You Can Call Me Sir

— Мне не нужен телохранитель.       Чан вздохнул, проведя рукой по своим темным волосам. Он почесал место над ухом, где его стрижка была слишком короткой. Джисон называл это место «лысиной». Чан посмотрел на Джисона через зеркало заднего вида, сузив глаза, и Джисон благоразумно решил в этот раз оставить комментарий о «лысине» при себе. — Тебя чуть не убили на прошлой неделе, Сон.       Джисон насмехается, откинувшись на спинку сиденья и глядя в окно. — Да, но меня не убили, — пробормотал он, прозвучав более жалобно и плаксиво, чем хотел. — В любом случае, боссу не очень нравится, что его единственный ребенок и наследник находится в чьем-то списке, поэтому ты получишь телохранителя, хочешь ты этого или нет, — сказал Чан.       Джисон закатил глаза — несправедливо, что ранг Чана в группе усиливает его и без того «отцовский» характер. Они были почти ровесниками, но Чан всегда относился к Джисону так, словно был для него вторым отцом, и парень подумал, не из-за этих ли трех лет у него такая большая голова.       После еще одного короткого взгляда через зеркало заднего вида Джисон решил не высказывать вслух ни одной из этих мыслей. — Тогда почему ты не можешь быть моим телохранителем? — спросил Джисон, подняв бровь и скрестив руки. Он быстро разжал их, когда понял, что так он еще больше похож на ребенка, закатывающего истерику, — Ты все равно всегда со мной, и не похоже, что ты не собираешь вещи прямо сейчас.       Чан закатил глаза, глядя в окно со стороны водителя, сворачивая за угол. Сейчас они находились на улице, ведущей к квартире Джисона, и Джисон никогда не хотел, чтобы время замедлилось так сильно, как сейчас. — Потому что у меня есть дела, Сон. Я не могу быть с тобой 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Ты знаешь, что я люблю тебя и готов умереть за тебя, но ты не единственная моя обязанность. — Да-да, я понял, — сказал Джисон. Его руки были сжаты в кулаки на коленях, а на ладонях образовались крошечные вмятины в форме полумесяца. — Минхо будет в твоей квартире, когда мы поднимемся, так что, надеюсь, ты будешь не таким засранцем, как обычно, когда встречаешь кого-то, — сказал Чан, въезжая на парковку жилого комплекса Джисона.       Парень закатил глаза и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать ничего «по-мудацки». Держать свои мысли при себе было подвигом, и он справился. Ему это часто удавалось во время этой поездки.       Чан остановился на своем обычном месте и припарковал машину, открыв дверь и выйдя из нее без лишних слов. Джисон вздохнул и последовал за ним, пока старший шел к лифту, а тихий гудок автомобильного замка затихал вдали. Джисон ненавидел идею телохранителя не потому, что ему не нравился человек, которого они наняли — честно говоря, он никогда не встречал этого человека раньше, так что у него не было причин не ладить с ним. В основном Джисону не нравилось, что с ним обращаются как с хрупким цветком, который может сломать попутный ветер. Он знал, почему отец так серьезно относится к «покушению на убийство» — жизни Джисона и раньше неоднократно угрожали, но ни одно из этих покушений не происходило в его собственном доме. Ни одно из них не заставало его врасплох глубокой ночью, когда у него едва хватало сознания, чтобы узнать свое имя, не говоря уже о том, чтобы защищаться. И ни одно из них не произвело на него неизгладимого впечатления, ни душевного, ни физического. Но этот случай был совсем другим — от красных следов, до сих пор остающихся на бледной коже шеи, до того, что он больше не мог спать без пистолета, спрятанного под подушкой, и он понимал, почему его отец так настаивал на том, чтобы он обзавелся телохранителем.       Тем не менее, Джисон верил, что сможет позаботиться о себе сам. Он прошел обучение, у него был пистолет, и теперь он понимал, что на самом деле означает его жизнь для всех врагов его отца — он не повторит той же ошибки. Телохранитель, следящий за ним днем и ночью, казался ему излишеством. И если уж ему придется находиться рядом с кем-то 24 часа в сутки 7 дней в неделю, он бы предпочел, чтобы это был кто-то, кого он знал и с кем ему было комфортно, а не совершенно незнакомый человек.       Но Чан был занят тем, что был правой рукой босса мафии, а у Чанбина и так было слишком много обязанностей в качестве капо, чтобы служить личным телохранителем Джисона. Парень громко вздохнул, когда лифт звякнул, и он последовал за Чаном по коридору к его квартире, уродливый ковер аргайл заскрипел под носком его ботинка. Чан был прав — у Джисона изначально не было выбора во всем этом.       Когда Чан начал вводить код доступа к квартире Джисона, дверь внезапно распахнулась. Чан удивленно поднял голову, а Джисон отпрыгнул на метр, как испуганная кошка, его сердце быстро билось в груди.       В дверном проеме стоял мужчина, одна его рука все еще лежала на ручке, он поднял бровь на двух ошеломленных парней. — Я услышал сигнал пин-пада, поэтому решил облегчить вам задачу, — сказал мужчина, его тон был мягче и мелодичнее, чем Джисон мог себе представить.       Честно говоря, ничего в этом человеке не напоминало то, что он себе представлял. Он был всего на несколько сантиметров выше него и Чана, и хотя его грудь была накаченной, а плечи казались крепкими и хорошо сложенными, он не был особенно мускулистым человеком. А его лицо… оно казалось слишком красивым для человека, работающего телохранителем. На его гладкой коже не было шрамов, глубоких морщин или хмурых линий, выдающих серьезный и опасный образ жизни. Он выглядел так, словно ему больше подобает быть на съемочной площадке, чем в центре перестрелки. Он был настолько красив, что слова Джисона застряли у него в горле и душили его, пока он смотрел на острые глаза и мягкие пухлые губы мужчины. «Перестань думать о его губах» — укорял себя Джисон. — О, привет, Минхо, — сказал Чан, а его рука наконец опустилась с пин-пада, где она до этого бесполезно болталась, — спасибо за помощь. Минхо кивнул и вышел за дверь, освободив место, чтобы Чан и Джисон могли войти внутрь. Джисон краем глаза взглянул на Минхо, медленно пробираясь в свою квартиру и стараясь незаметно рассмотреть гладкую, медовую кожу и прямой нос молодого человека. Его взгляд снова переместился на губы Минхо, но он тут же отвел его, почувствовав на себе пристальный взгляд парня. Чан прошел в гостиную, сел на замшевый диван и жестом предложил парням присесть. — Мне не нужно разрешение, чтобы устроиться поудобнее в собственном доме, хён, — пробормотал Джисон, проходя к кожаному креслу в нескольких футах от него и опускаясь в него, мягко выпуская воздух из подушек. Ему не нужно было смотреть на Чана, чтобы понять, что тот закатывает глаза. Минхо сидел напротив Чана на диване, его поза была немного более расслабленной, чем Джисон мог бы предположить, что это обычное дело, когда ты впервые приглашаешь себя в чей-то дом — но, опять же, он догадывался, что в жизни его и Минхо нет ничего очень «обычного».       