Встать на путь искренности

Он бежал по снегу, сзади слышался лай собак, а он бежал, надеясь, что животные потеряют след и уйдут. Под ногами проваливается снег и он летит куда-то в пропасть. Крики и лай удаляются и затихают. *** Он открывает глаза и осматривается: серые стены, небольшая кровать, на которой он находился, решётка. Парень прикрыл глаза и закашлялся. Его и без того скудная, разорванная одежда отсутствовала, а на теле была старая серая футболка и чёрные шорты по колено. Эта одежда выдавала всю худобу лежащего. Чёрные волосы были в грязи, сальные и слипшиеся. Железная дверь в коридоре отворилась и послышались грузные шаги, после поворот ключа и скрип петель. - Вставай давай! - злой голос заставил парня открыть глаза и чуть повернуть голову, смотря на того, кто его тревожит, – вставай! - Да встаю я…, встаю… - парень еле вздохнул и сел, чувствуя, что тело практически не слушается. Он спустил худые ноги на ледяной бетонный пол и опустил голову. Ноги почти не держали его тело. Мужчина, что стоял с автоматом в дверях, явно был зол. Парень, еле ковыляя, прошёл к нему. На худые запястья надели наручники и парень еле-еле побрел следом за охранником, который знал, что подопечный ни куда не денется. Дойдя до массивной железной двери они остановились. Охранник постучал и открыл её, услышав разрешение. Парня подтолкнули, только вот ноги его не удержать и он рухнул на пол комнаты, однако сил встать не было. Его хватают за шкурку и поднимают. Получается это легко, ведь он весит крайне мало. Зелёно-золотой глаз сверкает, смотря на парня, как на игрушку. Он летит на небольшой диван, ударяясь о его кожаную поверхность лицом. Раздаётся кашель и парень еле-еле переворачивается на бок, смотря на мужчину. - Вот и что мне с тобой делать, Рейх? - тот скрещивает руки на груди. - Хоть убей… - он закашлял, – мне всё равно… - Какой же ты убитый, – старший качает головой и подходит, немец дёргается, – успокойся, я наручники снять хочу. Хотя… ты такой беспомощный, пока так лежишь, – на лице старшего появляется злорадная улыбка. - Нет… - он хрипит, пытаясь отодвинуться, но тяжёлая рука хватает его за запястье, – Союз… пожалуйста… - Что? - он хмычет. Немец отводит взгляд. Он слишком истощён, чтобы сопротивляться. Союз убирает руку, замечая, что немец и так дышит с трудом. - Да успокойся, не сделаю я тебе ничего. Больно ты мне нужен, – он шикнул и отошёл. Ариец молча смотрел перед собой. Союз что-то прошипел себе под нос и сел в кресло, продолжая заполнять бумаги. *** Волосы были наконец отмыты, дыхание восстановлено, а кашель почти не мучил. Парень улыбнулся, смотря в окно. Еда стояла не тронутой уже два дня. Веса парень не набрал ни на грамм, а скорее потерял. Это бесило русского, который периодически заглядывал к нему. Он редко поднимал на немца руку, но всё-таки, было больно, но привычка сработала. Дверь открылась и в комнату зашёл Союз. Он посмотрел сначала на еду, а потом на немца. - Опять не ел? - он шикнул. - Я не голоден, тем более, они помешали в еду таблетки, а я не собираюсь их жрать, – парень продолжал смотреть в окно. - Ясно. Союз подошёл и слегка помешал содержимое тарелки и заметил, что там и правда были вкрапления от таблетки. Он шикнул и забрал посуду, через время вернувшись с другой едой и поставил перед парнем. - Ешь. Иначе я тебя сам заставлю. Нацист вздохнул. Не хотелось получать от старшего, спина и так болела после недавней перепалки. Он обернулся и посмотрел на возвышающегося над ним русского, после на тумбочку рядом с кроватью, на которой стояла тарелка с куском курицы и гречкой. Парень взял вилку и принялся за еду, хотя знал, что это скоро выйдет в очередном рвотном позыве. Союз выделил ему небольшую комнату в дальней части дома, дверь всегда запиралась, а на окне не было ручки, чтобы немец не убежал. Комната была маленькой и не обжитой. Тумба, кровать, да небольшой шкаф, в котором кроме пары вещей ничего и не было. Однако Союз явно не собирался следить за немцем как надо, по этому его