I
25 апреля 2023 г., 19:00
Примечания:
Не могла пройти мимо этого прекрасного мужчины!
Ночью я всегда себя чувствовал свободнее, чем днем. Привык к своей маленькой особенности за столько лет, но в последнее время все чаще стал заниматься самоанализом. Была ли этому виной Эва? Я не хотел о ней думать. Три недели назад она появилась на моем пути и стала занимать слишком много места в жизни. Это мне не нравилось. Чем ближе я подпускал ее к себе, тем больше подозревал. От этих мыслей избавиться было еще тяжелее.
Сегодня мне было не до этого. В столице положение с каждым днем все ухудшалось. Моя самая большая головная боль. Возвращаясь с очередного заказа, где, на удачу хозяев дома, не подтвердились подозрения в использовании магии, я планировал поработать в своем кабинете. Несколько дней сон обходил меня стороной, и я сам себя уже не выносил, но других вариантов не было.
Звуки, доносящиеся со двора, заставили меня остановиться. Черт, я не хотел отвлекаться именно сейчас. Но они становились все громче, и голоса были мне знакомы. Мне это уже не нравилось. Что-то подсказывало, что это не к добру.
Мне не потребовалось много времени, чтобы найти источник шума. Два моих помощника, а рядом с ними Эва. Конечно, ничего удивительного. Это было в ее стиле: попадать в неприятности на ночь глядя.
Что-то в ней изменилось, мы не виделись два дня, но я не понимал, что. Эва выглядела разъяренной; птичка вновь попала в клетку.
— Что здесь происходит? — спросил я, обращая на себя внимание; на их лицах я видел страх, но меня это мало волновало.
Двое, что стояли возле нее, были новичками, но уже знали, что от меня можно ждать чего угодно. В самом начале и Эва меня боялась, я буквально нутром это чувствовал. Но в последнее время она, кажется, совсем потеряла страх. И очень зря.
— Вот, — Азиз, кажется, так его звали, указал пальцем в сторону Эвы; ему очень повезло, что он додумался не прикасаться к ней при мне. — Она гуляла по улице в такое позднее время. Мы подозреваем, что не просто так.
Будучи еще новичками, они не решались раскидываться обвинениями, хотя это было и так понятно. Эва, ты вновь напрашиваешься на хорошую порку. Мои глаза не могли оторваться от нее. Отнюдь, я не занимался любованием. Мне нравилось, как страх наполнял ее; Эва пыталась казаться спокойной, неуязвимой, но я научился ее читать, как бы она хорошо не играла.
— Не изменяешь своим привычкам? — в голову сразу пришла наша встреча, где я ее спутал с проституткой, но у меня не было сомнений, что Эва таким не промышляла никогда.
— Я правда ничего злого не планировала. — Ложь. Уверенная, наглая ложь. Она слишком много на себя брала.
— Эпистат, мы считаем, что это не рядовой случай, — вновь, уже второй помощник, пытался донести их опасения. — Девушку нужно проверить!
— Я займусь этим.
Я был немногословен, но им и не требовались мои объяснения. Я и не должен был оправдываться перед ними. Но та, что осталась сейчас со мной наедине, должна была постараться. На многое я закрывал глаза. Боги видели, сегодня у меня были другие планы. Каждый раз Эва избегала наказания, хотя это был не первый раз, когда она попалась.
— Где ты была? — как только я убедился, что рядом никого не было, я сделал несколько шагов к ней, оказываясь критически близко. — Правда, Эва, мне нужна только правда.
— Я уже сказала… — она замолчала и напряглась, как только мои пальцы схватили ее за подбородок. — Амен, ты делаешь мне больно.
— Ты солгала. Знаешь, что за этим последует? — меня не остановила ее дрожь, ведь Эву ничего не останавливало до этого. Даже сейчас. — Думаешь, тебе все с рук сойдет?
— Я так не думаю, — она упрямо смотрела в мои глаза; ее внешняя покорность плохо сочеталась с её дерзким взглядом. — Амен, это лишь их подозрения, которые никакими доказательствами не подтверждены.
— Поверь, если я этим займусь, доказательства будут. — В этом я был уверен.