Джисон сжал губы в тонкую линию, ожидая, пока Чан начнет свою речь, которую, как он знал, подготовил старший, ковыряя место на кресле, которое уже было изношено и разорвано от его нервных привычек. — Ладно, не знаю, насколько подробно босс рассказал тебе об этой работе, но ты будешь новым телохранителем Джисона, пока мы не решим, что угроза его жизни больше не является проблемой, — начал Чан, его голос стал глубже, чем обычно, когда он перешел в режим «профессионала». Джисон всегда дразнил его, что от делового Чана исходит очень «папина» энергия — замечание, которое Чан чаще всего предпочитал игнорировать. — Да, я уже узнал большинство деталей от босса и другого человека, который мне звонил — кажется, его звали Сынмин? — сказал Минхо, его голос повысился на конце в вопросительном тоне. Джисон оторвал взгляд от дивана и увидел, что Чан кивнул. — Да, это наш специалист по цифрам — хотя на самом деле он отвечает за то, чтобы все были в курсе и в курсе того, что происходит в организации, — сказал Чан. «А он, оказывается, большой засранец» — подумал Джисон, закатив глаза.       Сынмин был одним из самых близких друзей Джисона в группе, но он не переставал пилить Джисона по поводу того, что его чуть не убили, и Джисон был сыт по горло тем, что все пытаются стать его старшими братьями. Да и вообще, он был старше Сынмина, так что с чего это парень решил сказать Джисону, что ему «нужно быть более осведомленным»?       Минхо хмыкнул. — Насколько я понимаю, я буду с Хан-щи днем и ночью, когда его не будет на базе, так что есть ли комната, где я могу… — Джисон, — его глаза впервые встретились с глазами Минхо, когда он прервал вопрос старшего.       Минхо поднял бровь, казалось, удивленный тем, что Джисон заговорил. — Что, простите?       Взгляд Джисона метался между Минхо и Чаном, который угрожающе смотрел в его сторону, словно еще раз напоминая, что ему нужно умерить свой голос. Джисон прочистил горло, изо всех сил стараясь быть сыном профессионального босса мафии, а не плаксивым ребенком, прерывающим разговор взрослых. — Можешь звать меня просто Джисон. Ты старше меня, так что нет причин для всех этих формальностей.       Бровь Минхо осталась высоко поднятой на лбу. — А откуда ты знаешь, что я старше тебя? Я что, кажусь тебе каким-то взрослым?       Джисон подавился слюной, которая скопилась у него во рту. — Н-нет, я просто имел в виду… — он зашипел, пытаясь прийти в себя и не поддаться пронзительному взгляду, устремленному на него с расстояния в несколько футов. В глазах Минхо было что-то такое, что заставляло Джисона чувствовать себя очень, очень маленьким, а от тепла в животе румянец пополз вверх по шее и окрасил кончики ушей.       Губы Минхо слегка искривились в одном уголке, отбросив всякую серьезность, и ухмылка растянулась по его кошачьим чертам лица. — Я прикалываюсь над тобой, Джисон. Кроме того, единственный взрослый в комнате — это аджосси на другом конце дивана.       Чан нахмурился и неодобрительно хмыкнул, а Джисон закашлялся от смеха. — Поосторожнее, Минхо, — сказал Чан, глядя на парня, — то, что мы друзья, не означает, что я не надеру тебе задницу. Глаза Джисона расширились от удивления. — Вы двое… знаете друг друга? Вы друзья?       Обе пары глаз, которые до этого были заняты переглядами, повернулись, чтобы посмотреть на Джисона. Минхо наклонил голову и посмотрел на молодого человека, а Чан кивнул и поднял руку, чтобы помахать в сторону Минхо. — Мы с Минхо учились в одном колледже. Когда я закончил колледж и присоединился к группе, я слышал, что он пошел тренироваться на бои и все такое, чтобы работать личным телохранителем. Поэтому, когда с тобой произошло то дерьмо, он был первым, кому я посоветовал обратиться к боссу.       Джисон уставился на старшего, пытаясь осмыслить всю новую информацию. Несмотря на то, что в голове у него крутилась сотня вопросов, он не мог упустить возможность надавить на Чана. Дразнить Чана было одним из самых любимых занятий Джисона. — Ты ходил в колледж? — спросил он, позволяя преувеличенному удивлению захлестнуть его язык, когда фраза сорвалась с его губ. Минхо фыркнул, и Джисон мог поклясться, что видел, как старший подмигнул ему, а затем повернулся, чтобы посмотреть на углубляющиеся хмурые морщины и усталые глаза Чана. Чан встал с дивана, бросил взгляд на Джисона и провел рукой по волосам. — Ладно, придурки, я ухожу, пока вы не сделали меня предметом глупых шуток, — сказал он, его угрожающая аура волнами отражалась от его тела. Джисон знал, что Чан просто притворяется и на самом деле не злится. Парень видел Чана в состоянии полного гнева, и он искренне боялся за жизнь людей, оказавшихся на другом конце наполненного яростью взгляда Чана. Сейчас же Чан просто изображал злость, как собака, которая тихонько рычит, когда ее трогают за хвост. Как будто для того, чтобы развеять опасения, что он говорит серьезно, лицо Чана смягчилось, и он повернулся к Минхо, засунув руки в карманы брюк. — Ты уверен, что все подробности тебя устраивают?       Минхо хмыкнул, вставая, чтобы проследить, как Чан повернулся, чтобы выйти из комнаты. — Да, я справлюсь. Ты просто возвращайся на базу и помоги боссу. Я знаю, что он, должно быть, чувствует себя очень потерянным без своей правой руки.       Чан кивнул, повернулся, чтобы улыбнуться Джисону и помахал ему через плечо, когда он сделал шаг к двери. — Хорошо, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, Сони, ты же знаешь, что я отвечу, как только ты позвонишь?       Джисон улыбнулся и выпроводил Чана из комнаты, помахав ему рукой. Парень услышал тихое бормотание, когда эти двое шли по коридору к входной двери, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери, когда Чан ушел, чтобы вернуться на базу. Прежде чем Джисон успел о чем-то подумать, Минхо снова оказался в поле его зрения, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на Джисона пронзительным взглядом, от которого кровь Джисона слишком сильно разогрелась в его теле.       Джисон все еще не был уверен в своих чувствах к этому человеку. С одной стороны, зная, что они с Чаном раньше были друзьями, Хан чувствовал себя спокойнее в присутствии Минхо. Но с другой стороны, Минхо заставлял кожу Джисона чувствовать себя так, будто по ней ползают сотни маленьких муравьев, заполняя пространства между его костями и постоянно перемещаясь, что было невероятно неприятно.       Джисон не знал, нравится ему это ощущение или нет, но он не мог отвести взгляд от глаз Минхо, которые обводили его фигуру с другого конца комнаты, словно хищник, высматривающий раненого зверя и ждущий удобного момента для нападения.       Затем его медовый мягкий голос заполнил тишину, вырвав Джисона из мыслей о хищниках, жертвах и его муравьиной коже. — Итак, о моей комнате…

