In The End

11 лет спустя.

Я стоял на балконе и смотрел на город, пока стакан в моей руке не опустел полностью. Очередной закат, который окрасился благодаря фениксу. Легкий ветерок просочился под рубашку, нагло проскальзывая по телу своими тонкими ручками. Я поставил стакан на стеклянную поверхность журнального столика и убрал руки в карманы. — Энд, — Кома постучал по дверце балкона, привлекая внимание, — ты идешь? У нас фотосессия через час. Я еще раз прошелся взглядом по горизонту, слегка кивнул, давая понять, что слова дошли до моих ушей, и глубоко вздохнул. — Уже иду. Автомобиль Джейка стоял у выхода из многоэтажного здания. Сверкающе чистый, в прекрасном состоянии, несмотря на его годы, к слову, идеальность. Хозяин машины облокачивался на капот, докуривая очередную сигарету Парламент, к которым, почему-то у него имелось не описываемое пристрастие. Он обернулся, увидев на асфальте прямо перед собой возникшие тени трех силуэтов. — Едем? — Этот мелкий тоже приедет? — я сел в салон и захлопнул дверь. Парни тяжело вздохнули и последовали за мной. — Он часть нашей группы, Энд, — Джереми достал телефон, открывая контакты. Я фыркнул, — он не вливается в коллектив. — Он то, — заметил Джейк, одновременно с этим заводя автомобиль, — как раз и влился бы в наш коллектив, если бы ты дал ему хоть какой-то шанс, а не затыкал при каждой возможности. Я плотно сжал губы, завершая диалог молчаливым ответом. Фотостудия, будучи в рабочем состоянии, уже ожидала нашего появления. Я подавил раздраженный вздох, когда увидел парня, поправляющего на себе рубашку, — Лонни. Все поздоровались с новым членом группы, и, когда он радостный подошел ко мне, протягивая руку, я смерил его взглядом. Улыбка тут же слетела с его лица, а я удовлетворенный собой прошел мимо с гордо поднятой головой, слыша позади вздох Джейка и тихую ругань Криса, а также чувствуя осуждение со стороны Джереми. Но мне было плевать. Часы долгой работы смешались в рутину, и усталость навалилась на плечи каждого из присутствующих в помещении, но останавливаться не было лучшим вариантом. К концу дня работники стали собираться, а мы просто расположились на диване с бутылками воды и перекусом. Спасибо милой девушке за вкусную еду, иначе бы мы все умерли с голоду когда-то давно, еще когда я называл себя Andy Sixx. — Лонни, сыграем завтра у меня дома? — Джейк повернулся на сто восемьдесят, — повторим с тобой наши старые альбомы, что скажешь? Он улыбнулся, — можно. Кристиан поднялся с места и сунул мне в руку банку энергетика. На вопросительный взгляд он лишь закатил глаза и сам открыл его мне. — За… Кома перебил меня, — допьешь, и мы поговорим. Команда удалилась, а я остался наедине с напитком. Ничего не понимая, сделал первый глоток. Посидел, подержал его во рту, не торопясь проглатывать. Прочувствовал вкус, как в старые времена. Старые времена… Я посмотрел на банку и на меня навалились воспоминания.

12 лет назад.

— Эш, иди в задницу, — я рассмеялся, снимая солнцезащитные очки. Команда веселилась во всю, очередной концерт подошел к концу, и мы пошли гулять по Массачусетс, абсолютно не зная города. Но кого волновали эти ориентиры? Свернул, пошел прямо, спросил у жителей и побрел дальше. Мы были шумными гостями. Нас выгнали не из одного клуба, остановили не у одного бара. Утром проснулись на скамейке. Джереми спал на асфальте в обнимку с Джейком, а мы трое чудом поместились на лавке. В тот день было более сотни пропущенных от менеджера на каждом мобильном. Мы были молоды. Счастливы. Не знали, что нам уготовила жизнь, и с какими трудностями нам надо будет справляться. С кем бороться.

Настоящее время.

Да, мы были молоды… Я поставил энергетик у ног и вновь задумался. Эшли… Черт. Я сжал зубы и кулаки, сдерживая порывы боли, которые с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее контролировать. Я не мог смириться с тем, что произошло. Это не в моих силах. Домой мы ехали сначала к Лонни, так как в нашем лофте я еще не был готов его видеть. Ему не заменить Пёрди. Его никем не заменить. Просто невозможно. Я пытался. Множество гитаристов прошли через работу с нашей командой, но никто так и не понял нас, наши действия, нашу связь. Конечно, ведь они не боролись с Тьмой и всеми ее отродьями на поле, которое теперь мы зовем Полем Костей. Почему? Ответ прост: погибло множество, как союзников, так и врагов. Сейчас же я сидел один на лестнице, которая ведет прямо к гримеркам, где нас поджидали визажисты, чтобы поправить эту жуткую косметику на наших не менее жутких уставших лицах, костюмерным с нескончаемым количеством вещей и прочим местам. Зачем я вообще сюда вернулся? Сидел бы спокойно в своей комнате в лофте. Толпа испарилась еще пару десятков минут назад, когда я пребывал в пучине воспоминаний и думал о фразе Криса: «Допьешь, и мы поговорим.» Поговорим о чем? О нашем прошлом? Поговорим о том, как я чуть не угробил сотню человек? Поговорим о чем, как я случайно пробил на то время еще непонятным черным дымом бетонную стену? О чем он хотел поговорить со мной? Разговора не было. Возможно, это было лишь проявлением слабости. Я не собирался разбираться в себе, своих чувствах, эмоциях. Делиться кусками закоулков своей души… Это не то место, которое мне стоит открывать. Лучше людям не знать, что находится там, под маской всеми любимого рокера, солиста и создателя группы Black Veil Brides, так полюбившейся публике. Пускай передний план заполнит их пустоту вопросов красками счастья и энергии, только пусть не лезут в тьму. Они не готовы ее принять. — Энд! Конечно же, меня первым делом нашла моя главная заноза в заднице, имя которой Джейк. Его знания от психованного Энди до разбитого Бирса начинали пугать своей точностью логических выводов, где и зачем я нахожусь. Кажется, уйти мне хоть на край света, он найдет меня по-простому «я думаю, он…» и пойдет в верном направлении куда-нибудь строго на север. — Мы же были в лофте! Куда ты смылся? Я поднял банку допитого и добитого тяжелыми, но жутко легкими воспоминаниями энергетика и вернул ее на место, поворачивая к себе этикетку. Мужчина тяжело вздохнул и, оказавшись рядом, расположился на ступени повыше, видимо, чтобы не пихать меня локтем, теснясь на одном месте. Правда, в таком положении поворачиваться или пересаживаться не хотелось, поэтому мой взор остался на зеркале, расположенном в огромном помещении. От прошедшей работы здесь осталось только оборудование фотографов, аккуратно накрытое прозрачным, но защищающим от пыли и царапин материалом. А вот визажисты забрали все: тональные крема, тени, разные подводки, карандаши всех цветов радуги, абсолютно все. После их долгой, довольно изнурительной работы столы, на удивление, сверкали, будто на белоснежных поверхностях не было никаких пятен и ужасных следов. — Энди, может, мы все-таки поговорим? Джейк вновь пытался вывести меня на разговор о моем состоянии. Глупо, все равно никаких результатов не предвидится. Простое молчание, исключительно глубокий вдох и такой же выдох, тяжелые вздохи да размышления об этой жизни и поверженной просто ужасной ценой Тьме. — Нет, — поднявшись с места, я направился к выходу, где исчез из поля зрения гитариста.