желудок стал страдать и парня постоянно рвало. Он живёт тут уже почти два месяца, а ни разу не видел ни кого, кроме Союза и двух военных, которые за ним следили. В душ раз в два-три дня, но и этого хватало. Есть давали три раза в два дня, по крайней мере, когда русского не было дома. Кроме старшего тут были и дети, которые в этой части дома не появлялись, а Германа с ГДР Рейх видел всего один раз. Когда только сюда пришёл. Он не мог успокоить дочь, когда она его увидела. Союз же равнодушно относился к состоянию парня. Он не разрешал младшим немцам видеться с отцом, хотя ГДР закатывала такие истерики, что даже Рейх их слышал и ему в такие моменты становилось дурно. - Союз… - немец закончил с едой и посмотрел на старшего. - Что? - русский обернулся, стоя и что-то читая. - Почему ты не позволяешь детям меня увидеть? - А зачем? - он смотрит на него. - Я знаю, какие истерики закатывает ГДР, я их слышу… ты… - он прикусил губу и опустил голову. - Ну? Что я? - он закрыл книгу. - Я боюсь, что не успею с ней поговорить… ты же знаешь её досье? Мед карточку? Ты же должен был знать… - Знать… что? - тут Союз слегка удивился. - Ты не изучал… ясно, не важно уже… позволь мне с ними увидеться, прошу, – ариец поднял взор на старшего. - Нет. - на отрез сказал коммунист, забирая тарелку и выходя с комнаты. Рейх отвернулся к окну, он сглотнул, вытирая слезы. *** Дверь распахнулась, и немец подскочил. Союз молча смотрел на арийца, после чего вздохнул. - Одевайся. Поедешь со мной. - Куда? - Рейх сонно протёр глаза, пытаясь хоть что-то понять. - В больницу. Ты же хотел с детьми увидеться. Рейха прошибла дрожь. Он быстро оделся и выскочил к Совету. Они быстро вышли на улицу, после чего сели в машину. Была глубокая ночь. Рейха слегка потряхивало и он панически боялся узнать плохую весть, но морально готовился к худшему. Прибыли на место, они зашли в помещение. Рейх сразу увидел Германа, который, как только заметил его, рванул к отцу и обнял. - Папа! ГДР… она… она… - мальчишка тихо заскулил и уткнулся в грудь отца, тихо заплакав. - Где она? - парень обнял ребёнка и его тряхнуло, что с его дочерью? - В реанимации… - ответил за младшего немца Союз, забирая ребёнка. - Реани… мация… - Рейх полетел к двери и в этот момент вышел врач. - Вы Рейх? - мужчина смотрел на парня и тот кивнул, – заходите, вам можно её увидеть. Парень зашёл в помещение, сразу в глаза бросилось худое тело девочки, обвешанное разными проводами. Кардиограмма показывала, что сердце билось из последних сил. Рейх опустился на край кровати и коснулся холодной руки дочери, та посмотрела мутными глазами на отца и едва улыбнулась. - Папа… - тихо, почти беззвучно, прошептала девочка. - Милая моя… тихо, тихо, не говори ничего... Я тут, тут, – парень сглотнул, сдерживая слезы, аккуратно коснулся её щеки и заметил слезы, – всё хорошо, милая, я рядом. Тихо… Девочка едва дышала, а парня начало трясти. Он сглотнул. Кардиограмма пропустила несколько ударов. - Я тебя люблю, папа… - тихо сказала девочка и еле-еле улыбнулась. - Я тебя тоже… - парень сглотнул, еле выдавил из себя эти слова. Девочка смотрела на него, после чего закрыла глаза и кардиограмма пошла линией. Рейх смотрел на дочку, чувствуя, как её рука коченеет. Всё, что было дальше вылетело из памяти. Парень пришёл в себя только в комнате, смотря в окно. Герман спал на кровати, обнимая одеяло. Немец аккуратно накрыл сына и посмотрел на дверь, она была открыта, но там не было ни кого. Ариец отвернулся обратно к окну, смотря в него. Бутоны начали распускаться, а птицы петь. Лёгкий ветерок пробежался по комнате от приоткрытого окна. Рейх молчал. Парень услышал шаги и обернулся. На пороге комнаты стояла Беларусь с подносом еды. Она молча подошла и поставила его на тумбу. Рейх слегка кивнул и отвернулся обратно к окну. - Папа просил передать, что он через пол часа придёт, по этому вам обоим желательно поесть… - девочка смотрела с лёгким недоверием на немца. - Посмотрим, – коротко бросил ариец, после положил руку на щеку