***

      Жить с Минхо было… по-другому. Неплохо, честно говоря, Джисон мог почти забыть о присутствии другого человека, так как он тихо передвигался по квартире. Но парень всегда каким-то образом чувствовал его присутствие, словно призрак мысли, постоянно сидящий в глубине его сознания, и Джисон не был уверен, как это заставляет его относиться к новому соседу.       В целом, Минхо был не так уж плох в качестве соседа по комнате. Он любил готовить, что было приятно для Джисона, который не умел готовить ничего, кроме жареного сыра и омлета, рецепт которого он довел до совершенства еще в колледже. Хан был рад, что каждый вечер он обычно получал в подарок домашнюю еду, а не обычную еду на вынос и готовые блюда из магазина.       Минхо нравились те же фильмы, что и Джисону. Его склонность выбирать фильмы ужасов соответствовала жизненной установке Джисона: «Я совершенно не боюсь, мне просто нравится прятаться за руками, чтобы развлечься». Кроме того, Минхо никогда не видел ни одного из фильмов о Гарри Поттере, а это означало, что Джисон мог посмотреть все 8 фильмов снова и дать старшему все свои академические, закулисные факты и комментарии.       Живя с Минхо, Джисон чувствовал себя снова, как в студенческой общаге с Хёнджином, споря о моральности поступков Дамблдора и о том, кто из главных героев «Гибли» привлекает больше всего внимания (Хёнджин всегда уверенно утверждал, что это Ашитака из «Принцесса Мононоке», но Джисон в глубине души знал, что Хаул — единственно верный ответ).       Минхо был забавным в тихой, сухой манере, и он умел заставить Джисона смеяться до слез. Он также любил показывать Джисону фотографии трех своих котов в доме родителей, и Джисон полюбил их всех. В общем, Джисон понял, что ему нравится жить с Минхо.       За исключением одного.       Минхо был веселым и остроумным, он хорошо готовил. Он знал всех друзей Джисона в мафиозной группировке и безжалостно высмеивал их, когда они заходили в гости (Джисон любил перебрасываться колкостями о Чанбине с Минхо, пока у буйного капо не начинало течь из ушей). Ему нравились все любимые фильмы Джисона, и он не возражал, если Джисон все время болтал, когда они вместе смотрели новый фильм.       Но Минхо был еще и красив, до безумия красив, так, что Джисон чувствовал себя бешеной собакой, у которой пена идет изо рта. Когда он не ухмылялся и не придумывал, как подшутить над Сынмином, его глаза были темными и круглыми, а в их карих глубинах таился звездный свет. У него были идеальные губы, а на краю носа красовалась крошечная родинка, которая казалась невероятно привлекательной. Он также любил ходить в обтягивающих футболках и облегающих джоггерах, которые не оставляли воображению Джисона возможности нарисовать тонизированные линии мышц его бедер и спины. Мозг Джисона любил заполнять все свободное время тем, как Минхо мог бы трогать его везде, а медово-сладкий голос говорил бы с ним снисходительно. Он хотел знать, как пальцы Минхо будут гладить гладкую кожу шеи Джисона, на которой теперь не осталось красных следов от рук его потенциального убийцы.       То ли травма дала ему новый толчок, то ли он просто всегда был склонен к тому, чтобы над ним доминировал красивый мужчина, Джисон не был до конца уверен. Однако он не считал себя настолько не в себе, чтобы задумываться над этим, и просто позволил мыслям течь по его голове, как воде в ручье.       Проблема заключалась в том, что Джисон не знал, что делать с этим влечением к своему новому телохранителю и соседу по комнате. Обычно он не реагировал на свои влечения — трудно привить романтические чувства потенциальному партнеру, когда твой отец — босс мафии. И он не был уверен, что Минхо вообще допустит размытие границ между бизнесом и удовольствием. Дружить — это одно, но просить своего телохранителя трахать тебя на диване до тех пор, пока ты не превратишься в рыдающего мужчину — это уже перебор.       К тому же, как бы ему не нравился Минхо и как бы он ни хотел быть разрушенным им, у Джисона были другие проблемы, с которыми нужно было разобраться, прежде чем он попытается (плохо) соблазнить своего нового соседа по комнате. Несмотря на то, что Минхо рядом с ним, и он чувствовал себя в большей безопасности (и, насколько он знал, ему ничего не угрожало), Джисон по-прежнему с трудом засыпал. Он просыпался почти каждую ночь, лежа в луже собственного пота, с руками, пытающимися вцепиться в фантомные пальцы, обхватившие его горло, и беззвучным криком, срывающимся с языка. Когда он понимал, что все это кошмар, он ложился на спину и, задыхаясь, смотрел в потолок, пока первые лучи солнца не проникали под занавески, и он, наконец, чувствовал себя достаточно измученным, чтобы снова заснуть.       Иногда Минхо слышал, как он ворочается в постели из соседней комнаты и вбегал туда, чтобы убедиться в отсутствии реальной борьбы. Когда это случилось в первый раз, Минхо распахнул дверь в спальню Джисона, держа пистолет наготове и готовый прострелить голову тому, кто душил Джисона в его постели. Когда он понял, что это был всего лишь дурной сон, Минхо снова поставил пистолет на предохранитель и положил его на прикроватную тумбочку, забрался в кровать Джисона и сел, скрестив ноги, у изголовья. Даже когда Джисон не мог ничего сделать, кроме как захлебнуться воздухом, наполнявшим его легкие. Минхо оставался рядом с ним, нежно проводя рукой по его волосам, пока тот снова не засыпал.       Через некоторое время это стало для них почти обычным делом: в те ночи, когда Минхо будили придушенные крики Джисона из соседней комнаты, старший приходил в кровать и утешал его, пока Джисон изо всех сил пытался отделить сон от реальности. Иногда Джисон был достаточно внятен, чтобы говорить, и они разговаривали, пока не вставало солнце и Джисон не засыпал, но чаще всего они просто сидели в тишине, и Минхо нежно гладил волосы или спину парня, успокаивая его, когда Джисон снова погружался в бессознательное состояние.       Нахождение Минхо рядом стало настолько комфортным для Джисона, что он стал с большим удовольствием возвращаться в свою квартиру, чем покидать ее. Когда он уезжал на базу на работу, Минхо оставался там или выполнял свои собственные поручения — в целом, охрана на базе была самой лучшей, более чем достаточной, чтобы обезопасить Джисона от любого посягательства на него, поэтому Минхо не был необходим, пока Джисон не возвращался домой.       Но как только Джисон входил в дверь, Минхо всегда ждал его, и на его губах играла мягкая улыбка, полная звездного света. От этого сердце Джисона колотилось так болезненно, что казалось, оно вырвется из груди, упадет на деревянный пол между ними и будет громко стучать, пока кровь не затечет между трещинами в досках.       Так что, возможно, Джисон чувствовал к своему соседу нечто большее, чем просто возбуждение. Когда он сказал Хёнджину, что Минхо вызывает у него «сердечный стояк», Хёнджин тут же бросил трубку с громким «Это чертовски мерзко, чувак» и не перезванивал ему по меньшей мере час. Когда телефон Джисона в конце концов снова завибрировал от входящего FaceTime от его лучшего друга, Хёнджин возобновил разговор, задав вечно сложный вопрос: «И что? Что ты собираешься с этим делать?».       Джисон все еще не был уверен, что у него есть ответ на этот вопрос.

