🗒🤰😰
17 апреля 2023 г., 23:47
— Я считаю, нам нужно завести ребёнка.
Кавех поднял взгляд от чертежей, разложенных на столе. Аль-Хайтам сидел напротив, привычно устроившись на диване с книгой в руке. Поза расслабленна, взгляд скользил по страницам. Словно не он только что поднял тему, которую Кавех ожидал от него услышать лет так через... на самом деле никогда.
— Ребёнка? — переспросил Кавех, отложив перо.
— Да.
— Нам?
— Да, Кавех. Мне казалось, со слухом у тебя никогда не было проблем.
Кавех закатил глаза, пропуская шпильку мимо ушей.
— Да-да, умник, ты знаешь, что я имею в виду.
Хайтам поднял на него взгляд, придержав страницу пальцем.
— На самом деле, не совсем.
Кавех всплеснул руками, вскакивая.
— Да брось, Хайтам! Дети? Серьёзно? После всех твоих слов, что я совершенно не приспособлен к жизни, что я взбалмошный и безответственный? И вдруг доверить мне ребёнка? Тебя ничем там на работе по голове не стукали?
Хайтам остался совершенно невозмутим.
— После стольких лет успешного сосуществования с тобой на одной жилплощади, я могу справедливо считать, что моего жизненного опыта хватит на контролирование не только твоей жизни.
— Только ты мог обозвать наш брак настолько сухими фразами, — Кавех покачал головой, усмехаясь. — «Сосуществования», надо же.
— Всего лишь констатирую факты.
— Как угодно Его мудрейшеству.
Повисла задумчивая тишина. Хайтам вернулся к своей книге. Кавех рассеянно скользил взглядом по линиям чертежа, вертя в руках перо.
— И что... считаешь, мы бы справились? — спросил Кавех, после раздумий.
— Я всё просчитал. Ты расплатился с долгами и приносишь в дом пусть и не постоянный, но приличный доход. Моя зарплата позволит покрывать все нужды ребёнка и даже совершать накопления. Алкоголь ты употребляешь намного реже. Никаких рисков.
— И почему я не удивлён? — риторический вопрос. — У тебя наверняка и план на пять лет вперёд расписан?
— На десять.
Кавех рассмеялся, качая головой. Хайтам такой... Хайтам. За это он его и любит.
Так они в итоге и оказались здесь. Под строгим руководством Хайтама они пережили совместную течку, связавшись узлом не менее шести раз (— Для приемлемого результата необходимо не менее пяти вязок. — Просто заткнись и трахай уже!) и через несколько недель, ожидаемо, получили положительный результат.
— Теперь ждём, — объявил Хайтам.
И они ждали. Хайтам поделился, что досконально подготовился по всем фронтам. Он добыл всю доступную информацию по беременности и родам, включая не только книги, но и капсулы знаний, консультировался с докторами и целителями, даже к Тигнари наведался (— Я ботаник, а не акушер, имей совесть, аль-Хайтам). А Кавех, глядя на всё это, почувствовал себя в такой безопасности, которую чувствовал, должно быть, только в детстве. И успокоился.
И вот с этого начались некоторые... трудности.
Аль-Хайтам, по натуре своей учёный до мозга костей, привык просчитывать всё, каждый элемент, каждую переменную. У него был план на каждое событие, на каждую случайность. И конечно, в таком важном деле как планирование беременности, он не собирался поступать иначе. Напротив, теперь его подготовка была во много раз тщательнее. Хайтам подготовился ко всему. Но, как это обычно бывало, с Кавехом подобное просто не сработало.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Впервые Кавех услышал этот вопрос, когда встал с утра по нужде.
— Прекрасно. А что?
— Исходя из информации в книгах, именно в этот период у беременных начинается утренняя тошнота. Возможны боли и недомогания.
Кавех посмотрел на сосредоточенно-серьёзное лицо Хайтама и не удержал нежную улыбку.
— Будь уверен, если что-нибудь такое произойдёт, я обязательно тебе скажу.
Ожидаемо, Хайтама это не успокоило. Он как никто знал, насколько сильно Кавех мог пренебрегать собственным здоровьем. Потому был твёрдо намерен следить за тем, чтобы Кавех не перенапрягался, питался правильно и был в хорошем расположении духа. Если Хайтам брался за какое-то дело, то делал его хорошо. Нет, отлично.
Кавех это знал. И потому не волновался совершенно. Он знал – если что-то пойдёт не так, Хайтам всё исправит.
Но всё шло «так». Всё шло нормально. Подозрительно нормально. И Хайтаму это не нравилось.
— Тебя точно не тошнит? Голова не болит? Может, хочешь чего-нибудь? — спрашивал он, но получал неизменный ответ, что всё в порядке. Кавех чувствовал себя хорошо. У него ничего не болело. Утренней тошноты не было. У него не менялось настроение. Он вёл себя как обычно. Даже слишком обычно. Подозрительно нормально.
И аль-Хайтам заволновался.
— Хайтам, мы серьёзно идём к врачу, потому что у меня нет никаких симптомов? — Кавеху казалось, что ещё немного и его глаза закатятся глубоко в черепную коробку и там останутся – так сильно он их закатывал. — Нет бы радоваться, что я не выблёвываю свои внутренности. Я знал, что ты говнюк, но чтобы настолько...
Хайтам его жалобы игнорировал. Он намерен добиться от этой беременности высоких результатов, что включало в себя рождение здорового ребёнка. И если для этого потребуется каждый день ходить к врачам, они будут это делать. Хайтам позаботится.
Лицо целительницы, которая выслушивала жалобы аль-Хайтама, оставалось доброжелательно-спокойным, но Кавех видел, что она с профессиональной выдержкой скрывает смех. Да уж, вне всяких сомнений, она часто видит таких паникующих родителей. А Хайтам в дотошности всем им даст фору.
— Будьте уверены, причин для беспокойства нет, — голос целительницы был мягким и спокойным, полным веры в свои слова. — Отсутствие симптомов само по себе симптом.
— То есть это нормально, что Кавеха не тошнит? Во многих трактатах говорится, что это наиболее частый признак.
