Лучший подарок...

***

      Возможно, он правда сошел с ума, или, как это называют люди, полюбил. По мнению Сяо эти два понятия шли рука об руку, потому что ради второго хочется совершать что-то из ряда вон выходящее, что-то, о чем он раньше даже бы не задумался. Смог бы нормальный человек, среди груды камней, деревьев и кустов различить следы битвы и приписать их определённому человеку? Нет. А он может. Каждый раз прогуливаясь или изгоняя духов на Тростниковых островах, Сяо невольно отмечал оставленные на местности следы битвы, которые, он точно знал, принадлежали именно ей. Разве это нормально? Хотя, когда в его жизни было что-то нормальное? Он не человек, живет уже столько лет, что потерял этому счет, потому нормального в его жизни определённо мало, чего только стоила его ежедневная "работа". И в этот раз, когда он садится за стол, где его до сих пор ожидал пустой лист, который, по сути, должен был быть письмо для путешественницы, он не знал, какие слова написать. Он сидел за столом, его пальцы бездумно перебирали перо, но ни одно слово не выходило на бумагу. В его глазах светилась смесь разных чувств, а сердцебиение казалось слишком громким в тишине комнаты. Воспоминания о ее улыбке навевали сладкую грусть, наполняя душу ностальгией, но ни одна из мыслей не могла обрести форму, чтобы стать словами. Сяо скучал, ведь прошло уже так много времени с их короткой последней встречи на празднике Морских фонарей Адепт посмотрел в окно, где вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оранжевые и розовые оттенки. Его мысли метались, как птицы в клетке, но не находили выхода. Каждый раз, когда он пытался начать, его слова разматывались, подобно нити в клубке, оставаясь неясными и обрывочными. Стоило ему мысленно сформулировать приветствие, как оно ускользало, превращаясь в легкий ветерок, который уносил все его чувства прочь. Он ощущал неопределенность, будто слова, которые он собирался ей написать, были завуалированы тайной, которую он не мог разгадать. С каких пор ему было так сложно просто написать пару строк, как он делал из года в год в предверии, как люди это называли, дня рождения? Алатус вспомнил, как ее голос обволакивал его, как тепло ее рук гнало прочь все тревоги, всю боль и переживания прочь. Сяо понимал, что именно эти мгновения он хотел бы сохранить, но вместо этого одолеваемая пустота сидела у него в груди, не позволяя высказать все, что он так страстно чувствовал. Адепт не умел красиво излагать мысли, не знал подходящих слов, чтобы удивить путешественницу, его самую яркую звезду в ночном небе. Рядом с будущим письмом, в свете лампы, блестел бирюзой камень, запечатлевший в себе его силу. Чтобы защитить, чтобы даже находясь далеко, он мог бы ей хоть как-то помочь, учитывая, в какую опасность иногда кидалась Люмин, со своим бесконечным желанием помогать всем вокруг. Наверное, это и было одной из причин, почему она ему нравится, а так же главная причина его беспокойства о ней. Когда они разговаривали на празднике, и девушка невольно упомянула свои приключения в Натлане, ему, грубо говоря, не хотелось ее отпускать. Сердце болело от осознания, какой опасности она себя там подвергала в войне с бездной. Что могла не вернуться. Каждую ночь он погружался в объятия сна, но вместо покоя его ждали ужасы. Кошмары, как черные вороны, собирающиеся над полем, не оставляли его в покое. Он видел её, свою звездочку, в этих видениях — её глаза, часто улыбавшиеся, теперь полны страха и боли. Он пытался спасти её, но каждое его усилие оборачивалось тщетной борьбой с неумолимым злом, которое уносило её от него. Каждый раз просыпаясь в страхе, он надеялся, что все так и останется сном и не воплотиться наяву. Хотя, будь он рядом, смог бы остановить? Сяо не посмел бы ограничивать свободу маленькой звёздочки, не смог бы справиться с ее упрямством. На листке появляются первые строчки. Возможно, в этот раз она тоже навестит адепта в его особенный день? Осталось совсем немного до его дня рождения. Это ведь уже стало традицией, каждый год она навещала его и этот определённо не будет исключением, ведь следующим утром он услышал в гавани, что златовласая путешественница вновь появилась в городе в сопровождении своей ненаглядной летающей спутницы.

