Жизнь не по плану

      Девушка сладко потянулась, разминая свои затёкшие мышцы. Первые лучи солнца причудливо играли на белоснежном постельном белье. Она высунула ногу из-под одеяла, наслаждаясь морозной свежестью. Она одновременно любила и ненавидела зиму. Ненавидела этот горгулий холод, проникающий до костей, ветер, будто обнажающий кожу перед ледяной пустотой, морозную, противную влагу на лице, а также то, что, для того чтобы выйти на улицу, нужно надеть на себя кучу одежды. Но она любила такое редкое зимнее солнце, дающее надежду на скорый приход весны, снегопад и возможность дурачиться в сугробах, а также вечера у камина за чтением книг. Конечно, она проводила так вечера не только зимой, но в это время года они были поособенному атмосферными.       Со сладким стоном она повернулась на другой бок и увидела светлую макушку своего мужа. Тяжело вздохнув, она вспомнила какой сегодня день — день встречи с прошлым, с друзьями, которыми не виделась много лет, стенами школы, которая подарила ей лучшие годы её жизни.       Тихо выскользнув из-под одеяла, она на цыпочках вышла из спальни. Мероприятие состоится только вечером, поэтому у неё не было необходимости будить мужа в такое раннее утро субботы. Она не хотела, чтобы он страдал из-за её глупой привычки просыпаться рано.       Выйдя на кухню, девушка первым делом раздвинула все шторы и впустила свет в дом. Уже давно не было солнечных дней. И, пока она занималась утренними делами, она то и дело останавливалась, чтобы выглянуть в окно и поймать хотя бы чуточку витамина D.       Много лет назад один из профессоров Хогвартса сказал, что счастье в постоянстве. Эту фразу можно понимать по разному, но Гермиона с тех пор любила начинать свое утро одинаково. «Постоянство» шептало ей подсознание, когда она, щёлкнув кнопку на кофемашине, направлялась чистить зубы. «Счастье» повторяло оно, когда, сразу после утренних процедур она заглядывала в спальню к дочери, проверяя, что та спит сладким сном. «Счастье в постоянстве», удовлетворенно повторяла она про себя, наконец, делая свой первый глоток божественного напитка под названием «кофе». Она искренне наслаждалась своей утренней рутиной… И какой бы хаос не происходил потом в течение дня, каждое утро она находилась в собственном раю. — Лира сегодня особенно сонлива, — услышала она позади себя. Очнувшись от своих мыслей, девушка поняла, что уже почти полдень, а их дочь все ещё нежилась в своей постели. — Вся в отца, — улыбнулась Гермиона, целуя мужа в небритую щеку. — Тогда может… — недвусмысленно посмотрел он на нее, обнимая за талию и притягивая ближе к себе. — Не думаю, что она даст нам настолько много времени, — усмехнулась она, и будто в подтверждение ее слов, молодые люди услышали, как позади них открывается дверь в детскую спальню, на что ее муж лишь тяжело вздохнул, отправляясь встречать дочь. Спокойное утро Гермионы закончилось, но это не означало, что оно ей перестанет нравится. «Постоянство», удовлетворенно подумала девушка, заливая молоком уже подготовленные овсяные хлопья.

***

— Я тебе говорил, что тебе идёт зелёный? — практически промурчал он ей на ухо, обнимая сзади за талию. — Множество раз, — улыбнулась девушка, разглаживая несуществующие складки на темно-зелёном платье в пол. Спина была полностью обнажена, чего Гермиона не позволила бы себе в школьные годы, но ей было приятно думать, что она изменилась, поборола многие страхи и комплексы ради того, чтобы носить платье с открытой спиной и без бюстгальтера. Ее муж каждый раз ворчал, что не выпустит ее в таком виде из дома, но, естественно, каждый раз «проигрывал», когда она обещала ему, что он снимет с неё это платье по пришествии домой. Это была их игра… И каждый раз выигрывали оба. — Волнуешься? — Из-за чего? Из-за возвращения в страну, в которой родилась и не была уже почти пять лет? Из-за скорой встречи с бывшими лучшими друзьями? Из-за посещения места, которое изменило мою жизнь навсегда благодаря магии? Нисколько, — нервно улыбнулась девушка, отходя от зеркала. Ей нужно было чем-то заняться, но за неимением выбора, она просто ходила из стороны в сторону. — А я думал, это место особенное, потому что свело нас вместе. — Ой, — улыбнулась Гермиона, — в этом как раз ничего особенного и нет. — Ты играешь с огнём, женщина, — рассмеялся муж, прекрасно осознавая, какую игру она ведёт. — У меня уже иммунитет к ожогам, — подмигнула она ему. — Ты уверена, что готова показать всему миру, кто отец твоего ребёнка? — обеспокоенно спросил мужчина. — Боже, Драко, через полгода Лире уже будет пять лет, а ты все ещё думаешь, что я тебя скрываю? Да я готова на весь мир кричать, что ты тот, кто подарил мне это счастье! — улыбнулась девушка, походя к мужу. — Ну, во времена учёбы ты была другого мнения, — пробубнил он, куда-то ей в макушку. — Драко, — она отстранилась и посмотрела ему в глаза, — мы с тобой это обсуждали много раз. — Да, да, я помню, — закатил он глаза, улыбнувшись, — просто хотел послушать ещё раз, как ты переживала за то, что твои дружки меня убьют, — девушка засмеялась и толкнула его в бок. В эту минуту в дверь их спальни постучались, после чего она открылась, и они увидели свекровь Гермионы с уже одетой и готовой Лирой на руках. — Ох, миссис Малфой, что бы мы без вас делали, — счастливо улыбнулась девушка, забирая дочь. — Весь вечер собирали бы дочь, а сами бы пошли в своих магловских джинсах, — беззлобно ответила женщина, слегка улыбнувшись. — Вы слишком хорошо меня знаете, — улыбнулась в ответ Гермиона. — Ну, что, в путь? — спросил ее муж, подходя к камину и беря в руки немного летучего пороха. Все камины Хогвартса были открыты на сегодняшний вечер встреч выпускников. — В путь, — тяжело выдохнула Гермиона, заходя с дочерью в камин.

