Будни частного стоматолога

С момента лечения Марка под наркозом прошла неделя. Сначала мужчина часто вспоминал этого мальчугана, неосознанно снова и снова обдумывая его поведение. Логику в его действиях было с первого взгляда найти сложно, но почему-то Дмитрий иногда вспоминал об этом ярком и запоминающемся ребенке. Сложно его было не запомнить, когда он единственный за много времени ребенок, который истерил, вредничал и приказывал старшим с такой уверенностью, будто он был принцем… Хотя, наверное, благодаря няне, которая в первые его капризы уже была готова сделать для него все что угодно, он себя так и чувствовал. Кто знал, в какой обстановке рос этот ребенок, но, по наблюдениям врача, можно было подумать, что дом этот был совсем не маленьким. Няня была не одна, а родители скидывали свои основные семейные обязанности на них. И вот малыш, избалованный вниманием чужих людей и недолюбленный собственными родителями, мог позволить себе вредничать, орать и добиваться своего от взрослых. Но при этом по окончании второго приема малыш был таким необычно для себя нежным. Он тянулся к Диме и, как казалось мужчине, даже ждал его одобрения… К концу недели мужчина почти перестал вспоминать этого малыша. Вряд ли он увидит его снова. Именно так почему-то думалось Дмитрию. .Ведь лечился этот малыш раньше где-то в другом месте. Он не хотел признаваться самому себе, что ему было бы интересно еще посотрудничать с этим мальчиком, хоть это дело было не очень простым. Но ведь мальчик подрастет и, наверное, будет менее пугливым… Все равно любопытно понаблюдать, как растет этот чудной ребенок. Он боялся стоматолога, хоть и скрывал это все за маской капризности. И кто же, если не Дима, сможет с ним договориться? Проскакивала у Дмитрия некая ревность за своих маленьких пациентов, другим неизвестным докторам отдавать их очень не хотелось, и даже этого маленького милого чертенка… — Дмитрий Алексеевич, — обратилась Татьяна, оторвавшись от электронного журнала на компьютере. — Я забыла вам сказать, сегодня Виктория звонила… Она няня Марка, — напомнила девушка. — Я записала их на сегодня в одиннадцать часов. — Да? А что там случилось? — удивленно спросил мужчина. Он сидел на небольшом диване в кабинете, отдыхая в свой небольшой перерыв. — Подожди… Ты Марка записала или Вику? — Марка, у него болит зуб, как сказала Виктория, — неуверенно произнесла девушка, смотря на врача. Мужчина удивленно и неверующе смотрел в ответ. Оба и так знали, что болеть ничего не могло. Все зубки вылечены, а так как прошла уже неделя, то и легкая ноющая боль после лечения тоже исключалась. — Он истерику дома устроил, няня сказала, капризничает «болит и болит» и не успокоился, пока она не сказала, что поедут к доктору, — Таня говорила эмоционально, стараясь передать максимальную точность в словах. Дмитрий изогнул губы в обратной улыбке, делая озадаченное выражение лица, и кивнул. — Странно как-то, ну ладно… — сказал мужчина. В его голове сейчас что-то не сходилось. Как зубки могут болеть у малыша, если они все здоровые? Если он только мог их немного застудить… Но сейчас лето, так что тоже маловероятно. Или, может, откололся кусочек зуба? Или зачем тогда боящемуся ребенку проситься обратно, хотя еще неделю назад он бился в истерике, как не хотел сюда заходить. Но сейчас об этом было думать бессмысленно. Придет ребенок, и тогда можно будет узнать ответы на все непонятности. На третий свой прием Марк пришел без своей игрушки собачки. Татьяна, как обычно, с мягкой улыбкой пригласила Викторию с мальчиком в кабинет. Девушка вообще очень любила детей, и, даже несмотря на вредное поведение в первый день, к мальчику плохо она относиться не стала. Все-таки иногда этот малыш мог вести себя очень