Я по-прежнему ненавижу февраль

Я по-прежнему ненавижу февраль. Кавех пишет быстро, крайне криво, руки сами начинают трястись, и он не в силах контролировать себя. Кавех бросает ручку на стол, сам облокачивается на спинку стула, опрокидывая голову назад. Жмурится, всем сердцем не хочет давать волю негативным эмоциям, но, почувствовав, как в горле встал горячий ком, сдаётся. Глаза на мокром месте, прозрачная, одинокая слеза скатывается по щеке, оставляя за собой влажный след. Кавех позволяет себе плакать, в этот раз не наказывает, даёт волю эмоциям. Но не позволяет себе разрыдаться, старается держаться изо всех сил, чтобы не закричать, что есть силы, оглушив всех соседей. Кавех упирается локтями в стол, обречённо кладёт голову на ладони, продолжая тихо всхлипывать. Погода за окном нагоняет больше тоски: льёт сильный дождь, небо полностью застилают жуткие, тёмные, густые тучи. Кавех словно чувствует, как сходит с ума, каждый день пребывая в тишине, либо слушая однотипные звуки, к примеру, капель дождя, одна за другой ударяющих по стеклу. Он чувствует, как печаль поглощает его медленно, мучительно, не давая ни единого шанса на спасение. Кавех чувствует, что ему не выбраться из этой глубокой ямы без чужой помощи. Он словно похоронен здесь заживо на целую вечность. Кавех предпринимает попытки вытереть слёзы с глаз, получается, конечно, не с первого раза, но он смог. Комната в полутьме, её нечем даже осветить, солнце полностью закрыто огромными тучами. Кавех задаётся вопросом: «День ли сейчас вообще?». Находясь сутки напролёт в мучениях, лишь наедине с тёмными мыслями, не дающими покоя ни на минуту, он окончательно сбился со счета времени. Но ему всё равно, это не имеет значения. Рука тянется к смятой пачке сигарет, одна из единственных вещей, на что может потратить своё время Кавех. Он с трудом достаёт сигарету, держит её между губами, бешено метает взгляд по всему столу, в попытках найти зажигалку. Та, оказывается, лежит прямо рядом с той самой пачкой. Звук чирканья, палец предательски соскальзывает и не получается зажечь зажигалку с первого раза. Это значительно раздражает, но Кавех вновь предпринимает жалкую попытку. И только на четвёртый раз он подносит язычок пламени к сигарете, глубоко затягиваясь. Лёгкие моментально заполняет густой дым и Кавех, придерживая сигарету между указательным и средним пальцем, блаженно откидывается на спинку стула. Старается задержать едкий дым как можно дольше, но всё равно не насыщается, дарит и так угробленному организму новую порцию никотина. Чувствует, как сознание затмевает — блаженство. Здоровье сейчас стоит на самом последнем месте. Кавех открывает глаза, стараясь сфокусировать картину, но не получается толком ничего, абсолютно всё плывет. Он не ждёт времени, подносит сигарету к припухлым, местами искусанным губам, вновь затягиваясь. Курение для него — нечто прекрасное, своего рода успокоительное, то, что всегда поможет остановиться плакать, то, что окончательно затмит сознание, на некоторое время избавив от, медленно его поглощающих, мыслей о Аль-Хайтаме. И все прекрасное когда-то заканчивается. Сигарета уже стлела до фильтра, Кавеху приходится потушить её об свой же стол, выбрасывая куда-то в угол комнаты. Он даже не смотрит куда — неинтересно. Кавех тяжело вздыхает, приподнимаясь, смотрит на листок и ручку, лежащие на столе перед ним. Он приносит с собой самые ужасные воспоминания. Дописывает Кавех, продолжая безразлично глядеть в невидимую точку. Слёзы словно исчезли, пропали, кончились — без разницы, их нет, он сам чувствует, что, наверное, не заплачет сейчас. На душе осталось лишь опустошение, которое всё равно больно давит. Заставляет вспомнить о прошлом феврале, который, в свою очередь, был полной противоположностью этому. Тот февраль показал истинную любовь Кавеху. Заставил почувствовать искренние, настоящие чувства, познать что такое забота, что такое взаимопонимание. Нет, это не совместный просмотр слащавого фильма, не сладкие прогулки за ручку, далеко не дорогие подарки. Кавех знает, что любить — понимать друг друга, читать свою вторую половинку, как открытую книгу, и самое главное — доверять. Кавех невольно вспоминает тот вечер, когда не выдержал и на эмоциях признался Аль-Хайтаму в любви. Он, как назло, помнит абсолютно все детали и не сможет забыть никогда. Его квартира, электричества нет, единственный источник света — это одинокая догорающая свеча на столе. И только Кавех и его любимый Аль-Хайтам. Он больше не может заходить на свою же кухню, стоит лишь Кавеху перешагнуть порог комнаты, как в мыслях всплывает тот чудесный вечер, как сердце начинает болезненно колоть, а к горлу подступает ком, не дающий сделать ничего, кроме как разрыдаться. И Кавех снова плачет, чувствуя, что скоро от него не останется ничего.