Flash back

— Ты только посмотри! — прыгала вокруг Гермионы Джинни, радуясь первому снегу. Девушки сидели на лавочке неподалёку от Чёрного озера и наблюдали за тем, как белая пелена покрывает уже пожелтевшую траву. — Угу — пробубнила девушка, уже «предвкушая» зимнюю стужу и холода. Она тут же наложила на себя согревающие чары, ведь не была готова к такому скорому приходу зимы. «Ведь всего лишь середина ноября», — обречённо простонала она про себя. Она не ждала зиму ещё как минимум месяц. — Ой, хватит дуться! — верещала довольная и любившая зиму подруга. — Зима это же так чудесно. Ещё чуть чуть и можно будет играть в снежки, делать снежных ангелов и кидаться незаметными чарами холода в мальчишек, — смеялась она, наконец, сев на лавку. — Не понимаю, как ты можешь любить этот ледяной ад на земле. — Ты просто не умеешь наслаждаться тем, что есть. Всё время чего-то ждёшь… Лета, экзаменов, работы в министерстве… А я наслаждаюсь жизнью здесь и сейчас! Это наш последний год здесь… Хочется провести его с пользой и удовольствием! — Я тоже наслаждаюсь жизнью здесь и сейчас, но только не зимой, — пробубнила девушка, немного обидившись на подругу за сказанные слова…

***

— Ты как? — тем же вечером спросила Джинни, стоя рядом с подругой в женском туалете. — Нормально, — прокашлилась Гермиона, выходя из кабинкии, вытирая рот рукой. Это был второй раз рвоты за день. — Видимо отравилась. Или это зима на меня так действует… — Не говори ерунды, тебе надо сходить в больничное крыло. — Схожу, если не станет лучше… — отмахнулась девушка, будучи уверенной, что завтра ей уже станет лучше.       Но ей не стало, и это заметили все, даже Малфой. — Эй, ты в порядке? — спросил он как-то утром, когда она грела свои ледяные пятки о его горячие бедра. Всем восьмикурсникам дали отдельные комнаты, что оказалось огромным плюсом в их, так неожиданно начавшихся на астрономической башне, отношениях. — Не игнорируй меня, Грейнджер, я слышу твои утренние позывы уже третье утро подряд. Когда сходишь к Помфри? — Сегодня, — обречённо вздохнула девушка.             Никто о них не знал… Да что уж там говорить, сама Гермиона не знала, что между ними. Они называли друг друга по фамилии, притом практически каждую ночь уже на протяжении месяца занимаясь умопомрачительным, страстным, поглощающем все ее естество сексом.       Ей было сложно скрывать это от друзей, но каждый раз, когда она собиралась сказать им это, она трусила. Боялась, что они заставят ее выбирать. И Гермиона боялась делать этот выбор… Ведь она любила друзей и уже влю… Каждый раз на этом моменте она себя прервала. «Ещё слишком рано. Вы вместе всего лишь месяц, а большинство совместного времени трахаетесь, как кролики! Ты не можешь быть в него влюблена!», убеждала она себя, понимая, что делает только хуже. Но она не хотела думать о своих чувствах к изменившемуся слизеринцу, и уж, тем более, не хотела думать о его чувствах к ней. Как бы ей не было интересно. Она подавляла в себе эти мысли на корню. — Милая, — начала мадам Помфри, когда Гермиона, наконец, дошла до нее тем же вечером, после ещё нескольких «позывов», как назвал их Малфой, — когда у тебя были последние критические дни? — девушка смутилась от ее вопроса, но все же ответила. — Пять недель назад, но это не может быть тем, что вы подумали! — возмутилась девушка. — Скажи, ты занимаешься регулярным сексом? — как ни в чем не бывало спросила медсестра. Конечно, Гермиона уже была совершеннолетней, да и к тому же была на год старше всех своих одноклассников, но этот вопрос ее выбил из колеи. — Да, но… — И вы предохраняетесь? — с улыбкой спросила женщина, делая какие-то записи в личном деле девушки. — Да! Противозачаточные чары после каждого акта! — смущённо ответила девушка, мечтая выйти из больничного крыла, как можно раньше. — Ох, милая, — с грустной улыбкой посмотрела на нее медсестра, — противозачаточные чары нужно накладывать до акта, а не после. После они уже бесполезны.       Гермиона сидела не шевелясь, будто вся зимняя стужа и холод мигом обрушились на неё, из-за чего она превратилась в ледяную статую. Первые секунды внутри не было ничего — ни паники, ни мыслей, ни страха, ни уж тем более радости. Но спустя несколько минут страх и паника всё-таки пробрались в ее сознание, от чего её начало трясти. — Но… Как? — как «умнейшая ведьма столетия» могла в этом ошибиться? Она точно не читала об этом сама, ей кто-то сказал, но кто, она уже не помнила. — Такое случается с молодыми влюблёнными людьми, — тактично улыбнулась Помфри. — Я понимаю, тебе сейчас нужно все осознать, но как только ты будешь готова, приходи ко мне в любое время, мы обсудим это и то, что ты будешь делать дальше.       Дальше… А что ей остаётся делать дальше? Оставить ребёнка? Она уже представляла, как сдаёт экзамены с огромным животом, а все вокруг тычут в нее пальцем и говорят, какая она шлюха, раз залетела ещё до окончания школы. Аборт? Ну, уж нет, у неё и так никого не осталось из родных, убить ещё не родившегося родного человека она не сможет. Отчислиться? Об этом тоже не может быть и речи. — Это будет трудное решение, и любой твой выбор несёт за собой последствия, иногда не подъёмные, Гермиона. Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор для себя. Никого не слушай, кто будет уговаривать или отговаривать. Слушай только себя и свое сердце. Ну, может быть ещё своего партнёра. Не скажешь его имя? — Гермиона отрицательно покачала головой и встала. Ей срочно надо на свежий воздух.

***

— Где тебя носило? — недовольно спросила Джинни подругу за завтраком. — Была у Помфри, — честно ответила девушка. — Тебе лучше? — Да, спасибо, — улыбнулась девушка, с опаской смотря на завтрак. Последнюю неделю она не завтракала из-за тошноты, но Помфри дала девушке несколько баночек зелья от токсикоза, а также рассказала, как его варить. Тошнота прошла после первых глотков, но аппетит так и не пришёл. — Если ты не съешь эту чёртову кашу, я запихаю в тебя ее силой! — начала угрожать Джинни, увидев поморщившееся лицо подруги. Гермиона лишь тяжело вздохнула и положила в рот небольшую часть белой вязкой субстанции под названием овсянка.       Девушка сидела во внутреннем дворе Хогвартса, размышляя о будущем. Она так и не приняла решения, но уже попросила Помфри никому не говорить. Женщина оказалась права — любой из ее выборов несёт за собой огромные последствия, и девушка старалась отсрочить решение, выбор пути, по которому она пойдёт. Она хотела бы увидеть будущее и узнать, в каком из вариантов она счастливее. Но, к счастью, или, к сожалению, в прорицания она не верила, а Трелони умела предрекать только смерть. Это точно не для Гермионы в ее нервном положении.

