those lavender eyes.

Жизнь должна продолжаться. Так и должно быть, ведь никому не положено умирать до старости, просто потому что так надо. Надо, чтобы человек успел повидать всë в жизни. Попробовать, ошибиться, понять, исправиться, помочь. В жизни, если ты хочешь трудиться и добиться своей мечты, будет много ярких моментов, которые навсегда будут запечатлены в памяти сердца. Воспоминания о дорогих людях, за которых мы готовы на все сложности, но лишь бы они улыбались. Это именно то, что необходимо для человека, утерявшего свою ценность. Для человека, который ни в этой, ни в другой жизни не увидит родные лица отца и матери, ведь их не стало. Не стало в одну проклятую дождëм вечером, когда ничего сильно не предвещало беды. Строгий отец с ярко выраженный чертами лиц никак не был благосклонен к своим сотрудникам на работе. Но в миг оказываясь в объятиях низкой тëмноволосой женщины, подарившая ему сына, он тлеет. Прекрасная, как Афродита, мама, обладающая ледяным, но одновременно таким мягкосердечным взором красный очей. Какучë даже с того возраста запомнит отцовское руганье от неожиданной появившейся машины и мамино лицо, искажающееся в ужасе, в момент столкновения с другой машиной. Этот вечер был дождливым и очень тëмным, попросту невозможно было остановить эту аварию. Этот вечер был самым кровавым. Умер водитель тëмного автомобиля, за одно прихватив супружескую пару Хитто. Какучë выжил, он смог продержаться в мире. Как бы ему не хотелось снова обнять отца и мать, пусть и в тот свете, мальчик боролся за свою жизнь. Мальчик боролся, потому что даже и не подозревал какая плохая новость ввалиться на его детские плечики. Какучë и не подозревал, что окажется сиротой за одну ночь с огромным, как громом, шрамом. Проснувшись в мягко залитом светом комнате, в котором вместо кислорода были запахи каких-то неприятных медикаментов, Какучë и не подозревал, что именно он будет тем, кто проливает детские, наполненные горем, слëзы и верещать в немом ужасе на всю палату с вопросом, где мама и папа. И больше биться кулаками в жесткую кровать, узнав от главврача причину нахождение в больнице одного Какучë. Рядом не было никого. Рядом не было не чьих поддерживающих женских рук, не чьего-то крупной руки, гладящая тёмную макушку Хитто. Одни неизвестные медсëстры и врачи, которые по сути не понимали всего горя выжившего мальчика. Так думал мальчик, хотя те через слëзы на глазах жалостливо смотрели и извинялись. Ничего не могли сделать, не могли смягчить боль мальчика, могли только поклониться в прощении, как будто этот сочувственный поклон вернëт вернëт тех, кого уже нет. Спустя годы уже вместо маленького мальчика, который только утратил всë дорогое, будет лишь взрослый юноша с бросащимся в глаза шрамом вдоль глаза. Какучë потерял свой смысл жизни ещë будучи ребëнком, он потерял какую-то ценность в себе, поэтому он считает, что жизнь его ничтожна. Жизнь его не стоит никаких утрат и жертв, ему лучше уйти. Вокруг шеи, вокруг всей груди связывалась какая-то нить боли, что словно шипы розы, царапала до крови и так бледную кожу, не давала сделать один свежайший глоток чистого воздуха из-за препятствий этих самых стеблей проклятых роз. И кожа такая белая, словно холост бумаги, будет в кровавых царапинах в сочетании с алым целым глазом юноши. Именно так ощущалась каждая минута в этом треклятом приюте для отбросов. Именно с удушением от стеблей роз можно сравнить каждое пребывание в этих тесных стенах. В тесных стенах такого закрытого детского дома, где не быть хоть единому признаку под названию "любовь". Но вдребезги самодовольно ломает границы и противоречит этому факту один белокурый мальчик с одиноким видом. . . . Тихие звуки клавиш эхом звучали по пустой осветлëнной комнате. Хитто сгорбившись сидел у рабочего стола и проводил пальцами по клавишам. Вероятнее он был погружён головой в работу, раз даже не мог услышать скрип двери и чьи-то медленные шаги. Брюнет на ноутбуке с большей скоростью печатал несколько предложений за раз, он останавливался, чтобы уловить потерянную мысль, и снова продолжал