— Абсолютно нормально, — женщина кивнула. — Каждая беременность уникальна, что актуально для одной омеги, совершенно не подходит для другой. Ещё слишком рано делать выводы на столь раннем сроке, но пока никаких отклонений я не вижу. Наверняка узнаем через несколько недель, во время первой диагностики.
— Говорил я тебе, — Кавех пихнул Хайтама в плечо, когда они выходили из клиники. — Ты слишком переживаешь. Там ещё даже не зародыш – горошина, если не меньше.
Аль-Хайтам молчал, выглядя более угрюмым, чем обычно. Вздохнув, Кавех обхватил рукой его локоть и прижался ближе.
— Нам ведь сказали, что всё хорошо. Врачам ты ведь веришь? Скоро сам убедишься.
Хайтам кивнул. Морщинка между бровей разгладилась, тело перестало быть каменным.
— Ты прав.
Как и предсказывала целительница, диагностика показала, что с плодом всё в полном порядке. Зелёное свечение падало на абсолютно плоский живот Кавеха, отражалось от него и показывало творящееся внутри.
— На этом сроке у эмбриона уже начинают формироваться черты лица, вот, посмотрите.
Кавех заворожённо смотрел на крошечную запятую, у которой действительно уже даже были глаза, и крохотные ручки, и не верил, что совсем скоро она начнёт активно расти, а потом и вовсе покинет его тело.
Хайтам сидел рядом, напряжённый и бледный. Рука его сжимала ладонь Кавеха и была непривычно холодной. Кавех накрыл пальцы Хайтама второй рукой и погладил, безмолвно поддерживая.
— Следующую диагностику рекомендуется делать во втором триместре, но вы, конечно же, можете приходить чаще, это не возбраняется, — целительница заполнила медицинскую карту Кавеха необходимыми данными. — Сейчас я перенесу результаты на бумагу.
Вскоре будущие родители получили на руки первое изображение эмбриона. Всю дорогу до дома Кавех разглядывал его, то приближая к лицу, то отдаляя.
— Ну надо же, такая крохотулька, а уже и ручки и лицо. Тебе верится?
— Вполне, — отозвался Хайтам, вернувший себе самообладание.
— А мне вот не до конца. Мама будет счастлива узнать. Надо написать ей письмо.
Письмо он пишет этим же вечером. И они продолжают ждать.
°°°
— Э-э, Хайтам? Услышав зов с кухни, аль-Хайтам тут же примчался. — Что такое? Что-то болит? Тошнит? — Да нет, — Кавех, стоящий перед холодильником, отмахнулся. — Я просто... — он потряс головой, словно не веря своим глазам. — Что это такое? Хайтам подошёл ближе. Холодильный шкаф был доверху заполнен продуктами. Но не просто продуктами, а самыми разными продуктами. От привычных молока, яиц и рыбы, до выглядящего откровенно сомнительно загадочного мяса и какого-то подобия личинок. — В книгах говорилось, что у беременных меняются вкусы. Я не был уверен, чего именно тебе захочется, потому взял всё. Кавех уставился на него. Потом снова на продукты. Глубоко вздохнул и закрыл холодильник. — Знаешь что? Сам это ешь, — заявил он и пошёл прочь из кухни. — А вдруг захочешь отведать личинок песчаного жировика под сладким соусом. — Мерзость! Хайтам спрятал усмешку. Через какое-то время Кавех всё же отвоевал холодильник, заставив Хайтама выбросить всё, что хотя бы отдалённо не напоминало еду. Хайтам ворчал про себя, но подчинился. — Точно ничего не хочешь? Я принесу. — Хм-м-м, — Кавех, удобно устроившийся на диване, задумался. — Шаурму хочу. — Добавить что-то? Может, варенье? Или что-то кислое? Кавех скривился. — Просто шаурму. — Может, грибы? Я попросил у Тигнари. Или ягоды? Недавно прибыла свежая партия из Мондштадта. Или водоросли? В Инадзуме сейчас сезон. — Хайтам, — Кавех посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Просто. Шаурму. Спасибо, — и закрыл глаза, показывая, что решение его окончательно. Аль-Хайтам погладил его по руке и отправился одеваться. Шаурма так шаурма. Но грибы он всё равно возьмёт. И ягоды. И водоросли на всякий случай.°°°
— Хайтам! Какого... А ну неси свою задницу сюда! Услышав гневный вопль, аль-Хайтам удовлетворённо кивнул самому себе и поспешил на голос. — В книгах говорилось, что в первом триместре у беременных наблюдаются перепады настроения и раздражительность. Надо бы и температуру тебе измерить. Кавех повернулся к нему, полыхая щеками. — Раздражительность?! Ты на мои чертежи чашку с кофе поставил и испортил их! Я не просто раздражён, я в бешенстве! Хайтам нахмурился. — Тебе нельзя волноваться, это может плохо сказаться на ребёнке. Кавех, казалось, покраснел от злости ещё сильнее. Но после глубоко вздохнул и резко успокоился. — Спокойно, — сказал он себе, закрыв глаза и регулируя дыхание. — Он придурок, но он твой придурок. Нельзя убивать отца будущего ребёнка. — Я переделаю чертежи, — пообещал Хайтам. — Поешь? Там тулумба есть. — Тащи. Да побольше. Время шло. Незаметно подкрался второй триместр. Глядя в зеркало, Кавех с удовлетворением и удовольствием наблюдал слегка округлившийся и выпирающий живот. Ему нравилось видеть наглядное доказательство их с Хайтамом связи. Хайтаму нравилось тоже. При любой удобной (и неудобной) возможности он старался коснуться супруга. Широкая ладонь Хайтама так часто устраивалась на животе Кавеха, что без неё было уже непривычно. — У тебя ещё мозги не кипят столько думать? — спросил Кавех погожим воскресным вечером. Было время ужина. Кавех и Хайтам вместе приготовили вкусную еду и теперь не спеша ей наслаждались. Хайтам всё так же зорко наблюдал за супругом, высматривая любые признаки желания чего-то экзотичного, но не находил. Но сейчас лицо его было отягчено ещё каким-то думами. — Я лишь думаю... Надо обустраивать