Datastream

Изуку стоял в больничной палате своего дяди, глядя на него, спящего, покрытого бинтами, подключенного ко всевозможным машинам, которые следили за его жизненно важными органами. Он был так близок к тому, чтобы потерять его. Первый человек, который когда-либо любил его. Первый человек, который когда-либо заботился о нем. Изуку сократил дистанцию. Он хотел взять дядю за руку, но обе его руки были в гипсе, как и остальные конечности. Слезы Изуку неуклонно лились. Он хотел услышать голос своего дяди, он хотел услышать, как тот скажет что-нибудь саркастическое, или остроумное, язвительное, он хотел услышать, как дядя назовет его сопляком, или проблемным крипом, или гремлином, или любыми другими ласковыми именами, которые он использует. Вместо этого все, что он слышал – это непрерывный писк кардиомонитора. Он хотел увидеть его любящее раздражение, нежные улыбки, сумасшедшие ухмылки, покровительственные взгляды, он хотел увидеть своего дядю в сознании! Изуку теперь сидел в кресле, которое он перетащил к дяде, прижавшись лицом к его руке, намочив слезами рукав больничного халата. Он знал, что ему, вероятно, следует работать с Незу, чтобы найти злодеев, но он не мог сосредоточиться ни на чем прямо сейчас, не тогда, когда его дядя был прямо здесь, едва сумев зацепиться за жизнь достаточно надолго, чтобы медики смогли помочь. Его сердце трижды останавливалось в машине скорой помощи по дороге в больницу. Была вероятность необратимого повреждения мозга, повреждения, которое они не могли подтвердить, пока дядя Шота не проснулся. И врачи даже не были уверены, сможет ли он сделать это. К голове дяди были прикреплены зонды, отслеживающие его мозговые волны, и, хотя это выглядело многообещающе, им нужно, чтобы он очнулся, прежде чем они смогут сказать, что с ним все в порядке. Они сказали, что если он сможет проснуться, с ним, скорее всего, все будет в порядке. Если он проснется. Изуку сказал Незу, когда давал ему информацию о местоположении, что он ничем не поможет, пока Шота не проснется. Он не мог заставить себя оставить своего дядю — и если он был здесь физически, ему нужно было быть здесь и мысленно. Он надеялся, что Незу знает ключ шифрования. Изуку забыл отдать его ему, когда сосредоточился на дяде Шоте. Он не хотел пропустить, если дядя Шота очнется. Что, если это был единственный раз, когда он проснется? И Изуку не было бы там, чтобы увидеть это? Нет, Изуку никуда не уйдет, пока дядя не поправится. Папа поговорил с медсестрами и сумел убедить их позволить Изуку остаться даже после того, как часы посещения подошли к концу, поэтому Изуку не нужно было беспокоиться о том, что его выгонят, теперь, нужно было только, чтобы папа смог уговорить дядю проснуться. — Привет, мой малыш, — прошептал ему папа, возвращаясь в комнату. Он ушел ровно для того, чтобы переодеться из своего геройского костюма и взять сменную одежду для Изуку. — Как ты держишься? — Никаких изменений, — ответил Изуку. — Дядя еще не проснулся. — Изуку даже не пытался скрыть надрыв в голосе и слезы, которые продолжали капать. — Пожалуйста, дядя, мне нужно, чтобы ты проснулся, — прерывисто прошептал он. Папа подтащил свой стул к Изуку. — Я знаю о состоянии Шоу, детка, я спрашиваю о тебе. Как ты держишься? — папа положил руку на спину Изуку и поцеловал его кудри, зная, что он не захочет, чтобы его оторвали от дяди на достаточно долгое время, чтобы по-настоящему обнять. — Не знаю, — ответил Изуку. — Мне просто нужен дядя. Я буду в порядке, как только дядя проснется. Разбуди дядю! — он снова разразился душераздирающими рыданиями. Незу был одновременно впечатлен и разочарован гением Айзавы Изуку. Впечатлен, потому что ему дали метку местоположения злодеев, вторгшихся в USJ, метку местоположения, которая приведет героев к их порогу, метку местоположения, которая была настолько тщательно спрятана и зашифрована, что он сомневался, что кто-нибудь сможет ее заметить, что они смогут только в том случае, если будут точно знать о ее существовании, не говоря уже о том, чтобы