаться до сидящего рядом человека, в то же время стараясь не повышать голос, чтобы ещё больше не усугубить ситуацию. Тот поднял ещё более удивлённый взгляд, вслушиваясь в этот чарующий мягкий баритон собеседника. – Но главное, ты больше не будешь одинок. Тебе не придётся сидеть здесь и томиться в четырёх стенах, в надежде, что вот-вот и кто-то зайдёт. Теперь у тебя буду я. Мы будем друг у друга, понимаешь? – мужчина присел ближе к Рихарду, кладя руку ему на плечо. – Я буду рядом, Риш. Всё время рядом с тобой. Видя, как Круспе начинает потихоньку улыбаться, он, наконец, почувствовал лёгкость и свободу действий. Грусть и недоумение друга будто сковывали его, заставляли подбирать слова и сто раз подумать, прежде чем произнести вслух, боясь бросить ещё какую лишнюю фразу. Сейчас же он готов был взять больного на руки и бежать домой. Однако Рихард должен был потренироваться ходить на своих двоих. Из-за длительного уподобления собаке он уже почти не мог даже нормально стоять; а Деро поставил перед собой нелёгкую задачу – поставить лучшего друга на ноги во всех смыслах. Он взял Круспе за руку и встал, притягивая и того. Приходилось удерживать его за талию, чтобы не свалился на пол. – Рих, я же знаю, ты можешь. Раньше ведь ходил, значит, и сейчас сможешь. Давай, по шагам. Гои медленно пошёл в сторону выхода из палаты, придерживая рядом шагающую тушку. Тот же, обхватив торс приятеля, неуверенно шёл, потихоньку продвигаясь. Дойдя таки до двери, Деро открыл её нараспашку, и они медленно пошли по коридору. Часть его была знакома больному, так как его водили в туалет по нему. Но вот пройдя дальше, он стал с интересом оборачиваться, замедляя движение до минимума. Для него открывался новый, интересный мир, которого он был лишён, будучи в заточении столь долгое время. Он оборачивался, глядя на двери других палат; из некоторых раздавались звуки, какие-то были открыты, а в каких-то можно было разглядеть пациентов, выглядывающих из окошка двери, не моргая. Глядя на эти тяжёлые металлические двери, серые, невзрачные, Рихарду становилось тоскливо. Он чувствовал себя на месте каждого несчастного больного, вспоминая всё, что пережил в этой и других клиниках. Постоянное гнобление и отвратительное отношение некоторых врачей к больным также играли немаловажную роль в его жизни. На начальных этапах своего сумасшествия он не чувствовал такой слабости и бессилия перед другими. И лишь испытав на себе весь кошмар нахождения в подобных заведениях, он стал всё больше чувствовать свою немощность. Вместо того, чтобы помогать, пытаться привести его в чувства, его добивали, его гнобили, изводили, унижали. В этой больнице всё ещё более-менее, даже не смотря на экспериментальные лекарства. А вот в предыдущей… Он даже не хотел вспоминать своего ублюдка лечащего врача. Единственное, что было связано с этим нелюдем – это плевки и шприцы с причиняющим адскую боль содержимым, которым он «воспитывал» своих пациентов. Незаметно для себя пройдя по длинному коридору, опираясь на Деро, Рихард остановился. Он уже более-менее привык к стоячему положению, поэтому не свалился в первую же секунду. Отпрянув от друга, он обернулся назад, вновь окидывая взглядом серые двери палат. «Я больше не должен быть таким… Я не должен быть слабым. Хватит уже. Нельзя столько грузить на Деро… я слишком тяжёлая ноша для него, хотя он этого пока не понимает…» Про себя проклянув все свои недуги, Круспе глубоко вздохнул, переводя взгляд на терпеливо ждущего его мужчину. Хоть он больше и не чувствовал себя таким раздавленным, но всё ещё видел сильную защиту в этом человеке. Так и хотелось спрятаться за ним и не вылезать. Но нельзя было вечно жить так. Рано или поздно пришло бы время Рихарду снова стать самостоятельным, каким он был когда-то. – Рих… пойдём? – кивнул в сторону следующего пролёта Деро. – Д-да. – выдавил тот. Нужно было не только тренироваться ходить, но и заново учиться говорить. Поэтому стоило практиковаться как можно больше. Пройдя ещё два длинных коридора, они, наконец, достигли стойки регистратуры. Там сидела всё та же не молодеющая женщина с всё тем же журнальчиком. Она нехотя перевела на них взгляд, немного оживившись при виде знакомого лица. Деро передал какую-то бумажку ей от Роя. Они незамедлительно получили вещи Рихарда в неполном составе, кочевавшие