детскую комнату. Но для девочки будут предпочтительны одни цвета, а для мальчика другие. Но мы не знаем, кто у нас будет, а готовиться нужно уже сейчас, — Хайтам нахмурился и покачал головой. Кавех отложил ложку и накрыл руку Хайтама своей. — Дорогой, малыш ещё даже не родился. И я абсолютно уверен, что лет до пяти ему будет совершенно всё равно, какого цвета стены в его комнате, хоть красные в зелёную полоску. Но за такой кошмар я тебя сам придушу. И вообще, кто тут архитектор, я или ты? Я сам займусь отделкой комнаты. — Ни за что, ты не будешь таскать тяжести, — рука Хайтама под пальцами Кавеха напряглась. Кавех фыркнул, пренебрежительно взмахивая рукой. — И не собирался. Конечно, всю тяжёлую работу будешь делать ты. Но проект комнаты сделаю я. И он будет изумительным, вот увидишь. Кавех буквально физически почувствовал, как напряжение покидало тело Хайтама. Хмурость сменилась мягкой улыбкой. — И не сомневался. От тебя меньшего не ожидаешь. Кавех прихорошился, точно птичка, распушая пёрышки. — Лесть тебе не к лицу. Но продолжай. Постепенно подошло время для второй диагностики. Знакомым путём добравшись до клиники, они предстали перед доброжелательным лицом их целительницы. — Ну, как наши дела? — спросила она, делая замеры веса Кавеха. — Всё отлично. Чувствую себя хорошо. Жалоб нет. — И не было, я правильно понимаю? У вас удивительно спокойная беременность, это благо для вас, — женщина удовлетворённо покивала. — Набор веса здоровый, в пределах нормы. Чувствительность груди повысилась? — О, да, стала немного болеть. Хайтам тут же встрепенулся. — Болит? И ты не сказал? Кавех хмыкнул. — Знал, что ты так отреагируешь. Это нормально, подготовка к кормлению. Кто из нас вообще кучу литературы прочитал, я или ты? Хайтам насупленно замолчал. Целительница спрятала смешок за кашлем. — Что ж, давайте посмотрим на ребёнка. Кавех устроился удобнее на кушетке и поднял рубашку. В изумрудном сиянии над его животом проступили контуры. Их будущий малыш подрос. Тельце оформилось, стало больше походить на человеческое. На ручках и ножках сформировались пальчики. — Он прелестный. Страшненький, но прелестный, — с умилением произнёс Кавех. — Страшненький? — Хайтам вздёрнул бровь. — Пока да, немного. Но вырастет и станет самым красивым. Второе изображение ребёнка вскоре заняло законное место рядом с первым.°°°
— Архонты великие, Кавех, да ты сияешь, — уши Тигнари удивлённо встопорщились. — Во мне определённо становится больше крови, — со смехом откликнулся Кавех. — Разве у тебя были такие длинные волосы? — Сайно обошёл Кавеха кругом и подёргал за прядку. — Это свойственно беременным, — отозвался Хайтам. — Ага. И ногти тоже отрастают очень быстро. Они устроились за кухонным столом, чтобы сыграть их обычную партию в Священный призыв семерых. Раньше они бы пошли в таверну, но Кавех не хотел соблазняться вином, которого ему сейчас нельзя, и страдать, потому посиделки было решено перенести на дом. — Знаю, что такие вопросы раздражают, но, считаю, что я в моём положении имею право спрашивать, — сделав свой ход, Кавех откинулся на спинку стула. — Вы за ребёнком собираетесь? Хайтам покачал головой. Тигнари и Сайно переглянулись. — Ты можешь представить меня с животом и на задании в пустыне? — сказал, наконец, Сайно. — Я – не особо. Дела идут в гору, торопиться некуда. А Тигнари скорее съест свой хвост, чем позволит мне рисковать здоровьем. — Тебе только волю дай, — Тигнари посмотрел на него с улыбкой в глазах. — Ходил бы в пустыню до последнего срока и рожал там, отбиваясь от пустынников. Кавех поёжился. Нет уж, он подобным заниматься не намерен. Пока есть повод сидеть дома, он будет дома. — Хайтам, чай кончился, — заметил он. — Нальёшь ещё? Хайтам кивнул и, поднявшись с места, принялся собирать чашки. — Принести тебе чего-нибудь? — Да, кажется, там оставались булочки, которые ты делал. — Хайтам тебя откормил, — хмыкнул Сайно. — Вон уже щёчки какие. Кавех тут же коснулся руками лица, надавливая кончиками пальцев на мягкую кожу. С задумчивым звуком он поднялся с места и вышел из кухни, чтобы добраться до зеркала. Хайтам напрягся, ожидая вспышки. Глаза метали кинжалы в Сайно, глаз бога слабо засветился, готовый следом метать осколки. — Хм! И в самом деле, щёки выросли, я и не заметил. Выгляжу таким мягким, — Кавех вернулся и сел на своё место. — Мне даже идёт, как считаешь, Хайтам? И вообще, что ты делаешь? Не надо убивать Сайно, я не собираюсь отмывать кровь. Хайтам не сумел скрыть своего удивления. — И что, никакой истерики? Где страдания из-за набранного веса? — Истерики? — Кавех посмотрел на мужа так, как смотрят на маленьких детей, совершивших милую глупость: с нежностью и лёгкой снисходительностью. — Дорогой, во мне буквально растёт другой человек, естественно, что у меня прибавился вес. Хайтам выдохнул. Кавех с каждым днём умудрялся удивлять его всё сильнее. И влюблять в себя – тоже. Промолчав, он закончил готовить чай и поставил его на стол. А прежде чем вернуться к игре, коснулся поцелуем белокурой макушки.°°°