даже неплохо. Поэтому улыбка у Татьяны была искренней и с нотками умиления. Марк зашел в кабинет, и выглядел он слишком счастливым для человечка, у которого болят зубки. Ребенок слегка улыбался, держа свою Вику за руку, и с любопытством, без страха оглядывал красивый детский кабинет. Эти белые деревья на стенах, цвет зеленой травки и цветочки на шкафчиках. Дмитрий, который сидел около стоматологического кресла, внимательно оглядывая ребенка, мягко подозвал его к себе. На этот раз он не собирался делать большие поблажки для этого малыша, раз уж он сам попросился, значит, уже сможет спокойненько посидеть в кресле и показать свои зубки. Да и настроение у ребенка хорошее. Поэтому главной задачей являлось спокойно усадить мальчика в кресло. Мужчина не собирался больше проводить никаких осмотров без специальных инструментов. — Привет, Марк, — улыбнулся врач, — присаживайся на кресло, — Дмитрий, нажав на кнопку, опустил сидение до самого низа, чтобы ребенку было легче, и легко похлопал по мягкой поверхности. Марк с легким испугом повернулся к этому огромному оборудованию, и чуть недоверчиво взглянул. Одна его ручка опустилась на бедро стоматолога, легко сжимая, пока сам Марк внимательно смотрел в сторону, все не решаясь сделать шаг вперед. — Давай я тебе помогу забраться, высоко для тебя, Маркуш… — ласково сказал Дмитрий и сам от себя удивился новой форме имени в своем словаре. А так он называть его раньше уж точно не собирался. Мужчина, сидя на стуле, наклонился к маленькому и, поместив руки под мышки мальчика, аккуратно подвел его ближе. Марк пока не начинал истерить и не сделал ничего в знак протеста. Он только прижал ручки к груди, оглядывая все своими большими, слегка напуганными глазенками. Дела шли хорошо. Стоматолог приподнял и усадил четырёхлетнего ребенка в кресло одним движением. — Удобно сидишь? — врач поправил одежду малыша и подтянул его повыше. Мальчик кивнул. — Ну рассказывай тогда. Что у тебя случилось с зубками? — наклонился врач, готовый внимательно слушать. Татьяна аккуратно прикрепила к груди малыша салфеточку, что ребенок даже не заметил. — У меня зубки очень болят! — по-детски проговорил мальчик и состроил расстроенное лицо, а его глазки так легко смотрели в ответ и никуда не уводились. — А почему они болят, не знаешь? Сладкого опять много ел? — по-доброму спросил доктор и начал надевать перчатки. — Какие зубки болят? — мальчик задумался, а потом сказал, кивая: «Почти все болят!» — Все? Ну-ка открой ротик, я посмотрю, — стоматолог настроил лампу, как ему удобно, даже не смотря на нее, и взял со столика зонд и зеркало, демонстрируя их ребенку. — Это просто палочка, я ей зубки потрогаю. А, когда говоришь или дышишь через рот, зубки болят? Или только когда кушаешь или кусаешь? — Марк задумался, странно водя глазками вокруг, а потом все же старательно проговорил: «Когда кушаю». Марк, что удивительно, спокойно открыл рот, и мужчина начал осмотр. Будто не было той самой первой истерики, когда ребенок кричал, что никуда не сядет и ничего лечить не будет. Будто это не этот малыш боялся и ревел взахлеб от одного упоминания, что придется лечиться. Мужчина внимательно осматривал каждый зубик, озадаченно хмурясь, и ничего плохого не находил. Все молочные зубки, которые только были у ребенка, были в прекрасном состоянии, какими их и сделал стоматолог. Но ребенок иногда дергался и говорил, что больно. Иногда Дмитрий прикасался к некоторым зубкам, и ребенок жаловался, но пару раз мужчина даже не успевал потрогать, как ребенок вдруг выдавал то же самое… Мужчина вздохнул и внимательно осмотрел, в каком состоянии ребенок. Он не плакал и, казалось, даже не боялся. Сидел себе спокойненько, будто его подменили. Будто это не у него зубки