сына. Беларусь молча ушла, оставив их снова одних. Рейх вздохнул и погладил Германа по щеке, пытаясь аккуратно разбудить. - Гера, просыпайся, – тихо и, на сколько мог, ласково произнёс Рей. - Мм… - мальчишка открыл глаза и посмотрел на отца. - Милый, тебе надо немного поесть, – парень гладил его по щеке, после чего провёл по лбу, понимаю, что у того жар. - Я… не голоден… - еле выдавливает младший и прикрывает глаза. - Мальчик мой, тебе надо поесть. Пожалуйста, – старший немец гладил сына по шее. - Ладно… - младший кое-как садится и прикрывает глаза, закашлявшись. Рейх берет тарелку с супом и слегка его помешивая, после чего аккуратно протягивает ложку с содержимым парню, тот аккуратно открывает рот и проглатывает еду. Рейх понимал, что сыну плохо, ведь он только недавно похоронил сестру. Немец медленно кормил сына, пока тарелка не стала пустой. После младший он обратно на кровать, сворачиваясь комочком и почти сразу засыпая. В комнату зашёл Союз. Заметив, что одна тарелка пуста, он посмотрел на арийца. - Я только накормил Геру, сам пока не ел… да и не хочу, меня опять вырвет… не переводи на меня продукты, – Рейх погладил сына по голове, посмотрев на Совета. - Рейх, я хотел поговорить, – Союз вздохнул. - О чём? - немец спокойно и с лёгкой грустью смотрел на старшего. - Почему ты ни разу не пытался сбежать? - Странный вопрос… у меня есть крыша над головой, тепло, минимальное количество еды, хоть какая-то одежда… - он вздохнул, – да и… дети… Геру я не могу одного оставить… я не могу оставить единственного ребёнка одного, тем более, когда ему пришлось столько пережить. Да и идти мне не куда, меня все ненавидят… скорее всего ни кто не будет себя вести как ты, а на оборот убьёт меня. А выпелиться с этого мира я могу и сам, – немец погладил сына по голове, – но не хочу… - Ясно. Хотя ты странно рассуждаешь… я не слишком к тебе и отношусь хорошо. - Да, но с отцом у меня жизнь была намного хуже, хотя я и не люблю его как монстра воспринимать… - он вздохнул. Союз отвёл взгляд. Он знал отношения Рейха и ГИ. Они были просто ужасными, но ведь старший никогда не был на столько плохим отцом, Рей путешествовал, смотрел на мир, много гулял, хорошо учился и всегда был рад новому дню… пока Германская Империя не выпивал или не впадал в ярость. Союз посмотрел на немца, наблюдая за тем, как он водит худой рукой по голове сына, аккуратно разглаживая светлые волосы и тихо что-то напевая на немецком. Он бы никогда не подумал, что такой мальчишка, как Рей, может сотворить такое. Однако сейчас до старшего доходит, что арийцу было больше нечего делать. Он был в безвыходной ситуации. Ему нужны были его земли, а Польша слишком наглая, и это было не удивительно. Союз вздохнул и помотал головой. - Завтра поедем в больницу, – спокойно произносит коммунист. - Зачем? - парень поднял на него взгляд. - Надо выяснить, почему тебе от еды плохо. Если так боишься, что Гера один останется, придётся тебе лечиться, - Союз пожал плечами. - Гера… а с ним что делать? - он глянул на сына, аккуратно вытирая его слезы, что выступали во сне. - Я ему врача на дом вызову. Проверят его. Если что, придётся к специалистам обращаться и вытаскивать его из этого состояния, - Союз слабо вздохнул. Немец молча кивнул. Он был не против. Хотелось помочь сыну, да и с собой разобраться. Ведь пока есть шанс остаться с Германом он его не упустит. Союз всё никак не мог привыкнуть, что Рейх резко поменялся. Резко стал… спокойным и смирным. Не рыпался, всегда сидел в комнате, вообще не подавал признаков своего существования в этом доме. Периодически они о нём забывали. *** Рейх сидел в машине, смотря в окно, что слегка за потело от перепадов температур и по нему стекали капли дождя. Парень смотрел на дорогу, думая о своём. Союз слегка барабанил пальцами по рулю, смотря на машину впереди себя. Опять пробки. Он привык к ним, а ариец слегка вздрогнул и старший посмотрел на него. Рейх перевёл взгляд на коммуниста и молчал, хотя было видно, что ему хочется что-то сказать, но