своë увлечëнное дело. Лишь несильный шлепок по кривой спине Хитто заставил его нервно дëрнуться и отвлечься от экрана ноутбука. - Не сутулься так. Лавандовые глаза сверху вниз оглядывали растерянное лицо Какучë. Хитто повернулся полным поворот к своему знакомому и обратился к нему. - Изана?! ты когда пришëл? - Хитто сидел на стуле и старательно прикрывал монитор ноутбука от любопытных глаз. - Давно, просто ты не заметил моего прибытия, торча в своей комнате... Зрение подводило Хитто поэтому, только сконцентрировав взгляд на длинные пальцы рук, он заметил сильно разбитые костяшки. Даже не поддавая этому виду, Хитто не уводил свой неколеблющий взор. Курокава заметил мелкую растерянность в лице Какучë и скривил свои губы в ухмылку. - Оказывается в Поднебесье большая часть кучка неудачников... Жалость да и только..! Со светлых прядей стекали мелкие капли воды, крови после душа конечно и не осталось, но страха нагоняют только эти глаза, пролитые аметистом. Какучë никак не удивляется этой дикости в этих родных глазах. - Что ты с ними сделал? - взволнованный вопрос Какучë почему-то заставило убрать улыбку с уст белокурого. - Я их самолично выбросил. Ведь слабаки нам не нужны, да, Какучë? Поставленный вопрос заставил парня согласно кивнуть. Почему нам? Если есть Изана Курокава и его слуга? По какой-то причине хриплый голос Курокавы был таким притягательным и взгляд смягчëнным. Хитто выдумал эту иллюзию того, что между ними двумя всë довольно нормально и нет никаких странностей, что Какучë возможно является для Изаны неким объект симпатии. Такие мысли сводят с ума, поэтому парню остаëтся хлопнуть себя по лбу и забыть о таких мыслях. Изана развернулся и направился вправо, в сторону двухспальной постели друга. - Я у тебя вздремну? А то моя блять кровать вся в крови. Как бы страшно это не звучало, но кровь принадлежала отнюдь не Изане, поэтому Хитто просто обещал, что поменяет постельной бельë на что ему ответили обычным молчание. Какучë долго смотрел на тело, которое устроилось бесстыдно на его кровати. Теперь остаëтся надеяться, что Король соблагоразумится пойти к себе, чтобы Какучë остался спать у себя. Хитто, услышав тихое сопение, с усталостью глянул на вид мягкую постель и перевëл взгляд на большой текст монитора. В последний раз вздохнув, Хитто закрывает нотбук и встаëт со своего мягкого стола. Уже собираясь пройти через открытую дверь, Какучë кидает взгляд на уже уснувшего юношу. Только представить можно, насколько Изана устал уже от дел группировки, что уснул за пару секунд, в отличии от его друга, который глаза на часик не может сомкнуть из-за внезапно появившейся бессонницы. Чтобы обеспечить Королю хороший сон, Хитто медленно и настолько тихо, на что он способен, подходит к кровати, подбирает с пола белоснежное одеяло и совсем аккуратно он накрывает этим одеялом Изану. Задерживающийся взгляд, направленный прямо на закрытые реснички, стоит на лице Хитты на мгновение, но потом снова возвращается к тëмной двери комнаты. - Хорошего отдыха, мой Король. Привычным образом Какучë желает Курокаве спокойной ночи, но только в этому случае он сказал это вслух. Отклоняясь, Какучë делает шаг, но быстро оказывается пойман за руку. Изана навсего ничего вдруг схватил зама за руку. - Будешь спать здесь. - Что- Парень не успевает даже сообразить, как оказывается притянутым за руку. Упавшийся на Курокаву зажмурил глаза и единственное, что заставило Какучë прийти в себя, так это температура тела белокурого и чьи-то тëплые руки, которые как у себя дома расположились на его талии. - Изана?! Хитто оказался в милиметрах от игривого личика своего короля и только когда их носы соприкоснулись, лицо тëмноволосого полетело в сторону и Какучë лежал уже на другой стороне кровати. С разочарованным вздохом Изана оглянулся и посматривал на то, как его друг пробывал в шоке. Его покрывал такой содрагающийся румянец на всë лицо, этот вид позабавил белокурого, и он громко усмехнулся. - И-извини я случайно! -...