из больницы в больницу. Однако самое основное и дорогое ему сохранилось. Это была его старая пижама, из которой он давным-давно вырос, фонарик, изображающий разных зверюшек, кусок порванной куртки и несколько фотографий. Увидев их, Штефан в очередной раз мысленно отчихвостил себя за свою несообразительность. На этих немного выгоревших и уже рвущихся от старости фотографиях были изображены именно они вдвоём, стоящие перед ещё целым домом Рихарда. На другой картинке был его отец с собакой. «Гретта… бедняжка», - подумали они оба. Собрав всё это в небольшую коробку, женщина также выдала одежду, в которой Рихард мог хотя бы дойти до дома, не выглядя при этом крайне странно. Нацепив на себя бежевый плащ поверх его неизменной пижамы и ботинки, он направился вместе с Деро к выходу. Тем временем Каролин скучала на работе. Клиентов почти не было, заняться было нечем, и она просто сидела и решала кроссворд, поглядывая в окно. «Что ж сегодня за день? Прямо как резина, тянется, тянется... Вот бы во вчерашний вечер вернуться», - поджав губы, она снова перевела взгляд на окно, рассматривая до тошноты знакомую улицу. Редкие прохожие мелькали неподалёку от кафе, однако никто не заходил. Зал был почти пуст, лишь какая-то парочка сидела за дальним столиком, ещё больше навевая тоску. Однако, завидев знакомый силуэт где-то на другом конце улицы, она в миг оживилась, ожидая, что этот самый силуэт пойдёт к ней. Однако он передвигался крайне медленно, и лишь когда он приблизился, она разглядела ещё одного человека, идущего рядом, держа предмет её воздыхания под руку. Сердце сковали ревность и поначалу даже огненная злость. Однако, когда эти двое подошли совсем близко, явно направляясь в сторону кафе, она увидела, что это была не какая-то «мымра перекрашенная», а всего лишь на всего какой-то мужчина, постоянно оглядывающийся по сторонам, а затем в упор смотрящий на Деро. – Рихард, мы сейчас пойдём вот сюда поесть. – указал он на двери забегаловки. – Я очень прошу тебя, веди себя хорошо. Не кричи хотя бы и не вой при виде чего-то неприятного для тебя. На людей уж ладно, можешь таращиться. Но, пожалуйста, не психуй. Хорошо? – он выжидающе смотрел на Круспе, пока тот не закивал. – Молодец. Пойдём. Зайдя внутрь, мужчины сели за столик в самом конце зала. К ним незамедлительно подлетела официантка. – Привет. – улыбнулась она. – Я так понимаю, это тот самый Рихард? – не дожидаясь ответа, вопросила она, глядя на него. – Да, он самый. У него, к сожалению, всё ещё остались некоторые собачьи замашки. Рихард же в свою очередь удивлённо смотрел на неё округлившимися глазами. Он переводил взгляд то на её лицо, то вниз на юбку, заставляя смутиться и неоднократно поправить этот предмет одежды. Глядя на официантку, Круспе вжался в стул и отодвинулся. Неловкое молчание немного затянулось, смущая девушку ещё больше. – Каролин, принеси нам, пожалуйста, по порции пюре. – попросил Деро, на что друг ответил невнятным мычанием. Он взял официантку за руку, резко останавливая. – Н-нет... Не надо... – В чём дело? – обеспокоился второй. – Не пюре. Нет. – умоляюще произнёс Рихард, так же глядя на Каролин. В больнице его постоянно кормили либо пюре, либо кашей. Его тошнило уже от вида этого месива. – А что ты тогда хочешь? – мягко ответила она, будто общается с ребёнком. Однако на этот вопрос мужчина не смог ответить, так как и сам не знал. Главное было, чтоб не каша и не пюре или что-то похожее. Он отвёл руку и потупил взгляд. Девушка же пошла к кухне, решив принести что-то на своё усмотрение. Это оказался ароматный борщ со сметаной и кусок пирога с шоколадным бисквитом и орешками. Деро попросил то же самое, чтобы не раздражать приятеля видом неприятного ему блюда. В нос так и лился аромат свежесваренного борща, заставляя желудок требовательно заурчать. Они очень удачно сели в углу за стенкой, чтобы даже те единственные посетители кафе не увидели, как Рихард ест. А делал он это, как уже давно привык, без всяких столовых приборов, зануриваясь лицом в тарелку. Деро с Каролин лишь наблюдали за этим процессом, разявив рты. Они не были слишком удивлены этому, ведь оба знали, кем он себя считал, однако видеть такое было крайне непривычно. «Н-да уж. Помимо всего, придётся ещё и заново учить его есть», - подумал про себя его верный друг. Тот