***

      Мужчина нависал над ним, его темные глаза были почти черными дырами, которые, казалось, засасывали Джисона прямо в них, разрывая его на части в огромном небытии. Толстые, кривые пальцы крепко обхватили его шею, и Джисону казалось, что его легкие горят в груди, когда он отчаянно пытался втянуть кислород в рот. Из-за того, что другой человек перекрыл ему дыхательные пути, попытка дышать была совершенно бесполезной, тело Джисона состояло лишь из дрыгающихся конечностей и губ, которые открывались и закрывались, как у рыбы. Рот мужчины был сложен в тонкую линию, челюсть сжата так сильно, что вены проступали под тенями, ползущими по его коже. Джисон бил ногами и выгибал бедра в надежде сбросить мужчину с себя, но нападавший, сидевший на его груди, был сильнее и тяжелее его, он вдавливал его в матрас, сжимая шею так сильно, что Джисон чувствовал отпечатки каждого пальца мужчины на своей коже.       Мысленно Джисон понимал, что Чан или кто-то из других людей на базе уже получил сигнал тревоги, что кто-то проник в квартиру Джисона, и уже едет на помощь, но он начал бояться, что они не успеют вовремя. Он не мог дышать, края его зрения быстро расплывались, когда он царапал руки мужчины, а легкие словно разрывались.       Он больше не мог думать, не мог собрать два слова вместе, чтобы сформировать связное предложение, но одна строка слов пробивалась сквозь дымку с быстрой ясностью, заполняя каждый свободный уголок его сознания, который не был затуманен от недостатка кислорода. «Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать, я…» — ДЖИСОН, — позвал голос, грубо встряхивая его, когда он моргнул усталыми глазами, его конечности отяжелели, а грудь тяжело вздымалась. Минхо, нахмурив брови, смотрел на лежащего под ним человека, ожидая, пока Джисон придет в себя. Джисон чувствовал, как его глаза широко раскрываются, кожа растягивается, чтобы вместить их почти комический размер, а рот открывается и закрывается, словно он снова превращается в рыбу, — Джисон, ты в порядке? Я слышал, как ты кричал, но ты не просыпался, и я подумал… — Я не хочу умирать, — сказал Джисон, его слова расплывались на языке, а на глазах наворачивались слезы.       Брови Минхо сошлись еще ближе друг к другу, а на лбу появилось больше морщин, чем кожи. — Что?       Джисон покачал головой, пытаясь стряхнуть слезы, даже когда они начали катиться по его щекам. — Я не хочу умирать, — сказал он, всхлипывая. Его тело казалось тяжелым и слабым, и он не пытался сопротивляться рукам, которые подтянули его в сидячее положение и обхватили его плечи, прижимая к теплой широкой груди. Его собственные пальцы поползли по гладкому хлопку футболки Минхо, а затем запутались в темном материале, притягивая его невероятно близко, — не хочу умирать, — повторял он, чувствуя, как слезы стекали по подбородку. — Ты не умрешь, — сказал Минхо, тихонько прижимая его к себе и поглаживая рукой волосы Джисона, которые прилипли к его голове от пота, — теперь я здесь, ты у меня. Никто больше не причинит тебе вреда, я обещаю.       Джисон знал, что Минхо прав — с таким человеком в соседней комнате никто не сможет так просто прийти за Джисоном. Но все равно воспоминания пугали его, преследовали его разум и терпеливо ждали, когда он заснет, чтобы мучить его темными, мертвыми глазами и болезненным давлением мужских пальцев на его горло. Даже сейчас он чувствовал это, как мужчина пытался высосать жизнь из Джисона, словно черная дыра внутри его взгляда была реальной. Джисон не хотел больше думать о нем, не хотел вспоминать, как тот смотрел на него сверху вниз с такой пустотой в глазах. Он хотел забыть, по крайней мере, сейчас. Хотя бы на мгновение.       Он хотел забыть все это.       Джисон отстранился от Минхо, даже не заботясь о том, что он выглядит ужасно из-за пота, соплей и слез, размазанных по его лицу. Он смотрел на него умоляющим взглядом, его влажные глаза молили об избавлении от всего, что его преследовало. — Я не хочу больше думать, — прошептал Джисон, прося Минхо о помощи, не говоря при этом почти ничего.       За те несколько недель, что они прожили вместе, Минхо научился понимать все маленькие хитрости и тихие слова парня. Он мог понять, когда Джисон проголодался, еще до того, как тот открыл рот, мог сказать, когда тот устал, еще до того, как Джисон начал чувствовать сильный зуд, жгущий глаза. Минхо мог читать Джисона, как свою любимую книгу, и точно знал, что ему нужно, даже не спрашивая его об этом.       Взгляд Минхо смягчился, уголки его губ растянулись в улыбке, и он провел рукой, гладившей волосы Джисона, по скулам, обхватил ладонью его челюсть и провел большим пальцем по гладкому участку кожи. — Хорошо, — кивнул Минхо, опуская вторую руку, чтобы обхватить талию Джисона и еще сильнее притянуть его к себе, — тогда не думай ни о чем другом. Единственное, о чем тебе сейчас нужно думать, это обо мне.       Минхо опустил голову, притянул Джисона к себе крепко, но нежно схватив его за челюсть, и прижался губами к его губам. Джисон практически растаял в поцелуе, его руки медленно побежали вверх по груди Минхо и обхватили его шею, притягивая его ближе, и он тихо вздохнул в рот мужчины.       Поцелуй начался медленно, нежное скольжение губ, руки поглаживали гладкую кожу и исследовали новые места. Джисон и раньше прикасался к Минхо — старший удивительно любил обниматься и сидеть рядом с Джисоном, даже когда было достаточно места, чтобы сесть в другом месте, но он никогда не прикасался к нему так. Его кожа была мягкой и теплой под подушечками пальцев, а его губы были такими же мягкими, как Джисон и предполагал. Парень нерешительно провел языком по нижней губе Минхо, ощутив остатки чизкейка, который Джисон принес домой, чтобы поделиться с ним в тот вечер, и мятную зубную пасту Минхо.       Минхо открыл рот в молчаливом приглашении, его хватка на талии усилилась и Джисон, с радостью, согласился. Поднявшись на колени так, чтобы слегка нависнуть над Минхо, Джисон углубил их поцелуй, притянув лицо Минхо ближе и позволив своему языку погрузиться в теплый рот старшего. Минхо тихонько мурлыкал в ответ на губы Джисона, позволяя руке, которая обхватывала челюсть парня, скользить вниз по его плечу и груди и ложиться на бедро, оттягивая другую руку, которая обвивала тело Джисона, пока обе руки не обхватили кожу под талией.       