он не решился, отворачиваясь обратно к окну. Они вернулись домой. Рейх сразу ушёл к Гере, а Союз разбирался в том, что они с парнем купили. Выяснилось, что немец не слабо искалечил желудок, так что пищу принимать он почти не может. Придётся выходить из ситуации коктейлями, которые прописали и таблетками. Так немец хоть немного, но мог питаться. Хотя сладости младший ел с большей охотой. Продукты были разложены, а дети принялись разбирать сладости. Белка схватила шоколадку и быстро убежала, Союз даже не понял сначала куда. Он прошёл к комнате Рейха и Германа, они жили пока вместе, пока Гере не станет лучше. Союз заглянул в комнату и заметил Беларусь, которая сидела на кровати и кормила младшего немца. А Рейх сидел на подоконнике, откусил шоколадку. - Так вот куда ты делась, – хмыкнул Союз. - Пришёл… я, думал ты на кухне останешься, – фыркнул Рейх и посмотрел на старшего, а Белка слегка улыбнулась, отводя взгляд от отца. - Рейх. Таблетку выпей, - он подошёл, протягивая парню стакан воды и таблетку. Немец молча отложил шоколад и взял белую таблетку, слегка вздохнув. После выпил её и облизнул губы. Рецепторы плохо работали и ему она не показалась такой противно, как раньше. *** Немец стоял на крыльце дома, смотря в звёздное небо. В руках была чашка с кофе. Прохлада улицы заставляла тело покрываться мурашками, всё же выходить в футболке и шортах была не самая лучшая идея. Была глубокая ночь, что-то в районе половины четвёртого. Скоро будет рассвет, а с этой части дома его хорошо видно. Рейх аккуратно поставил чашку на перила и достал пачку сигарет из кармана, стащил у Союза. Достав одну, парень убрал пачку обратно. Поджог и затянулся. Лёгкие обдало едким дымом и парень слегка прикрыл глаза, выдыхая серый дым. Он не любил сигареты, которыми пользовался Союз. Но других не было. Хотя он и знал, что Росс тоже курит, все же легче было по одной-две штуки воровать из пачки Союза, он не сильно парится на этот счёт. Очередное облако дыма было освещено светом сзади и Рейх дрогнул. Он очень надеялся, что это будет кто угодно, но только не Союз. Не хотелось получить за то, что вышел на улицу, ещё и стоит курит. Парень обернулся и увидел Росса, который потянулся и смотрел на арийца. - Доброй ночи, Рейх, - парень подошёл. - Угу… доброй… - парень выдохнул, отворачиваясь обратно к небу. - Испугался? - русский открыл пачку и достал сигарету, смотря на немца. - А ты бы не испугался? Тишина на улице, а я в таком виде вышел. Ещё и сигареты стащил, - он слабо хмыкнул, затушив окурок и взял чашку с кофе. - Ну, отец бы тебе нотации читал бы. Почему не попросишь его просто тебе покупать? - Росс сделал затяжку и выдохнул серый дым с лёгким ароматом вишни. - Ты же знаешь, что мне нельзя… - он отпил кофе. - Всё равно рано или поздно папа прознает, кто сигареты ворует, - пожал плечами и посмотрел в небо. - Может брошу, черт знает… - Рейх поёжился от порыва ветра. - Оделся бы хоть, - Рос зажал трубочку во рту и снял джинсовку, накидывая её на плечи немца, тот с непониманием посмотрел на того, - что? Ты мёрзнешь стоишь, а мне это не нравится. Опять заболеть хочешь? - Спасибо… - Рейх отвёл взгляд, смотря на звезды. - Да, пожалуйста, - Росс слегка улыбнулся. Повисло молчание. Рейх по удобней накинул на плечи тёплую вещь и смотрел на звезды, грея руки о горячую чашку. Рос докуривает и кидает бычок к остальным. Он смотрит на немца, рассматривая его: худое лицо с проглядывающими скулами, черные волосы по пояс, бледные глаза, задумчиво устремлённые в небо. - Рейх, - обратил на себя внимание русский. - М? - немец чуть повернул голову, с вопросом смотря на Россию . - Ты сильно изменился… до войны и во время неё ты выглядел по другому и вёл себя тоже. Немец вздохнул, отворачиваясь и смотря в небо. - Все меняются, Росс. Тот, кем я был раньше, была марионетка в руках всех, начиная от отца и заканчивая властью. Я никогда не жил… так. Всегда был настороже, ото всюду можно было получить удар. От отца, от брата, от правительства, - он смотрел