сейчас болели, а, вот если бы такое случилось на первом осмотре, ребенок давно бы начал еще одну истерику и вряд ли бы открыл ротик еще раз. — Так… Ну мы с тобой сейчас сходим в соседний кабинет и сфотографируем все зубки на большой машине, угу? Дмитрий помог спуститься ребенку и за ручку повел в соседний кабинет. Он не до конца верил малышу о его боли, но, как врач, игнорировать он ее не мог. Раз Марк говорит, что больно, значит, нужно проверить и сделать все необходимое. Вдруг по ужасной случайности каналы не были запломбированы или очищены до конца? Мальчик вел себя осторожно, но спокойно. Ему все было интересно, и несколько минут у мужчины ушло на то, чтобы донести до малыша, как очень важно стоять неподвижно. Правда, сначала пришлось объяснить крохе, зачем на него надели большой зеленый жилет, зачем нужно было поместить странную штуку в ротик, и только потом малыш смог успокоиться. А затем врач поскорей сделал снимок, пока в этом маленьком малыше снова не заиграла энергия. Сев за компьютер, мужчина стал внимательно читать рентген всех зубиков ребенка. Он все так же хмурился и совершенно ничего не понимал. На снимке все было идеально, не было никаких недочетов в лечении, не было пульпита, зачатки коренных зубиков пока что не собирались мешать молочным… — А что все-таки случилось? — спросила подошедшая Татьяна и тоже стала внимательно изучать снимок. Конечно, она не была профессионалом и много не знала, но всегда старалась узнать что-то новое от Дмитрия Алексеевича и впитывала всю информацию, которую он рассказывал. — Ничего… — задумчиво протянул мужчина, мотая головой. — Все хорошо… Просто прекрасно, — вздохнул врач и вернулся к рабочему месту. Марк сидел спокойно, пытаясь незаметно рассмотреть инструменты на блоке врача и ассистента. — Ну что… У тебя все еще болят зубки? — Марк уверенно кивнул, сразу же садясь как положено и переставая все трогать. — Ну что ж… Тогда давай избавимся от них. Какой там у тебя больше всего болит? Открой… — попросил мужчина и указал на один из дальних зубов, когда малыш послушно открыл рот. — Вот этот зубик больше болит? — мальчик тихонько пропищал «Угу», сразу сомкнул зубки и повернулся, чтобы посмотреть, что делал врач. Малышу явно не понравилось это «Давай избавимся от них» и он большими глазками уставился на врача. Мужчина взял обычные детские щипцы для удаления. Они выглядели как плоскогубцы на первый взгляд и были меньше тех, которые использовались для взрослых, но в глазах ребенка они все равно были ужасно страшными. Мужчина не пытался их скрыть в руке, а открыто демонстрировал, не боясь, что ребенок испугается. — Зубки у тебя болели — я их вылечил, — мягким голосом стал объяснять врач. Татьяна стояла рядом и находилась в легком шоке, но перечить даже не собиралась, будучи уверенной, что Дмитрий придерживается какого-то плана. Виктория тоже не влезала, она вообще не беспокоилась и спокойно сидела на диванчике, отдыхая. Не часто, наверное, она могла позволить себе расслабиться. — А раз они такие плохие, снова стали болеть, то нам ничего не остается, как просто вырвать их, чтобы они не мешали нашему Маркуше кушать, — закончил театрально ласковым голосом доктор, а у маленького уже были глаза на мокром месте. Малыш громко шмыгнул и некоторое время никак не мог ответить. Он только закрыл рот руками и тихонько попытался сбежать с другой стороны кресла. Дима аккуратно положил правую руку на его бочок, тем самым перекрывая путь, и мягко вернул его. — Тише, спокойно… — из глаз малыша уже обильно скатывались слезы, а после он начал всхлипывать. Мужчина и не собирался его силой удерживать, он убрал инструмент на место, чтобы не добавлять еще паники, и мягко опустил ладонь на бедро крохи, поглаживая. А