Тайны учителя истории.

Как думаете, что будет вас волновать или, быть может, уже волнует, когда вы будете учиться в одиннадцатом классе? Если у вас возникли мысли об учебе, то вы безумно правы. Сидеть по семь, порой по восемь уроков в день, посещать пару дополнительных на разных концах города и играть на музыкальном инструменте — не такая уж и простая задача. Про свободное время можно забыть, что Слава и сделал уже давно. Нужно хорошо учиться, чтобы поступить, куда хочется, а губа не дура, в МГУ хочется. Учеба дается несложно за исключением пары предметов: литературы и истории. На удивление точные науки оказались легче на понимание, нежели гуманитарные. Не то, чтобы парень совсем ничего не понимал в литературе, но искать скрытые смыслы автора в произведениях казалось для него мукой. Описывается закат, с чего он должен был подумать, что три строчки о затянувшемся тучами небе — это выражение внутренних переживаний героя? Отдать должное нужно учителю, Иван Игоревич, нормальный парень, недавно только отучившийся, с горящими от потенциала глазами. Слушать и правда было его интересно, время на уроке летело быстро, поэтому все любили пятницу не только за то, что это пятница, но и за то, что именно в этот день стояла пара любимого для многих предмета. Иван Игоревич много советовал книг, не идущих по программе, спустя время он сам организовал кружок книголюбов и обсуждал эти произведения уже там, не забирая драгоценные минуты от урока. Казалось, учитель мог найти практически в любом абзаце какие-то отсылки. По-особенному он любил, когда автор посылает читателя в прошлое, заставляя хорошенько порыться в истории. Евстигнеев, так была фамилия учителя, вообще любил историю и неплохо в ней разбирался, наверное, поэтому он все свободные перемены проводил в кабинете истории, которую вел Фёдоров Мирон Янович. Учительский коллектив был довольно дружен и практически все хорошо общались, но эти двое казались единодушнее других. Мирон Янович частенько заглядывал на уроки Ивана Игоревича, нагло усаживаясь на последнюю парту, и как только появлялась хоть малюсенькая возможность устроить дебаты с Евстигнеевым, он хватался за это, будто за спасательный круг, и моментально начал оглашать свое мнение вслух, которое, по обычаю, не сходилось с мнением учителя литературы. Все ученики с интересом слушали и разделялись на два лагеря, начиная перебивать друг друга и ссориться. Карелин изредка принимал в этом всем участие, не понимая, зачем спорить о вкусах вовсе. Постепенно между учителями разгорался не то спор, не то дружеский разговор, который всегда заканчивался почти одинаково: Иван Игоревич, садясь на стул, закатывал глаза и произносил тихое: «О Господи, за что мне все это». На что Мирон Янович довольно и словно по-мальчишески смеялся. Возможно, поэтому они и общались. Имея разные точки зрения, всегда есть, о чем поговорить. Слава далеко не сразу понял, зачем его учителя разводят эти разговоры на уроках, но когда его осенило, он был готов признать, что недооценил их. Если вспомнить лекции о вреде наркотиков, сколько раз их читают за учебный год, сказать трудно, но есть ли хоть какой-нибудь толк? Парень судит по себе и отмечает, что не помнит, когда последний раз действительно слушал эти лекции, а не пропускал мимо ушей, залипая в телефон. Было бы в тысячу раз интереснее слушать дебаты на ту тему, а не скучную заученную годами тренировок лекцию от женщины средних лет. Слушая одновременно две стороны, в тебе пробуждается интерес, невольно заставляющий думать о тех или иных вещах, принимать какой-то выбор и просто-напросто самому делать выводы. Это намного лучше, чем просто слушать, что наркотики — вред. Именно этому Евстигнеев и Фёдоров учили своих учеников — делать свой собственный вывод. Иногда, дурачась, Мирон Янович нарочно принимал позицию противоположную учителя литературы и усиленно ее доказывал, выводя его на новые эмоции. И, когда у собеседника не оставалось сил сказать хоть что-то, Фёдоров признавался с самодовольной улыбкой, что просто пошутил и полностью с ним согласен. Мнение о Фёдорове разнились, никто точно не мог дать однозначного ответа на вопрос, что он за человек такой. На уроках Ивана Игоревича он один, на своих совершенно другой. Его интерес к спорам резко прекращается, как только звенит звонок на урок истории. Никаких шуток, только редкие улыбки, но зато весьма интересный рассказ, с множеством фактов, которых не отыскать в учебнике. Писать много не приходилось, конспекты на уроке получались краткие и точные. Но проблема у Славы была одна — память. Хоть убей, не мог он запомнить эти чертовы даты, имена полководцев и названия битв, такая же штука была у него и с литературой — ненавистные стихи не хотели учиться ни в начальной школе, ни сейчас. Даты рождения писателей путались в его голове, и иногда он мог сказать полнейший бред, знатно опозорившись перед одноклассниками. Аттестат должен быть отличным для поступления и, если ситуацию с литературой вывезти можно, то, что делать с историей, Слава просто не имел понятия; Карелин часто теряет вещи или забывает их на парте и, не замечая этого, со спокойной душой следует на следующий урок. Из кабинета в кабинет идти недолго, но сегодня парню повезло меньше. Он уже покинул школу и на всех парах шагал домой. Пришлось возвращаться обратно, ибо жить без наушников Слава просто не мог. Быстро взбежав по лестнице, он бросил взгляд на кабинет истории и с облегчением выдохнул. Второй смены в школе не было, поэтому сейчас там царила тишина, и слышался только тихий скрип кроссовок парня об бетонный пол. Подойдя к двери, Карелин бесшумно заглянул в приоткрытую дверь и от увиденного прищурил глаза. Почувствовав себя каким-то детективом, он стал наблюдать за происходящим. Мирон Янович, нахмурив брови, вертел в руках баночку с таблетками приличных размеров, пытаясь что-то прочитать на ней. Ну, нутром почуял Слава, что это не просто таблетки от живота, больно упаковка интересная. Фёдоров за секунду подлетел со стула, отбрасывая его чуть назад, понесся в конец кабинета. — Черт возьми, — слышалось разочарование учителя. — Мирон Янович, здравствуйте еще раз, я у вас тут наушники забыл, белые такие, не находили? — шагнув через порог кабинета произнес парень. — А? — от неожиданности воскликнул учитель оборачиваясь. — Да, вон там, на краю стола возьми. — Понял. Подойдя к столу, взгляд непроизвольно метнулся к таблеткам. «Ламотриджин» — с запинкой прочитал парень у себя голове. Он подцепил ловкими пальцами свои наушники и поспешил удалиться, чтобы поскорее узнать, что это за таблетки такие. — До свидания. — Всего доброго. «Ламотриджин» — лекарственное средство, применяемое при лечении биполярных расстройств» — загуглив узнаёт Карелин. — Интересно, Мирон Янович, интересно…