в небо, слегка отпивая кофе, - если бы я не шёл у них на поводу, то, скорее всего, всего этого не было. Отец пользовался моими слабостями, а правительство детьми. Хотя… знаешь, мне было просто страшно. Я всегда боялся, что меня убьют. Отец мог это сделать, ему это было на раз-два сделать. - Почему? - Росс с непониманием посмотрел на немца. - Меня не должно было быть. Мама просто залетела. Отец избавлялся от своих жён через 1-2 года после рождения детей. Но от мамы не смог. Во-первых, Веймар отказывался, потому что он её любил, во-вторых, отец смог полюбить её и отказался выбрасывать, как делал до этого… а до нас с братом у отца были жены, но не одна не принесла ему ребёнка. Они все рождались мёртвые… - парень сглотнул и вздохнул, - нам с братом повезло выжить. Хотя… его папа больше любил. Веймару было… 5, когда я родился и 17, когда он погиб. - Погиб? - Да. Он провалился под лёд, когда мы гуляли. Выбраться не получилось, а я плавать не умел и не умею. Он ушёл под воду. Я помню, когда настала весна, отец смог его достать со дна. Мы его похоронили, но вся вина легла на меня… - Рейх вздохнул. - Ох… это паршиво… - Россу стало вдруг стыдно, что он заставил немца это вспоминать, - прости, что тебе это вспомнить пришлось. - Всё в порядке. Мне всё равно хотелось с кем-то это обсудить. - Ты… ты говорил, что ГИ тебя не любил. Но я так и не понял, почему? - Отцу нужен был наследник. Он его получил. Веймар. Но потом, через 4 года, папа узнал, что мама снова беременна, однако Веймар отказался избавляться от матери и меня. Он не хотел жить один. В итоге я родился и отец хотел от меня избавиться. Ему был не нужен второй ребёнок. Тем более такой как я, - он вздохнул, - я с рождения был больным. Всю жизнь я от этого страдал. Не знаю, связано это с возрастом мамы или нет, или от чего-то ещё, черт знает, но факт оставался фактом: отцу не нужен больной ребёнок. Но меня спас Веймар. Ему даже папа противиться не мог. По этому я выжил. Только мама умерла, когда мне исполнилось 4. Точней… её убили, - на этот моменте Рейх замолчал. - Кто? - Росс понял, что Рейх не против встречных вопросов, да и это, судя по всему, очень сильно его травмировало, что ему теперь нужно было кому-то выговориться, а парень не против узнать о нём хоть что-то. - Отец. Он издевался над ней, а после и вовсе вскрыл живот и выпотрошил. Это всё было на моих глазах. Брата тогда не было дома, - он пожал плечами. От слов арийца Роса пробила дрожь. В четыре года увидеть такое! Да ГИ настоящий изверг… - Я уверен, что ты подумал про отца плохо. Нет. Он не был таким плохим, как могло бы показаться. Да, он убил маму, он избивал меня, он проявлял жестокость и насилие, как физическое, так и моральное, но… он брал меня в поездки, показывал восход и закат, занимался со мной, обучался грамоте и рисованию, музыке. Он не любил меня так же, как брата, но мне хватало и того, что он делал, - Рейх допил кофе и вздохнул. - Всё равно… это, слишком жестоко, тебе так не кажется? - Росс посмотрел на парня. - Жестоко и я не отрицаю этого. Но я видел его со всех сторон и добрым и злым, и пьяным и трезвым. Он всегда вёл себя по разному. И всегда я радовался, когда он заходил. Знал, что мне скорее всего прилетит, может он будет в ярости, но я всегда его ждал. Я же не такая сволочь, как многие думают… я и детей любил, и брата, и отца с мамой. Всегда. - Ты странный немного… я бы не поверил тебе, но знаю как ты себя ведёшь.. - Вёл. Сейчас я ничего не делаю такого, чтобы показаться плохим… я не хочу таким быть для других… хотя, лучше бы меня прикончили, чем оставили в живых, - он вздохнул. - Почему это? Герман с ГДР безумно были рады, когда ты вернулся. Гера без тебя не сможет… - Сможет. Не переживай, - он слегка улыбнулся и посмотрел на Роса, - холодно. Пошли домой. Рос молча кивнул. Рейх отдал ему джинсовку и они вернулись в дом. *** Рейх стоял на кухне, следя за варящимися яйцами для Геры и беря некоторые продукты, чтобы сделать себе очередной коктейль. Он набрал в весе, хоть и