же, вылизав тарелку до блеска и перемазавшись в супе, принялся поглощать кусок пирога. Вышло уже более лицеприятно, так как при этом были задействованы руки. Тарелки остались чистыми, будто и не было в них ничего, а сам насытившийся издал протяжную отрыжку. Верный признак того, что «бак» заполнен. К тому времени оставшиеся посетители покинули кафе, оставляя троих друзей наедине. – Ну что, вкусно? – с улыбкой спросила Каролин, обращаясь к Рихарду. Тот лишь кивнул в ответ, облизываясь. Наблюдая за интереснейшим зрелищем, Деро совсем позабыл про свою порцию. Он не стал спешить, сначала заботливо вытерев перемазанное лицо Круспе салфеткой, а потом сидел и наслаждался блюдом, поглядывая то на друга, то на девушку. Рихард продолжал вжиматься в стул под взглядом официантки и всё ещё часто спускался взглядом к её юбке. «Инстинкты, наверно. Конечно, столько просидеть в полнейшем одиночестве. А может он сам... Блин, о чём я думаю», - Гои сам поражался постоянному потоку мыслей в его голове, а особенно тому, с какой ловкостью эти мысли сводились к чему-то непристойному. «Наверное, и у меня уже инстинкты срабатывают. Так глядишь, и Каролин под себя... Ну, вот, опять». Доев, наконец, свою порцию, он встал из-за стола, утягивая за собой и Круспе. – Прости нас, Каролин. Мы бы ещё остались, но его нужно отвести домой, а то вдруг нервничать начнёт, мало ли. – оправдался мужчина, придерживая приятеля за талию. – Ничего, всё в полном порядке. Удачи вам. – искренне усмехнулась девушка, глядя на них. Она проводила их взглядом до самого выхода, затем уже просто глядя в окно. «Деро, Деро... Что ж ты не упомянул о своих наклонностях? Может, он уже догадался? Ну, его дружок, во всяком случае, точно. Надеюсь, он не ляпнет раньше времени. Хотя... «Нас», «мы», все эти переживания... Думаю, он спокойно примет меня такой, каков я есть», - продолжая улыбаться, подумала она. Вечером, ещё раз накормив Рихарда, Деро уложил его в отдельную комнату, заботливо укрыв одеялом и выключив свет, при этом оставляя лавовый ночник. Переодевшись, он уже тоже собирался лечь, как увидел пошатывающегося приятеля в проходе. – В чём дело? Что-то хочешь? – поинтересовался хозяин квартиры. – Пить. – коротко ответил тот. Деро поставил телефон на подзарядку, а сам пошёл налить Круспе воды. И, только зайдя на кухню, он услышал истошный вопль, доносящийся из спальни. Он прибежал обратно в спальню, чуть не столкнувшись лбами с Рихардом, который продолжал кричать. Деро остановил готового разорваться друга и потряс за плечи, пытаясь угомонить. – Что случилось? Не кричи, объясни мне! – властно взяв его лицо в руки, произнёс Деро. Второй лишь указал в сторону телефона, часто дыша, всё ещё издавая уже тихие звуки. Мужчина посмотрел на свой девайс и, не увидев ничего странного, уже собирался отвести Рихарда спать. Но в глаза бросилось небольшое свечение, тут же погасшее на полу. Он подошёл ближе, вынимая вилку из розетки, откуда тут же выскочило ещё несколько искр. Это снова заставило его гостя вжаться в угол и скулить, с животным страхом глядя на розетку. – Чёрт, надо будет вызвать мастера, а то и правда ещё случится чего. – озвучил мысли Гои, оборачиваясь на испуганного Круспе. Он подошёл к вжимающемуся в стенку скулящему другу, в который раз садясь перед ним на колени и поглаживая по голове. – Не бойся, всё будет в порядке. Я приму меры предосторожности, а завтра розетку уже починят. Ничего страшного не произойдёт, слышишь? Можешь ложиться спать и ни о чём не волноваться. Ответом было лишь частое моргание и сдавленное «угу». Но с места его гость так и не сдвинулся. – Слушай, если тебе так будет спокойней, можешь спать со мной в одной кровати. – вздохнув, выдал Штефан. На такое его предложение последовала уже более выразительная реакция. Рихард быстро закивал и слегка приулыбнулся, глядя прямо в глаза. «Ну, как ему можно отказать?» - вставая, хмыкнул Гои, укладывая друга в свою кровать и выключая свет. Он лёг рядом, почти вплотную, подкладывая одну руку под голову, а другую кладя себе на бок. Дождавшись, пока Деро уснёт, Рихард придвинулся ближе к нему, перекладывая его руку на себя и укутываясь в одеяло. Так он чувствовал себя ещё более защищённым, прижимаясь к телу своего спасителя, улыбаясь, целуя его руку перед тем, как окончательно провалиться в сон.