Нилу и Дэхью Кавех увидеть не ожидал. Но они пришли, радостные и сияющие, и потребовали, чтобы он отправился с ними на прогулку. — Пока срок небольшой, ты вряд ли задумывался о том, что вскоре тебе потребуется новая одежда, я права? — Нилу улыбалась, радостная от возможности помочь с выбором нарядов. — Заглянем к портным и торговцам, присмотрим тебе что-нибудь красивое и удобное. — Не волнуйся, аль-Хайтам, со мной Кавех будет в безопасности. С его головы не упадёт ни волоска, — клятвенно пообещала Дэхья, ненавязчиво кладя ладонь на рукоять своего двуручного меча. Хайтам не выглядел ни довольным, ни удовлетворённым словами девушек. Он явно не хотел, чтобы Кавех шёл куда-то без него. Но сам пойти не мог, его ждала работа в Академии. Потому, смирившись, он кивнул, поцеловал Кавеха на прощание и ушёл собираться дальше. Кавех же, ведомый под руки Нилу и Дэхьей, неспешно двинулся к рынку. — Удивлена, что аль-Хайтам ещё не посадил тебя под замок, а сам не оформил бессрочный отпуск, чтобы всегда быть рядом и присматривать за тобой, — усмехнулась Дэхья. Рынок был всё такой же яркий и шумный. Кавех наблюдал за торговцами, предлагающими товары, беседующими студентами Академии, спешащими куда-то путешественниками. Сумеру жила своей жизнью. — Хайтам не такой. Он ведёт себя вполне благопристойно, пусть и трясётся над каждым моим вздохом. — Он будет замечательным отцом, я уверена, — Нилу сжала руку Кавеха, и получила его улыбку в ответ. — То ли ещё будет, — не унималась Дэхья. — Альфы становятся сущими дураками, когда их омега беременеет. — Ты же сама альфа, Дэхья, — заметил Кавех. — И потому точно знаю, о чём говорю. Смеясь и подшучивая друг над другом и над паникующими альфами, они добрались до магазина одежды. Обилие тканей и расцветок услаждало взор. Кавеху нравилось всё и сразу, глаза разбегались. — Ой, девочки, всё такое красивое, не знаю, что и брать, — Кавех погладил шелковистую ткань бледно-жёлтого сарафана. — Что думаете насчёт платьев? Пока ещё Ваше положение позволяет носить брюки, но в дальнейшем платья станут для вас просто находкой и спасением, — приятного вида торговец показал Кавеху несколько моделей платьев. — Примерь, Кавех, — закивала Нилу, осматривая предложенные наряды. — Уверена, ты будешь смотреться потрясающе. — Думаете? — Кавех тоже посмотрел на одежду. Стоило признать, платья действительно выглядели чудесно. Лёгкие, длинные и красивые, они наверняка чудесно сядут по фигуре и красиво обтянут растущий живот. — Аль-Хайтам оценит, — будто между делом сказала Дэхья. — Уверена, увидев тебя в подобном, он тут же схватит тебя и утащит в гнёздышко, чтобы... — Дэхья! — ахнула Нилу, хватаясь за вспыхнувшие щёки. Дэхья расхохоталась. — Против правды не попрёшь, Нилу, нечего смущаться. Верно, Кавех? Кавех теперь смотрел на платья более оценивающе. Если всё так, как говорит Дэхья... О, ему определённо не терпелось увидеть реакцию Хайтама. — Где тут у вас примерочная? — спросил он, настроенный решительно. — Я примерю все. Уже позже, обойдя ещё несколько магазинов, заглянув в театр и посидев в кафе, Кавех шёл домой, почти дрожа от нетерпения. Проводив до порога, Нилу обняла его на прощание, а Дэхья подмигнула с очень многозначительной ухмылкой. Девушки ушли, а Кавех остался один. Положив руку на живот, он, стараясь не торопиться, неспешно прошёл в спальню и положил покупки на кровать. После долгого дня в городе хотелось искупаться, и Кавех не стал отказывать себе в удовольствии. И уже потом, чистый и благоухающий нежным запахом падисар, он вышел из ванной и замер перед большим зеркалом в спальне. Обнажённый, он смотрел на себя, подмечая малейшие изменения в теле. Ещё не очень большой, но вполне заметный округлый живот. Тёмная полоска, тянущаяся вниз от пупка. Припухшая грудь с потемневшими сосками. Светлые волосы, ниспадающие на плечи. И счастливое сияние в глазах. Кавеху нравилось то, что он видел. Платья ждали его на кровати. Выбрав одно из них, нежно-розовое с едва заметным цветочным узором, Кавех облачился. Шелковистая ткань приятно ощущалась на коже, обнимая и лаская. Покрутившись перед зеркалом, взметая летящий подол, Кавех улыбнулся отражению. Он выглядел чудесно. Интересно, что скажет Хайтам? Словно желая приблизить ответ, хлопнула входная дверь. Хайтам вернулся. Встрепенувшись, Кавех вышел его встречать. — С возвращением, — Кавех замер у входа в спальню. — Как там мудрецы? — Утомительны, как и всегда, — Хайтам снимал обувь, не глядя на него. — До сих пор не понимаю, почему я согласил... ся... Подняв взгляд, Хайтам так и замер в полусогнутом положении. Взгляд его прикипел к Кавеху, быстро бегая вверх-вниз, стремясь запечатлеть образ перед собой. Кавех улыбнулся и шагнул вперёд, разглаживая подол платья руками. — Ну как, мне идёт? — Ты... Это... — Хайтам выпрямился, продолжая пялиться. Кавех подавил усмешку. Не каждый день увидишь аль-Хайтама, потерявшего дар речи. — Вижу, тебе нравится, — Кавех подошёл ближе. — Ты прекрасен, — выдохнул Хайтам. Кавех зажмурился от удовольствия, чувствуя тёплые руки на своём теле, мнущие ткань, трогающие живот, обтянутый тонкой тканью, задирающие подол и скользящие по бёдрам. — Слишком прекрасен, чтобы я мог устоять, — слова горячим облачком оседали на коже, пока губы целовали шею. Кавех прижался к Хайтаму ближе, желая слиться с ним, стать единым целым. — И не надо. Путь обратно до спальни пролетел в один миг. Одежда с кровати полетела на пол, одежда с тел – тоже. Сейчас во всём мире есть лишь двое – альфа и омега, отдающиеся друг другу. А всё остальное может подождать. — Хайтам, пожалуйста... Кавех чувствовал всё острее, сильнее и больше. И самый пик снёс его приливной волной, вспыхнул огнём и взорвался бутонами. — Люблю тебя. А на утро Хайтам пришёл в себя. Пришёл в себя и в ужас, и, как закономерный итог – Кавех оказался на кушетке напротив целительницы. Та, выслушав опасения