немного. Всего на пару килограмм, но даже этого вполне хватало, чтобы кости хоть немного скрылись. Союз и остальные относились к Рейху без опаски, знали, что ничего он им не сделает. Парень же на оборот принимал всё это. Кот на подоконнике зевнул и потянулся. Немец погладил огромное животное по длинной мягкой шерсти и вздохнул. Этот мейн-кун мраморного цвета был любимчиком у детей Совка и парень даже слегка завидовал. Он всегда мечтал завести питомца, особенно собаку. Но возможности ни когда не было. Парень вздохнул, сливая воду и наливая холодную, остужая уже сварившиеся яйца. Он задумался. Шаги заставили его обернуться. На кухню зашли Украина с Беларусью, что тихо о чём-то говорили. Они посмотрели на парня и улыбнулись. - Доброе утро, Рей. - Доброе, девчонки. Как спалось? - парень хмыкнул, делая свой непонятный коктейль. - Не плохо, – ответила Беларусь. - Но можно было б и ещё по спать, – фыркнула Украина. - Да ладно вам, девчонки. Отоспитесь завтра, – Рейх улыбнулся. - Это точно, – Бела улыбнулась, на что младшая тихо фыркнула. Рейх перелил коктейль в ёмкость, и закрыл крышкой, после посмотрел на девочек. Беларусь прошла к холодильнику и искала, что можно поесть, а Украина сделала себе чай. Рейх положил два чищеных яйца на блюдце и сделал чай, после положил на поднос шоколадку и взяв это пошёл в сторону комнаты Геры. Младший немец сидел за бумагами и не заметил вышедшего отца, но его тихие шаги заставили парня поднять голову и отодвинуть некоторые бумаги в сторону, чтобы старший поставил поднос с завтраком. - Спасибо, пап, – он улыбнулся. - Да не за что, – Рейх наклонился и поцеловал сына в лоб, после чего пошёл к двери, – приятного аппетита. - Спасибо. Рейх вышел с его комнаты и закрыл дверь, возвращаясь на кухню, где девочки уже принимались за завтрак, а кот с гордым видом рассматривал улицу. - Приятного аппетита, - сказал немец, подходя к своей чашке с коктейлем. - Спашиба, – с набитым ртом ответила украинка. - Тебе того же, – с улыбкой сказала Бела, отпивая чай. - Спасибо, – парень улыбнулся. Он опёрся руками о столешницу и оттолкнулся ногами от пола, подпрыгивая и садясь на неё. Вот любил он сидеть тут, хоть Союзу это и не сильно нравилось, но противиться привычке младшего он не стал. Рейх отпил немного пресного коктейля и посмотрел в сторону окна. Небо было светлым, а зелёная листва во всю отсвечивала лучи солнца, ветер аккуратно гладил их. Рей улыбнулся. Позавтракав, Рейх помыл посуду, оставленную девушками, и прошёл на крыльцо. Кроме Росса и Казаха никто и не знал, что немец курит, однако у Германа с Союзом уже появились подозрения и если они увидят, парню не поздоровится. Он поджог сигарету и выдохнул сизый дым с привкусом каких-то ягод. Парень не сильно заморачивался по вкусам. Росс по лучше знал эту марку и знал, какие больше подходят для Рея. Немец смотрел в небо и ему в голову приходили разные мысли. Он хотел снова сходить на кладбище, хотелось, но пока его одного ни куда не пустят, это связано не с тем, что он может убежать, а скорее с его состоянием. Кладбище находится достаточно далеко, на другом конце города, туда он не дойдёт, а на такси слишком дорого. Парень вздохнул, выдыхая дым и прикрыл глаза. Его пробила дрожь и он их распахнул. Что-то было не так или ему кажется? Парень затушил окурок и постоял на улице с минут 15, после зашёл в дом. Казах и Росс сидели на кухне и пили чай, разговаривая о своём. Когда они заметили немца, то Рос почти сразу встал и подошёл. - Рей? Ты как? - он касается тыльной стороной ладони его лба и сразу его глаза округляются, – ты где заболеть успел?! Немец смотрит на парня, только сейчас до него дошло, что не так. Жар, вот что заставило почувствовать озноб. Голову резко прошибло болью, будто от удара и перед глазами всё поплыло. ***. Глаза открылись и писк приборов стал звонким. Он зажмурился и после осмотрелся. Он в больнице, если быть точней, то в реанимации. Его дёрнуло, но тело не поддавалось. Парень закашлялся, от чего приборы характерно на