Чего ты такой нервный? - Изана недовольно нахмурился, а после заулыбался во все зубы и похлопал на место рядом с ним. - Поспи тут, Какучë, тут хватит места. Какучë лежал на крайнем боку. Он чуть ли не упал, но во время удержал равновесие. А сейчас, когда Изана предложить смущающую идею им спать в одной кровати, Какучë пришлось проявить большие усилия, чтобы не выпасть. Изана с вопросом на лице наблюдал за странным поведением своего заместителя. Он как будто не видел никакого красноречивого контекста в своих словах. Просто не хочет, чтобы тëмноволосый спал в неудобных местах до одного решающего дня. - Я... Не думаю, что это хорошая идея, да и к тому же тебе будет не совсем привычно, Изана... В самом деле, каким бы Какучë не был серьёзным по натуре и строгим руководителем, но даже одна минуту зрительного контакта и близости с Изаной делает его счастливым. Он сам не признаст никогда, что безумно желает провести время с Изаной. Хоть под немигающий взгляд, хоть под грубые слова, не поддастся, не заговорит. Мягкая улыбка разом пропала на лице у Изаны, и его светлые брови полетели вниз, выражая недовольство. Курокава злостно цыкнул куда-то в сторону и просто скрылся под своим одеялом. - ...не хочешь так и скажи нормально. Недовольный бумбëж доносился под одеялами и лишь через некоторое время белобрысый умялся. Тем временем Какучë стоял тенью над Изаной и сильно задумался о том, что ему нужно сделать сейчас. Изана не будет иметь никаких претензий насчёт того, если он уйдëт. И обижаться он из-за такой глупости не будет, они, если подумать, пережили много что вместо от приюта до банды. Но сам Какучë хочет... Изана открыл свои глаза из-за вдруг появившейся тяжести на другой части постели. Аметисовые глаза переместились от стены на лежавшего рядом Какучë. Изана чуть поменял позу и так получилось, что эти двое лежат на животах, устремляя на друг друга взгляды. Подушки лежали на полу, они на всего мешали разглядывать друг друга. Как бы Курокава не старался изобразить хладнокровие и безразличие, которое ему по обычаю свойственно, его уголки губ двинулись вверх и он сквозь свои приоткрытые глаза похвально оглядывал Хитто. Тот в свою очередь быстро закрыл глаза, стараясь расслабиться под давлением чьих-то немигающих глаз. Какучë осмеливает титановыми усилиями разомкнуть глаза и встретиться на бок с лавандовыми глазами. Казалось, что между ними и нет этого расстояния, им хватает встречных взглядов, чтобы навсегда уплыть в глубине своих нераскрытых чувств. Этот зрительный контакт куда лучше объединит их сознании чем те же разговоры наедине или даже физическая близость. Между ними как будто нет никакой пропасть и они в сию же минуту могут жадно накинуться на друг друга, позабыв об всëм мире и глотаясь массами любовью и безграничным уважением к друг другу. Эта нить непрерывного зрительного контакта не удастся вот так легко срезать, Какучë думает, что только Изане подвластен контроль над ситуацией, это как обычно. Но он даже и не задумывается, что это зависит и от него. Мельком Какучë замечает содрагающие длинные реснички и у него есть некое сомнение насчёт того, что король сможет удержать этот контакт дольше. Изана упрямо не сдаëтся и, расставив руки по разные стороны, лëжа на животе, смотрит сонным взглядом на Хитто, который тоже держится молодцом. Отчего-то Какучë обжигает невообразимое желание коснуться Изану. Коснуться его щëки, что так чудно пылала пунцовым прекрасным румянцем. Через сомнения Какучë неуверенно тянет свою обцарапаную ладонь к смуглому лицу юноши. Прядь белых волос скрывала часть лица, и поэтому на свой риск Какучë берëт эту прядь и заправляет еë за ухо белобрысого. Ещë раз задевая белые волосинки и поглаживая их, Какучë старается сильно не зацикливаться на чьих-то покрасневших ушках и двигается дальше. И наконец, он касается невесомо мягкой кожи лица и кончиком пальца совсем ласково проводит по контуру, в итоге кладя руку на горячую щëку. Изана по натуре холоден и весьма груб, но его тела всегда пылало теплом, в отличии от Какучë. Его руки всегда были холодными. Изана на секунду останавливает свои глаза на руке Хитто, а потом снова смотрит на самого парня. Его внимательные глаза фиалки смотрят с какой-то непривычной для него искрой. Его глаза были такими красивыми вблизи, отлично видны некоторые мелкие детали в глазном яблоке и красочность этих белых ресничек. Хитто невзначай задевает это пушистые ресницы большим пальцем, а потом благовестно вздыхает. - Какие прекрасные... - шëпотом лепот пролетел до ушей Изаны и он замер, широко раскрыв свои глаза. Какучë вдумывается в свои слова и начинает сильно краснеоь от собственной глупости. - ...