Джисон тихо вскрикнул от удивления, когда Минхо поднял его, переместив к себе на колени, чтобы его колени расположились по обе стороны от бедер парня. Во время этого маневра Джисон слегка отстранился, но Минхо поднял одну из рук, обхватывавших талию Джисона, и схватил его за шею, снова притянув их друг к другу. В этот раз он прижался к нему сильнее, впиваясь в губы Джисона, словно изголодавшись, и Хан не смог сдержать стон, который вырвался из его горла. Он почувствовал, как Минхо улыбнулся ему в губы, а затем лизнул его в рот, язык прошелся по задней стороне зубов Джисона, а затем укусил его нижнюю губу.       Джисон обхватил шею Минхо, его руки снова вцепились в ткань его футболки, и казалось, что его мозг начинает отключаться. Когда он почувствовал, как рука Минхо, оставленная на его бедре, начала проникать под подол футболки, единственной мыслью, которую он мог осознать, было то, как сильно он хочет прикоснуться к обнаженной коже Минхо, почувствовать тепло его тела без барьера из ткани. Он почувствовал, как отчаяние растет в его животе, вырываясь наружу, и начал неистово целовать Минхо, задирая заднюю часть рубашки, чтобы обнажить мышцы под ней.       Минхо понимающе хмыкнул, отстраняясь от губ Джисона даже тогда, когда младший скулил от потери, и мягко улыбнулся, протягивая руку сзади и быстро освобождаясь от рубашки, стягивая ее через голову. Джисон наблюдал за этим, полу прикрыв глаза и слегка приоткрыв рот, наблюдая за тем, как пульсируют мышцы плеч и бицепсов Минхо при этом движении.       Минхо наклонился ближе, завис в нескольких сантиметрах от губ Джисона, но не поцеловал их. Его дыхание коснулось кожи Джисона, когда он смотрел на него сквозь ресницы. — Ты этого хочешь, малыш? — спросил Минхо, его голос был низким шепотом, который казался оглушительным в тишине комнаты, — Ты хочешь прикоснуться ко мне?       Джисон кивнул, тихонько поскуливая в горле, когда он позволил своим рукам блуждать по широкому пространству голой груди Минхо. — Я тоже хочу к тебе прикоснуться, — сказал Минхо, а его руки задрали подол рубашки Джисона. Он наклонил голову и поднял бровь, и Джисон подумал, что не сможет отказать этому человеку ни в чем, даже если захочет, — можно?       Джисон снова кивнул, откинулся назад и позволил Минхо стянуть с себя рубашку, бросив ее на край кровати и оставив полуголого Джисона у себя на коленях. Джисон занимался спортом — он был подтянут и мускулист, готовый держать на своих плечах вес мафии, когда придет время. Он знал, что выглядит хорошо, и не возражал против того, чтобы другие люди видели всю ту тяжелую работу, которую он проделал над своим телом. Но сидя на Минхо с обнаженной грудью и сияющей кожей в мягком лунном свете, проникающем сквозь шторы, он чувствовал себя невероятно уязвимым. Он боролся с желанием поднять руки и прикрыться, вместо этого он решил снова обхватить шею Минхо и попытаться изобразить уверенность в себе. — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил Джисон, снова наклоняясь, пока его дыхание не стало призрачным на губах Минхо, — Тебе нравится, что я совсем голый?       Он надеялся, что его жеманный тон и то, как он смотрел на Минхо соблазнительными глазами, скроют мелкую дрожь, пробежавшую по его позвоночнику, когда Минхо изучал его тело затуманенным взглядом.       Минхо хмыкнул, позволяя своим рукам скользить вверх и вниз по спине Джисона, сжимая те места, где мышцы были мягче и менее выражены. — Ты прекрасен, детка.       Это ласковое имя, произнесенное так мягко и почти впечатанное в губы, заставило живот Джисона напрячься, когда он почувствовал тепло, распространяющееся по его шее. Он слышал тихий смех Минхо, чувствовал вибрацию в его груди, где они были прижаты друг к другу, и знал, что Минхо может читать его истинные чувства, как будто он записал их специально для него. Минхо поднес руку к тому месту на шее Джисона, где краснел румянец, и притянул Джисона к себе в поцелуе, в котором было больше языка, чем губ. Джисон не обращал внимания ни на небрежные звуки, наполнявшие комнату, ни на то, что его рот был влажным и противным — он был голоден, ему нужно было, чтобы Минхо целовал его так, словно пытался высосать весь кислород из легких, словно он мог проглотить Джисона целиком и держать молодого человека в безопасности внутри своего тела. Джисон чувствовал тепло. Слишком тепло. Пот стекал по груди, когда он крепко обхватил шею Минхо и вцепился в его волосы, как в спасательный круг. Руки Минхо, казалось, не переставали двигаться, надавливая и разминая спину, плечи и талию Хана.       И еще растущее давление в штанах парня, твердеющая выпуклость, которая терлась о бедро Минхо, когда Джисон начал двигаться вперед-назад. Тихие стоны и вздохи срывались с его губ и попадали в открытый рот Минхо. Он слегка сдвинулся, выровняв себя так, чтобы почувствовать, что Минхо затронут не меньше, чем он, и звук, который издали они оба, когда он потер их обтянутые одеждой члены друг о друга, был самым эротичным из всего, что когда-либо слышал Джисон. — Как далеко ты хочешь, чтобы это зашло? — спросил Минхо. Его голос был грубым и напряженным, когда он отодвинул свои губы от губ Джисона и начал целовать его челюсть, останавливаясь, чтобы пощипать и пососать чувствительные части шеи парня, — Потому что если ты позволишь этому продолжаться дальше, я не знаю, смогу ли я остановиться. Так что скажи мне сейчас, чего ты хочешь, милый, и я дам тебе это.       Джисон наклонил голову в сторону, обнажив шею перед парнем под ним, и стонал при каждом болезненном укусе и успокаивающем облизывании. — Не… не останавливайся, — заикался он, изо всех сил пытаясь составить связные слова, пока Минхо продолжал ласкать кожу вокруг его горла, — возьми все, все. Пожалуйста. Не хочу думать.       Минхо снова хмыкнул, лизнув полоску вдоль вены на шее Джисона, а затем остановился, чтобы нежно укусить его за ухо. — Насколько сильно ты хочешь этого? — спросил он, обдавая теплым дыханием влажную мочку.       Джисон вздрогнул, притянув Минхо к себе, обхватив руками его шею. — Очень сильно. Я так долго об этом думал. — О? — удивился Минхо, оставляя поцелуй на челюсти Джисона, — Неужели малышка уже давно хочет, чтобы я ее испортил? Может быть, все те ночи, когда я приходил погладить твои волосы, я должен был втрахивать тебя в матрас, пока ты не заплачешь? Тебе бы это понравилось?       