это отреагировали. В комнату зашёл врач и подошёл к парню. Он что-то говорил, но парень ничего не слышал. Но спустя несколько минут звуки вернулись. - Вы меня слышите? - снова произносит врач. - Слышу… - еле выдавливает Рейх. - Это хорошо. Как себя чувствуете? - Я… тела не чувствую… что произошло? - Ничего, скоро чувствительность вернётся. Вы впали в кому. Это выглядело странно. - Кома… ясно, – парень прикрыл глаза. - Если вы не отключитесь, то вас переведут в обычную палату и вас смогут навестить. - Хорошо. Но… сколько я пробыл в отключке? - Почти полтора года. - Полтора года?! - парень с непониманием и испугом смотрел на врача. - Да. Полтора года, – кивнул врач. Немец молчал. Он отвёл взгляд и смотрел в потолок, понимая, что это достаточно большое количество времени. Что могло измениться? ***. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно. Союз зашёл в комнату и посмотрел на младшего, тот обернулся и махнул ему рукой. - Я думал ты работаешь, – сказал Рейх, смотря на коммуниста. - Сегодня выходной, так что нет, я отдыхаю, – он подошёл к арийцу, – ты как? - Нормально. - Это хорошо. Пойдёшь с нами в лес? - Конечно. Я не упущу возможности закидать вас снежками, – парень улыбнулся, слегка оскалив клыки. - Как скажешь, – Союз улыбнулся и потрепал младшего по голове. Рейх подался к руке старшего и тихо, еле заметно мурлыкнул, это заставило старшего немного встать в ступор, но потом он улыбнулся. Эта особенность младшего ему всегда нравилась. В лесу было много снега. Ребята играли, кидаясь снежками, строя крепости и просто валяясь в снегу. Рейх наблюдал за ними и его слабая улыбка была скорей грустной, чем радостной. На плечо легла тяжёлая рука и он обернулся. - Чего грустный такой? - Союз смотрел на него. - Просто вспомнил, как с ГДР и Германом гулял в лесу… - он посмотрел на сына, который сейчас вместе с Россом завалился в сугроб и смеялся. - Почему грустишь тогда? Это же хорошее воспоминание. - ГДР… - он вздохнул, слегка опуская голову. - Скучаешь? - задал странный вопрос коммунист. - Очень. Союз слегка приобнял его за плечи и немец, чуть повернул голову, уткнулся в его грудь, тихо всхлипнув. Не нравилась такая перемена в настроении СССР, ну вот совсем. Он вздохнул, слегка погладив парня по спине. - Сходим потом на могилу, – он коснулся его волос носом и выдохнул. - Угу… - тихо муркнул парень и посмотрел на старшего. Союз улыбнулся, вытирая слезы с лица немца, тот слабо улыбнулся, после чего посмотрел наверх и подпрыгнул, зацепив ветку над головой старшего. Снег полетел на его шапку, а следом встряхнулись и другие ветки. Союз оказался полностью в снегу, Рейх, рассмеялся, на что отреагировали и дети. Они не слышали его смеха. Только злобный. А такой, добрый, звонкий и безработный, почти детский – ни разу. Союз с удивлением смотрел на немца, а после сам засмеялся. - Снеговик. Советский снеговик, – хмыкнул немец. - Щас тебе будет снеговик, – отряхнулся русский и улыбнулся. Немец рванул прочь, а Союз за ним, намереваясь толкнуть того в сугроб. Дети за ними наблюдали и засмеялись. ***. Рейх попивал чай и заедал это шоколадкой. Ребята спокойно ели, а Союз доделывал последние блины. Рей наблюдал за ним и улыбался, аккуратно воруя горячий блин. - Эй! - Союз обернулся, смотря на немца, – плохо не станет? - Надеюсь нет, – немец сложил блин в трубочку и откусил, – я не виноват, что ты их готовишь вкусно. - Хах, спасибо, но смотри, чтобы плохо не стало, – он улыбнулся. Немец кивнул, откусывая ещё кусок. За последнее время его организм стал принимать некоторые виды еды, но в основном он питался коктейлями. Шоколад, который он положил внутрь блина, подтаял и немец улыбнулся. Очередной кусок попал в рот, и парень облизнулся. Ну вот ничего он не мог поделать против фирменных блинов от Совка. В доме сидели США и Великобритания, эти двое пришли, переговорить с Союзом, Россом и Германом. Рейх же просто сидел на столешнице, слушая музыку в наушниках и что-то ища в телефоне, который ему отдал Союз, чтобы хоть