Прочитав все ответы на ее лице, я окончательно убедился в своих словах, но отпустил Эву. Она не вызывала доверия, но что-то меня всегда останавливало. Пока я не копался в этом, меня все устраивало.
Эва смотрела так, будто я задел ее своим недоверием, но на это она не имела ни малейшего права. И так знала, что сейчас ей чертовски повезло.
— Амен, мы можем…
— Нет, — перебил ее я; любой разговор с Эвой закончился бы одним — тем, где она чувствовала себя победительницей. Вероятнее всего, именно наша близость развязала ей руки. — Но если еще раз тебя поймают, тебе лучше самой появиться на пороге моего кабинета. В противном случае, я узнаю сам, а тебе лучше не проверять, чем это закончится.
***
Еще одна неделя, — вот сколько понадобилось Эве, чтобы вновь попасться на глаза, только уже меджаям, поздно ночью. Азиз, который тоже стал свидетелем, не забыл о последнем инциденте, поэтому сразу позвал меня. У них не было весомых доказательств против нее, но я все равно раздумывал, какой же рукой придушить Эву, пока мы шли в мой кабинет. Чего она добивалась? Мы шли рядом, но я не смотрел на нее, иначе все могло бы закончиться плачевно для Эвы. Будто бы случайно она коснулась моей руки. Вздумала играть? Опустив взгляд на нее, я не сдержал ухмылки. Вряд ли она хотела, чтобы я совсем неправильно ее понял, но я сделал вид, что именно так я и подумал: она сейчас предлагала себя. Эва и так нервничала —это чувствовалось на магическом уровне, чтоб его, но сейчас ее эмоции были намного острее. Не думала же Эва, что мой кабинет станет ее безопасным убежищем. Не сегодня. Все это время она оставалась безнаказанной, хотя нарушать правила вошло в привычку. Ее наставник плохо трудился, я готов был преподать ей настоящий урок. Иногда было полезно выпускать своих демонов на волю. Особенно, когда мысли были настолько сосредоточены на вполне конкретном человеке, а эмоции переплетались в неведомый клубок: злость, похоть, негодование, жажда. Жажда наказать, и во всех смыслах этого слова. Ее тревога действовала дурманяще, усиливая все мои чувства в разы, и мне не хотелось сильно себя контролировать. Дверь закрылась с характерным звуком, а Эва оказалась на столе так стремительно и резко, что тишину кабинета нарушил ее жалобный стон от удара спиной о столешницу. Моя рука расположилась на ее горле и нет, не душила, но прижимала к деревянной поверхности так, что даже будь у нее силы — пришлось бы вырываться весьма отчаянно. Прибитая рукой, пригвожденная ледяным взглядом, она смотрела на меня как кролик на удава, и мне это чертовски нравилось. Заводило, будоражило во мне ту темную энергию, которую я и не думал скрывать или подавлять. — Ты думаешь, что можно бесконечно безнаказанно вести себя подобным образом? Я думал, ты умнее. Но, что же, разочарование невелико, — я даже не пытался подавить насмешку в голосе, со спокойным интересом рассматривая ее тело подо мной. Маленькая. Хрупкая. Такая беззащитная… и явно нарывалась на такое обращение. Во взгляде страх далеко не на первом месте, но вызов и возбуждение явно в приоритете. И да, ей нравилось бояться тоже. Ей нравился мой равнодушный взгляд и совсем не равнодушный стояк. И, даже не думая отпускать хрупкую шею, я скользнул рукой по ее телу, забираясь под юбку и проводя пальцами по внутренней стороне бедра. Выше и выше, пока пальцами не коснулся ткани белья, с ухмылкой глядя на то, как она приоткрыла ротик. Маленькая, а такая порочная. Ноги даже не дрогнули; я вообще не встретил никакого сопротивления. Эва явно жаждала этого наказания, даже больше, чем я ожидал. Провокаторша… неужели ты все это устроила только для того, чтобы я тебя снова трахнул? Или сейчас она хотела, чтобы я думал именно так, желая отвести подозрения? В любом случае, ее ждало огорчение. С нажимом я провел костяшками пальцев по половым губам, скрытым бельем. Она вздрогнула, ловя