Черничные леденцы

В общежити стоит привычный размеренный гул, но даже сквозь него прислушивающийся Минги слышит звон ключей. Они ритмично поворачиваются в замке ровно трижды, после чего дверь наконец раскрывается. Ничего не объясняя Сану, с которым до этого сидел рядом, парень вскакивает с места и тут же оказывается у двери. К нему обращены сразу две улыбки: его лучшего друга и его парня, чьи волосы теперь были выкрашены в чернично-синий цвет, который ему несказанно шёл. Они оба смотрели на него, чего-то ожидая. И сейчас Минги понял, что стоит, возможно, перед самым сложным выбором в своей жизни. Кого из них он должен обнять первым? С одной стороны, Юнхо его лучший друг, они знакомы уже очень много лет, и абсолютно точно эта дружба уже на всю жизнь. С другой стороны стоит его парень Хонджун, с которым они, может, и не так долго вместе, но он все равно ужасно любит его. А ещё он очень ревнивый. Видимо, смятение на его лице было слишком заметным, а потому, Юнхо, тяжело вздохнув, лишь запустил широкую ладонь в чужие волосы, слегка растепал их и прошёл мимо, оставляя парочку за своей спиной. Конечно же, Чон, который понимал его лучше всех, сразу же догадался о мыслях в голове друга и сам разрешил все сомнения. Хонджун провожает их гиганта взглядом, после чего сам притягивает парня к себе в объятия. Нос Минги тут же утыкается в химический запах черничных волос, что были покрашены буквально этим утром, перед съёмками для радио. Амиак неприятно щиплет нос, но младший делает вид, что не замечает этого, перебирая пальцами так и не обрезанные волосы на затылке. Он, кончено, говорил, что ему нравился маллет парня, но не ожидал, что тот правда решит отрастить его вновь. А может, дело было даже не в нем, а в Эйтини. — Тебе очень идёт… — выдыхает в самую макушку, а руки опускает на широкие плечи. — Как жаль, что твой розовый вымылся. Были бы идеальной парой. — Хонджун еле слышно хихикает в чужую грудь, опаляя дыханием впалую ямку между ключиц. — Думаю, нам и одной ягодки в паре хватит. Минги наконец отстраняется, однако тут же переплетает свои пальцы с чужими и тащит в сторону их кухни. Сан замечает эту сладкую парочку, раздражённо цокает языком и, прихватив с собой миску с фруктами, уходит в комнату, откуда слышна громкая перепалка Уена с Есаном. — Ты уже кушал? — тихо спрашивает младший, присаживается за стол и кладет подбородок на замок из рук. — Да, мы с Юю зашли в кафе после съёмок, так что я не голодный. — он садится напротив и, без зазрения совести, обводит парня взглядом, который явно не сулит ничего хорошего. Или, по крайней мере, приличного. — Вы давно вернулись с тренировки? — Около часу назад. Сходил в душ, и мы с Саном только закончили кушать, когда вы пришли. Так что считай, что я полностью свободен. — Сон хитро прищуривается и наклоняется вперёд, облизывая свои пухлые губы, но Хонджун этого будто не замечает и встаёт из-за стола. Он ничего не говорит, лишь подхватывает свою сумку и направляется в сторону, теперь их общей, комнаты. Очевидно, в запланированном им сценарии Минги сразу же идёт за ним, однако он перед этим решает заглянуть в нижнюю полку и достать буквально две упаковки снеков — вдруг, они будут смотреть фильм? Старший стоит у своего стола и раскладывает какие-то вещи из сумки. Как будто завтра утром он не сложить все то же самое обратно. Ах точно, это же Ким Хонджун, завтра он пойдёт уже с другой сумкой. Такое перекладывание вещей может затянуться надолго — эта привычка досталась ему от Сонхва, так что младший усаживается на кровать, просто наблюдая за своим парнем, который как бельчонок бегает по комнате и раскладывает орешки. Наконец он остановливается и, засунув в рот голубой леденец, направляет свой взгляд на ожидающего Минги. Проходит пять долгих секунд тишины. — Что за леденцы? — спрашивает чисто из неловкости. — Черничные. — Дашь попробовать? Хонджун не отвечает. Оставляет металлическую коробочку с леденцами на столе и направляется к кровати. Он сразу же усаживается на чужие широкие бедра, которые так удобно были ему для этого предоставлены, и закидывает руки на плечи. Сон сдавленно выдыхает. Что ж, он явно не ожидал, что парень вот так сразу возьмёт и оседлает его, всем своим видом показывая, что сегодня не намерен останавливаться, на малом. Ким после небольшой заминки припадает к его губам и чуть прикусывает. Младший послушно открывает рот для него и тут же ощущает, как горячий язык проталкивает леденец. Точно, он же попросил попробовать… Хонджун отстраняется, довольно облизываясь. На его губах сияет хитрая улыбка, которая так и говорит, что о большем придется просить, а может даже умолять. Он ерзает на чужих бедрах, будто дразнясь, мол «Чего же ты ждешь? Бери прямо сейчас, вот я на твоих коленях, такой нуждающийся.» Однако оба они знают, что