А меня спросить?

Даша шоркает тапками по полу, медленно передвигаясь по квартире. Она только что пришла со съёмок «Битвы». Ведьма ставит чайник кипятиться и закрывает окно. Холодно ужасно, несмотря на апрель месяц. Ветер завывает, а Даша по глупости или невнимательности забыла утром закрыть окна, и теперь дрожала. Ведьма забирается на стул с ногами и залипает в одну точку на обоях. Она опять в одном сезоне с Матвеевым. Он же был в Китае или где там! Когда соглашалась на участие в «Битве Сильнейших», не думала, что чернокнижник будет среди участников. Он ведь пропал на долгое время из медийиной жизни.

Плевать

Даша справилась тогда — справится и сейчас. Они не виделись четыре года. Даша оборвала все связи с ним после финала, поступая как лучше для себя. Она думала, что это будет лучшим решением. И оно было лучшим, пока Матвеев опять не появился на пороге готического зала.

Нихуя не плевать

Всё срывается в бездну, когда Даша ловит на себе взгляд карих глаз. Блять. Ведьма цепляется за что-то несуществующее, пытаясь крепко стоять на каблуках. Коваль смотрит на него, пытаясь заметить что же в нём поменялось. Первыми в глаза бросаются татуировки. Их стало намного больше. Он забил себе шею. «Выглядит фантастически и сексуально» — подмечает рыжеволосая ведьма. Изменилась аура. Стала в разы сильнее, Даша это ярко ощущает, потому что его энергия пробивает, и когда в личном разговоре Райдос обмолвилась, что не воспринимает Диму всерьёз, Даша хотела смеяться. Как можно не почувствовать его ауру и силу? Даша была самоуверенной дурой, если думала, что сможет пережить чувства к чернокнижнику обычным игнором и баном во всех социальных сетях. Даша точно самовлюблённая дура, потому что она подумала, что прошло уже много времени и чувств не осталось. Они тлели мелкими угольками где-то в сердце, но один взгляд карих глаз, хриплый смех после бокала вина и вопрос «Как ты провела эти четыре года?» разжёг внутри кострище, а не костёр. Вдесятером они после съёмок первого выпуска отправились в хороший бар. Посидеть, отдохнуть, потанцевать. Все эти посиделки вылились в бессонные ночи и усталость. Даша ставит ритуальные блоки. Она не хочет, чтобы Дима узнал о её чувствах. О таких долгих и ярких. Не заметил четыре года назад и сейчас внимания не обратит. Даша решается на ужасную вещь. Она хочет оборвать всю связь между ней и Димой на духовном уровне.

***

— Практикуешь любовную магию? — Марьяна замечает среди вещей Даши двойную свечу красного цвета. Дима щурит глаза и присматривается к вещице в руках Романовой. — Подруга влюблена в парня одного, но не хочет к нему что-то чувствовать, потому что он её не замечает, а ей это доставляет только боль. Вот и попросила меня провести ритуал. — Ты это делала хоть раз? — подключается к разговору Дима. Даша скользит по его шее и груди. «366» на груди вызывает много вопросов. — Нет, но читала об этом много. Моя прапрабабка проводила этот ритуал. — Ты в курсе, что он может откатить мощно? Раз она его так долго любит, может судьбой прописано так. — Судьбу пишем мы сами. Она не хочет его любить так почему должна? — А его спросить? Может он тоже её любит? — Он не обращает на неё никакого внимания. Встречается с другими девушками, но не смотрит на мою подругу. Он её только за друга принимает. — Но на это нужно разрешение и с его стороны. Это ведь касается и его чувств. — Я придерживаюсь женской солидарности.