Прости! Я слишком много себе- Хитто хочет убрать свою руку со смуглого лица, но его ладонь перехватывает рука Изаны. Он чуть заторможенно пялиться, а потом возвращает всю ту же ладонь на своë лицо. Массируя руку Какучë, Изана смиренно вздыхает. - Не убирай еë, Какучë. - некий приказ заставляет передумать Какучë сделать это, поэтому его рука покоится на мягком лице Изаны. Сам белобрысый томный взглядом через полуприкрытые глаза пялиться на Какучë. Он замечает эти красные щëки, но, как не странно, никак не реагирует на это и лишь ластится к мозолистой руке. Разрешает притрагиваться к себе, разрешает смотреть на себя и выдумывать тысячи любовных сценарий, разрешает представлять о том, к чему Курокаве Изане такие ласки. - Какучë... - Курокава устраивается поудобнее, чтобы размять руки. Какучë переносить всë внимание на собеседника. - Давай когда завершится битва... Поедем в одно место? Какучë удивлëнно смотрит и жадно заглатывает каждую частичку смятение в стальном голосе Изаны. - Что... Что за место? - в голову не лезут идеи того, о чëм говорит Изана. - Приют... В котором мы выросли... - Изана приподнимает голову, придерживаясь рукой. - Там оказывается новых сирот привезли и мы бы могли как бы помочь им адаптироваться там. Какучë замирает и сдвигивает бровь вверх в вопросе. Приют? Сироты? Помочь? Очень резко Изана заговорил об этом и поэтому Какучë не было найти, что ответить, поэтому он задумчиво молчал. Изана заметил, что его предложения осталось без ответа и в миг вся его мотивация канула в бездну. Белобрысый разочарованно поëрзал на одно месте и убрал руку Какучë. - Да забей, это не так важно. - Изана скривил рот в обиде и очень злостно хмыкнул. Какучë разочарованно вздохнул, когда Изана повернул свою голову и больше они не встречались взглядом. Хитто задел невесомо пальцем ухо Изаны, призывая повернуться к нему назад. - ...Изана, прости, не обижай- - Заткнись. - резкий ответ прервал какую-то надежду парня на прощение. Как чувствовалось Хитто, Изана как будто дулся. Дулся, как настоящий маленький ребëнок. Какучë похихикал с этого факта, но резко закрыл себе рот, чтобы его смешки не были услышаны. Курокава конечно же слышал смех и поэтому злостно повернулся назад, одаривая друга презрительным взглядом. - Что смешного?! - Какучë скрывал свою улыбку рукой, но ему не удавалось скрыться от беспощадных внимательных очей. - Я скину тебя сейчас отсюда и будешь на полу спать. Изана резко приблизился телом к Какучë, который на тот момент этого даже не заметил. Его оказывается холодные руки переместились под кофтой Хитто, скажем так, чтобы застать врасплох его. Какучë прекратил свой смех и протяжно ахнул, ощутив холодные пальцы на своей талии. - О-оф... По телу пробежали отряды мурашек, но Хитто быстро схватил руки Изаны, убирая их в сторону, но не убирая свои руки с них. Какучë в неудомении уставился на друга, но стоило ему открыть рот, как он снова закрыл, увидев счастливое и улыбчивое лицо Изаны. Его ухмылка красовалась на всëм лице и так они как будто вернулись в прошлое, когда были всего во лишь приютскими детьми, а не безжалостными гангстерами. Из-за этих горестно сладких воспоминаний печальная улыбка появилась на устах Какучë. Тепло тела, горячая улыбка, хриплый голос и лавандовые глаза. Это самый чувственный момент, ведь именно Изана тут рядом с ним лежит. Ведь именно он является ангел души Какучë, который пронëс крохотный свет в его холодный, тëмный мир, где не было ничего кроме боли и раскаяния. Какучë решается и берëт тëплую руку Изаны, чуть сцепляя их в замок вместе. Тëмноволосый