***

      Она снова проснулась в объятиях Малфоя Драко. «Нужно научиться звать его по имени хотя бы в мыслях… Для начала». Они не спали вместе примерно неделю, ведь Гермиона сослалась на плохое самочувствие. Сегодня все было лучше, если так можно было назвать отсутствие токсикоза, благодаря магическим зельям, но ни фига не лучше, если учесть то, что она все ещё беременна. — Малфой, что ты планируешь делать в будущем? — осторожно спросила она, лёжа на его плече. — Пока ничего конкретного… Я хочу быть аврором, хочу открыть собственную аптеку или какой-нибудь строительный бизнес… Так сложно сделать выбор, когда ты всю жизнь думал, что ты будешь лордом, которому нельзя работать на «обычной» работе… — Я думаю всем подросткам сложно сделать выбор, — улыбнулась она, вспоминая похожие разговоры гриффиндорских мальчишек. — Ну, а ты, я уверен, уже распланировала все в мельчайших деталях, — усмехнулся он, а на девушку снова напала тоска. Все так и было, ее план содержал подробное описание того, где она должна отучиться и пройти стажировку, для того, чтобы достигнуть своей цели. Но не прошло и трех месяцев, как она залетела… Дура… Все планы гиппогрифу под хвост! А в зависимости от того, как Драко примет эту новость… Его планы тоже должны будут претерпеть некоторые изменения. — Эй, ты чего? — он приподнялся на руке и заглянул ей в глаза. — А ты когда-нибудь задумывался о… семье? — осторожно спросила она, отводя взгляд в сторону. Молодой человек замер. — Ну… С родителями я почти не общаюсь… Не им решать, кем я буду по жизни… Только не теперь, — Гермиона слегка улыбнулась. Ну, конечно, он в первую очередь подумал о родителях. — Я имела в виду другую семью… Жена, дети… — Ну, по планам отца я должен был жениться на Астории Гринграсс несколько месяцев назад… Но, слава Мерлину, мне удалось разорвать этот никому не нужный, кроме наших отцов, брак. Так что теперь мысль о свадьбе меня немного потряхивает… — юноша лёг обратно на кровать. — Но, если я найду достойную девушку… Думаю, я бы смог на ней жениться… Если она захочет… «Если я найду достойную девушку», крутилось у неё в голове. «Он не считает меня достойной… Для него я просто временное увлечение, игрушка… Грязнокровка» — Ты куда? — спросил парень, почувствовав, как исчезает тепло с его плеча. — Мне пора… — если до этого Гермиона и мысли не допускала, чтобы скрыть от парня информацию о её беременности, то сейчас… У нее было чувство, что если она скажет, то станет обузой, непосильной ношей для него. Этого она точно не хотела. «Он точно женится из жалости или чувства долга», с грустью рассуждала девушка. — Гермиона, — позвал он ее с тоской, видимо догадавшись, как она истолковала его слова. А девушка лишь думала о том, как звучит ее имя из его уст. По особенному. — Ты не думай, что ты не… особенная. Скорее Я для тебя не самая подходящая партия, я испорчу тебе жизнь своими званием Пожирателя смерти. Без меня ты добьёшься многого, как минимум, станешь министром магии Англии, а, как максимум, объединишь все Министерства мира в одно и возглавишь его, — закончил он, когда она уже практически одетая, направлялась в сторону двери. — Я беременна, Драко… От тебя, — парень замер. Она его понимала, помня, каким шоком это было и для неё. Он молчал добрых пять минут, и сама Гермиона ничего не говорила, давая переварить ему эту новость. Но, в итоге, не выдержав этого напряженного молчания, она снова заговорила. — Я не жду от тебя широких жестов, Драко, Я просто хочу, чтобы ты знал. Это не значит, что ты должен на мне жениться или должен мне вообще что-нибудь. Я уже приняла решение, что оставлю этого ребёнка, поэтому, если ни он, ни я тебе не нужны, ты можешь забыть об этом, как о страшном сне. Но знай, если ты сейчас примешь решение, что этот ребёнок тебе не нужен, я не позволю вам общаться спустя десятки лет, если ты вдруг передумаешь. Ты с нами либо сначала, либо вообще не с нами.       Парень всё ещё молчал, а Гермиона не могла больше находиться в этом напряжённом состоянии, ей даже показалось, что ее снова начало мутить, поэтому, надев свою мантию, она покинула его комнату.       На следующее утро она увидела сову, сидящую у неё на подоконнике, с запиской от Драко: «Мне нужно подумать. Извини». Она его, конечно же, не винила, прекрасно помня свою реакцию на эту новость, поэтому была согласна дать ему столько времени сколько ему понадобится. Именно это она и написала ему в ответной записке.       Её нервозность заметили даже друзья, но она стойко выносила свою внутреннюю борьбу и молчала. «Я пока не готова рассказать. Они не готовы узнать правду», повторяла девушка изо дня в день, когда в очередной раз говорила, что все в порядке.       Девушка была уверена, что все учителя были проинформированы о ее положении, поэтому без каких-либо проблем отпускали ее с урока, если она отпрашивалась, хотя она и старалась не злоупотреблять этим. — Извини, Грейнджер, — услышала она его голос впервые за две недели, когда он случайно задел ее плечом в коридоре. Раньше она бы проигнорировала его, но в этот раз, накричала на него, чуть ли не проклиная во всех грехах человечества. Он смотрел на неё и понимал… Понимал, в чем дело, но ничего не говорил. И Гермиона поняла, что он решил, что ни она, ни ее ребёнок ему не нужны. — Зелья больше не помогают, — жаловалась девушка мадам Помфри, спустя неделю ежедневных недомоганий после каждого приёма пищи. — Милая, я, к сожалению, всего лишь школьная медсестра, и с беременной школьницей встречаюсь второй раз за 30 лет работы… И я скажу тебе то же, что и ей… Тебе нужно обратиться к профессиональной акушерке, которая сможет помочь тебе и ребёнку, — и Гермиона мысленно стукнула себя по лбу, с грустью осознавая, что она беременна уже около двух месяцев, а так и не сообразила обратиться к врачу. — Вы не могли бы мне порекомендовать клинику для волшебников? — Конечно, — по доброму улыбнулась медсестра. — Я принесу тебе зелье с немного увеличенной дозировкой, его хватит на пару дней. Я надеюсь, что к тому времени ты запишешься к врачу, — проговорила Помфри и удалилась в свою коморку.       Но, к своему сожалению, девушка даже не успела выдохнуть и продумать свои ближайшие шаги, ведь ширма, разделяющая ее палату и соседнюю, резко открылась, и за ней она увидела его. — Ты неосторожна, Грейнджер. Хочешь чтобы все узнали о твоём положении раньше, чем ты сама этого захочешь? — Малфой, что ты тут делаешь? — испугалась девушка. — Пришел за медицинской помощью, — лишь усмехнулся он. — Ну и жди свой очереди, Малфой, — разозлилась Гермиона. Она устала. Устала быть одна, устала все держать в себе. И раз он не хотел ей помогать, тогда он не имел права даже разговаривать с ней. — Последнее, что я сейчас хочу, это видеть тебя, а тем более разговаривать! Поэтому закрой эту ширму обратно, поставь заглушающее, и я тебя больше не потревожу! — ей было жарко, сердце билось, будто она только что пробежала марафон, а ладошки вспотели так, будто она только что помыла руки, но забыла про существование полотенца. — Что здесь происходит? — вернулась к ним медсестра. — Мистер Малфой? Я совсем забыла про вас! — Так бывает, когда в помещение входит беременная, — усмехнулся он. — Но не переживайте, я все знал и до вашей беспечности. — Знали? — удивилась Помфри, и немного выдохнула. — Я думала, вы рассказали только отцу ребёнка, — посмотрела женщина на Гермиону, после чего повисло напряженное молчание, и спустя почти минуту женщина поняла. — Ох, понятно, — раскраснелась женщина. — Я принесла вам зелья, как и обещала, вас оставить наедине? Только не шумите. — Нет! — воскликнула девушка. — Мне уже пора! — Я могу помочь с записью к доктору, Грейнджер! — девушка остановилась и обернулась. — А с чего ты взял, Малфой, что мне нужна твоя помощь? Ты — не пуп земли, ты не единственный, у кого есть связи. Да, я маглорожденная, но я герой войны! Я смогу позаботится о себе и о… нем, — указала она на свой живот. — Держись от меня подальше, иначе я за себя не ручаюсь! — прокричала она, и, оставив растерянных Помфри и Малфоя в больничном крыле, удалилась восвояси.

