Каждый день

      Студия погрузилась в беспросветную темень, пока люди в ней постепенно замолкали, затухая словно ароматические свечи в лавке. Анатолий затаил дыхание, глядя на Даниила, освещённого множеством прожекторов. Тот незамысловато поправлял причёску, дожидаясь момента, когда ему скажут начать. Раз. Два. Три…       Анатолий резко подскочил от неожиданности, поворачивая голову на объект, от которого исходил звук. Парень сидел неподвижно, неотрывно глядя в экран телефона. Белоручко казалось, что вся новостная лента отражалась в его завораживающих глазах цианового цвета. Опустив взгляд чуть ниже, Анатолий заметил, что тот медленно пожёвывает жвачку, словно намеренно делая это максимально громко. Белоручко закусил губу, чувствуя неловкость. Он мог слышать каждое слово, исходящее из наушников Ильи. Он в который раз задумался о том, стоит ли сказать Петровскому о том, что тот слегка мешает? Или его вновь пошлют со словами о том, что это не его дело?       — Чё? — Анатолий вздрогнул, выйдя из своих мыслей. Он посмотрел в глаза Петровского: тот недовольно нахмурился. На его лице виднелось недопонимание и одновременно интерес. Но по какой-то причине Белоручко подумал о том, что на самом деле парню вряд ли интересно узнать причину. Он поджал губы.       — Илья, твоя музыка немного…       — Тишина на площадке! — послышался грозный женский голос. Белоручко на мгновение показалось, что он прикусил язык. Илья же на мгновение застыл, сделав музыку потише. Но жевать резинку так и не перестал. — Клянусь, хоть ещё одно слово от вас услышу… — Анатолий сильнее вжался в кресло, пытаясь держать под контролем задёргавшуюся от нервов ногу, на которой лежал сценарий. Но всё было тщетно, — я вас, блять, всех поувольняю!       Где-то неподалёку оператор Максим чуть не уронил камеру. Белоручко нахмурился и тяжело вздохнул, чувствуя подкативший к горлу ком, но затем приподнял брови, услышав справа от себя краткий смешок.       — Ты что, — глаза парня словно сверкнули в полутьме студии, очаровывая Анатолия своим сиянием. Они опустились чуть ниже, слегка сужаясь. Насмешливая ухмылка появилась на чужом лице, — щенок?       Анатолий сжал руки в кулаки, чувствуя как багровеют его бледные щёки.

***

      Олежа казался ему воистину прекрасным человеком. Ну, если быть точнее, персонажем. Он думал, что они бы подружились в реальной жизни. Антон, конечно, тоже был неплох, но Белоручко не испытывал к нему такой же сильной симпатии, как к Душнову. Призрак был таким ярким, красивым и милым, что Анатолий только и думал о том, как сильно он хотел бы его обнять. Возможно, пару раз поцеловать в щёку, нос, лоб или же краешек губ. Его волосы всегда выглядели мягкими и пушистыми, словно сахарная вата, а носик был похож на пуговку на пальто Дани, которую тот вечно теребил, когда становилось совсем скучно. Его плечи были узкими, шея была по лебединому длинной, а пальцы казались тонкими и изящными, будто у пианиста. Иногда Анатолий представлял, как эти руки неспешно поглаживают его щёки или же аккуратно проводят по губам, спускаясь ниже к подбородку, а затем и к плечам…       — Алло, Толян, — перед лицом Белоручко щёлкнули пальцами, и тот моментально пришёл в себя, чувствуя, как почва постепенно уходит из-под ног. Умиротворённое лицо Ильи сменилось негодованием. Они стояли посреди съёмочной площадки, окружённый гробовой тишиной и кучей камер. — Снова текст забыл что ли? Или на моё красивое лицо засмотрелся? Хах, я польщён, но такими темпами мы здесь до девяти будем сидеть. И я не шучу. Ты тут вообще-то не один.       Даже несмотря на то, что Илья смотрел на парня снизу вверх, тот всё равно выглядел скорее угрожающе, нежели комично. Его морщины разгладились. Кажется, он уже успокоился. Господи, главное снова не облажаться.       Анатолий сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. Видимо, они будут переснимать из-за него. Снова.       Илья Олегсей развернулся и вышел из кофейни, готовясь вновь начать съёмку. И Анатолий невольно подумал о том, как же редко у них бывают совместные сцены. По крайней мере, в первом сезоне. Это его отчасти расстраивало. Петровский не был плохим парнем. Вредным? Да, безусловно. Но не плохим. Обычно он либо помогал Белоручко, либо игнорировал его проколы на съёмках, как и Даниил, зависая в телефоне. Хотя иногда Анатолий думал о том, что Илья злится на него из-за роли, ведь изначально это он хотел и должен был играть Антона. Он почти прошёл кастинг, но Белоручко ненамеренно всё испортил. На роль Олежи его не взяли, а вот на Антона едва ли не сразу (как любил шутить Даниил, с первого вздоха). И как-то Анатолий даже спросил Илью об этом, но тот лишь пожал плечами и отмахнулся, сказав, что это ничего не значит, да и Толяну действительно этот образ больше подходит. Это был самый первый комплимент за три месяца их общения. Он до сих пор не выходил из головы Анатолия, всплывая в мыслях время от времени.