даже если Ким и ведет себя так поддатливо — это все лишь игра. Он никогда не поддастся. Может подразнить, возбудить, внушить ложное чувство контроля, но в итоге это все равно закончится одинаково. И Минги прекрасно знает это. Но все равно ведется и опускает ладони на чужие накаченные ягодицы, оглаживая их. — Вкусно? — вызывающе спрашивает Хонджун, оттопыривая задницу и опаляя губы перед ним горячим дыханием. — Очень вкусно… — парень улыбается, — И леденцы тоже ничего так. Старший чуть слышно хихикает, а руки свои запускает в блодинистый ежик волос, за них оттягивая от себя Минги, который еще немного и набросится на него с поцелуем, настолько он тяжело дышал. Но это в его планы не входило. Хотелось дразнить, дразнить и дразнить, пока младший не начнет буквально умолять его о большем своим хриплым низким голосом. Ким наклоняется к нему, все еще удерживая за волосы на затылке и юрким языком осторожно обводит ушную раковину, вызывая на чужом теле такую сильную волну мурашек, что он самолично может ее почувствовать. Вдобавок к этому, парень томно вздыхает и сжимает свои ладони на чужих ягодицах, отчего старший практически рычит ему на ухо. — Рискуешь, Ги… — шепотом, — Правда думаешь, что можешь делать это? — Я правда думаю, что прямо сейчас ты сидишь на моих коленях, а ещё что я хожу в зал намного чаще тебя. — Минги вдруг поднимает свои руки на тонкую талию, скрытую свитером и прижимает парня ближе к себе. — Интересно, почему я каждый раз продолжаю поддаваться тебе? — О, правда? Значит, я должен напомнить? — хитро ухмыляясь, Хонджун опускает руки, а после толкает в подтянутую грудь, и от неожиданности Сон правда падает спиной на кровать. Старший же притягивает его обратно к себе и стягивает с него футболку. Губами он тут же припадает к его плечам и оставляет там несколько ярких отметин. Минги конкретно ведёт. Его попытки взять контроль проваливаются с треском. В очередной раз. Не то чтобы он был против, да и напоминать ему не нужно было. Но то, как мог озвереть Хонджун с такого простого жеста, подогревало кровь и заставляло извиваться под ним в поисках разрядки. Он не медлит. Руки старшего цепляются за резинку домашних штанов, стягивая их вниз и откидывая куда-то в сторону. Его рука сразу же ложится на порядком возбужденный член и сжимает его у основания, чем вызывает громкий стон. Буквально в соседней комнате сидят ребята, поэтому Ким прижимается к чужим губам, затыкая несдержанные стоны поцелуем. Язык осторожно размыкает его губы, тут же врываясь и сплетаясь со втором языком. Все еще ощущается еле заметный черничный вкус, но Минги не может понять: это из-за леденца или то был вкус самого Ходжуна, что он раньше не замечал? Кончиком языка старший неожиданно надавливает на уздечку, тем самым выбивая из головы любые возникшие мысли. Ги буквально плавится. Он пытается как-то отвечать, шевеля языком, но даже эти попытки кажутся тщетными на фоне того, как мастерски лидер пытает его, и это заставляет по-настоящему понять, почему же Сон всегда поддается ему. Младший неожиданно чувствует легкий холодок. Он и не заметил, как его оставили лежать на кровати совершенно голым, не согревая даже телом, лежащим сверху. Хонджун оставляет его лежать в одиночестве, а сам встает и подходит к своему столу, где из ящика достает прозрачную бутылочку со смазкой и пачку презервативов. На его лице еле заметная ухмылка, совсем как у кота. И смотрится она почти безумно на фоне испуганного, при этом такого нуждающегося Минги, который пятками скользит по кровати, мгорая от нетерпения. — Или может, ты хочешь снова попытаться взять верх? Пока я добрый, — старший растягивает слова, подходя к кровати. Он осторожно ведёт пальцами по чувствительным бёдрам, иногда оставляя белые полосы от своих ногтей. Его рука ложится на кубики пресса, чуть надавливая, и он чувствует, как это этого жеста у парня из лёгких выбивает весь воздух, так необходимый в данную секунду, хотя бы чтобы ответить. У Минги в животе закручен тяжелый узел возбуждения — прямо там, где сейчас лежит чужая рука. Диафрагма неприятно ноет от мнимого волнения, и как бы парень не хотел выдавить из себя хоть пару слов прямо сейчас, у него ничего не выходит. Может, он и хотел бы взять верх. Но сейчас он настолько перевозбужден, что и шевельнуться не может. Поэтому, заталкивая совесть и свои собственные желания куда поглубже (возможно, именно туда, где сейчас окажутся чьи-то короткие пальцы), он качает головой. — Правильно, малыш. — довольно шепчет Хонджун, одним движением нависая сверху и приближаясь к чужому уху, — Ты же без ума от моего члена, вот почему каждый раз поддаешься. И младший ничего не может возразить, потому что он, черт возьми, прав. Возможно, Сон с его повадками принцессы и сверх-чувствительным телом был просто создан для пассивной