Обрывки прошлого в тумане сигарет

Мама ловко подбрасывает овощи на сковородке, то и дело поглядывая на восторженно смотрящего за её небольшим кухонным волшебством рыжиком, который тут же хлопает в ладоши, чуть ли не подпрыгивая на стуле. - и я! И я хочу! - голубые глаза блестят завороженно, а маленькие ладошки Чуи уже тянутся к лопатке, чтобы помочь, но шипящие масло их останавливает. Рыжик ой-кает, поджимая губы и смотря на палец. Там не осталось даже следа, горячая капля сегодня была благосклонна, но морщинка над едва заметными бровями говорит о том, что скоро будут слёзы. Мама вздыхает, кладя лопатку в сковородку, и подходит к нему, обнимая и поглаживая по волосам. Её грубые тёплые любящие руки были почти единственной отрадой в этой жизни. Мама всегда знала, что сказать и как успокоить, она уж точно понимала Чую на все сто. - ну вот, овощи подгорели.. - рыжий до сих пор помнит ту перемену в родном лице. Он замечал и до этого, что под глазами женщины уже давно большие синяки, а щёки стали впалыми и бледными.. Именно сейчас это его пугало особенно сильно. - Чу, милый, иди пока поиграй в своей комнате.. Скоро наш папа придёт. Она уже пару лет минимум не улыбалась этой новости. Накахара старший был человеком бесчестным, хоть и не бросил её беременную, когда они были ещё десятиклассниками, но никогда не любил, даже не пытаясь скрывать своих измен. Ведь это всё "ради семьи", и "Чуе нужен отец", и ещё сотни подобных доводов в оправдание пьяных похождений. Она же терпела. Рыжик вздрагивал, прячась под одеялом, когда ушей касались звуки ударов и её тихих рыданий. Мама сильная, мама со всем справится.. Правда же? Чуя не понимал, за что папа обходился так с ней, но уже даже не пытался препятствовать. Слишком больно, да и на домашний арест посадить могут, без прогулок он ведь совсем зачахнет тут.. Словно ненужный, когда-то подаренный жизнью цветок в самой дальней комнатке. На кухне что-то гулко падает, и, кажется, ссора закончилась, ведь всё стихло, даже мама больше не плачет. Чуя осторожно опускает босые ноги на пол и идёт к ней, ведя рукой по стене. В тусклом свете единственной лампы без абажура просвечивались клубы дыма - от едкого запаха сигарет отца начинало мутить, рыжий против воли чихнул, мужчина лишь спокойно посмотрел на него, фыркая, а потом отправляясь за очередной бутылкой. Но на этот раз мама не сказала ему "расти большой" своим родным голосом, даже не посмотрела в его сторону. Она просто лежала на полу головой вниз и не шевелилась. - мама легла спать? - наивный детский голос только вызвал смешок старшего. Отец посмотрел в ясные голубые глаза, в точности такие же, как у его матери, только ещё не потерявшие свой искренний блеск, а потом сделал пару шагов к лежащему на полу телу, без единой эмоции на лице пиная женщину носком ботинка и переворачивая так, чтобы можно было выдохнуть дым в открытый рот. - эта сука больше не проснётся. Давно мне уже стоило с этим заканчивать, посмотри, каким соплежуем вырос! Бесформенная, обезображенная картина полная мяса и крови предстала перед ним. Маму больше было не узнать. Хриплый и прокуренный голос мужчины отошёл на второй план, звучал где-то на фоне, отчего Накахара забывал вслушиваться в эти бесполезные слова, так и продолжая стоять на том же месте как вкопанный. Мамочка же обещала ему, что всегда справится.. Они вместе готовились к первому году в школе, как же день рождения Чуи через пару недель? Снова показалась морщинка на лбу, губы задрожали, а ладошками он попытался прикрыть хлынувшие слёзы. - мама.. М-мамочка! Просыпайся, мама! Вст-тавай.. - Чуя держал её руку так крепко, как только мог, не переставая тянуть на себя. Слёзы горячими ручьями бежали по щекам, но это совсем не важно. Маме сейчас наверное очень больно, гораздо хуже, чем ему, а он потерпит. - Ты слышишь меня? Пойдём, я всегда-всегда буду тебя слушаться и собирать свои игрушки, только проснись.. - мальчик обессиленно падает на колени, обнимая бездыханное тело и прижимаясь к нему так сильно, что становилось трудно дышать. - пожалуйста-а-а.. * * * Воспоминания витали серой дымкой в никотиновом облаке. Чуя уже полгода обещал, что бросит курить, но почему-то именно в апреле его накрывает особенно сильно. Заливает овощи вином, смакует остатки на языке, борясь с желанием просто впасть в беспамятство до конца этого ужасного дня. Рыжие волосы