***

      Было прохладно. Легкий ветер приносил запах цветущих деревьев с берега. Лодочник молчаливо плыл по реке, совсем не обращая внимание на пару позади него, которая изредка переговаривалась о чем-то не предназначенном для его ушей. Он уже немолод, давно возит по реке людей, успел наслушаться различных историй от всевозможных господ, но эти были необыкновенные, даже людьми сложно назвать. Златовласая путешественница, чье имя на слуху чуть ли не у каждого жителя гавани и долины, да глубоко уважаемый и многими почитаемый адепт, чинно охраняющий земли Ли Юэ. Слушать секреты таких господ — без головы остаться. По крайней мере, так считал уже не молодой лодочник, сама пара же была увлечена исключительно друг другом. На гладкой поверхности реки, словно зеркало, отражалось нежное сияние заката. Тени плавно скользили по воде, а в воздухе витал легкий аромат диких цветов и свежей зелени. Адепт, с легким ветерком, развивающим его волосы, с отражением остатков солнечных лучей в тёмных глазах, с удовольствием расслабленно лежал на бамбуковой лодке, не отрывая глаз от Люмин. Он протянул к ней руку, в который раз желая убедиться, что все это не мираж. Она сидела рядом. В золоте ее глаз отражалось небо, постепенно покрывающееся тысячами огоньков. Девушка склонила голову к адепту, мягко улыбнулась, аккуратно взяв его за ладонь, несильно сжимая. Не мираж. Путешественница брала его руку, их пальцы переплетались, образуя невидимую связь, столь крепкую, что даже сама природа казалась завороженной их счастьем. Каждый поворот лодки подчеркивал магию момента, а легкие волны, касающиеся бортиков, шептали им о вечности. Свет вечернего солнца уже почти исчез, в последний раз обнимая их тёплым золотым светом. Они ускользали от всего мира, оставляя за собой только легкий след на поверхности воды и множество устремленных в небо желаний. В этой лодке, пустой и полной одновременно, они нашли своё маленькое целое счастье, пером написанное на страницах их истории. — Можешь отдохнуть, я не уйду, — она меняет позу, удобнее присаживаясь на лодку и пару раз похлопывает по коленям, предлагая Сяо расположиться на них. Он не отказывается. Действует. Ее тонкие пальцы зарываются в темные волосы, играясь с непослушными прядями. Как же сейчас было спокойно. И разум и сердце находились в некой гармонии. Она правда пришла. Всегда приходит. Где-то в глубине души ему, возможно, так же хотелось назвать ее имя и в ту же минуту увидеть ее рядом. Может хотя бы позволить помечтать? В последние года он стал слишком человечен, думает о всяких глупостях. Глаза закрыты, он в полной мере пытается насладиться каждым ее прикосновением, но вздрагивает, когда мягкие губы касаются его лба. Сяо с некоторым удивлением смотрит на улыбающуюся Люмин. — Мое тебе благословение, — смеётся путешественница. Сяо так тоже делал, иногда руками, иногда так же целовал в лоб, задерживаясь дольше чем было нужно. — Для чего? — Чтобы мы встретились и на следующий год так же, — девушка касается его щеки своей ладонью, Сяо невольно жмурится, накрывая руку девушки своей и сильнее прижимая к себе. Хотелось дольше чувствовать прикосновение и тепло ее руки. — Встретимся, — он был особо разговорчив в этот вечер, хотя любой другой бы посчитал его все так же немногословным. — Обязательно встретимся. Вокруг летали светлячки, отражаясь на воде, словно звезды, всходила полная луна, погружая долину в чарующую темноту. На берегу зажигались фонари, стоило им приблизиться к деревушке. Как жаль, что они не могут еще немного продлить этот прекрасный момент, не хотелось нагружать уже немолодого лодочника еще больше, итак напросились на повторные несколько кругов. Сяо выходит на берег первый, с неохотой вставая с удобных колен и подаёт руку путешественнице, которая уже прощалась с лодочником, благодаря его за чудесную прогулку. Девушка берет его за руку, но не успевает коснуться ногой земли, как они уже оказывается в свовсем другом месте. Люмин узнает не сразу каменный лес Гуюнь, хотя бывала здесь нередко, особенно на самой высокой точке. Это уже было традицией приходить на это место с Сяо, неторопливо беседовать, иногда попивая легкое одуванчиковое вино. — Слишком неожиданно, — жалуется путешественница, недовольно поставив руки в бока. — Прости, — не пытается даже оправдаться, просто извиняется. Долго она не злится, да и уже не зачем. Люмин охотно заключает адепта в свои объятия. Теперь их никто не видит, теперь она может позволить себе чуточку больше. Разве это не вполне нормальное желание быть ближе друг к другу? До дрожи в теле желать касаться его, чувствовать рядом? Или так только у нее? Мечница хотела отстраниться, взглянуть в янтарные глаза адепта, но не успела — ее прижали обратно к крепкой груди. Сяо стал действовать смелее, это радовало. Значит, не только ей хотелось быть ближе, хотелось разделить каждый момент в жизни, каждый день проводить как сегодня. — Побудть так еще немного, – тихо говорит он. Люмин молча кивает, обнимая адепта в ответ и переплетает свои руки у него за спиной. Так спокойно. От него пахло зеленью, морским ветерком и выпечкой, которую Люмин заставила его съесть перед прогулкой. — Люблю тебя, — говорит она. Объятия стали крепче, и хоть в ответ она не услышала того же, но знала — он любит не меньше.