взломать. Разочарован, потому что прошло уже 27 часов с тех пор, как он получил метку, а Незу все еще не мог взломать шифрование! Навыки его ученика были выдающимися, и однажды, он был уверен, тот превзойдет самого Незу, но ему очень нужно было, чтобы этот день не был сегодняшним. Незу решил сделать небольшой перерыв и заварить себе чай, обдумывая мыслительный процесс своего ученика. Может быть, он что-то упустил? Ему нужно было начать с самого начала. Подумай, щенок не хочет, чтобы кто угодно мог взломать его метку местоположения… Незу вспомнил, как впервые встретил щенка. Это было около шести лет назад, мальчику было девять. Незу имел привычку проводить время на различных шахматных онлайн-сайтах, надеясь найти ум, который мог бы бросить ему вызов, или, возможно, ум, который он мог бы развивать. Он заметил одного пользователя с именем «HowDoIChess?» и решил обратиться к ним. Возможно, это был человек, который хотел научиться играть в шахматы? А может быть, это был кто-то, кто хотел ввести своих противников в ложное чувство безопасности? Если бы это было первое, Незу был бы более чем счастлив учить их. Если бы это было последнее, Незу был бы более чем счастлив разорвать их на части за три хода. Оказалось, что ребенок действительно не умел играть, но ему было интересно. Незу провел несколько часов, обучая его основам, и всего после четырех матчей парень был достаточно хорош, чтобы продержаться против него почти пятнадцать минут. Он быстро научился. Незу закопался в память и сосредоточился на том, как именно щенок учился, а не только на том, как быстро. Был ли какой-то особый путь, которым он пользовался? Должен же быть какой-то шаблон. Незу откинулся на спинку компьютера с чашкой свежего чая и продолжил свои попытки разобраться в работе своего ученика. — Двадцать девять часов, — сказал Незу детективу. — Мне потребовалось двадцать девять часов, чтобы взломать его шифрование. Мой ученик невероятен! — Хорошо, так куда это нас приведет? — взволнованно спросил Наомаса. Они планировали совершить набег на убежище злодеев, как только услышали, что Датастрим сумел разместить на злодее метку местоположения. Конечно, им нужно было больше информации, но для начала неплохо было бы определиться с местом. — Они в районе Камино, в баре. К сожалению, это вся информация, которой я располагаю для вас. Я уже пытался взломать камеры в этом районе, однако те, что вокруг бара, вышли из строя, — разочарованно сказал Незу. — Хорошо, тогда у нас останется старая добрая слежка, — сказал Наомаса. — У нас много офицеров, специализирующихся на слежке, мы получим необходимую информацию. Прошло несколько дней, но Крошечный Зеленый Малыш Хизаши наконец-то заснул. Шота был госпитализирован в четверг, и сейчас было субботнее утро. Изуку не спал все это время. Прошло почти шестьдесят часов. Шота убьет его, когда узнает, что он позволил их ребенку сделать это с собой. Хизаши легко заправил зеленые кудри Изуку за ухо. Его ребенок был таким сильным, и он был так впечатлен тем, как ему удавалось держать себя в руках, пока это существо причиняло боль Шоте. Его малыш наговорил гадости злодею, отвлек его, заставил отослать своего мозгового монстра подальше от Шоты. После того, как прибыли другие герои, Изуку смог направить весь персонал скорой помощи, разобраться, кто из злодеев ранен и нуждается в госпитализации, кого можно было немедленно обработать и отправить в тюрьму, при условии пошагового расследования всего нападения и даже отсортировал кадры вторжения для просмотра полицией. Все это время его дядя Шота боролся за свою жизнь, прекрасно осознавая, что он трижды умирал в машине скорой помощи и не ожидая, что доберется до больницы. Он не был уверен, что смог бы сохранить самообладание, когда любовь всей его жизни был так ранен. Он не сохранял самообладания, когда ехал с ними в машине скорой помощи. Хизаши все это время безобразно плакал, зажав рот руками, чтобы его причуда не проявилась в машине скорой помощи. Изуку определенно был племянником своего дяди. Они оба были такими