аль-Хайтама с должным участием, заверила, что интимная связь на поздних сроках не только не навредит, но и напротив, окажет благоприятное влияние и на течение беременности, и на будущую маму. Надувшийся Кавех молча шагал домой рядом с Хайтамом и трогать себя не позволял. А ведь вечер кончился так хорошо, просто прекрасно. И надо же было Хайтаму утром всё испортить. — Ты не можешь злиться на меня из-за того, что я за тебя волнуюсь, — сказал аль-Хайтам. — Могу и буду. Если не заметил, я уже это делаю, — проворчал Кавех, отвернувшись. — Я лишь люблю тебя и не хочу потерять, — голос аль-Хайтама стал тише. Кавех резко остановился, поднимая лицо к небу и вздыхая. Ну вот что с ним делать? — Права была Дэхья, сказав, что альфы те ещё дураки. Пошли уже, паникёр. И, взяв за руку, потянул своего альфу-дурака домой. Успокаивать.°°°
Неспешно шагая до дивана в гостиной с добычей в виде сладкого пудинга, Кавех потёр поясницу и тихонько заворчал себе под нос. — Что такое? Болит? — конечно же, аль-Хайтам, словно чуя дискомфорт Кавеха, тут же оказался рядом. — Поясницу тянет. Всё хорошо, — Кавех махнул рукой. — Хочешь присесть? Я помогу, — Хайтам тут же забрал пудинг из рук Кавеха, а самого Кавеха бережно усадил на диванные подушки. — Может, прилечь? Или массаж? Я приобрёл несколько видов масел и мазей, а также изучил различные техники. Кавех оторопело смотрел на супруга, в который раз поражаясь его деятельности и активности, а потом просто потянул за руку и усадил рядом с собой. — Присядь-ка сам. Вот, — опустил его ладонь себе на живот, чуть выше пупка. — Теперь гладь. Хайтам тут же подчинился. Его рука нежно и размеренно двигалась вверх и вниз, потом задрала ткань свободной рубашки Кавеха и заскользила по коже. — Пояснице ведь это не поможет, — негромко заметил Хайтам через пару минут поглаживаний. — Зато поможет тебе. Стало спокойнее? — Намного, — Хайтам улыбнулся. Кавех вернул улыбку, щурясь от удовольствия. Хайтам продолжил ласку, пока вдруг не почувствовал нечто. Мягкий нежный толчок в самый центр его ладони. Замерев, он поднял на Кавеха удивлённый взгляд, видя в глазах напротив точно такое же выражение. Затаив дыхание, они посмотрели на живот. — Малыш... шевельнулся? — спросил Хайтам почему-то шёпотом. — Кажется, да, — так же негромко ответил Кавех. Они снова переглянулись. Губы Кавеха дрожали от едва сдерживаемой улыбки, пузырящегося счастья. И Хайтам делил его, не в силах, да и не желая сдерживать эмоции. — Наконец-то, наконец-то, — пропел Кавех, целуя лицо Хайтама куда придётся: в лоб, щёку, нос. Тихо рассмеявшись, Хайтам поймал губами его поцелуи. Их маленькое счастье всё ближе и ближе.°°°
Кавех почувствовал дежавю. — Хайтам, это что? — Мел. Прямо перед ним на столе лежал крупный желтовато-белый камень, слегка маслянистый на вид. Как оказалось, мел. — Вижу, что мел. Что мне с ним делать? — Есть. — Е... чего?! — Кавех уставился на Хайтама. — Камень-то? Ты сдурел? Не хочу я его есть. — Это полезно. Беременным необходим кальций для правильного формирования плода. — А что, нормальным способом получать кальций уже нельзя? Молочко там попить, — Кавех несдержанно фыркнул. Ну вот ещё, камни жевать. Придумает же. — Попробуй хотя бы, — бросил Хайтам и вышел из комнаты. Кавех с подозрением посмотрел на камешек. Ну, разве что только попробовать. Аль-Хайтам ведь не стал бы ему вредить, особенно сейчас, правда же? Нахмурившись, он взял кусочек мела и понюхал. Запаха он не почувствовал и, решившись, надкусил. Вернувшийся в комнату аль-Хайтам увидел Кавеха, собирающего меловые крошки пальцем со стола. На него устремились горящие алые глаза. — А ещё есть? Хайтам только усмехнулся и кивнул.°°°
— Мы так и не решили, будем ли узнавать пол ребёнка. Эта фраза прозвучала от Кавеха поздним утром, когда сам Кавех сидел за столом, лениво потягивая чай, а Хайтам готовил им завтрак. Хайтам, может быть, и встал бы раньше, но воспользовался возможностью понежиться в кровати рядом с парой. Кавех такие утра обожал. Никуда не нужно бежать, спешить, нервничать. Можно просто лежать, греясь в лучах утреннего солнца, ощущать тёплое тело рядом, его дыхание и родной запах. Это ли не счастье? — А ты хочешь? Хайтам ловко перевернул блинчик и бросил на Кавеха взгляд через плечо. — На самом деле, нет. Пусть будет сюрприз. Тем более что мы договорились сделать детскую нейтральной, потому проблем не возникнет. Но имя будет подбирать труднее. — Можно выбрать такое, которое подойдёт и мальчику, и девочке, альфе и омеге. — Да, пожалуй. А вообще я уверен, что пойму, как зовут ребёнка, едва увидев его. Хайтам улыбнулся такой убеждённости. Впрочем, он не сомневался, что так и будет. Кавех и его причудливый гениальный творческий мозг. Кавех опустил взгляд вниз, чувствуя шевеление малыша. Ему показалось, что живот начал выглядеть как-то странно, более... твёрдым? округлым? А потом низ спины охватила тянущая боль, а в матке появилось напряжение. Зашипев от непривычного ощущения, Кавех обнял живот рукой. Хайтам тут же обернулся, настороженный и взволнованный. — Что такое? Живот болит? Схватки? Ты рожаешь?! Кавех не удержался от смеха. Хайтам в своём волнении был невыразимо очарователен. Кавех находил это прелестным и притягательным. Омежьи инстинкты пели, зная, что рядом находится альфа, пара, которая не оставит, позаботится и защитит. Однако это не делало Хайтама менее забавным. — Двадцать третья неделя, дурачок, расслабься, это учебные схватки. Хайтам, бледный