***

— Безумно счастлива с вами познакомиться, мисс Грейнджер, — проговорила женщина лет тридцати пяти, крепко пожимая ей руку. — Взаимно, спасибо, что так быстро приняли меня, — искренне улыбнулась девушка, после чего они начали осмотр. — Я не вижу никаких проблем с плодом, — сказала доктор, убирая свою палочку от её живота. — Ваши недомогания вполне нормальны для первого триместра. — Но почему тогда больше не помогают зелья? — Хм… а в каких отношениях вы с отцом ребенка? — спросила женщина, попав в самое больное место Гермионы, после чего ей даже показалось, что ее снова начало мутить. — А при чем тут это? — попыталась увильнуть от ответа девушка, но доктор все поняла, с сочувствием посмотрев на Гермиону. — Я бы сказала, что это больше психосоматика, чем проблемы с плодом, тем более по вашему лицу, я поняла, что после моего вопроса вас снова затошнило. Гермиона, вы беременны ребенком с большим магическим потенциалом, я понимаю, что вы выросли в немагической семье, и вам это чуждо. Я вам дам книгу, почитайте ее на досуге, но коротко говоря, ваш ребенок зачат от двух сильных волшебников и будет требовать нахождения своего отца рядом с вами, будет нуждаться в ваших положительных эмоциях, полученных от него. Он будет питаться ими, и за счет этого его магия будет развиваться правильно. А иначе у вас могут быть необоснованные выбросы магии, так как ваш ребенок не будет получать скажем так «положительных вибраций» от вас и своего отца. И в будущем это может обернуться проблемами. — Есть ли способ этого избежтать? — Наладить отношения с отцом ребенка, — улыбнулась женщина. — Как я уже сказала — ваш ребенок обладает большим магическим потенциалом, а такие дети, как правило, очень капризны уже в утробе. Это не перехитрить, так как ваш ребенок — это часть вас, а себя, как правило, к сожалению, не обмануть. — А если это не предоставляется возможным? Что если отец ребенка — не хочет его? — Хм… Это, конечно, усложняет ситуацию, но попробуйте попить успокаивающих отваров. Это не спасет вас совсем от тошноты и возможных выбросов магии, но это поможет хотя бы на время, а дальше мы будем наблюдать за развитием плода и принимать решения по ходу дела.

