Безумству храбрых...

Гэбриэл Рейес занимался тем, что до этого не особо умел: нервничал. Серьезно, до противного кислого привкуса во рту и поджимающихся внутренностей, до холодного пота и желания прямо сейчас взять дробовики и начать разносить все вокруг. Потому что Джек, выслушав его доклад, скупой отчет Гэндзи и сбивчивые потоки сознания, которые докладом называл Маккри, даже не повысил голос до начальственного ора, не стал возмущаться, напоминать, что Блэквотч — кучка тупых неудачников и уродов, на которых даже патрон потратить жалко. Просто посмотрел до бесконечности усталым взглядом, сказал «Понятно» и ушел. И вот это его тихое и какое-то обреченное «Понятно» прозвучало хуже всего. Словно Джек и без того уже был разочарован до крайности, а эта выходка в Венеции просто подтвердила еще раз, что полагаться на Рейеса ему вообще больше не следует. Может быть, Гэбриэл себя просто накручивал, однако факт оставался фактом: Джек просто встал и вышел прочь, даже не устроив им допрос. И Ана тоже ушла, хотя она напоследок хотела что-то сказать, но в итоге простл махнула рукой. — Нам пиздец? — тихо уточнил Маккри. Он даже потерял часть своего обычного пофигизма и бравады, даже шляпа как-то состарилась, стала выглядеть потертой и унылой. Видеть ковбоя таким было непривычно. Однако Гэбриэл сейчас вполне его упадническое настроение понимал. — Нам пиздец, — не стал скрывать Гэбриэл. — Мне пиздец, — немного подумав, сообщил он. — На вас Джек и без того никогда не полагался… Наверное, этого говорить не следовало. Маккри еще больше ссутулился и поник. пришлось дать себе мысленную оплеуху: втравил парня в неприятности, теперь еще и добить надо, браво, Рейес. — Ладно, не так выразился, — попытался смягчить все Гэбриэл. — Он не рассчитывал на то, что вы двое меня остановите. Трое. — Понятно, — сказал Маккри. И это его «Понятно» прозвучало тоже нихера не оптимистично. Словно застрелиться мешало только отсутствие оружия. Гэндзи по своему обыкновению просто помалкивал и занимал место в углу комнаты, то ли медитируя, то ли просто выжидая дальнейшего развития событий. Мойра была у себя в лаборатории. Как сказала: расстрел расстрелом, а опыты сами себя не сделают. И чем дальше, тем больше становилось понятно, что просидеть в комнате допросов можно всю вечность, но с мертвой точки дело сдвигать все же придется. И сдвигать придется ему, потому что Джек и Ана общаться желанием как-то не горели. — Сиди тут, я пойду, проверю, чем там занимается наше высшее командование, — велел Гэбриэл. Из комнаты его, к удивлению, выпустили без проблем. Он уже нацелился на командное рявкание и напоминание о том, кто тут старший по званию. Но нет, агенты у двери мазнули по нему взглядами и промолчали. И спокойно дали выйти. — Афина, где сейчас Джек? — Страйк-коммандер Моррисон находится у себя в кабинете, — чуть прохладно — или это уже казалось — отозвалась Афина. — Отмени все его дела на ближайшие пару часов, — распорядился Гэбриэл. — Нам с ним нужно поговорить. Афина издала мелодичный звук, означавший согласие. Гэбриэл быстрым шагом направился к кабинету Джека, пытаясь на ходу придумать, что тому сказать. Но в голове посвистывало перекати-поле, катаясь по черепной коробке по окружности. «Буду действовать по ситуации», — решил он. — Явился, — глухо сказал Джек, стоило Гэбриэлу переступить порог. Глаза он на визитера едва поднял, что-то писал в блокноте, ну или просто водил ручкой по бумаге, пытаясь успокоить нервы. Это было застарелой привычкой, некоторые вещи Джек мог доверить только бумаге. Ее не взломать удаленно, труднее скопировать информацию, блокнот легче уничтожить. А еще, когда сильно нервничал, Джек просто черкал линии и зигзаги. Обычно это происходило в тот момент, когда возникали разногласия с Гэбриэлом. Наверное, это был хороший знак: переживает. — Мне извиниться и пообещать вести себя хорошо? — спросил Гэбриэл. — Это поможет? — Не поможет, — раздраженно сказал Джек. — О чем ты думал? Гэбриэл несколько раз моргнул, потом напомнил себе, что Джек сейчас в полном своем праве спрашивать такое. И вообще — в своем праве. Как его командир, как отвечающий за все последствия действий любого агента. И как его партнер. — Что его выпустят, — он очень старался не сорваться на рычание. — Что адвокаты придут, все в костюмчиках, лощеные и мерзкие как акулы. И мы выпустим Барталотти на волю, еще и извинения принесем, что добропорядочного бизнесмена арестовали без малейших доказательств. Джек откинулся назад, глубоко вздохнул пару раз. — Он бы не вышел, Гэбриэл. Он бы никогда не вышел на волю кроме как в мешке для трупов. — Чт… Пришлось присесть на стол боком к Джеку, подвинув бедром