донельзя, схватился за акашу, готовый созывать врачей и целителей со всего Сумеру. Кавех не мог этого допустить. — Тише, тише, — дотянувшись, он взял ладони мужа в свои и потянул вниз, заставляя сесть на стул рядом с собой. — Вспомни, что ты читал об этом. Ложные схватки, иначе называемые тренировочными. — Помогают матке подготовиться к родам, обычно появляются на поздних сроках, но иногда возникает кратковременный тонус матки, чаще всего из-за движения ребёнка, — закончил Хайтам, цитируя учебник. — Верно, — Кавех кивнул, продолжая успокаивающе поглаживать руки аль-Хайтама, с удовлетворением видя возвращающийся к норме цвет лица и успокаивающееся дыхание. — Я в порядке, видишь? Малыш всего лишь толкнулся, до родов ещё далеко. Хайтам рвано кивнул. — Прости, — повинился он, опуская голову. — В такие моменты мой разум будто отключается. — Эй, всё хорошо, — Кавех наклонился вперёд и поцеловал Хайтама в щёку. — Это нормально – переживать. — Ты не переживаешь, — ворчливо отозвался Хайтам, уже полностью придя в себя. — Ты меня в обиду не дашь, потому я спокоен. И Хайтам бы ни за что не признался, но Кавех и так знал: эти слова заставили сердце альфы сжаться от любви, а инстинкты запеть. Он хороший альфа.°°°
Так, незаметно подкрался третий триместр. По словам целительницы, вес ребёнка достиг одного килограмма, и Кавех это ощущал. Он чувствовал себя большим и тяжёлым. Это всё ещё не доставляло ему особых проблем, расстраиваться из-за того, что сейчас он больше похож на слайма, чем на человека, Кавех не собирался. Но лениться с каждым днём хотелось всё сильнее. Если бы можно, Кавех целые дни проводил в постели, отдыхая и изредка что-то рисуя. Но это шло вразрез с намерениями аль-Хайтама. — Вставай, иначе все бока себе отлежишь. Кавех застонал, вытягиваясь на боку и осторожно потягиваясь. — Отстань. Хочу и лежу. Я беременный, мне можно. — Это у тебя теперь главный аргумент? — Хайтам хмыкнул. Он подошёл к кровати и приподнял одеяло, открывая лицо Кавеха с очаровательно надутыми щеками. — Именно, — Кавех поднял взгляд. — А раз уж я беременный, ты должен исполнять все мои прихоти. И моя прихоть – лежать в кроватке и отдыхать. — Твоей главной прихотью должно быть поддержание своего здоровья. Слова целительницы помнишь? Как можно больше прогулок, чтобы организм насыщался кислородом, и восполнялась потребность в движении. Я не позволю тебе лежать. — Ты вредный, Хайтам, — заканючил Кавех и попытался перевернуться на другой бок. Тяжёлый живот перевешивал, и у него никак не получалось нормально это сделать. Хайтам не сдержал смешок. — Смейся, смейся, — заворчал Кавех, наконец, перевернувшись. — Ночью лягу на тебя, будешь знать. Хайтама затопило любовью. Раньше он и помыслить не мог, что будет способен испытывать к кому-то столь сильное и долгое чувство. И вот он здесь, имеет пару и ребёнка, который скоро родится. Бабушка была бы счастлива узнать. Не позволив грусти охватить себя, Хайтам наклонился и поцеловал пухлую нежную щёчку Кавеха. — Пойдёшь гулять? — Мхм, — Кавех качнул головой. — А как же твои красивые платья? Ты ещё не все выгулял. Голубое ждёт своего часа. Кавех засопел, явно раздумывая. Хайтам видел эти размышления. С одной стороны, Кавеху хотелось остаться дома и отлёживать бока дальше. А с другой – он никогда не был прочь покрасоваться собой и похвастаться тем, какого альфу себе отхватил. А Хайтам никогда не был против потворствовать этому желанию. Наконец, Хайтам дождался побеждённого вздоха. Кавех приподнялся и откинул одеяло. — Изверг. Неси платье. И меня потом понесёшь. — Для тебя – что угодно.°°°
Кавех устал. Ему нравилось быть беременным, нравилось чувствовать движения малыша внутри, нравилось гладить и трогать живот, нравилось внимание Хайтама, часто чрезмерное, но всегда до дрожи приятное. Но Кавех устал. Устал быть огромным и тяжёлым, устал спать только на боку, устал от боли, причиняемой активно толкающимся малышом, устал постоянно ходить в туалет. Он не говорил об этом Хайтаму, да и не нужно было – Хайтам и сам всё видел. И буквально топил Кавеха в своей любви и заботе. А однажды утром Кавех проснулся и понял, что ему... хорошо. Стало легче дышать, исчезло давление на желудок. Сначала Кавех насторожился, а потом всё понял. Вернулись ложные схватки, но Кавех и до этого периодически ощущал их, так что на этот раз даже не обратил на них внимания. Его тело готовится, оно лучше знало, как всё должно произойти. Где-то в этот момент отошла слизистая пробка, и Кавех понял: пора готовиться. Выбор места для родов они с Хайтамом обсуждали несколько раз. Хайтам неуклонно настаивал на родах в клинике, Кавех предпочёл смотреть по ситуации. Если он будет в состоянии, то дойдёт до клиники, если нет – рожать будет дома. Его устроит любой вариант. Так или иначе, все вещи у него были собраны ещё несколько недель назад, чтобы потом не переживать. Провожая однажды утром Хайтама на работу, Кавех чувствовал себя довольно странно. Во всём теле ощущалось волнение, едва уловимая дрожь. Первые схватки начались в три часа дня. Неторопливо возвращаясь в кровать с добытым на кухне сладким персиком, Кавех замер, ощутив боль. Живот стал твёрдым и напряжённым, неприятные ощущения охватили всю нижнюю часть и спину. А через несколько секунд всё прошло. Задумчиво хмыкнув, Кавех сменил направление со спальни на гостиную, прихватил перо с бумагой, сел на диване и принялся ждать. Хайтам вернулся с работы в своё обычное время. На