сильными, логичными и страстными по отношению к тем, кого любили, хотя Шоу почти никогда этого не показывал. У Хизаши была теория, связанная с мутациями их мозга, но она не была достаточно научной, чтобы пытаться следовать этому ходу мыслей. — Я люблю вас обоих, — прошептал он им. — Шоу, нам нужно, чтобы ты проснулся. Зузу, хотя он изо всех сил старается держаться, не сможет дольше оставаться единым целым. Пожалуйста, Шоу. Этот ребенок любит тебя больше всего на свете. Пожалуйста, просыпайся скорее, Котенок. — Хизаши поцеловал мужа в лоб. — Для него. И для меня тоже. Наомаса был расстроен. При наблюдении за баром не было замечено никакого движения. Никто не входил и не выходил, ни один свет не включался, все окна были выкрашены в черный цвет и закрыты досками, так что заглянуть внутрь было невозможно. Стены были покрыты свинцом, так что они могли даже не попытаться использовать какие-либо инфракрасные приборы, чтобы увидеть, сколько там людей. Они также не могли отключить питание бара, не предупредив их о своем присутствии. — Ненавижу это говорить, — сказал офицер Тамакава Санса, — Но нам нужен Датастрим. Другого способа узнать, кто там, сколько и все остальное – нет. Наомаса знал, что он прав. Никто другой не мог получить информацию, необходимую для планирования этой операции, но он знал, что юный Датастрим пока не сможет им помочь. Ему удалось отправить им местоположение задолго до того, как он потерял концентрацию, и, судя по тому, что сказал Незу, от мальчика больше не будет никакой пользы, пока Сотриголова не проснется. — Он занят, Санса, — ответил Наомаса. — Занят чем? — Санса был в замешательстве. Думая об этом, Наомаса не был уверен, знал ли Санса, что Датастрим был пятнадцатилетним ребенком, не говоря уже о том, что он был племянником Ластика. — Его дядя в больнице, и никто не знает, когда он проснется и проснется ли вообще. — Наомаса раздраженно провел рукой по волосам. — Он поможет, когда его дядя проснется. Я знаю, что он это сделает. Изуку снова проснулся, проспав всего около пяти часов. Дядя все еще не очнулся, но машина, отслеживающая его мозговые волны, показывала большую активность, так что все выглядело хорошо, и была возможность, что он проснется сегодня. Папа прислонился к Изуку, запустив руку в волосы дяди и играя с темными прядями. — Малыш, ты голоден? Ты почти ничего не ел все это время. — Я поем, когда… — начал было Изуку, но его оборвали. — Нет, ты поешь, когда я вернусь с чем-нибудь. — папа обнял Изуку, намного слабее чем обычно, так как тот изо всех сил старался оставаться прижатым к дядиной руке. — Ты не можешь продолжать делать это с собой, детка. Я знаю, что ты беспокоишься о Шоте, я тоже, но когда он проснется, он убьет нас обоих за такое поведение. Изуку посмотрел на монитор мозговых волн. — Он скоро проснется, — прошептал он. — Он должен. — Ты прав. Шота самый сильный человек, которого я знаю, он справится, и завтра мы поедем домой. Я в этом уверен. — папа встал. — Я иду в столовую, и когда я вернусь, и я ожидаю, что ты будешь готов есть. — Хорошо, папа. — Спасибо, Зузу. Папа вышел из комнаты, а Изуку снова остался наедине с дядей. — Дядя, я не знаю, слышишь ли ты меня, но я думаю, что ты просыпаешься, так что можно я просто скажу? Я хочу, чтобы ты знал, что все в порядке, все ученики в порядке. Тринадцатая немного пострадала, но не сильно. — Изуку сделал паузу, снова взглянув на монитор. Было немного больше активности. Он слегка улыбнулся и продолжил: — Папа пытался позаботиться обо мне, но сейчас я не сильно облегчаю его работу. Ты нужен мне, дядя. Мне нужно, чтобы ты проснулся. Изуку услышал, как дыхание дяди изменилось, лишь слегка, но достаточно, чтобы заметить. — Дядя?" — ...Зу?.. — донесся слабый шепот. — ДЯДЯ!!! Хизаши вернулся в комнату своего мужа, чтобы обнаружить волнение, и на мгновение почти запаниковал, но быстро услышал счастливые возгласы Изуку. Он знал, что если Зузу счастлив, то Шота не спит. Хизаши вздохнул с облегчением. Они собирались быть в порядке. Теперь все будет хорошо.