небрежно собраны в пучок, восходящее солнце бросает на пол алые лучи из большого окна. Чуя задёргивпет тёмные шторы. Он не знал, какого чёрта решил вернуться к старой привычке готовить именно сегодня, но, вероятнее всего, ей от этого станет приятно. В конце концов, он ведь даже умудрился не скатиться по наклонной и получить какое-никакое образование, чтобы в итоге купить себе маленький итальянский ресторанчик и жить препиваючи. Для тонкой рубашки на голое тело сейчас было недостаточно тепло, но чужие объятия со спины греют не хуже любого костра. Как там говорилось.. "Не везёт в любви, повезёт в картах"? Что ж, выиграть у Дазая ему ещё ни разу не удалось. - иногда я всё же не понимаю, почему ты меня не побьёшь? - рыжий облакачивается на чужую грудь, задумчиво смотря вперёд. Первые два его избранника по крайней мере считали это вполне действенным выходом, он заметил слишком поздно, что ищет людей, похожих на отца. Тех, по чьим правилам он жить уже умеет. - может, потому, что не хочу собирать свои кости в кулёчек? - Осаму тихо смеётся, утыкаясь в рыжую макушку носом. Он узнаёт этот тон. - признай уже, что ты гораздо сильнее меня, без шансов.. Накахара на это только фыркает, задирая голову выше, напрашиваясь на поцелуй, который достаётся ему с удивительной лёгкостью. Осаму всегда казался ему странным. Ещё в школе носился хвостиком, игнорируя толпу девчонок, носил хиленькие букетики с ближайших клумб и каждый раз доводил его либо до злости, либо до смущения - в обоих случаях красных щёк было не избежать. Детские забавы и предложения посмотреть вместе "Покемонов", заедая лапшой быстрого питания и прочими вредностями на пару с газировкой, со временем перерастали в нечто по-настоящему серьёзное. Дазай почти готов был пригласить его на настоящее свидание, и, стоя на крыше высотки и любуясь звёздами вместе, он открыл было рот, чтобы произнести заветные три слова, но Чуя его опередил: "Мне пора домой, парень будет злиться, если сильно задержусь". Шатен тогда опешил, пошатнулся, но затем на его лице расцвела прежняя беззаботная улыбка, и он проводил одноклассника почти до двери, всю дорогу смотря на их руки. Чуя сжимал его ладонь так сильно, что чуть не затащил его внутрь в порыве своего обыденного выпада из реальности. И отчего-то Осаму понял слишком поздно, что ему стоило зайти тогда. В институте же их профили разошлись и вовсе. И он целует снова. За всё то время, пока думал, что нужно было просто терпеливо подождать, а на самом деле всё вокруг трубило о действии. Ну да, спасатель из него никудышный, но Дазай окупит это сполна всеми горячими чувствами, что без дела пылились внутри. Кончики пальцев коснулись кожи на бёдрах, когда неожиданно рубашка закончилась, но Чуя положил свою руку сверху, чуть сжимая по привычке, и словно через невидимую завесу произнося: - Дазай, как же овощи? - и хлопает при этом длинными ресницами так умилительно, что шатен плевать уже хотел на еду, но вовремя остановил себя. - просто выключи плиту, она же электрическая.. Готовка временно откладывается, когда находится дело по-интереснее. Ноги рыжего оплетают чужую талию, так ему почти не нужно держаться за плечи, но меньше всего хотелось сейчас падать. Повредить голову стало для него самым настоящим кошмаром. Дазай впивается в чужие губы уже смелее, забираясь руками под рубашку, поглаживая любимое тело, на котором уже вслепую можно было отыскать старые рубцы шрамов. У него тоже такие есть, но они совсем не болят с тех пор. Ступни рыжего несмело опускаются на пол, и , пока у соседей снова включилось радио, Чуя заводит его в танце под незатейливую мелодию. Совсем скоро они помешают традиции той пожилой пары этажом выше пить кофе под высокую музыку нотами, куда более приземлёнными, потому что распускать руки Осаму никто не запрещал. Они двигаются почти синхронно, рыжий кладёт свою ладонь на запястье парня, понимая, к чему был их разговор про кости. Дазай высокий, у него не перекаченное тело, от которого за километр несёт тестостероном, но небольшой пресс, который так приятно ощущать, будучи прижатым вплотную, имеется. Он широкоплечий и на первое впечатление создаёт не самый утешающий вид, но при желании Накахара смог бы без особых усилий сломать ему руку, что уже случалось однажды. Но Чуя только заботливо целует каждую фалангу, помогая ему определить ладонь прямиком чуть выше