Марк только плакал и будто бы боялся приложить усилия, чтобы сбежать. — Не… — стал мотать головой ребенок. Дмитрий видел, как сложно мальчику говорить, перебарывая самого себя, но все же продолжил: — Не надо!.. У меня ничего не болело… — захныкал малыш. Он чуть-чуть заикался, вдыхая воздух, а после опустил глазки вниз, стыдливо их пряча. — Не буду, — тихо сказал Дима и кивнул. Мужчина подождал некоторое время, давая крохе успокоиться и собраться. Он не истерил, как в прошлые разы, на показуху, нет. Он плакал, а не орал сейчас, испытывая свои новые детские эмоции. — Зачем тогда сказал, что болит? М-м? — строго спросил врач, наклоняясь, чтобы заглянуть в опущенные глазки. А кроха тогда шмыгает громче, сжимая губки. Слезы стали литься сильнее. — Я-я хотел… еще раз прийти, — голос малыша то и дело прерывался из-за иканий и сбитого дыхания. Он все ещё продолжал плакать. Старший сидел и обдумывал эту ситуацию, не спеша ругать малыша. Он сидел так некоторое время, серьезно смотря на мальчика. Марк продолжал плакать, всхлипывать и шмыгать, сидя с опущенной головой. Он будто боялся взгляда старшего и глазки не поднимал. — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? — вдруг спокойно спросил мужчина, придерживаясь строгого лица. И тут мальчишка начал плакать сильнее. Ребенок плаксиво пискнул: «Да-а», закивал и протянул свои ручки к старшему. Дмитрий крепко обнял его и стал поглаживать по маленькой детской спинке, пока малыш испуганно и стыдливо плакал. Посидев в таком положении немного, Дмитрий поднял ребенка и легко перенес к себе на коленки для удобства. Когда всхлипы стали почти не слышны и их сменило редкое шмыганье носиком, врач аккуратно поставил ребенка на ножки. — Маркуш, не нужно обманывать больше, ладно? — Но мне очень хотелось прийти… — пискнул мальчик. — Я тебя понимаю! Но давай в следующий раз ты придешь через полгодика, хорошо? Или когда действительно что-то заболит! Хорошо? И мы с тобой обязательно все вылечим! — врач говорил нежным голосом, аккуратно придерживая малыша за спинку. Марк согласно закивал. — А ты правда бы меня оставил где-нибудь? — тихонько спросил мальчик почти шепотом, смотря так искренне. Совершенно по-другому. Дмитрий приподнял брови, внимательно слушая и пытаясь полностью понять вопрос. В памяти всплыл самый первый прием, когда мужчина пытался угомонить ребенка. Врач грустно улыбнулся на одну сторону и отвел взгляд. — Да нет, конечно… Ты же еще маленький, как тебя можно оставить? — ответил врач, по-доброму так глядя в ответ. Мальчик продолжал смотреть, будто выжидая объяснений, и старший вздохнул. — Ох… Но я бы тебя выпорол, если бы мог! — без злости усмехнулся Дима. — Почему? — жалобно и так же тихо спросил малыш, смело смотря своими большими глазами в глаза старшему. А голосок был такой тоненький, было заметно, что малыш снова находится на грани появления слезок. Таким он был нежным и ласковым, оказалось, хотя все время пытался строить главного командира. — Потому что ты очень непослушный! И избалованный, — тихо сказал старший, замечая, как увлажнились детские реснички. Кроха опустил головку и поджал крепко губы. — Ну ладно тебе… Ничего же страшного… — успокаивающе произнес старший и мягко притянул мальчика в объятия. Ребенок, несмотря ни на что, прижался ближе и еле слышно всхлипнул. — Ну что ты, маленький? — сюсюкался врач, водя большими ладонями по маленькому телу. — А когда ты подрастешь, то сможешь вообще сам ко мне прибегать, — улыбнулся врач, и кроха заинтересованно посмотрел на него. — Без няни после школы, например, — Дмитрий сказал это, чтобы успокоить маленького ребенка, даже не надеясь, что он это запомнит, а Марк согласно кивнул, успокаиваясь, но все еще продолжал обнимать врача.