***

      Гермиона сидела в большом зале на завтраке, делая вид, что слушает своих друзей, хотя на самом деле, ей в последнюю очередь было интересно, как там поживает Ханна Эбот с её матерью. Она ковыряла свою овсяную кашу, делая вид, что жуёт. Сегодня утром она впервые выпила успокаивающее зелье, и гадала, насколько быстро оно поможет, ведь она понимала, что в ее положении нужно хорошо есть. — Грейнджер, нам надо поговорить, — услышала она за спиной до боли знакомый голос. Она давно сидела спиной к слизеринскому столу, чтобы не высматривать его в толпе… Не вызывать подозрений, и не радовать его эго, что он ей нужен. Ведь она знала, что он тоже смотрит. — Чего тебе, Малфой? — встала Джинни, сидевшая напротив неё. — Это не твой стол, проваливай! — Я обращался не к тебе, Уизли. Мне нужна Грейнджер, — Гермиона тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом, впервые за несколько дней посмотрев в его серые глаза. — Я не хочу с тобой разговаривать, Малфой, — сказала она и снова отвернулась. Нельзя, нельзя тонуть в глубине его серебряных глаз. — Грейнджер, это касается нашей… Нашего проекта… — сквозь зубы проговорил Малфой, от чего девушка тяжело вздохнула. Теперь придётся врать друзьям про проект. А может на все наплевать и пусть говорит здесь? В своих мыслях, она не заметила, как снова повернулась к нему. — Я принял решение… — чуть тише сказал он, после чего Гермионы резче, чем хотела бы, вскочила со своего места. — Идём, — не глядя ни на кого, пробормотала она и отвела его в сторону.       Они не стали выходить из зала, отчасти это было для безопасности Гермионы, отчасти от того, что она знала, что вопросов будет куча, а если они уйдут из зала — в два раза больше. Невербально наколдовав защитный купол тишины в радиусе метра от них, она, наконец, посмотрела ему в глаза. Она хотела злиться на него, хотела ненавидеть, но эти предательские бабочки в животе и учащенное сердцебиение не позволили ей этого сделать. — Чего ты хочешь? — наконец, спросила она. — Ты говорила, что дашь столько времени сколько мне понадобится, — тихо проговорил он, не отводя взгляда. Его тон не был злым, он был… расстроенным. Его фраза выбила ее из колеи. — Да… видимо я обманула… не только тебя, но и себя. Я поняла, что ты сделал выбор, и он не в мою пользу или в пользу нашего ребенка. — И как же ты это поняла? — удивился он. — Тебе было все равно на меня, мое самочувствие… — Мне было всё, что угодно, но не всё равно. Больше всего мне было страшно, мне всего восемнадцать, а я уже скоро стану отцом. Мне страшно за себя, за тебя и за твоё будущее, за реакцию общественности и моих родителей… в голове было много мыслей, и мне понадобилось время, чтобы разложить их по полочкам, — Гермионе было нечего ответить. Она его понимала, но одновременно была обижена, за это ощущение одиночества в последние недели. — Так что ты в итоге решил? — лишь спросила она. Это её сейчас волновало больше всего. — Я не хочу отдаляться от тебя и от нашего ребёнка. Я хочу отвечать за свои действия и их последствия. Я хочу быть рядом с тобой, вне зависимости от того будет у нас ребёнок в ближайшем году или нет. Мне нужна ты… — он что-то продолжал говорить, но внезапная волна счастья, обрушившаяся на девушку, не дала ей дослушать. Она слышала лишь звон в ушах и свое быстрое сердцебиение. Она смотрела на его губы, стараясь понять, что он говорит, но в мыслях было только то, как сильно она хочет его поцеловать. — Ты придешь ко мне сегодня вечером? — вдруг услышала она. — А? — вдруг вырвалась она из круговорота своих мыслей. — Да, да, конечно, — попыталась она улыбнуться. — Спасибо, что пригласил…       Вне их купола оказалось достаточно шумно… И некомфортно. Все смотрели на них. Наверное, на их памяти, это был первый раз, когда они спокойно разговаривали без оскорблений, драк или истерик. «Ну, им придётся привыкнуть, — думала девушка. — Мы же теперь вроде как… пара?»       В ту ночь они впервые не занимались сексом. Они разговаривали… Много разговаривали. Узнавали друг друга, делились личным… прошлым, будущим, настоящим… И Гермиона, уже позже, прямо перед тем, как провалиться в царство Морфея, подумала, что запомнит эту ночь навсегда. Да, в этой ночи не было их всепоглощающей страсти, но было чувство спокойствия, счастья… и зарождающейся любви.

***

— Гермиона, с тобой все в порядке? — как-то за завтраком спросила Джинни. — Да, все хорошо, спасибо, — улыбнулась девушка. Пошёл ее седьмой месяц беременности. Она скрывала это как могла, всегда ходила в мешковатой одежде, даже сейчас, когда на улице было 20 градусов, она не снимала своей мантии, хвала охлаждающим заклинаниям. Она знала, что о ней ходят разные слухи, в том числе из-за того, что однажды она не была достаточно осторожной, и кто-то из однокурсников увидел ее в холле больницы, в которой она наблюдалась. К слову, её ребёнок рос и развивался хорошо, ее лечащий врач сразу поняла, что она помирилась с отцом ребёнка, когда снова пришла на приём через месяц. Её перестали тревожить тошнота и слабость, и доктор, и сама Гермиона были счастливы по этому поводу.       В отношениях с Драко тоже все было прекрасно. Они узнали много нового друг о друге, и для Гермионы стало сюрпризом, что она нравилась парню, начиная со святочного бала на четвёртом курсе, и что он «не узнал» их на войне именно поэтому. — Ну так что? — услышала она голос подруги. — Извини, я задумалась, — застенчиво улыбнулась девушка. — Что ты говорила? — Я предлагала устроить пижамную вечеринку сегодня вечером, как в старые добрые, — улыбнулась Джинни. — Выпьем немного сливочного пива, пообсуждаем мальчишек, Рон постоянно спрашивает о тебе. Он скучает, и я думаю, он хочет вернуть тебя. — О… — задумалась Гермиона. Они с Джинни общались мало в последнее время, только на уроках или переменах. Они не виделись вне занятий, не ходили вместе в Хогсмид. Про Рона и Гарри вообще говорить ничего, она им не писала давно, они ей тоже. Девушка с головой окунулась в свою беременность и отношения, а друзья, к сожалению, не проявляли инициативы в их дружбе. Так что для неё стала сюрпризом информация про Рона. — Я не уверена, что смогу сегодня, мне нужно дописать эссе по нумерологии. — А завтра? — настаивала подруга. — Я… Я не знаю. Можно мне подумать? — Конечно, — улыбнулась Джинни и продолжила уплетать свой завтрак.