ягодицы, встречаясь из-за этого с удивлённым взглядом. Чтобы сам Накахара Чуя, и позволил себя лапать? Убейте, Дазай точно всё ещё спит! Чую зажимают у стены в двух шагах от стола, что было бы слишком просто, равно и мокро целуют, сжимают ягодицы и ведут языком от уха до подёргивающегося кадыка, припадая к нему губами и оставляя просто шикарный засос. Чувствовать пульсирующую кровь под тонкой молочной кожей было чем-то на грани восхищения! Он не терпит - плюёт на пальцы, сильнее впечатываясь в стену, чтобы растянуть себя. Пальцы неприятно контрастируют с горячей изнанкой, но там не слишком-то узко а к тому же влажно, так что можно было без проблем начать сразу с двух. Наблюдать за тем, как любовь всей его жизни, схватившись рукой за кудри цвета молочного шоколада, доставляет себе уйму удовольствия, было богоподобно. Будь Дазай кем-то вроде тупого порно-актёра, всё равно пустил бы слюни - как же Накахара горяч! Голова кружилась только от наблюдений за тем, как быстро эмоции на его лице сменяют одна другую, и Дазай не отказывал себе в радости втянуть парня в новый поцелуй, массируя коленом свежий стояк, ловя потонувший в губах стон. Нога Чуи покоится на его плече. Ждать несоизмеримо сложно, но Дазай упрямо делает вид, что никак не может найти подходящий момент, чтобы толкнуться наконец, размазывая по внутренней стороне бёдер предэякулят, раз или два повторяя ложные попытки, вызывая только недовольное мычание. - Даза-ай..! - его тянут за волосы ближе, недовольно кусая за губу, и это вполне сходит за подобие просьбы, ведь член входит почти полностью, заставляя его подняться на носочки, чуть не застонав в голос. - агх.. Чёрт.. Осаму нежно сцеловывает морщинку на лбу, и Чуя, как по волшебству, расслабляется, опускаясь до основания с утробным рычанием. Работать одной только ногой совсем не удобно, так что шатен берёт всё в свои руки, выходя почти полностью и снова толкаясь на пробу, чтобы узнать реакцию, но всё в норме. Парень не притворяется, что было бы видно сразу, эти полные желания голубые глаза сводят с ума. Такой невинно-похотливый, что аж до слёз, а выглядел он при этом ничуть не хуже самого Осаму. Дазай оставляет ещё несколько тёмных пятен, наливающихся кровью, на его шее, продолжая умеренно толкаться, ловя губами особенно громкие стоны. Всё же им обоим будет неловко, если соседи вызовут полицию, а безобидное стучание в батарею они переживут. Это даже приятно раззадоривает, заставляя шатена немного отстраниться от припухших из-за бесконечных поцелуев губ, поудобнее обхватывая бедро Чуи и меняя угол проникновения. Звонкий стон музыкой ударил по ушам, Осаму урчит от удовольствия, вбиваясь с новой силой, смотря, как изящно рыжий выгибает спину. Накахара в такие моменты заслуживал смелое звание бога похоти и разврата: он готов был выпить из Дазая всю кровь, лишь бы получить желаемое удовольствие. Его валят на стол, прижимаясь сверху и выходя почти до основания, снова крутясь и поддразнивая. Он любил наблюдать за тем, как извивается чужая задница, стараясь насадиться глубже и всё же кончить, находясь на пике. Чуя сладко тянет его имя, отворачивая торс и притягивая Осаму рукой к себе, целуя, пока через чужие губы чувствует резкий толчок. Дазай слышит хлюп смазки по полу. Хватается за член, надрачивая в такт движениям, пока сам старался выцеловывать лопатки, покрытые мелкими веснушками. Накахара не стонет - почти кричит от удовольствия, двигаясь бёдрами навстречу, и кончает, полностью обмякая, отдавшись судороге, приятной до закатывания глаз. В него изливаются спустя почти минуту, держась за плечо и замирая на пару мгновений. Осаму кусает губы, тяжело дыша и выходя, пока рыжий стекает в лужицей на пол, будучи в состоянии встать, только когда голова пришла в норму. - горячо~.. М-м, Дазай, теперь мне нужно в душ, ты же не откажешь любви всей жизни в компании? - голубые глаза блистают огоньком азарта, ясно давая понять, что в это воскресное утро они сядут завтракать только тогда, когда насытится одно маленькое рыжее чудо. И у Осаму крышу сносит от того, как же чертовски Чуя прав в двух вещах: он правда любит его до потери пульса, во-первых, а ещё.. - я за тобой, хоть на край света, могу ли я отказать? - широкая улыбка тонет в поцелуе, а они оба, вторя такту музыки наверху, шагают к ванной комнате. Потому что любить совсем не легко, но они справились.