Запрет

Они сидят на балконе максимально близко друг к другу, но не дотрагиваются, всего лишь несколько сантиметров разделяют их ладони, точнее сказать изящные длинные пальцы, украшенные кольцами. Девушки курят сигареты с кнопкой и сладким фильтром, дым медленно двигается по воздухоносным путям, оседает в лёгких, а потом обратно по тому же пути попадает наружу тяжёлым клубнем. Во рту остаётся небольшая горечь и послевкусие, а нос щекочет едкий запах. —мы не можем коснуться друг друга, чтобы не отнять время жизни, зато губим свое здоровье никотином? —девушка говорит это, вытягивая перед собой руку с сигаретой, которая была зажата между фалангами двух пальцев, взгляд застыл на тлеющем конце, голос был нейтральным, задумчивым, но следом идёт практически истерический смех, —что за идиотская ирония, Господи, этот мир издевается Под конец интонация плавно перетекает из смеха в горькую печаль, от которой даже плакать хочется, но она этого не делает, Стефани просто уже устала содрогаться от мысли, что все люди вокруг нее рано или поздно покинут этот бренный мир, узнают, что на том конце света. Но пока что они с Руби сидят и медленно опустошают пачку относительно дешёвых "женских" сигарет. Они были как две противоположности, одна пестрила яркими красками одежды и внешности, а другая старалась смешаться как можно сильнее в толпе серости. Два полюса, которые каким-то образом встретились и умудряются дополнять друг друга. —можем касаться друг друга через ткань, да и какая разница как прожигать свою жизнь, —девушка смотрит в даль, пока говорит это. Интересно про что она сейчас думает? Может про то где их нет? Там наверняка море и рубиновый закат, нет бедности, умереть страха, срока жизни понятия, —если я могу сделать это с тобой, то мне более чем этого хватит Руби в такие моменты выглядела слишком серьёзно, слишком погружено в философию своего существования, как будто вовсе не комик и стендапер, а вся вселенская тоска решила сконцентрироваться на ней. —это совершенно не одно и тоже, —слегка капризно возражает Бинголь, но потом вздыхает и с грустной улыбкой продолжает, —я бы хотела тебя поцеловать сминая губы, переплести пальцы рук, почувствовать рельеф позвоночника на коже Речь лилась сама собой, не задумываясь о смысле слов и неловкости момента, будто ручей, что долго сдерживался преградой смог выйти на волю и пустить свою воду с полной силой. На самом деле оно так и было, только вот платина все ещё была, все ещё сдерживала этот многовековую мутную жидкость, которая копилась так долго, пока девушка существовала, не давала полностью увидеть этот разрушенный внутренний мир, скрытый за красивой стеной, с орнаментом безэмоциональности и узорами безразличия к окружающим. Этот поток слов Уотер решает прервать достаточно экстравагантно, понимая, что девушке все равно на уговоры. Губы обхватывают фильтр и делают достаточно глубокую и большую тягу, но дым не выходит наружу, вместо этого сигарета, а точнее оставшаяся часть от нее, оказывается в пепельнице. Она ловко перебрасывает одну ногу через Стеф и садится ей на колени, руки оказываются на плечах. Так близко, слишком близко, слишком опасно. Именно это кричит разум девушки, которая прекратила свой поток мысли и с полуоткрытым ртом, смотрела на стендапершу снизу вверх, прямо в зелёные, цвета свежескошенной травы, и на периферии радужки золотые глаза, в них и правда можно было утонуть. Внутри все тихо кричало, что это слишком, но они так и не коснулись друг друга, значит не так уж и опасно на деле. Инициатор столь безрассудного поступка, делает ситуации ещё более интимной, чувствуя, как изящные руки уже успели так же убрать никотиновую палочку и придерживали ее за спину. Их расстояние сокращается до пары сантиметров между губами и Руби выдыхает дым, Стеф же вдыхает его в себя. Эта небольшая воздушная связь, кажется, смогла заменить множество поцелуев, а дурманило, уж точно лучше этих сигарет. Когда девушка отстраняется, она все ещё сидит на коленях, ощущая как руки перешли со спины на талию, сминая ту под тканью толстовки, смотрит глаза в глаза. —как же нужно было разгневать богов, чтобы они дали такое наказание? —шепотом проговаривает та, пока утопала в глазах цвета коньяка, хотя по сравнению с владелицей этих очей, напиток казался водой. —боги не любят жестокую правду о себе, дорогая, —в голосе только капля горечи, но нет, не потому что ей не хочется это вспоминать, не потому что жалеет о своем решении, а потому что понимает сколько боли приносит этот поступок окружающим ей людям, —им не важно ангел ты или человек, только собственное эго Заворожённый взгляд было слишком трудно отвести, но и не хотелось, ей было не много чего позволено, так что этими мелочами она должна была наслаждаться на полную, даже обязана. Правда, то что было под запретом приходилось сдерживать с особой силой, практически сродни ампутации этих порывов из головы —Тогда я напишу самый правдивый текст про них и сделаю его самым известным, —она говорит слишком серьёзно, слишком вкрадчиво, не позволяя словам улететь ветром, вкладывая титанический груз, чтобы служили посильнее примитивной совести, которая уже давно не выполняла свои функции,— так чтобы даже они его заметили, чтобы дали такое же наказание как и тебе, тогда мы возможно сможем коснуться друг друга не через одежду. От этих слов Стефани чувствует, как сердце делает удушающе болезненный удар, будто весь воздух выбили из лёгких, а на глаза наворачиваются слезы. Руки обнимают девушку, а сама она утыкается ей в грудь, скрытую под толстовской —спасибо, —слегка хрипло и болезненно лишь произносит она, понимая что пусть это и глупость, сказанная в порыве эмоций, но крайне трогающая душу, которая казалось в природе быть не должно