***

— Тебе, рано или поздно, придётся рассказать друзьям про нас, — тем же вечером говорил Драко, поглаживая уже достаточно видный живот Гермионы. Она с ужасом понимала, что он прав, и что если сейчас живот растёт медленно, то следующие 2-3 месяца его будет трудно спрятать даже за мантией. — Я знаю, но… — Ты стыдишься меня? — неожиданно спросил он. — Что? Конечно, нет! — Тогда почему ты прячешь наши отношения? — Я… Боюсь за тебя. Мои друзья слишком вспыльчивые. — Я смогу постоять за себя! — Драко, дай мне время, пожалуйста! Я расскажу им о нас, когда почувствую, что готова! — Тогда начни с беременности! Эта пижамная вечеринка отличный повод, чтобы раскрыть правду. Хотя бы частично, — девушка понимала, что он прав, но каждый раз, когда представляла, как рассказывает друзьям о своём положении, ее бросало в дрожь.       «Я не трус, но я боюсь», всплыла в ее памяти фраза, которую ей говорила мама, когда Гермиона чего-то боялась. И маленькая Гермиона всегда повторяла себе эту фразу прежде чем сделать что-то страшное, как скатиться с большой горки или вынести на улицу «огромного» паука, ведь убивать она его категорически отказывалась. Это показывало ребёнку, что бояться — это нормально, но в то же время страх не должен мешать тебе жить. — Хорошо, я сделаю это, — с тяжёлым вздохом ответила девушка, на что парень довольно улыбнулся.       Девушки договорились устроить вечеринку в конце недели, и Гермиона была рада, что она дала себе несколько дней на то, чтобы настроить себя на этот разговор. Однако, этого разговора так и не произошло…       За пару дней до назначенной встречи выдалась отличная погода и весь Хогвартс вышел на улицу во время большой перемены, насладиться майским солнцем. Гермиона с несколькими друзьями пошли к черному озеру. Девушка, как всегда, была укутана в мантию, скрывающую её, становящийся с каждым днем все больше и больше, живот. — Гермиона, сними ты уже свою мантию! На улице жара! — Солнце вредно для кожи, — лишь смущённо улыбнулась девушка в ответ, даже и не подумав расстегнуть хотя бы одну пуговицу. — Гермиона, брось! — не унималась подруга. — Ты не умрёшь от тридцатиминутного нахождения на солнце. И, насколько я помню, ты всегда любила такую погоду, но ненавидела зиму! Или что-то изменилось? — Нет, но… — договорить Гермиона не успела, так как подруга наставила на неё палочку, и, быстро произнеся заклинание, сняла с нее мантию. — Видишь, ничего страшного не случи… лось… — все друзья вдруг резко замолчали, как и Гермиона. Она была расстроена, что все получилось ТАК, а не как она планировала. — Значит слухи не врали, — в шоке проговорила Джинни. — И ты все это время молчала?! — вдруг заорала она. — Я все никак не знала, как это приподнести, — устало улыбнулась Гермиона. Она боялась именно такой реакции, и вот, когда это случилось, ей вдруг стало всё равно, что они подумают о ней, ведь они давно уже не близкие друзья, а больше просто одноклассники. — Может: «Всем привет, я БЕРЕМЕННА!», — все ещё кричала Джинни, из-за чего на них начали обращать внимание школьники вокруг. — Это не так просто, как кажется, — твёрдо ответила Гермиона, и почувствовав угрозу от Джинни накрыла свой живот руками, сделав шаг назад. — Как ты могла скрывать это от меня все время? — почти в истерике визжала девушка. — Я пыталась сказать, но каждый раз что-то меня останавливало. — А как же Рон? Он любит тебя! Кто отец?! — Мы расстались с Роном давным давно, и не связывались с ним почти год, какая любовь? — удивилась Гермиона. — Кто отец? — Джинни сделала шаг навстречу Гермионе, от чего та схватилась за палочку. — Почему ты просто не можешь порадоваться за меня? — Радуются за подруг! А ты шлюха! — визжала Джинни. — Ты разрушила мою мечту стать одной семьёй! — Я не должна идти за твоими мечтами, Джинни. И какая ты после этого подруга? Ты не можешь просто порадоваться за меня? — Джинни тоже взяла свою палочку, и Гермиона невербально наколдовала защитный купол вокруг себя. — Порадоваться? За потаскуху?! — она уже было направила палочку вперёд, но Невилл быстро среагировал. — Экспеллиармус! — прокричал он, и палочка Уизли оказалась в его руках. — Джинни, по-моему, ты перегибаешь палку, — прокомментировал он. — Отдай мне палочку, Невилл! — прокричала она, сделав шаг навстречу ему. — Нет, пока ты не успокоишься. — Да пошли вы все! — прокричала она и убежала в замок.       Все люди вокруг смотрели на Гермиону и ее округлившийся живот. Она хотела бы уйти прямо сейчас, скрыться от глаз, но не хотела пересекаться с Джинни, поэтому просто села на свою мантию, расстелив ее на траве. — Поздравляю, Гермиона, — вдруг услышала она тихий голос Полумны. — Ты будешь хорошей мамой. — Спасибо, — через силу улыбнулась Гермиона, даже не посмотрев в ее сторону. Эта потасовка вымотала её.       С одной стороны все прошло не очень, но с другой стороны… Гермиона на самом деле была счастлива снять эту дурацкую мантию. — И Драко будет хорошим отцом. Я знала это с самого начала, — вот тут Гермиона не могла не повернуться, начав оглядываться по сторонам. К удивлению Гермионы, Полумна единственная осталась рядом с ней из друзей, однако её напрягали другие школьники, которые могли их слышать. — Не переживай, я наколдовала купол тишины вокруг нас. Нас никто не слышит. — Откуда ты знаешь про Драко? — Ваши мозгошмыги выглядят довольно одинаково. Для меня это всегда было загадкой, а теперь мне стало ясно, что вы просто были предназначены друг для друга. И несколько месяцев назад, когда ты накричала на него в коридоре, ваши мозгошмыги будто стали одним целым. И я сразу всё поняла. Между вами любовь, — улыбнулась Полумна. — С тех пор, каждый раз, когда вы вместе, ваши мозгошмыги выдают вас. — И как ты относишься к моему выбору? — Это не твой выбор, а выбор ваших мозгошмыгов! — Гермиона лишь усмехнулась. — И почему я должна как-то к этому относиться? Не мне жить с Драко Малфоем. Тем более те же мозгошмыги говорят мне о том, что Драко хорошо относится к тебе, не это ли главное? И если тебе интересно, я поняла, что твоя дочь от него, когда увидела, что ее мозгошмыги тоже тянутся к Драко, когда вы оказываетесь в одном помещении. — О, нет, Луна, — Гермиона закрыла лицо руками. — Мы не хотели знать до последнего пол ребёнка. — Упс, — улыбнулась подруга. — Извини. Драко я не скажу, обещаю, — рассмеялась она, на что Гермиона лишь тяжело вздохнула, кинув, ни в чем не повинный камушек, в озеро.       Тем же вечером Драко был не в себе из-за поступка Джинни. — Что она себе позволяет?! Если бы я был там, я бы ее заколдовал на месте! — Поэтому хорошо, что тебя там не было, потом пришлось бы разгребать ещё больше проблем, чем есть сейчас. И не мне тебе рассказывать про предвзятое к тебе отношение, ты бы был виновен при любом раскладе. — Я её ненавижу! — со злостьюю стукнул он кулаком по стене. — Не надо, — она подошла к нему со спины и обняла. — Она не достойна наших чувств, ни хороших, ни плохих. — Хочешь сказать, ты не расстроена? — Конечно, я расстроена! — грустно рассмеялась она. — Но она все ещё не достойна.       Тем же вечером они сидели на широком подоконнике спальни Драко, рассуждая о будущем. Драко сидел, облокотившись на стену, а Гермиона сидела в его объятьях, наслаждаясь его поглаживаниями по животу. — Я не хочу, чтобы ты теряла целый год перед обучением в институте. — Я тоже, но деваться некуда. Малышке нужен будет уход, как минимум в первые полгода. — Малышке? Я чего-то не знаю? — Черт… — пробормотал Гермиона. — Прежде чем ты начнёшь беситься, скажу, что это не проверенная информация… — Выкладывай. — Это все Луна Лавгуд. — Полоумная? — Не называй её так! Она меня поддержала сегодня после истерики Джинни! И сказала, что мозгошмыги нашего ребёнка указывают на то, что это девочка. — Понятно, — усмехнулся Драко. — Я все же уверен, что у нас будет сын, у Малфоев всегда рождаются мальчики. — От чистокровных женщин. — Не начинай. — Но это факт, с которым ты не можешь спорить.