воздух приоткрытым ртом и глядя неотрывно. Проверяла или боялась? Не анализируя, скользнул ближе к клитору и нажал там, заставляя ее елозить по столу и обхватить обеими руками мое предплечье у себя на шее. Хорошая реакция, вкусная, честная. Взгляд менялся с дерзкого на пьяный и манкий, а щеки становились чуть румяными. И как же было за этим приятно наблюдать. — Так ты пришла за этим? Творила черти что, трепала мне нервы, просто чтобы нарваться в очередной раз на мой член? Даже не знаю, лестно это или смешно, — я чуть наклонил голову, рассматривая ее с любопытством. Что ты за зверушка такая? Подцепить белье и стянуть его по ногам не составило труда. Особенно когда она совсем не сопротивлялась, а лишь послушно поднимала бедра, даже ничего не говоря. И откуда такая покорность? Я не ждал от нее бунта и сопротивления, но и такая уступчивость со стороны Эвы была для меня в новинку. Пальцы почти лениво погладили влажную промежность, и я лишь ухмыльнулся, скользнув глазами по ее телу вверх, чтобы она в моем взгляде безошибочно прочла, насколько я доволен ее очевидно быстрым возбуждением. Что больше дразнило Эву? Я или сама ситуация? В целом, мне было совершенно все равно, особенно когда она так стонала, откидывая голову, потому что два пальца влажно скользнули в нее. Рука давила на ее шею, не заставляя задыхаться, но заставляя сладко сжиматься на моих пальцах от легкой нервозности. Чуть страшно девочке… это хорошо. Первый, второй, третий… вновь ее сладкие стоны, больно немного, а мне нужно, чтобы все три были влажными. Эва металась по столу, постанывая и дергаясь, пыталась что-то сказать, но каждый раз, когда я отпускал горло лишь жадно глотала воздух, глядя на меня распахнутыми, влажными глазами. — Ты уже наговорилась, теперь лучше пусть твой рот издает только уместные звуки, — вынув пальцы из нее, я скользнул двумя в горячую влажность ее тела, безымянным надавив на другой вход, узкий и совсем неопытный. Сжалась испуганно, дергаясь, и так сладко посмотрела на меня своим испуганным взглядом, что я даже наклонился к ее лицу поближе, надавив пальцем. Ее жалобное, но совсем не болезненное хныканье стоило того. Чувствительная трусишка, что почти сразу изогнулась в пояснице, когда я двинул пальцами вглубь. Чуть грубовато и неряшливо, потому что другого отношения ей и не требовалось. Рука с шеи скользнула ниже, бегло расстегнув пуговицы какой-то кофточки и освободила аккуратную грудь. Соски сразу отреагировали на прикосновение к ним, а Эва, надетая на мои пальцы как кукла, застонала еще ярче, громче. Кажется, она о чем-то просила. Кажется, пыталась остановить мою руку у себя между ног, но как-то так неуверенно, что не было никаких сомнений — она хотела лежать у меня на столе в кабинете, раскинув ноги как последняя шлюха, и насаживаться на мои пальцы. От ее реакции я и сам заводился, поэтому, не контролируя себя, задрал обе ее ноги, прижимая их коленями к груди, так что ее влажная промежность была у меня перед лицом. Эва замерла, оторопев от такого обращения, и вцепилась мне в плечи, забавно пытаясь выглянуть из-за ног, чтобы понять, чего я там задумал. Действительно, чего? Ее откровенная похоть, сладкая беспомощность и чуткая реакция манили меня. И я припал ртом между ног, проводя языком с нажимом от клитора по половым губами, между ними и ниже, не стыдясь вообще ничего, несмотря на ее крик и дергания, доводя языком до самого копчика и назад, снова к клитору. — Не надо, — больше смущаясь, чем откровенно жалуясь, лепетала Эва, но мне было вообще не до ее возмущений. Горячая и влажная, она елозила и дрожала, смотрела на меня распахнутыми глазами и откровенно заскулила, когда я облизал влажные от ее вкуса губы. Не надо, значит? Она сразу же опустила ноги, как только я дал ей свободу, уперлась пятками в край стола, приподнялась на локтях и совершенно бесстыже