В ответ Джисон издал сладострастный стон, прижимаясь к члену Минхо, чувствуя, как он пульсирует в слишком тесных трениках. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял Джисон, уткнувшись лицом в шею Минхо, который начал тереться об него с таким отчаянием, какого никогда не испытывал раньше. — Хорошо, детка, я держу тебя, — прошептал Минхо, его руки обхватили Джисона за талию и сильнее прижимая его к своему члену. Джисон издал еще один громкий стон и уткнулся лицом в шею Минхо, пока его легкие не наполнились сладким ароматом Минхо, а остатки его ванильного геля для тела остались на его коже, — я дам тебе все, что ты хочешь. У тебя есть стоп-слово?       Джисон покачал головой, чувствуя, как жар внутри его тела сжимается так сильно, что казалось, он может взорваться. Ему не нужно было это слово с Минхо. Он знал, что тот не зайдет слишком далеко, не причинит ему вреда. Он сделает…       Джисон чуть не заплакал от разочарования, когда руки Минхо оттянули тело Джисона, останавливая ласки и притупляя жар в позвоночнике. Как только Джисон поднял голову с его шеи, чтобы посмотреть на него, то, взгляд Минхо, направленный на него, сразу же погасил весь гнев в теле. Джисон отвернулся и уставился в пространство, образовавшееся между их телами, чтобы не видеть разочарованного взгляда Минхо. Он почувствовал, как парень ослабил хватку на его бедрах, поднял руку, чтобы осторожно взять подбородок между пальцами. Непроизвольно взгляд поднялся прямо на парня. Минхо ободряюще улыбнулся и Джисон почувствовал, как в животе у него порхают крошечные бабочки. — Нам нужно стоп-слово, дорогой. Я не причиню тебе вреда, но я хочу, чтобы у тебя был некоторый контроль на случай, если ты начнешь чувствовать себя неловко. Хорошо? — голос Минхо был медовым и добрым, и Джисон не смог сдержать румянец, появившийся на его щеках, когда он медленно кивнул.       Джисон посмотрел в сторону, задумавшись на мгновение, пытаясь придумать слово, которое не только остановит Минхо, но и эффективно испортит настроение. Джисон знал, что Минхо прав, что все проблемы, подстерегающие в глубине души, могут дать о себе знать, даже если он этого не хочет. Он тихо хмыкнул, размышляя, пока на ум не пришло идеальное слово. Он усмехнулся, как Чеширский кот, замечая, как Минхо озабоченно нахмурил брови в ожидании. — Что же придумал этот маленький гремлинский мозг? — спросил Минхо, закатывая глаза, но улыбаясь человеку, сидящему у него на коленях. — Кинза, — сказал Джисон, вспомнив, как Минхо признался, что это единственная еда, которая ему не нравится.       Глаза Минхо расширились от удивления, когда он понял ответ Джисона. Его поглаживания на мгновение приостановилась, прежде чем он начал смеяться. Он прислонился к плечу Джисона, сотрясаясь от смеха, а Джисон провел рукой по его спине, усмехнувшись. Когда смех наконец утих, Минхо посмотрел на него со звездами в глазах. — Это прекрасно, я ненавижу кинзу, — сказал Минхо, наклонившись вперед, чтобы поцеловать парня в губы. Джисон воспользовался этим приглашением и снова обвил руками шею Минхо. Улыбаясь, он притянул его к себе еще раз, потом еще, нанося крошечные поцелуи в уголки его губ. — Именно этого я и добивался, детка, — сказал Джисон.       После того, как слово было установлено, они перестали разговаривать, их поцелуи стали еще более жаркими, тепло в животе Джисона нарастало, пока он снова не стал потираться о член Минхо, крошечные стоны вырывались из его губ. Когда для Джисона это стало уже слишком, Минхо ухватился за его бедра и снова потянул парня за собой, пока тот не ударился спиной о матрас с тихим «уф», сорвавшимся с его языка, Минхо проскользнул между коленями Джисона, раздвигая его ноги. Старший опустился бедрами на выпуклость Джисона, слушая тоненькие «ах» и крошечные выдохи, когда он провел руками по груди и животу. Дойдя до пояса спортивных штанов, он зацепил пальцами край и начал медленно стягивать их вниз, оставляя дразнящие поцелуи на шее Джисона по мере продвижения по кровати. Парень почувствовал, как холодный воздух ударил по его члену, когда тот выскользнул из боксеров, и задохнулся, когда Минхо закончил снимать с него штаны и бросил их в комнату.       Джисон посмотрел на парня: старший возвышался над ним, сидя на коленях между его ног и смотрел темными, прищуренными глазами. — Посмотри на себя, — ворковал он, поглаживая руками внутреннюю сторону обнаженных бедер Джисона, рассматривая его тело, — уже такой твердый и мокрый. Твой член сейчас разорвётся, если не прикоснуться к нему, — его слова были сладким сиропом, приправленным снисходительностью, и Джисон на мгновение подумал, что никогда в жизни не чувствовал себя таким возбужденным, как сейчас, покорно и податливо лежащим под взглядом Минхо.       Минхо переместился вниз и лег на живот между ног Джисона, закинув его колени за плечи, целуя и покусывая внутреннюю сторону бедер. Джисон не мог думать, не мог говорить, он выгибал спину и стонал все громче, когда Минхо все ближе и ближе подбирался к его члену. — Где твоя смазка, детка? — спросил Минхо, — Ты можешь быть хорошим мальчиком и принести ее для меня?       Словосочетание «хороший мальчик» заставило член Джисона дернуться от интереса, и он заикнулся, пытаясь ответить. — Да-да… — Господин, — добавил Минхо, целуя чувствительное место между бедром и коленом Джисона.       Джисон кивнул так быстро, что стал похож на болванчика. — Да, господин.       Он был рад, что находился достаточно близко к краю кровати, чтобы можно было дотянуться до тумбочки, не отталкивая Минхо от себя, и вздохнул, когда Минхо оставил засос на его бедренной кости. Он открыл ящик и стал искать смазку, нашел полупустой флакон и вытащил его, чтобы бросить на свободное место на кровати рядом с Минхо.       Минхо ничего не сказал, потянулся за бутылочкой, вылил щедрую порцию на пальцы и потер их друг о друга, чтобы согреть. Джисон откинулся на подушки и закрыл глаза, ожидая, пока Минхо введет один палец в его тело. Когда он почувствовал, как Минхо обводит его дырочку смазанным пальцем, он ощутил и влажное тепло языка, скользящего по нижней стороне его члена, остановившегося на кончике и тут же сменившегося влажным теплом рта, обхватившего его.       