один из многочисленных планшетов. Мысли в голове роились и прыгали без малейшего порядка. — Что ты имеешь в виду, Джек? Почему Антонио никогда бы не вышел? — Потому что все уже было подготовлено. — Джек взъерошил волосы. — А ты сорвал мне операцию, Рейес, поздравь себя. От тебя, мать твою, — он все же сорвался на крик, — требовалось только привезти его сюда! И ничего больше! Не играть в героя и не устраивать суд Линча! — Какую операцию? Джек посмотрел на него, словно сомневаясь в умственных способностях Гэбриэла. — Операцию по устранению Барталотти. Все было подготовлено. Все считали бы, что его убрал «Коготь», опасаясь, что он сольет информацию. У меня уже был готов отчет и соболезнования, а теперь все пошло по известному месту из-за того, что один кретин решил, что он самый умный. Гэбриэл сглотнул несколько раз, в голове звенело. И на Джека он смотрел так, словно не узнавал. Услышать подобное можно было от кого угодно, но только не от главы Овервотч. — Ты вообще кто? — выдавил он. — Куда ты девал милого примерного мальчика Джека? Был тут один, такой белобрысый, все твердил про справедливость и законность. И еще что-то там про соблюдение прав, законов и норм. Ты его не видел? Джек посмотрел тем самым взглядом «что-ты-несешь-придурок», потом внезапно засмеялся, неприятно и хрипло. — Приятно видеть твою ошарашенную морду. Что не отменяет того, что ты все сорвал, и теперь придется вертеться ужом и отбиваться от ООН. Петрас меня сожрет без соли и специй. — Подавится, — огрызнулся Гэбриэл. — Петрас? Нет, он-то как раз не подавится. Я уже получаю звонки с вопросами, — Джек стонуще вздохнул. — Ну ладно, ты прикончил Антонио, черт бы с ним, в конце концов, итог все равно таков, каким должен быть. Но Гэбриэл, объясни мне: почему вы не догадались запросить у наших служб заглушить все камеры? Один звонок. И вас бы не было на фотографиях. И всего этого не было бы. Гэбриэл испытал огромное желание на месте превратиться во что-то тихое и бессловесное и улетучиться в форточку или вентиляцию. Потому что ответа у него не было. — А это еще что? — насторожился Джек, глядя на то, как из рукава подчиненного поднимается струйка дыма. Гэбриэл одернул рукав, однако запоздал. Джек ухватил его за запястье и рывком закатал ткань. — Что это? — в его голосе прозвучал ужас. — Что с тобой? — Ну знаешь, не все оказались таким удачным экспериментом как ты, — Гэбриэл решил рвать все сразу, перестал сопротивляться накатывающей боли и глянул на Джека красными глазами, эффектно и крайне зрелищно окутавшись черным дымом. Пусть ужаснется, выразит отвращение и оттолкнет. Так будет проще, чем подбирать слова, рассказывать, объясняться. — Больно? — Джек гладил жесткими прохладными пальцами его предплечье, стирая дым. — Нет, на самом деле это просто побочный эффект распада клеток… Дальше я не запомнил. Если тебе интересно — спроси у Мойры. И теперь не болит, она смогла стабилизировать процесс… отторжения. Джек выглядел растерянным и испуганным. Это немного грело внутри, да, подло было радоваться чужому горю, но все равно, приятно было, что еще волнуется, что ему не все равно, что там происходит с тварью по имени Гэбриэл. — Хватит обо мне, давай о деле. Как исправить то, что случилось? Джек поднял взгляд от руки, которую все еще неосознанно поглаживал, к лицу Гэбриэла. Затем поднялся, обогнул стол, оказавшись вплотную, вклинился меж расставленных ног того, невольно создав полуинтимную атмосферу. Гэбриэл поспешил свести бедра, машинально, но вот ухмылялся он уже осознанно. — Эй! — слабо возмутился Джек. — Что такое, страйк-коммандер, вы уже передумали трахать подчиненных за провалы? — Некоторых подчиненных наказания только возбуждают на дальнейшие авантюры, — сухо ответил Джек. — Видимо, адреналина не хватает в личной жизни. Наверное, пора сажать их на половую диету. И не заговаривай мне зубы, Рейес, ты облажался и подставил нас всех. Тут не получится просто посмеяться, потрахаться для расслабления и уговорить Петраса, что это просто мелочь, внимания не стоящая. — Ну, может, секс поможет тебе расслабиться настолько, что ты придумаешь очередной план? Обещаю, что больше не стану действовать без твоего ведома. Хотя ты мог бы… — Что мог бы? — слишком ласково спросил Джек, заставив подавиться ответом «предупредить меня о плане». — Мог бы снять плащ, — вывернулся Гэбриэл. — Давай, я сделаю тебе очень хорошо, обещаю. Ну же, Джеки. Тебе стоит расслабиться, переключиться. А потом мы все исправим, я обещаю. Джек еще колебался, однако Гэбриэл чуял, что тот готов сдаться. Нужно было дожимать. Даже не для себя, а для того, чтобы Джек наконец-то оттаял, включил голову и придумал план по спасению