рассматривала, как я оголялся перед ней. А мне спешить не хотелось — раз уж так желала соития со мной, так пусть полежит немного голодная, наслаждаясь одним только видом. И я солгу, если скажу, что не получал удовольствия от того, как она жадно рассматривала меня. Зарываясь рукой в ее волосы, я заставил Эву подняться, взглядом бегая по лицу. Ей было больно, я это видел. В целом-то я на это не велся, особенно учитывая, что я теперь знаю, как она может стонать блядью. — Встань раком на столе, — почти чеканя слова, проговорил в ее распухший от бесконечных покусываний рот, а она приглушенно застонала, подчиняясь и переворачиваясь. Только головой задергала, освобождаясь от захвата. Ненадолго, впрочем. Несильно надавил ей на затылок так, что ее лицо оказалось у самого члена, и прихватив себя у его основания толкнулся в ее так вкусно распахнутый рот. Чуть не подавилась, замычав, но языком сразу же начала юлить, ласкать, обвивать возбужденную головку, так мило перебирая коленками на твердом столе, что я не удержался и звонко шлепнул ее по приподнятой ягодице. И как же охренительно сладко она стонала, когда ее рот занят моим членом… И член во рту ей поразительно шел. А еще отъехавший, по-животному похотливый взгляд, который Эва вскидывала на меня, совершенно не отвлекаясь от процесса. Я обжигал шлепками ей зад, иногда влажно ударяя между ног, сыто слушая рваные вскрики, толкаясь бедрами навстречу. А у нее губы в моей смазке, лицо ею же перемазано было, потому что член иногда изо рта вылетал и проезжал по щеке. Но Эву это вообще не останавливало: она с каким-то животным рвением отсасывала, и я знал, что это нравилось. И ее возбужденное лицо вызывало во мне новые вспышки похоти. Удержав за подбородок, снял ее со своего члена, притягивая к себе и грубо держа за лицо. Как же мило она перебирала коленками по столешнице ко мне навстречу! Явно синяки будут. Но меня это не волнует и ее, кажется, тоже. Тремя пальцами ей в рот, глубже, до костяшек, почти до боли сжимая щеки. А Эва жмурилась, хмурилась, очередной раз за руку меня ловила, но послушно вылизывала пальцы, очевидно, догадываясь для чего. За лицо ее к себе притянул, пальцами опускаясь между разведенных ног, толкаясь во влажный вход. Эва стонала, так искренне жалобно, словно мой член тоньше трех пальцев будет. А я ее по губам глажу, пожирая ее вкусную реакцию, подпитываясь ее пошлой энергией. Эва ткнулась мне лбом в шею, вероятнее всего, это был перебор для нее, но все же она начала тереться промежностью о ласкающую руку. И как же охренительно было то, что она даже не скрывала свою искреннюю реакцию, позволяя быть самой собой несмотря на мою откровенную грубость. Трахая ее пальцами, я сам поймал губы, целуя Эву впервые за этот вечер только потому, что слишком уж сладко она стонала прямо в рот. И завалить ее на спину было единственно правильным решением в этот момент. Ухмылка на моем лице говорила о многом, Эва давно пыталась разгадать меня, но упускала многое. Оказавшись рядом с ней и взяв член в руку, я заскользил по горячей промежности, пока ее дыхание совсем не сбилось, пока не потекла прямо на мой ласкающий член. Головкой по возбужденному клитору, с нажимом и ниже, пока не уперся совсем не в то место, в которое она так явно хотела получить член. Ее поплывший взгляд, на удивление, совсем не был испуганный. Только губу закусила и сжалась, реагируя на надавливание члена. Ну и сучка… — Подумал, это же должно быть наказание? — давя головкой на тугой, совсем не готовый к ничему подобному вход я тащился, как она пугливо сжалась, с какой-то дурной отвагой глядя в глаза, и разве что не хныча от нервозности. А я все ближе к ней наклонился, нависая сверху и проводя языком по ее нижней губе. — Жаль, ты не выдержишь моих размеров так… но я бы с удовольствием послушал, как ты кричишь. Движение вверх, головкой к влагалищу и