Джисон издал громкий стон, когда Минхо одновременно опустился на его член и вошёл одним пальцем. В позвоночнике Джисона нарастал жар, казалось, что он слишком быстро увеличивается, и боже, как будет стыдно, если он сразу же кончит.       Несмотря на этот страх, Хан не попросил Минхо остановиться, даже когда старший втянул щеки и взял член почти до самого горла с тихим чмокающим звуком, который заставил Джисона почувствовать себя одновременно отвратительно и невероятно возбужденным.       Джисон даже не успел подумать сколько времени прошло, как Минхо заставил его извиваться под ним, умоляя: — Еще, еще, пожалуйста, господин.       Минхо заурчал вокруг члена Джисона, и тот застонал так громко, что звук разнесся по комнате. Его тело непроизвольно выгнулось, и он услышал, как Минхо закашлялся.       Джисон открыл глаза и откинул голову на подушку, чтобы извиниться, но слова сменились громким стоном, который вырвался из его горла, когда Минхо одной рукой вдавил его бедра в матрас, а другой грубо ввел в Джисона второй палец. Минхо отстранился от члена Джисона, продолжая входить в него в быстром темпе, разводя пальцы. — Будь хорошим мальчиком и не шевелись для меня, детка, хорошо? — Минхо приложил голову к ноге Джисона и приподняв бровь, продолжил выбивать стон с губ Джисона, — Мы же не хотим, чтобы наше веселье закончилось так скоро, правда? — Н-нет, господин, пожалуйста, не останавливайтесь, — Джисон покачал головой, его волосы прилипли ко лбу от пота.       Минхо тихонько засмеялся, целуя бедро Джисона и толкаясь в него. Его пальцы задели комок нервов внутри Джисона, заставляя его спину выгибаться почти болезненно. — Вот оно.       Минхо снова лизнул головку члена Джисона и стал активно оглаживать пальцами простату парня, пока Джисон не почувствовал, как из уголков его глаз потекли слезы, стекая по щекам. — Пожалуйста, п-пожалуйста, господин, пожалуйста, трахни меня, мне нужно это сейчас, мне нужен ты, — плакал он, всхлипывая, пока Минхо вводил и выводил пальцы из его дырочки.       Минхо вылизывал член Джисона, отстраняясь, чтобы снова поцеловать его бедра. — Почти готово, детка, ты все еще такой тугой, мне нужно растянуть тебя еще немного.       Джисон застонал, когда Минхо ввел в него еще один палец, растягивая его отверстие до восхитительно болезненного жжения, а кончики его пальцев едва касались простаты при каждом толчке. Где-то в глубине души Джисон хотел, чтобы Минхо прекратил издевательства над его простатой, но он не мог сдержать хныканья, которое срывалось с его губ, когда его подталкивали чуть ближе, но так и не доводили до конца. Наконец, посчитав, что Джисон достаточно растянут, Минхо вытащил пальцы и вытер их о простынь, не обращая внимания на хныканье парня по поводу потери полноты внутри себя, поднялся с кровати и избавился от остатков одежды. — Детка, где ты хранишь презервативы? — Минхо выжидающе посмотрел на Джисона. — Давай без них. Хочу почувствовать тебя.       Минхо сузил глаза, глядя на Джисона так, что младшему захотелось свернуться калачиком. — Ну же, милый, мы должны использовать презерватив. Нам нужно… — Я чист, — неуверенно сказал Джисон. В его голове было достаточно ясности, чтобы понять, что эту мысль нужно донести до Минхо, пока он не потерял всякое чувство собственного достоинства. Он хотел ощутить каждый дюйм Минхо, почувствовать, как тот заполняет его, пока Джисон не растворится в нем, — я не… я ни с кем не был уже очень давно. Ты чист?       Минхо нахмурил брови, обдумывая, стоит ли ему отвечать. Ожидая ответа старшего, Хан провел глазами по телу Минхо, запоминая каждый сантиметр его красивых мышц и кожи, пока не почувствовал, как слюна скапливается под языком. Он заметил небольшой шрам на животе Минхо, изгиб его бедер, твердый, налитый кровью большой член, который подпрыгивал при каждом его шаге к кровати. Минхо забрался обратно на матрас, вернувшись на свое место между ног Джисона. — Да, я чист, — сказал Минхо, смотря на Джисона сверху-вниз, словно не зная, хочет ли он поцеловать его или отчитать, — но откуда ты знаешь, что я не солгу? — Минхо положил руки на колени Джисона и стал аккуратно поглаживать их.       Джисон улыбнулся ему, его глаза прищурились, и он сказал: — Я доверяю тебе.       Он, действительно, доверял. Джисон доверял Минхо всем своим существом. Он верил, что тот защитит его, будет честен, позаботится о нем всеми способами, на которые только способен. Он верил, что тот разрушит Джисона так, как нужно младшему, но он также верил, что тот надежно обнимет его, погладит по голове и скажет, что все будет хорошо.       Минхо засмеялся, а его глаза смягчились. Он смотрел на Джисона с таким количеством невысказанных эмоций, что Хан подумал, что тонет в Ли. Прежде чем он успели сказать что-то еще, Минхо наклонился, прижав ноги Джисона к своим бедрам, снова прижался своими губами к его и поцеловал со всеми чувствами, которые он не мог произнести вслух. Пока не мог. Джисон поцеловал его в ответ со всем, что у него было, потому что все понял.       Джисон обхватил плечи Минхо, впиваясь короткими ногтями в кожу его спины, чувствуя, как старший увеличивает скорость. Негромкие «ах» превратились в громкие стоны, которые становились только громче, когда Минхо отстранился и схватился за бицепсы Джисона, оттягивая его руки и переплетая их пальцы. Взявшись за руки Джисона, он поднял их над головой, вдавливая в матрас, и начал грубо двигать бедрами. Джисон снова почувствовал жар, в уголках его глаз появились слезы, ему было так хорошо, так полно, и все это было слишком много и слишком мало одновременно.       Он знал, что долго не протянет, чувствовал, как жар, утихший после того, как его обхватили, начинает быстро нарастать, и понимал, что кончит гораздо быстрее, чем хотел. Он крепче сжал ноги, обхватившие бедра Минхо, и притянул его ближе, открыв глаза, чтобы посмотреть на Минхо и без слов попросить его о том единственном, что ему нужно, чтобы подтолкнуть его к краю.       Когда Минхо посмотрел на него, расширенными, почти черными глазами, но все же такими звездными и полными света, Джисон выгнул шею, обнажая ее, чтобы парень понял, что ему нужно. Минхо приподнял бровь, ухмыляясь, когда понял, чего хочет от него Хан. Он отпустил одну из рук Джисона и освободил свою, чтобы мягко убрать волосы с глаз парня под ним. Его пальцы прошлись по щеке младшего и по следам слез, а затем добрались до шеи Джисона и нежно погладили его горло. Он раскрыл ладонь и обхватил пальцами горло, оказывая минимальное давление в ожидании, пока Джисон кивнет, чтобы он продолжал. — Похлопай по руке, если будет слишком сильно, хорошо, детка? — пробормотал Минхо, наблюдая за тем, как пульсирует горло младшего при глотании.       