***

      Спустя месяц молодые люди успешно сдали экзамены и перебрались на другой конец волшебного мира в Канаду, где уже буквально через месяц Гермиона родила дочь — Лиру.       Было сложно, но они справились. Они сыграли тихую свадьбу, на которой были лишь Блейз Забини и Луна Лавгуд. Драко поступил в институт на зельевара, а Гермиона поступила на социальный факультет год спустя.       Сначала малышка оставалась с нянями, благо они могли это себе позволить, благодаря общим накоплениям, а затем неожиданно Нарцисса Малфой вошла в их жизнь, будто всегда была в ней. Позже она говорила, что научилась жить с мыслью, что ее сын женился по секрету и не на чистокровной девушке, а потом просто приняла это и начала искренне желать общения с сыном и его семьёй. Люциус Малфой, к слову, так и не простил сына и лишил его всего наследства. Но, к удивлению молодой миссис Малфой, Драко это никак не подкосило.

End Flashback

      Большой зал был полон людей, знакомых и нет. По правде говоря, до этого Хогвартс уже устраивал вечера встреч, и Гермиона получала пригласительные, но она пропускала их под предлогом того, что им не с кем оставить дочь, хотя страх перед встречей со старыми друзьями тут тоже присутствовал.       В этом году Хогвартс устроил семейный день, пригласив выпускников с детьми, организовав для детей досуг в виде волшебных аниматоров. — Как думаешь, насколько быстро станет известно, что мы пришли? — Как только они увидят твою обнаженную спину, — прошептал он ей на ухо, от чего по ее шее и спине побежали мурашки. — Не говори глупостей, на неё обращаешь внимание только ты, — улыбнулась Гермиона, кивая удивлённым старым знакомым.       Гермиона и Драко разделились после того, как Минерва Макгонагалл увела ее предаться воспоминаниям в своём кабинете.       Однако вопреки ожиданиям девушки, когда она покинула кабинет директрисы, она так и не смогла быстро найти свою семью, так как неожиданно для себя столкнулась с Джинни Поттер.       Девушка вспомнила, как гремела их с Гарри свадьба буквально на весь мир, и как она даже не получила приглашения. Не то что бы она его ждала, но ей было обидно, что такая реакция Джинни рассорила ее не только с подругой, но и со всеми друзьями, ведь ни Гарри, ни Рон с ней так ни разу и не связались. — Гермиона, как я рада тебя видеть! — обрадовалась Джинни и обняла удивлённую бывшую подругу. — Джинни? — отстранилась, все ещё шокированная, Гермиона. — Не думала, что ты придешь. Мне сказали, ты месяц назад родила близнецов. — Да, я тут всего на пару часов. Мама согласилась с ними посидеть. Как ты? Как твои дела? — Все хорошо, спасибо. — Пожалуйста, расскажи мне все. Где ты живёшь? — Гермиона не могла понять своих чувств. Джинни вела себя, как ни в чем не бывало, будто они не виделись не 5 лет, а месяц. Будто не было между ними пропасти длиною в годы и широною в множество обоюдных обид. — Мы живём в Канаде, я, муж и дочь. — Ты мне так и не рассказала, кто твой избранник! Он сегодня с тобой? — Да, он в большом зале с нашей дочерью, — улыбнулась Гермиона, представляя шок четы Поттер, когда они узнают. — О, так у тебя родилась дочка, поздравляю! Когда за вторым? — Гермионе захотелось закатить глаза от такой бестактности. Да, дружба с миссис Малфой научила ее многому, в том числе и тому, что такие вопросы людям лучше не задавать. — Пока не планируем, — лишь улыбнулась Гермиона, и, извинившись, обошла Джинни и направилась в большой зал к семье. К её удивлению Джинни не отстала от неё и шла за Гермионой, без умолку болтая о своих трех детях.       Казалось, в большом зале стало ещё больше людей… и детей. Взрослые смеялись и разговаривали, дети кричали и бегали. Кто-то сам, кто-то на руках у родителей. — Ого, сколько народу! — верещала довольная Джинни. — Где твои? — Пока не вижу, — пробормотала Гермиона, пытаясь найти семью в этой толпе людей. — Гермиона? — услышала она знакомый звонкий голос, который принадлежал никому иному, как Рону Уизли. — Здравствуй, Рон, — снисходительно ответила она. — Как твои дела? — спросила девушка, поняв, что совершенно ничего не знает о его жизни, ведь в отличие от Гарри и Джинни, его жизнь совершенно не освещалась в прессе. — Всё нормально, спасибо, — как-то уклончиво ответил парень. — Расскажи лучше о себе, где ты живёшь, работаешь? — Я с семьёй живу в Канаде, и работаю там же, в благотворительной организации. — Спасаешь животных? — спросила Джинни. — Нет, я помогаю девушкам, которые рано забеременели и остались без поддержки близких, — гордо ответила Гермиона, а вокруг воцарилось неловкое молчание. — Гермиона, — неловко начала Джинни, но ее перебила подбежавшая Падма Патил. — Джинни, ты видела Драко Малфоя?! О, Гермиона, привет! — Гермиона в ответ лишь кивнула, желая послушать, что она скажет о ее муже. — Что там с Малфоем? — поинтересовалась Джинни, а Рон закатил глаза. — Ну, он, конечно, всегда был красавчиком, но взросление ему к лицу! Видела бы ты его фигуру! Жаль, что женат. — Женат? — недовольно пробормотал Рон. — Кто вышел за него?! — Не знаю, но ребёночек у них очень милый. — Я хочу посмотреть на него! — поговорила Джинни. — Где он? — Гермионе это было только на руку, так как ей не пришлось самой искать мужа. — Гермиона, пойдёшь с нами смотреть на Малфоя? — девушка кивнула, усмехнувшись. — Рон? — парень лишь закатил глаза, но пошёл.       