роли, и сейчас эта мысль грубо бьёт по голове, затуманивая сознание ещё сильнее. Он чувствует, как что-то холодное касается колечка мыщц, но даже не помнит, когда успел развести свои ноги для этого. Это все дурное влияние Хонджуна на него. Который, в прочем, не медлит. Указательный палец осторожно сгибается, надавливая на поддатливые стенки, и тот факт, что Минги в душе не только мылся, вызывает на лице лидера довольную усмешку. Что ж, раз он решил играть по-плохому, значит так и будет. Он добавляет сразу два пальца, и кое-как успевает накрыть чужие губы поцелуем, проглатывая глубокий стон. Смазка противно скатывается вниз, на простыни, но это далеко не то, о чем они сейчас беспокоятся. Минги пальцами сжимает одеяло, а ноги потряхивает от чрезмерной стимуляции. Почему-то он уверен, что смог бы кончить прямо сейчас, от обычной растяжки, которую старший превращает в настоящую пытку. Сон открывает глаза и жалеет об этом в тот же момент: над ним нависает Хонджун, одной рукой он продолжает растяжку, другой же раскатывает презерватив по собственному возбужденному члену, а в зубах у него блестит краешек фольгированной упаковки. Его черничные волосы сейчас находятся в ужасном беспорядке, а подводка под левым глазом немного потекла. Он хищнически проводит языком по губам, дыхание у него также сбито, но он старается не подавать виду, что тоже невероятно возбужден. Минги чувствует распирающую пустоту, после того, как парень все же вытаскивает из него пальцы. Он смотрит на них из-под ресниц, наблюдая, как медленно скатывается текучая смазка. Зрелище и правда завораживающее, но ни за что не сравнится с младшим, который извивался от нетерпения и чмокал губами, между которыми растягивалась слюна. Ким входит одним грубым толчком, сразу же срываясь на довольно быстрый темп, и ему искренне жаль их соседей, потому что заглушить низкий голос отрывисто стонущего рэпера сейчас кажется незаконным. Он хватается за чужие плечи, в попытке хоть как-то замедлить, но вместо этого получает лишь два точных толчка по простате, что тут же бьёт по голове. — Джун! — громкий вскрик. Минги пытается дотянуться до всего и при этом ни до чего конкретного. Ему хорошо, очень хорошо, но если его парень продолжит в таком темпе, то он постыдно кончит даже ни разу не притронувшись к себе. — Проси. — рычит он в ответ, делая все более размашистые толчки. Младший не понимает, как вообще он должен о чем-то просить, если ему тут и вздохнуть нормально не дают. — Помедленнее… — всхлип, — Прошу! Хонджун довольно ухмыляется. Кончено, он бы с радостью выполнил такую жалкую просьбу, но как-то не хотелось. И единственное, что он делает это чуть не меняет угол, чтобы Сон продержался хоть еще немного дольше. Легче ему, однако, от этого не становится. Понимая, что его просьбу не собираются выполнять, он усилием воли переложил руки на чужие плечи, впиваясь в них ногтями. Небольшая месть, которая, впрочем, лишь сильнее распаляет старшего. Он понимает, что зря сжалился, и потому снова начинает активные толчки по чувствительного комочку нервов, чувствуя, как собственное удовольствие медленно застилает сознание. В погоне за оргазмом он ускоряется, до его ушей доносятся сладкие протяжные стоны. Хонджун чувствует, как его парень кончает по тому, как вокруг него сжимается колечко мыщц, но — жестоко, — не останавливается, вскоре кончая следом. Он сваливается сверху, не выходя, чувствует, как к животу неприятно липнет чужое семя, но это сейчас мало волнует. Грудь младшего под ним тяжело раскачивается при дыхании, а сердце гулко колотится. Лидер думает, что это самая лучшая музыка на свете, и однажды он точно хочет записать её битом к какому-нибудь треку. — Я тебя ненавижу. Ты вообще о чем думал? — вдруг жалуется Минги. В руках он бережно перебирает голубые пряди. — Я не думал. Я просто любил. — усмехается, — А теперь нам бы прибрать весь этот беспорядок. И сходить в душ. После успешной уборки они оба виновато выходят из комнаты, чтобы принять душ, однако их останавливает Юнхо, резко выхватфыающий руку лучшего друга и тянущий его на себя. — Ким Хонджун, ты монстр! Тебя к людям подпускать нельзя! — шипит он, приобнимая младшего за плечи в попытке защитить. — Ю, а можно я сначала в душ схожу? Потом можешь жаловаться и кричать хоть весь вечер. — весело шепчет ему Минги, откидывая шею. — Фу! — Чон отталкивает его от себя, демонстративно вытирает руки о свою футболку и злобно зыркает. — Надо вам звукоизоляцию в комнату поставить. У Сонхва скоро глаз будет дергаться, а о младших даже думать страшно. С тяжёлым вздохом он скрывается у себя в комнате, оставляя парочку на едине хихикать. Позже они извинятся перед всеми и угостят чем-то вкусным. Но сейчас им правда нужно сходить помыться. Минги входит в ванную, закидывая в рот черничный леденец.