удивление, никто не попытался задержать его для важной (нет) беседы, вручить очередные неотложные (нет) документы для подписи или подойти с инновационным (снова нет) проектом. Хайтам спокойно закончил дела, закрыл кабинет и ушёл домой. — Я дома, — известил он, запирая дверь и снимая обувь. Кавех ему не ответил. Он явно не спал, Хайтам слышал какие-то звуки из глубины дома. Войдя в гостиную, он увидел Кавеха, сидящего на диване с бумагой на коленях. Не глядя на Хайтама, он поднял палец, прося подождать, и продолжил беззвучно шевелить губами. Закончив, сделал на листочке пометку и только тогда посмотрел на аль-Хайтама. — С возвращением. И поздравляю, – вероятно, сегодня ночью или ближе к утру, наш ребёнок появится на свет. Время между схватками – десять минут, — и помахал листочком, сияя улыбкой на лице. Голова Хайтама тотчас опустела. Он сумел зафиксировать лишь одно: ребёнок скоро появится на свет. Больше ничего не было нужно. — Ты... Он... Уже? — сумел произнести Хайтам. — Ну да. Пора. Хватит с животом ходить, устал я, — заявил Кавех и откинулся на спинку дивана. У Хайтама задрожали руки. Сердце забилось и подскочило к горлу. Дыхание участилось. — О, архонты... О, архонты! — он подбежал к Кавеху и замер напротив, потом бросился в одну, другую сторону и схватился за голову. — Что делать, что делать?.. — Думаю, лучше связаться с целителями, — аккуратно посоветовал Кавех, с любопытством глядя на мужа. — Сообщи им время между схватками, и чтобы готовились нас принять. Хайтам уставился на него дикими глазами. — Ты не пойдёшь в больницу! — Конечно же, пойду, — спокойно возразил Кавех. — Но не сейчас, чуть позже. Хайтам судорожно вздохнул и активировал акашу. Едва собрав слова в стройное предложение, он передал целительнице слова Кавеха. Та спокойно выслушала и заверила, что они всё подготовят в самом лучшем виде. А когда Хайтам начал почти умолять целителей прийти к ним домой, Кавех пнул его и посмотрел таким взглядом, что паникующий мозг Хайтама снова отключился. Он не мог найти себе места, меряя шагами гостиную, но даже не фиксируя их количество. Всё, о чём он сейчас мог думать, это КавехКавехКавех. — Угомонишься ты, наконец? — спросил Кавех. — У меня сейчас голова от тебя кругом пойдёт. — Почему ты такой спокойный?! — Хайтам почти зарычал, скопившееся напряжение требовало выхода. — А чего нервничать? — Кавех пожал плечами. — Я контролирую ситуацию. Не вижу никакого смысла пере... — он зажмурился, пережидая схватку, — переживать, уф... — Пойдём в клинику. Сейчас, — заявил Хайтам безапелляционно. Но Кавех только дёрнул плечом, делая пометку на бумаге. — Слишком рано. Предпочту побыть это время дома. И серьёзно, хватит мельтешить. Лучше сделай мне массаж, ты там вроде много техник изучил, вот показывай. Хайтам через силу заставил себя сесть на диван. Прикосновения к Кавеху, движения пальцев по напряжённой пояснице немного успокоили его. Постепенно замедлившись, он наклонился вперёд и уткнулся лбом Кавеху в плечо. — Мне страшно, — едва слышно признался он. Рука Кавеха легла ему на макушку и пригладила встрёпанные прядки. — Я понимаю, дорогой. Но вспомни слова целительницы. Беременность протекала хорошо, она доношенная, никаких осложнений быть не должно. Мы выбрали лучшую клинику Сумеру, с хорошими целителями. И ты замечательный альфа, который о нас позаботится. Хайтам выдохнул. Да, он хороший альфа, и всё сделает правильно. Через час Кавех сделал очередную пометку на бумаге и хлопнул в ладоши. — Семь минут. Пора. Собрались быстро. Оделись, взяли сумку и пошли. Пока добирались до клиники, пришлось пару раз останавливаться и пережидать схватки. И каждый раз у Хайтама замирало сердце, и вновь пускалось вскачь только тогда, когда Кавех кивал ему со спокойной улыбкой и продолжал путь. Целители приняли их в полном составе, забрали вещи, похвалили за отслеживание времени между схватками и усадили для регистрации и проведения процедур. Бритьё и клизму Кавех перенёс со стоическим спокойствием. По сравнению с усиливающимися схватками это были мелкие неприятности. Завершилось всё душем и переодеванием. — Папочка собирается присутствовать на родах? — спросила целительница, провожающая Кавеха обратно. Она владела гидро, о чём ясно говорил её глаз бога, прикреплённый к мантии целителя. Кавех посмотрел на Хайтама, замершего у окна в напряжении. Тот вздрогнул, оторвал невидящий взгляд от улицы за окном и развернулся. — Хайтам? В прошлый раз мы договорились, что ты будешь присутствовать на родах, но если ты передумал, я не буду тебя заставлять, — сказал Кавех, подходя ближе и беря альфу за руку. — Справишься? Справится ли аль-Хайтам? Он посмотрел на Кавеха, стоящего перед ним. Светлые волосы, убранные в низкий хвост, тугой живот, спрятанный под больничным одеянием, невероятные спокойствие и уверенность во взгляде. Его омега, его пара. Ради него он справится с любыми трудностями. — Я здесь ради тебя, — ответил Хайтам. — Если готов ты, готов и я. Кавех просиял, и Хайтаму показалось, будто в комнату заглянуло солнце. Пока Хайтам переодевался, Кавеха проводили в предродовую, прослушали сердцебиение плода и проверили влагалище. — Раскрытие пять сантиметров, — объявила целительница. — Отлично, вы на финишной прямой. Кавеху позволили встать и предоставили самому себе. Оставалось только ждать. — Не желаете окунуться в бассейн? — предложила вторая целительница. — Это помогает облегчить боль при схватках. Кавех несколько секунд раздумывал, но