мерзких ублюдков из Блэквотч. Потому что да, теперь Гэбриэл отчетливо понимал, что он облажался. Тогда, в Венеции, все казалось верным, можно было уговаривать себя, что терять нечего, Джек, такой весь правильный, никогда не пойдет на преступление закона. А сейчас было стыдно перед Маккри, перед Шимада, даже перед самим собой — психанул, повел себя неосмотрительно. И насчет камер даже не подумал. Ну да, стреляли, была засада. Но с Фиа потрепаться время было, как и с отрядом. — Перестань, — негромко сказал Джек и усмехнулся. — Перестать что? — Перестань выглядеть так, словно уже обвинил себя во всех грехах мира. Сойдемся на том, что мы оба облажались. Еще с того взрыва… Теперь надо придумать еще что-нибудь. — Но перед этим, — Гэбриэл взялся за пряжку его ремня, — мы все-таки расслабимся, скинем лишнее напряжение и освободим голову от лишних мыслей. Идем… По счастью, к кабинету примыкала небольшая комната, отлично подходящая для хранения вещей, запасного кресла и некоторых секретов страйк-командира Моррисона. Куда Гэбриэл, преодолев легкое сопротивление, все-таки Джека запихнул. — Итак, твоя задача просто расслабиться и не думать ни о чем, кроме того, как охренительно я смотрюсь с твоим членом во рту. Настроенное оповещение сработало, деликатным попискиванием напоминая, что пора сделать укол, поддержать организм в норме, не давая проявляться продуктам распада. Гэбриэл его проигнорировал. Подумаешь, черный дым от кожи, выглядит готично, Джек такое любит, вообще-то. Сейчас самое главное — не отвлекаться, сосредоточиться на том, чтобы сделать Джеку так кайфово, как только можно. И он оттает. И все у них будет хорошо. --- — Знаешь, я придумал, что мы со всем этим сделаем. Афина подготовила списки двойных агентов, которые точно работают на «Коготь». Скорректируем графики дежурств, соберем их всех в штаб-квартире, объявим внеочередное собрание из-за действий Петраса, я прочитаю речь о том, как мы будем действовать дальше. Гэбриэл кивнул, выдохнул клуб черного дыма и посмотрел на Джека, жадно осматривая лицо того, пытаясь насмотреться, надышаться одним с ним воздухом. Если все получится, им придется расстаться на долгое время. — Только будь осторожен, — в сотый раз напомнил он. — Я опытный диверсант, — хмыкнул Джек. — Это нужно говорить тебе. Будь осторожен. Это не я буду работать на террористическую организацию. Гэбриэл кивнул и умолчал о том, что ему было бы намного спокойнее, если бы перебежчиком оказался Джек. Но план не предусматривал подобного развития событий. Психологический портрет Рейеса намного больше соответствовал тому, чтобы переметнуться в «Коготь», разочаровавшись в Джеке Моррисоне. Ему поверят. — Итак, я ничего не упустил: мы взрываем это здание вместе с агентами «Когтя», разбегаемся в сторону, чудом, — Гэбриэл изобразил кавычки в воздухе, — выжив. Я начинаю охоту на бывших агентов Овервотч, они же перебежчики и предатели. Попадаю в «Коготь», всячески разделяя их взгляды… Устраиваю пару терактов. Потом ты пытаешься изловить меня, мы весело бегаем по кругу. И смотрим, к чему это все приведет. Джек кивнул. В идеале все должно было привести к тому, что они смогут предотвратить еще одну войну с омниками. Но если удастся смертельно ранить «Коготь», тоже будет неплохо. Без их материальной поддержки омники не дернутся поднимать восстание. — Будут жертвы среди мирного населения, — Гэбриэл развеселился, болезненно и тоскливо. — Которое ты так любишь. Джек коснулся едва заметного шрама над бровью, следа от прилетевшего камня. Разъяренная толпа едва не линчевала бывшего защитника мира. Он увещевал, призывал. А потом охрана едва успела отбить окровавленного страйк-коммандера. — Жертвы будут всегда. — А как же то, что они ни в чем не виноваты? Джек долго молчал, потом еле слышно произнес: — Фарра тоже ни в чем не виновата, но потеряла мать. Жерар не был виноват, но погиб. Амели виновата была только в том, что была верной и любящей женой. Все наши парни и девушки, погибшие в тех обрушившихся при терактах зданиях, были виноваты только в том, что пошли за мной и поверили, что вместе мы создадим лучший мир. И мы с тобой тоже виноваты только в том, что солдаты, выполнявшие приказ. И это я отдавал приказ об Австралии… Гэбриэл решил не развивать тему, слишком уж бледным и осунувшимся выглядел Джек. Полностью седой, но все еще красивый. А ведь в его возрасте он вполне мог еще блистать золотистой шевелюрой с легким налетом серебра. Не стоит сейчас ранить его еще больше. Тем более, что в кои-то веки думают они совершенно одинаково. — Тогда… Мы сделаем это, Моррисон. Вместе. Как всегда. — Вместе, — еле слышно повторил Джек и улыбнулся. — Как всегда.