Спустя некоторое время они, наконец, увидели Драко с дочерью на руках. Драко и правда выглядел прекрасно, и честно говоря, лучше, чем в последние школьные годы, хотя многие из них выглядели лучше, учитывая что происходило тогда.       Парень разговаривал с Тео Ноттом, с которым они, к слову, достаточно часто списывались, но, к сожалению, редко виделись. На самом деле, Гермионе было даже немного обидно и завидно, что практически все школьные друзья Драко все ещё держали с ним связь. Блейз Забини даже как-то сказал ей по секрету, что никто не удивился, когда Драко рассказал им об их отношениях. «Мы все догадались о его чувствах к тебе курса с пятого, а Драко умеет добиваться своего. Если бы не война, вы были вместе ещё раньше».       Драко держал на руках маленькую Лиру, которая теребила его уже чуть отросшие волосы. Она любила трогать волосы родителей, и говорила, что, когда она вырастет, у нее будут волосы такие же белые, как у папы, и такие же кудрявые, как у мамы. И Гермиона подозревала, что так оно и будет. — Я думал, что у Малфоев рождаются только мальчики, — скептически пробормотал Рон. — Или на нем гены дали сбой? — усмехнулся он. Гермиона улыбнулась. Она оказалась права когда-то, когда говорила, что она своей кровью испортит им всю статистику. — Интересно, кто его жена? — спросила Джинни. Гермиона просто молча направилась вперёд, проигнорировач вопросы бывших друзей. — Привет, милый, — поцеловала она мужа в щеку, принимая радостную Лиру, увидившую маму. — Привет, Тео. — Гермиона, ты с ума сошла?! — услышала она крик Рона, который заставил обернуться не только ее, но и всех людей в радиусе нескольких метров. — Что такое, Рон? — твёрдо спросила она. — Ты с этим хорьком?! — Ты сейчас говоришь про моего мужа и отца ребёнка, — строго проговорила она. — Так что поаккуратее с выражениями. — Так ты залетела от него? Как ты могла? — она жестом остановила Драко, который уже начал заводиться. — Тебе рассказать, как появляются дети? — Я ждал тебя все эти годы, а ты все это время была с пожирателем смерти! — Рон, ни ты, ни Гарри, ни Джинни не написали ни строчки за все эти годы. Не надо строить из себя мученника и жертву. Мы давно уже не друзья, с той минуты, как твоя сестра чуть не кинула в меня заклинание, а никто из вас даже не извинился. Вы все отвернулись от меня по непонятной причине, так что ты не имеешь права мне говорить, что я могла, а что нет. — Что за шум, а драки нет? — услышала она голос Полумны. — Лавгут, ты вовремя, Уизли в шоке от выбора Гермионы, — усмехнулся Тео, пытаясь разрядить обстановку. — Я говорила, они будут в шоке, — рассмеялась она. — Привет, моя радость, как ты? — подошла она к маленькой Лире, забирая ее у Гермионы. — Иди к тёте Луне, давай оставим этих скучных взрослых, — проулюлюкала она, унося девочку куда-то вглубь зала. — Она знала? — тихо удивилась Джинни. — Она ее крестная, — отрезала Гермиона. — Она была единственная, кто поддержал меня в тот день, когда ты устроила истерику, и единственная, кто держал со мной связь после. И она стала крестной Лиры, так как стала моей единственной подругой. — Почему она нам не рассказала? — А вы ее спрашивали? — в ответ воцарилось молчание. — Ещё вопросы? — Гермиона, прости меня, — тихо сказала Джинни. — Когда я поняла, что натворила, было уже поздно. Я не знала где ты, с кем ты, как твой ребёнок, мне было стыдно. — Джинни, тебя я простила давно. Мне хоть и не были понятны твои мотивы, я их приняла, больше всех меня удивил Гарри, с которым мы прошли через многое, и который не написал мне ни строчки, ни слова за эти 5 лет. — Он скучает. — Нет, если бы скучал, то написал бы. Нашёл способ связаться. А сейчас, извините, нашей дочери пора спать, и я устала и хочу домой, — гордо произнесла Гермиона и, взяв мужа за руку, потянула его вглубь зала, подальше от своих бывших друзей. — Ты никогда не говорила, что скучаешь по Поттеру, — сказал идущей за ней Драко. — Я по всем им скучаю, Драко. Мы многое пережили за наши годы дружбы, и мне искренне жаль, что она так оборвалась. Но, что бы ты там себе не надумал, я рада, как сложилась моя жизнь, и ни за какую цену я не поменяла бы в ней ничего.       Драко потянул ее в сторону, прижав к себе под вспышки камер. Завтра новость об их паре точно появится в местных газетах. — Пока наша дочь под присмотром, я хочу потанцевать с тобой, — пробормотал он ей куда-то в шею. — А ты не жалеешь, что так рано стал отцом? Насколько помню, это не входило в твои планы. — Нет, не жалею, я часто благодарю Мерлина за то, что подарил мне тебя и Лиру. Без вас я бы был никем. — Не говори ерунды, ты прекрасный зельевар, и добился бы многого, — улыбнулась она, искренне веря в свои слова.

***

Спустя время Полумна Лавгуд наблюдала за тем как Драко и Гермиона Малфой направляются к камину со спящей дочерью на руках. Луна была счастлива за пару, но все же в ее мыслях были сомнения, может стоило им сказать о мозгошмыгах, снова появившихся в районе живота Гермионы?