***

      Всё-таки были моменты, которые Анатолий ненавидел в жизни актёра. Это не бесконечные часы съёмок или огромное количество текста, который рано или поздно вылетает из головы и остаётся только импровизировать. Это не крики режиссёра о том, что ты встал не под тем углом и вообще-мудила-ты-ёбаный-у-нас-сроки. И даже не отвратительный партнёр по съёмке, хотя раньше Белоручко думал, что хуже этого быть не может. Ну вот правда, как работать с тем, кто либо делает всё от балды, либо вне съёмок ведёт себя отвратно? Но нет. Хуже всего этого были интервью. Чёртовы интервью, на которых Анатолий в жизни не был и затрясся, словно осиновый лист, услышав об этом от Килевой.       — Интервью? — Илья заухмылялся, скрестив руки на груди. Его волосы были как обычно идеально уложены, а приятный запах одеколона заполнял комнату. — Ну наконец-то. Чё они все там так с этим медлили? Мы же хуеву тучу времени ждали, — риторически спросил он, повернувшись к Даниилу. Тот лишь положительно кивнул, а затем отвернулся, глядя куда-то в пол. Иногда Анатолий думал, что тот какой-то странный моментами, но затем отгонял эти мысли, ведь он сам не лучше. А Серый хотя бы красивый, да и одевается стильно.       — Вот бы мне вашу уверенность, — он тяжело вздохнул, сильнее опираясь спиной на кресло. Илья, сидевший впереди, лишь обернулся на него и вопросительно поднял бровь. На секунду Белоручко пожалел о том, что вообще заговорил.       — Да ты чего? Даже не парься по этому поводу. Ну подумаешь интервью, бывают вещи и похуже. А там вообще о тебе расспрашивают, ещё и интервьюер может быть симпатичный. Вообще класс, — под конец своего монолога Петровский мечтательно отвёл взор, закусывая нижнюю губу. Анатолий на мгновение отвлёкся на это, но затем мысленно потряс головой, пытаясь вернуться в реальность, — Ты главное… Ну это, не волнуйся. Просто на спойлерные вопросы не отвечай, на личное тоже молчи и постарайся рекламу Ökko впихнуть. Ну или не ты это будешь делать. По ситуации глянем, — Илья потянулся к Анатолию, а затем коснулся его плеча, слабо похлопывая по плечу.       Белоручко невольно расслабился, прекращая дёргать ногой. Где-то глубоко пронеслась мысль, что в этот момент Илья был очень похож на Олежу. И это было мило.

***

      Слов Ильи не хватило, чтобы окончательно успокоить Анатолия. И вот они здесь. Около машины. Ждут Петровского и собираются в сорокаминутный путь с учётом пробок. Белоручко уже давно раскусал себе все губы, время от времени с белой завистью поглядывая на спокойного как рыба в воде Даниила, который почти засыпал на заднем сидении машины.       Илья подошёл через десять минут, держа в руках поднос со стаканчиками кофе. Он приближался к машине не спеша, но поторопился, увидев вдали Лину, грозящую ему кулаком. Сев в машину, он аккуратно захлопнул дверь и раздал стаканчики ребятам. Даня очухался и, кратко поблагодарив, продолжил наслаждаться музыкой, играющей в его AirPods. Анатолий же бережно обхватил стаканчик двумя руками. Он почувствовал странный запах, что не совсем напоминал кофе, и вопросительно окинул взглядом Илью. Тот посмотрел на него в ответ, не прекращая пить из своего стаканчика, а затем ответил:       — Тебе какао, — он вновь сделал глоток, прикрыв глаза, — потому что ты какой-то слишком нервный. Оля говорила, что он помогает от стресса… — Петровский окинул взглядом губы Белоручко, на секунду словно о чём-то задумавшись. — Не уходи от меня, когда приедем.       Анатолий на это только удивлённо приподнял брови и неосознанно сдавил стаканчик, из-за чего пара капель упали на его джинсы.       — Ой. Илья нахмурился, но так ничего и не сказал.