Джисон кивнул, ожидая, пока Минхо надавит еще сильнее, а затем обхватил его запястье свободной рукой. Вторая рука все еще была переплетена с рукой Минхо и прижата к кровати над его головой.       Минхо крепче сжал горло парня — не так сильно, чтобы тот не мог дышать, но достаточно, чтобы он почувствовал потерю контроля и понимание того, что доверяет Минхо больше, чем кому-либо в своей жизни. Это доверие подстегивало его, Минхо сильнее вжимался в Джисона, втрахивая его в матрас с каждым толчком бедер и выбивая из уст парня стоны и крики.       Жар в животе Джисона начал быстро расти, наполняя его тело, и он почувствовал, что горит, а по тому, как ритм Минхо стал неровным, он понял, что тот тоже близок к этому. Рука, обхватившая горло Джисона, сжалась еще сильнее, и он всхлипнул, приблизившись к краю.        Минхо наклонился, стараясь не пережимать горло, и слизнул слезу, упавшую на ухо. Его дыхание коснулось щеки Джисона, когда он прошептал: — Иди за мной, детка.       Внутри него как будто прорвало плотину и Джисон выпустил липкое семя между их телами, кончая сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Его зрение почти расплывалось по краям, когда он содрогался от оргазма, чувствуя, как пульсирует его тело. Сжимаясь вокруг члена, он почувствовал, как Минхо зашевелил бедрами быстрее, пытаясь доить Джисона во время оргазма, а затем Хан почувствовал, как наполнился липким теплом, когда толчки Минхо замедлились и остановились.       Несколько мгновений они не двигались, обхватив друг друга руками. Джисон был липким от пота, слез и спермы, и он все еще чувствовал, как его тело сотрясается от плача. Только через мгновение он почувствовал, как руки Минхо покидают его тело и обхватывают его плечи, а его пальцы нежно гладят волосы Джисона, успокаивая его.       Джисон не знал, как долго он рыдал, его тело вибрировало от избытка эмоций, но когда слезы наконец прекратились, и он только тихо сопел в плечо Минхо, он почувствовал, что его тело расслабилось больше, чем за последние недели. Внезапно он почувствовал себя таким уставшим, каким никогда не был, изможденным, несмотря на то, что солнце еще не поднялось над краем оконной рамы.       Он пытался прогнать сон, медленно пробирающийся к глазам, веки медленно опускались, но он не мог найти в себе силы убежать от бессознательности, медленно ползущей по его коже.       Минхо осторожно отстранился от Джисона, повернул младшего на бок и притянул к себе, продолжая гладить его волосы. — Спи, детка, я тебя держу.       Всю оставшуюся ночь Джисон спал спокойно, его кошмары были смыты тихим дыханием Минхо на его шее.

***

— Спасибо, — сказал Джисон, сидя в углу дивана с тарелкой на коленях. Он не поднял глаза, когда Минхо устроился на подушке рядом с ним, он просто смотрел на синюю посуду в своих руках, разминая яйца вилкой. — За что? — спросил Минхо, наклонив голову и приподняв бровь.       Джисон передернул плечами, и теплый румянец пополз по его шее. Когда он проснулся, на несколько часов позже, чем обычно, его тело было очищено от всех жидкостей, которые раньше окрашивали его кожу, а кровать была пуста. Вдалеке слышалось журчание душа и приглушенный голос Минхо, что перебивался водой.       Теперь, сидя на диване в чистых трениках, со свежеприготовленным завтраком Минхо на коленях, он не мог побороть смущение, захлестнувшее его тело, и пытался придумать, что сказать парню. «Эй, ты мне нравишься, и я хочу повторить это, если тебе будет интересно? Спасибо?» — За то, что помог мне прошлой ночью, — пробормотал Хан, — я знаю, что это не входит в твои обязанности, а может, и входит, я не знаю, о чем тебя просил мой отец, но мне кажется, что это, скорее всего, не то… Если только это не постскриптум, что-то вроде дополнения к контракту? Разве это возможно? Я не… — Джисон, — сказал Минхо, его голос звучал мягко и смешно. Джисон услышал, как Ли поставил тарелку на стол, а затем его собственный завтрак взяли и убрали из поля зрения. На смену ему пришла ладонь Минхо, нежно лежащая на одной из его ладоней, а другая рука старшего поднялась, чтобы обхватить челюсть Джисона и приподнять его лицо, пока он не посмотрел в круглые, залитые звездным светом глаза. Минхо улыбнулся, наклонил голову, проследив взглядом за чертами лица Джисона, и в его выражении появилось что-то похожее на обожание, — это не входит в мои обязанности, Сони. На самом деле, я думаю, что это полностью противоречит моему контракту и вполне может привести к моему увольнению, — он снова рассмеялся, и этот звук был музыкой для ушей Хана, — но это нормально, потому что оно того стоило. Я хотел сделать это, и я бы хотел сделать это снова, если бы ты мне позволил.       Он провел большим пальцем по щеке Джисона, и парень закрыл глаза, отзываясь на теплое прикосновение. — Я хочу тебя, Сони. Я хочу остаться с тобой, вот так. Не потому, что это моя работа, а потому, что ты мне нравишься, и мне приятно быть рядом с тобой.       Мягкие слова наполнили Джисона смесью спокойного счастья и волнения, которое, казалось, вот-вот вырвется наружу, и он прижался щекой к руке Минхо, открыв глаза, чтобы посмотреть на красивую улыбку мужчины, которая предназначалась только ему. — Ты останешься? — спросил Джисон, его голос был тихим, несмотря на то, что он уже знал ответ.       Минхо кивнул, его улыбка превратилась в оскал, показавший все зубы и превративший его глаза в пестрые полумесяцы. — Конечно, останусь.       Джисон наклонился к Минхо, сокращая расстояние между ними, пока не оказался напротив губ старшего, ожидая, пока он сделает последний шаг.       Улыбка Минхо, прижатая к губам Джисона, заставила Хана почувствовать себя теплее и безопаснее, чем какое-то время назад. Там, в нежных руках Минхо, их губы идеально прилегали друг к другу, пока он наполнял свои легкие воздухом из тела Минхо, Джисон верил, что человек, держащий его, не оставит его.       И впервые за долгое время Джисон больше не чувствовал страха.