***

Почему-то этот разговор внезапно проявляется в памяти Димы, пока он медитирует, пытаясь уравновесить бесовщину. Вдруг кожу пробирает жар. На него кто-то колдует. Чернокнижнику это ой как не нравится. Жар — предвестник любовной магии. Вдруг в голове начинают каруселью вертеться мысли о сочинской ведьме. Пазл складывается. — Блять! Нет! Дима выбегает из квартиры в рваных джинсах, футболке и кожанке. Он не тушит свечи. Чернокнижник лишь думает, как быстрее добраться до Коваль.

***

Ведьма выцарапывает на одной красной свече его имя и фамилию, а на другой свои. Их связывает единый фитиль. Даша держит в руках обе свечи и плачет. Она выбрала день, когда Матвеев, Гецати и Романова должны быть на испытании, поэтому чернокнижник скорей всего не в городе и запросто не успеет её остановить. В том, что он почувствует и, возможно, даже догадается, Даша не сомневалась. Стрелки часов приближались к четырём утра, и Коваль начала стирать слёзы с щёк. Ритуал нужно провести на рассвете, как бы меняя закат любви на рассвет нового дня. Ведьма зажигает спичку и подносит её к толстому фитилю. Когда он порвётся, оборвутся чувства между ней и Димой. Она следит за огнём, но отвлекается, когда в дверь начинают тарабанить. Это жутко отвлекает от гипнотизирующего пламени. — Да кто там, блять?! Даша открывает дверь, не смотря в глазок, кто кроме соседей может «выбивать» ей дверь в четыре утра? В квартиру врывается чернокнижник. Он злой, как бес. Не говорит ни слова, лишь ищет что-то. «Чёрт. Он в Москве…» Дима находит свечи и тушит огонь пальцами, обжигая их. — Что ты делаешь? — Что я делаю? Что. Ты. Делаешь?! Даша кусает губы и затихает. Чернокнижник зол. Очень зол. — А меня спросить? Или ты у нас Бог? Судьбами руководишь? — Какая тебе разница? Что есть, что нет. Ты даже не заметишь! А мне будет легче. — Хватит решать за меня, Коваль! Дима преодолевает расстояние между ними за три шага. Легкие Даши сжаты до состояния изюма, в них не осталось ни капли кислорода, чтобы напитать тело. Его взгляд прожигает ведьму, будто она топливо для пламени. Прежде чем Даша успевает пошевелиться, Дима приближается к ней, обхватив ладонями щёки и прижавшись своим лбом к её. Глаза цепляются за полные и мягкие губы, как всегда, покрытые помадой яркого красного цвета, заметного за милю. В один яркий момент Дима прижимается губами к губам Даши. Он впивается в них так сильно, словно наказывает. Наказывает за молчание. За тайну. За ритуал. Его руки обхватывают её задницу, сжимают. Он ловит её губы, захватывая нижнюю губу зубами. — Не смей так больше делать, Коваль. Никогда. Дима рычит. Даша клянётся Богом: можно услышать, как бешеный пульс их тел эхом доносится до высокого потолка и отскакивает назад, обволакивая глотки и перекрывая дыхательные пути. Матвеев наклоняется ещё вперед, прикусывая её нижнюю губу, позволяя своим зубам царапать мягкую плоть. Теперь он не позволит ей даже взглянуть на красные свечи. И как же он был глуп, не обратив серьёзного внимания на сочинскую ведьму ещё тогда, в двадцатом сезоне… — Что теперь? Удовлетворился? — Прости меня, — ведьма фыркает. — Но это было убого с твоей стороны. Ты не веришь в судьбу. Как ты так легко распоряжаешься чужими чувствами? Этот ритуал касался не только тебя. — Правда? Зато от чувств мучилась только я. — Ты дура, — заявляет Матвеев, в очередной раз перехватывая её губы. — Я тоже думал о тебе, но когда расстался с Астрид тебя и след простыл, я не смог тебя найти. — Я не Хатико. Ждать не намерена. — Ждать больше не нужно… Прости… Дима нежно целует Дашу, но в его глазах скоро снова появляется голод, и они перемещаются из гостевой в спальню, кажется зная, как наверстают эти четыре года.