в итоге отказался. Вернулся Хайтам. Его нервная энергия вновь появилась, находя выход в бесконечном хождении взад и вперёд. Кавех с улыбкой смотрел на него. Как мало нужно Хайтаму, чтобы начать нервничать. Всего лишь не иметь возможности всё контролировать. — Ах, эти молодые альфы, — негромко произнесла гидро целительница, подходя к Кавеху. — Всегда так нервничают. А уж сколькие теряли сознание – не перечесть. Кавех улыбнулся ей. Ох уж эти альфы. И что бы они делали без них, омег? — Хайтам, — позвал Кавех, и с искрящимся удовольствием отметил, как молниеносно среагировал альфа и оказался рядом. — Что такое? Что-то болит? Тебе плохо? — его встревоженный взгляд бегал по телу Кавеха, пытаясь и страшась найти хоть малейшую частичку боли или дискомфорта. — Нет, нет, — Кавех качнул головой и протянул руки. — Помоги встать, лежать надоело. Время шло, схватки учащались и длились дольше. Кавех всё чаще кривился от боли и стискивал руку Хайтама. — Может, лучше прилечь? — жалобно предложил Хайтам в который уже раз. — Не могу я лежать, — отмахнулся Кавех. — Так легче. Постепенно начали отходить воды. Целительницы зафиксировали этот момент, отметив их своевременный приход. — Удивительно здоровая правильная беременность, — заметила их целительница. — Словно по учебнику, хоть ученикам преподавай. Кавех принял это как комплимент на свой счёт. Его творения уникальны и идеальны, будь то дворец Алькасар-сарай или собственный ребёнок. В очередной раз замерев от боли на целую минуту, Кавех, в итоге, оказался на кушетке. Пришедшая целительница проверила диаметр растяжимости шейки матки и удовлетворённо кивнула. — Пора. И вот теперь Кавеху стало страшно. Всё вокруг стало словно в разы реальнее: родильная палата вокруг, лица целительниц, боль, охватывающая тело. Хайтам тут же оказался рядом и схватил его за руку. И, глядя на его перепуганное бледное лицо, Кавех вдруг успокоился. Пусть Хайтам волнуется за них обоих. А ему нужно привести в мир их малыша со спокойным сердцем. Схватки были болезненными. Но потуги оказались куда больнее. Однако возникали реже, отчего и переносились легче. — Дышим, — велела целительница, глядя Кавеху между ног. — Вот так, хорошо, вижу головку. Хайтам вцепился в руку Кавеха ещё крепче. — Я с тобой, не бойся, — дрожащим голосом произнёс он. Кавеха пробило на смех. — Да ты больше меня боишься. Я-то... м-м-м... — Кавех стиснул зубы, чувствуя, как ребёнок движется вниз, растягивая стенки влагалища, — просто лежу. Хайтам задушено всхлипнул. — Готовимся, головка выходит, — объявила целительница. — Тужимся. Кавех зажмурился и напряг мышцы изо всех сил. Сквозь звон в ушах он слышал ободряющие слова целительницы о том, что он отлично справляется. Отдышавшись, Кавех открыл глаза. На Хайтама нельзя было взглянуть без слёз, настолько растерянным и беспомощным он выглядел. В глазах плескались страх и тревога. А Кавеха вновь затопило любовью к нему. — Второго будем рожать? — спросил он, сжимая пальцы альфы. Тот уставился на него в шоке. Потом рот его скривился, словно от подступающего плача. — Ты ещё первого не родил, дурак, — выдохнул он, кусая губу. — Заканчивай тут, а дальше хоть второго, хоть третьего. С тобой сколько угодно. Кавех хихикнул. — Я запомнил. Первый крик малыша раздался счастливым предзнаменованием. Теперь, уже родители вцепились друг в друга, терзаемые эмоциями. — Девочка, омега, — объявила целительница. — Ну что, папочка, перережете пуповину? На лице Хайтама появилось такое смешное взволнованно-испуганное выражение, что Кавех снова не удержался от смеха. Дрожащими руками Хайтам взял ножницы и разрезал пуповину, не с первого раза попав по ней. А после и вовсе получил новорождённую малышку на руки и под руководством второй целительницы занялся ею. — Рано расслабляться, — услышал Кавех, и первая целительница вновь встала между его ног. — Осталась плацента, и можно будет отдыхать. Кавех кивнул. Плацента не ребёнок, никакого волнения не вызывала. Схватки начались вновь, отчего Кавех устало поморщился. После команды тужиться, он вновь напрягся, и через несколько минут всё закончилось. — Вот и всё, — приговаривала целительница, осматривая Кавеха. — Чудесные роды и чудесная малышка. Вы хорошо постарались. — Спасибо, — Кавех вздохнул, с облегчением принимая прекращение боли. Глаза его нашли Хайтама. Тот стоял поодаль. Его заворожённый взгляд был неотрывно прикован к ребёнку на руках. Словно почувствовав, Хайтам поднял взгляд на Кавеха, и Кавех с трепетом в сердце увидел в глазах альфы слёзы. Тут же оказавшись рядом, Хайтам осторожно передал дочь Кавеху. Устроив её на груди, Кавех не мог налюбоваться. С ещё неровной головой, немного красная и сморщенная, она всё равно была самым прекрасным существом на свете. — Она чудо, правда? Хайтам закивал. Наклонившись, он прижался поцелуем к виску Кавеха, и в этом поцелуе была вся его любовь. — Спасибо. Ты невероятный, — прошептал он. Они замерли так, вместе дыша счастьем, звенящим вокруг них. — Ну что, увидел её имя? Как назовёшь? — спросил вдруг Хайтам. Кавех фыркнул от смеха. — Знаешь, — он поднял на Хайтама лукавый взгляд. — На самом деле я так подумал... Давай ты дашь ей имя? Ты выберешь самое лучшее. Хайтам недоверчиво прищурился. — Да ты просто напрягаться не хочешь. Кавех возмущённо надулся. — Неправда! Просто у тебя действительно отлично получится, вот и всё. Хайтам улыбнулся с нескрываемой нежностью. — Ну, хорошо, — он задумался. — Я назову её...