закрывает свои глаза, не желая хоть как-то встретить чужое недоверие в глазах. Вместо грубых слов его адрес и непонимания, его руки оказывается крепко связаны с руками Курокавы. Какучë удивлённо расширяет свои глаза и сразу же встречается с пылким взглядом лиловых очей и с очень заметным пунцовым румянцем. Что же это такое? Сам король засмущался из-за такой незначительной вещи, как прикосновение рук и кидание на друг друга встречных смущающих взглядов. Изана назовёт себя грязным вруном, если опровергнет факт, что этот момент он не хочет никогда прерывать. Изана на уровне глаз с Хитто смотрит сквозь полуоткрытые веки. Тëмноволосый мнëтся, но решается открыть рот для вопрос. -... Изана, когда ты говорил про приют и сирот. Ты... хотел, чтобы мы их взяли над ними опекунство или- Сквозь раскрасневшие щëки, Какучë задаëт этот вопрос, заставляющий Курокаву на секунду отключить мозг. Но позже приключить, чтобы раздраженно выдохнуть и хлопнуть себя по лбу. - Какучë... С каких пор ты стал таким идиотом? - Курокава устремляет свой взгляд на него, но ненадолго. - Я имею ввиду... Давай, когда закончатся дела с бандой, мы вместе поедем в тот старый приют. Мне интересно как он изменился и что там нового. Тупанув взгляд, Какучë начал послушно кивать головой словно на автомате. Но до конца вспомнив, что он умеет говорить, Хитто произнëс. - Было бы неплохо! Мы могли бы привезти сиротам несколько игрушек, чтобы они не чувствовали себя одиноко. - от такой идеи Хитто как будто просветлел и начала воодушевлено рассказывать о своих задумках. Парень поворачивается на спину и сжимает горячую руку. - Когда мы были детьми... К нам никто не приходил и нам приходилось самим изобретать игрушки. Было бы чудно будь у них то, чего не было у нас... Какучë мечтательно рассказывал о том, что они могли бы сделать, чтобы порадовать маленьких детей. Сам Изана слушал со стороны это и молчал, задумавшись насчëт на удивление отличных идей собеседника. Курокава чувствовал, как его рука обжигалась теплом руки Хитто, он чувствовал, насколько же у его друга крепкая хватка. Изана блаженно слушал Какучë, пока не решился приблизится и положить свою голову на грудь парня. Какучë прервался, ощутив на своей груди тяжесть. Белые волосы Курокавы щекотали шею и ключицы Хитто, на что он просто гладил их. Глупая улыбка так и лезла на его лицо, как и непонимание на душу из-за чрезмерной тактильности Изаны. Какучë может предположить, что глава переживает за завтрашний день, хотя он никогда не показывает свои эмоции на других, а если попробовать вытянуть его чувства наружу, то пошлëт куда подальше. А сейчас он, как ни в чëм не бывало, лежит с Хитто и о чëм беззаботном разговаривает. - Какучë. - хриплый голос издаëтся рядом с парнем. - Завтра... Состоится битва против Майки и его Свастонов... - Да. Я приложу все усилия, как и другая верхушка. Заметный поблеск в глазах Курокавы появился и он стиснул губы в усталой ухмылке. Какучë ощутил на своих руках крепким сжим и ему казалось, что Изане есть что сказать. Белобрысый отодвинулся от Хитто и сжал несильно талию друга. Его лицо оказалось в зоне невидимости Какучë, то есть на его шее, и Курокава щекотливо вздохнул туда. - Какучë. - голос с сомнением отозвался к Хитто и он вопросительно посмотрел на белую макушку. - Да? Изана сделав паузу громко вздохнул и вернулся к тому, на чëм остановился. - Не умирай, Какучë. Тëмные глаза в замешательстве расширяются и переводятся на лицо Изаны, которое сонно покоилось на ключице парня. Вместо каких-то слов, от белобрысого слышалось только сопение. Один только Какучë не смог уснуть, потому что всю ночь в мыслях крутились слова

Не умирай, Какучë.

До конца его дней, каждый раз как он будет лежать мирно в своей кровати, каждый раз как имя, лицо, голос Курокавы будут случайно упомянуты собственными болезненными воспоминаниями в голове Какучë, он взглянет на удушающий потолок и горестно будет изливать свои солëные слëзы, будет давиться из-за кома в горле, будет прикрываться ладоньями и дальше одиноко продолжать сон в такой жалкой обстановке.