***

      Когда они приехали, Илья громко выругался. На улицу обрушился ужасный ливень, отбивавший привлекательный ритм по крышам домов. Петровский, забрав у Анатолия стаканчик, положил его обратно в подставку и схватил парня за руку, открывая дверь и выбегая из машины. Белоручко подметил, что у Ильи очень холодные руки. Прям ледяные, но почему-то ощущавшиеся так привычно, по-родному. Обернувшись, он увидел, как Даниил спокойно вышел из машины, раскрыл зонтик и неспешно отправился к нужному зданию, по дороге выбрасывая стаканчик в урну. Хоть у кого-то есть мозги.       Добежав до входа, Илья на мгновение отпустил руку товарища и разочарованно посмотрел в своё отражение на стеклянных дверях. Его волосы сильно намокли и начали завиваться, превращая идеальную укладку в кудряшки. С лица Петровского медленно стекали капли воды, захватывая внимание Анатолия, но это продлилось недолго. Илья вновь взял его за руку и повёл за собой по длинным коридорам. Белоручко задумался о том, а правильно ли они идут?       — А откуда ты знаешь это здание?       — У меня здесь сестра работает. У неё вроде есть запасная одежда, а то моя футболка совсем намокла. Ты хотя бы в куртке, так что капюшон толстовки вскоре высохнет, — он внезапно остановился, из-за чего Анатолий врезался в его спину, но почти сразу же отошёл. Постучав, Петровский вошёл внутрь. В комнате никого не было. Насколько понял парень, это была гримёрка или что-то наподобие.       Илья подошёл к одному из шкафов и заглянул внутрь. Приметив какую-то вещь, он быстро выхватил её и начал переодеваться. Анатолий же не сразу осознал, что для приличия отвернулся. К чёртовому зеркалу. Из-за этого он снова резко обернулся, чтобы наверняка ничего не увидеть. Не разрешали же смотреть. Он вздрогнул, почувствовав руку на своём плече. Белоручко мог поклясться, что его нос покраснел. Илья развернул его к себе и полез в карман, доставая гигиеничку. На секунду Анатолию стало так стыдно, что он неосознанно поджал губы, вызывая у Петровского недовольное цоканье.       — Рот приоткрой, мне же неудобно так, — Илья скуксился, поднося свои изящные пальцы к губам Анатолия. Тот сглотнул, пытаясь игнорировать то, как быстро бьётся его сердце. Как же давно у него такого не было. Он так старался избегать подобных ситуаций. Боже, за что ему всё это?       Осмелившись опустить взгляд на Петровского, он невольно подметил, как сильно тот похож на Олежу с этим спокойным, сосредоточенным лицом. Анатолий почувствовал, как задрожали его пальцы, пока Илья бережно проводил по его губам.       — У меня губы суховаты, поэтому и ношу с собой. Жить без этой штуки не могу, — закрыв коробочку крышкой и вернув её в карман, парень довольно посмотрел на свою работу, но позже обратил внимание на помятое горлышко рубашки. Он попросил Анатолия наконец-то снять куртку и начал шустро поправлять его одежду, игнорируя то, как Белоручко на него смотрит. Бывают же чудики.

***

      К удивлению Анатолия, интервью и вправду было не таким страшным, как он думал. От волнения он, конечно, не избавился, но понимал, что могло быть гораздо хуже. Мысль о том, что он наконец отмучился, помогала ему успокоиться. Белоручко удивлённо хмыкнул, понимая, что кто-то ухватил его за плечо, разворачивая к себе.       — Всё тебе надо поправлять, — Илья недовольно цокнул и приблизился, тем самым заставляя Анатолия попятиться чуть назад. Тот сглотнул, отводя глаза в сторону. Щёки невольно покраснели, а брови Петровского лишь сильнее нахмурились. — Да блять.       Актёр и не заметил, как начал мять горлышко рубашки, которую так усердно поправлял Илья. Но он неожиданно осознал, что уже привык к подобным действиям и не чувствовал от парня угрозы. Лишь приятную тяжесть и тепло в груди, обволакивающее его с головы до ног.       — Пацаны, вы там скоро? Нас ваще-то такси ждёт, — сказал Даниил, зевая и почёсывая затылок. Уже было где-то семь-восемь вечера, если Белоручко не подводили его ощущения.       Анатолий невольно подумал, что готов ходить на интервью каждый день, если он будет заканчиваться как этот.