толчком входя в нее, под сладкий стон, низкий, протяжный такой счастливо-сытый, что не осталось вообще никаких сомнений о ее предыдущих намерениях и причинах оказаться здесь, подо мной. А я ритм сразу набрал грубый, такой нужный мне, эгоистичный и резкий, за талию натягивая ее на себя как куклу, и не без удовольствия заметив, как она тащилась от такого обращения. Как откровенно кайфовала, изгибаясь, хватая мои предплечья и не думая тормозить, как сама подавалась, скользя по гладкой столешнице ко мне навстречу. Стонала дикой кошкой, пальцами опускаясь к себе между ног, помогая дополнительной стимуляцией, подгоняя приближающийся оргазм. А я дурел от ее жадности и покладистости, от того, что мог трахать так, как угодно мне. Что мог быть грубым и эгоистичным, мог звонко ударить по ягодице, и она только сладко стонала в ответ. Поймать нужный ей ритм было не проблемой, особенно когда на одной ноте закричала «Еще-еще-еще!» и сладко сжалась на мне от оргазма, выгибая тонкое тело. Вкусная, влажная, она кончала на члене и переставала даже подмахивать в этот момент. Рывок, и я перевернул ее, животом на стол, придерживая за бедра и толкаясь снова в нее, снова отдаваясь такому подходящему и нужному ритму. Губами по загривку скользил, откинув влажные волосы, тяжело дыша и проваливаясь в собственное наслаждение. Прихватив кожу там зубами как бешеное животное, я метил ее тело синяками от пальцев на бедрах, укусами в загривок, засосами на шее. Маленькая девочка с совсем немаленьким темпераментом выла подо мной, совершенно одичавшая, потерявшая контроль и связь с реальностью, лупила рукой по столу и даже порыкивала. И я безумно кайфовал от ее открытости и страсти, от ее стройного тела и отклика, от того, что не лежала подо мной красивой куклой и не скулила от жесткого секса. Легко быстро кончить, когда под тобой такая горячая она. Я не стал сдерживать себя, рукой скользнув под нее и лаская клитор, чтобы она закончила первой, снова так охуительно сладко пульсируя на мне во время оргазма, что я чудом успел выйти, кончая ей на поясницу и по-животному хрипя куда-то в шею, ткнувшись лбом в плечо. И пусть это уже не было точно никаким наказанием, но ее подрагивающее, влажное удовольствие — того стоило.***
Я привел себя в порядок первым и сел в кресло, наблюдая за тем, как собиралась Эва. В моем кабинете с каждым разом она чувствовала себя все свободнее, но это лишь играло против нее, я знал. Не мог оторвать взгляда. Мне казалось, что Эву до сих пор трясло. И это не могло не нравиться. — Мне уйти прямо сейчас? — упрямо глядя на меня, спросила Эва. Ей сильно повезло, что я не мог прямо сейчас схватить за одежду, да встряхнуть посильнее. — Не веди себя как шлюха. — Почему же? В прошлый раз ты сам меня попросил это сделать, а в этот раз я хотела тебе лишь помочь. — Подойди. Она засомневалась, это мгновенно можно было прочитать на ее лице, но мой голос не терпел непослушания. Эва быстро, словно боясь передумать, оказалась рядом. Даже положение выше не могло помочь, слишком хрупкая. Я усадил ее на стол; воспоминания того, что на нём происходило минутами ранее, появились в голове… кажется, не у одного меня — ухмылка Эвы была слишком красноречивой. Сев обратно, я уже не выглядел тем, кому она могла доверять. И Эва это чувствовала. По-другому она не понимала, в этом я убеждался каждый раз, но мне нравилось пытаться. — Прекращай, — строго бросил я, ловя ее секундное недоумение на лице. — Что прекращать? — она пыталась держаться, но движения ее тела выдавали. — Приходить к тебе? — Перестань самозабвенно жертвовать собой, — требовал я; хотел, чтобы в своей чертовски умной голове Эва восприняла это как приказ. — Ты умрешь, и я не стану тебя защищать, — я умел лгать и выглядеть убедительным. — На это не надейся. — Мне будет приятно умереть от твоих рук.
Примечания:
Спасибо, что читаешь!
