Мой шизанутый...

– Ну и зачем ты пришёл? – закатывая глаза проговорил Сон Ын, смотря, как Ки Мён, зайдя в палату, веселой походкой приблизился к нему и сел рядом. Конечно, в глубине души он был рад, что он пришёл развеять эту больничную скуку, ибо после уколов Джин Ёна, которого он ежесекундно поливал матом, не мог двигать ни рукой, ни ногой. Прикованный к постели с кучей капельниц в руках, он уныло смотрел в потолок, считая минуты до того дня, когда его наконец выпишут. – Навестить друга, чтобы удостовериться, жив он или мертв. – С каких это пор мы с тобой были друзьями? – прищурился Сон Ын, нервно ища глазами по полкам хотя бы одну сигарету. Во-первых: для отвода глаз, так как он не мог оторвать свой взгляд от вошедшего. А во-вторых: он не курил долгое время, так что хотелось уже наконец ощутить во рту опьяняющий вкус никотина. Ки Мён словно угадал его мысли. – Покурить хочешь? Без сигарет обойдешься какое-то время. Они, знаешь ли, вредны для лёгких, – с иронией сказал он. – Если пришел навещать, надо было хотя бы в качестве подарка принести, а не пороть эту чушь, – буркнул недовольно Сон Ын. Ки Мён звонко засмеялся, сцепив пальцы рук в замок. Он всегда смеялся, вернее, почти всегда. Нельзя было сказать, что он был несерьёзен, нет. Просто он на все смотрел с позитивной точки зрения, в то время как Сон Ын был истым реалистом. Одетый, как всегда, в белоснежно белую рубашку с пиджаком, он немного задумавшись, посмотрел в окно. Это ещё больше раздражало больного. – Эй, что ты тут сидишь? Так крипово молчишь, что прям блядь стрёмно. – Тогда давай поговорим, – со смехом предложил Ки Мён. – Нет, спасибо, обойдусь. – С вежливой стороны у тебя всегда были недочёты. – Похуй, – бросил Сон Ын. Ки Мён пожав плечами встал, заложив руки в карманы брюк. – Кстати, мы смогли вытащить из лап копов наших людей из "Больших шишек." Теперь надо только уладить всё с начальником полиции и объяснить, как всё это вообще произошло... – А мне нахуя это рассказываешь? – перебил его Сон Ын, – Я не шишка никакая, не из вас, так что мне абсолютно поебать, что у вас там происходит. – А мне кажется, – с улыбкой вдруг наклонился к его лицу Ки Мён, опаляя своим дыханием его лицо, – что ты был бы совсем не против вернуться обратно в банду. Он был настолько близко, что мозги Сон Ына отчётливо запечатлели навсегда в памяти холодный аромат духов, который хотелось вдыхать постоянно, и приятный запах от чуть растрёпанных мытых волос. Невольно смутившись, он брякнул: – Отойдти подальше, блядь. Дистанцию держи. – А что, боишься возбудиться? – наклонив голову спросил Ки Мён. В его глазах сверкали веселые огоньки, а губы растягивались в задорной улыбке. – Фу, чтобы я из-за тебя возбудился?! – чуть не закричал на всю палату возмущенный и застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом Сон Ын. – Если бы не то, что я был бы, как калека, парализован, я бы тебя так выебал, что ты сдох бы на месте! – Ты? Меня? Что-то трудно верится. – фыркнул парень. – По всем критериям я сильнее тебя. – Ага, пизди, пизди.. – Да ладно тебе, шуток, что-ли, не понимаешь? – всё таки отошёл Ки Мён к своему стулу и сел на него. "Херовые у тебя шутки," – пронеслось в голове у Сон Ына. – Такой депрессивный ты, взвинченный. Всё ведь хорошо закончилось. Йохан, Хён Сок, ты – остались живы. Неплохой конец, – шутя добавил главарь "Больших шишек". И тут Сон Ына прорвало. Легко говорить о том, что всё хорошо, если он сам не проходил через то, что пришёл он в том дерьмовом месте. – Да ты хоть понимаешь, что ты, блядь, несёшь? Насколько там было крипово и ужасно?! – Что? – растерянный этим восклицанием проронил Ки Мён. – Ну вот, ты нихуя не понимаешь, потому что ты сам не был там! Так что вали отсюда на хер и перестань ебать мне мозги. Ки Мён, выслушивал его возмущённую речь, удручённо склонил голову и вздохнув, поднялся с места. – Я хотел тебе настроение поднять, но вижу, получилось у меня это плохо. Ладно, пойду я, дел много. Позвони, если что надо будет. – Даже под дулом пистолета не позвоню, – пробурчал Сон Ын, глядя в спину Ки Мёну, как он удаляется. Внезапно сердце пропустило удар. Нет, ему не хотелось, чтобы он уходил. В этой скучной палате стало как-то светлее и радостнее что-ли, когда пришел Ки Мён. Он своей харизмой словно заполнил пространство между этими четырьмя стенами. Сон Ын, конечно, предпочитал гордое одиночество, чем быть с кем-нибудь и мирно беседовать. Но в любом случае некому было. У него не осталось ни семьи, ни родных. "Большие шишки" он сам бросил и не планировал в ближайшее время к ним возвращаться. Все с этим смирились, кроме Ки Мёна, который всегда был готов помочь ему, несмотря на то, что тот постоянно грубил ему и посылал ко всем чертям. Ненависть, из-за того, что не он сын Ким Кап Рёна, из-за того, что Чон Ган выбрал как лучшего не его, а именно Ки Мёна, как-то переросла в какую-то привязанность. Да, его он бесил, но даже так ему было комфортно рядом с ним. Сейчас, когда Ки Мён уходил, Сон Ын поучаствовал угрызения совести, которая соизволила пробудится, за то, что он постоянно был неблагодарен по отношению к нему. Пересилив свою гордость, он, стараясь, чтобы голос был ровным, позвал его. – Эй...Ки Мён.. – Что? – слегка повернув лицо к нему отозвался тот. – Ты это... Береги себя, что-ли. Не то любишь же лезть на рожон из-за этой херовой самопожертвованности. – выдавил из себя эти грубые, но в какой-то мере заботливые слова Сон Ын. Он уже был морально готов услышать визг Ки Мёна и аплодисменты. – О-о, что случилось с нашим каменным Сон Ыном? Вау, ты начал прогрессивать в плане уважения и признательности? Крутяк, респект, братан. Надо ещё обрадовать этой новостью Син У, а хотя, вряд ли он мне на слово поверит... – задумчиво подпёр рукой подбородок Ки Мён, как его тираду прервал больной. – А, всё, хватит пиздить, иди уже. – Спасибо. – вдруг тепло улыбнулся парень, от чего Сон Ын, сам того не понимая, почувствовал, как в душе стало как-то приятнее и легче. – Ты тоже скорее выздоравливай. Я ещё приду. С этими словами он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Сон Ын, пылая от стыда и ненависти к самому себе, вжался головой в подушку, желая провалиться сквозь этажи больницы вниз, в землю, желательно ближе к ядру, чтобы его никто не нашел. В частности Ки Мён. Ему было как-то не по себе говорить такие вещи, но с одной стороны с плеч и сердца словно сняли тяжёлый камень и дышать стало намного легче. Вспоминая улыбку на лице Ки Мёна, он раздражённо подумал: "Шизанутый уёбок". Немного побежал, смотря в потолок, с абсолютно бессвязными мыслями, он вдруг добавил к этой фразе местоимения и усмехнулся сам себе. "Мой шизанутый уёбок."