какая-то связь с ним была, если им что-то понадобится. Брит посмотрел на немца и после обратился к Союзу. - А он постоянно у тебя тут сидит? - Ну, частенько. Любит он тут сидеть. Мешает что ли? - мужчина чуть наклонил голову на бок. - Нет, не мешает, просто странно, что он тут сидит, – пожала плечами, дожидаясь чай. - Еще чай будешь? - поинтересовался Росс, на что получил кивок, – Рей, – он аккуратно качнул на стуле, такая парня в колено, тот обратил на него внимание, снимая наушник, – будь добр, сделай Бриту ещё чаю, – он улыбнулся. Немец кивнул и спрыгнул на пол, взял чашку Британии и отошёл, одевая наушники обратно, чтобы не слышать их разговора. США что-то шикнул себе под нос, на что заметил укоризненный взгляд младшего немца. ***. Рейх потянулся, разминая затёкшие конечности и посмотрел в потолок. В комнате было светло, а на часах было всего шесть утра. Немец встал и отправился в ванную. Умывшись и приведя себя в порядок, парень отправился готовить завтрак. Союз вставал через полчаса. Рейх сделал яичницу с беконом и кофе Союзу, чай и кусочек пирога Украине и Белорусси, плюс по два отварных яйца. Союз зашёл на кухню, зевая, и прикрывая рот рукой, девочки подойдут через час. Советы посмотрел на немца и улыбнулся. - Готовишь уже? - И тебе доброе утро, – он обернулся и улыбнулся. Союз подошёл к нему и обнял, тот в свою очередь уткнулся ему в грудь и прижался к тёплому телу. Рука опустилась на его голову и прошлась по тёмным волосам, после чего младший поднял голову, смотря на Совета и кивнул на стол. - Твой завтрак готов. Тебе на работу скоро, – немец отпустил старшего, а тот подхватил его на руки, усаживая на его любимую столешницу, – хей. Что ты делаешь? - Успокойся, ничего плохого я тебе не сделаю, - он улыбнулся, касаясь губами его лба. Немец прикрыл глаза и прижался к шее старшего, аккуратно целуя его кожу и чувствуя, как тот вздрагивает. Немец проводит носом по теплой, слегка жестковатой, коже старшего и улыбается. Он поднимает взгляд на Союза и тот улыбнулся. - Вот же ты хитрюга, – он улыбнулся. - Вот такой я, – немец чуть поддался вперёд, касаясь губами губ старшего, слегка прикрыв глаза. Союз немного опешил, но после прикрыл глаза и ответил, поставив руки по обе стороны от его ног. Он чуть подался на немца, чтобы тому было по удобней. Клыки слегка царапнули губу и в рот попал металлический привкус. Они отстранились и Союз облизнулся, слизывая кровь. - Зараза. - Прости, – немец улыбнулся и провёл языком по окровавленной губе, – я случайно. Все таки они позавтракали, и Союз отправился собираться на работу. Белка с Украиной пришли, как всегда, к половине восьмого, только Рейх почувствовал на себе их странный взгляд. Он не придал этому особого значения, но было не приятно. Девочки общались о своём, а немец делал завтрак и для остальных. Гере отдельно было уже все готово, так что он отнёс порцию парню. Тот опять сидел за бумагами и улыбнулся, смотря на отца. ***. Рейх прикрыл глаза, сидя на полу, на кухне. Перед глазами плыло всё и он не мог понять, что с ним. Парень еле дышал, чувствуя, что лёгкие заполняются не полностью. Воздуха не хватало. Он приоткрыл глаза и увидел Грузию и Армению, которые подбежали к нему. Звуки пропали, а перед глазами показалась кровь. Кашель пробил его на сквозь, и рука оказалась в крови. Грузия явно закричала, а Армения быстро выбежал из кухни, видимо решив кого-то позвать. Тишина и темнота его накрыла. ***. Герман сидел на коленях напротив двух могил, откуда на него смотрел отец и сестра. Парень молчал и даже не проронил ни слова, когда его окликнули. Немец поднялся и отряхнул колени, оборачиваясь на звавшего. Росс смотрел на него, после чего подошёл и положил руку на его плечо. Герман посмотрел на него и прижался к его груди. Рос поцеловал парня в макушку и вздохнул. Они вернулись домой. Герман смотрел пустым взглядом в окно. Казах подошёл и посмотрел на парня. Тот вздохнул и обернулся к ним. - Что такое, Каз? - немец слегка улыбнулся. - Всё ещё по отцу с сестрой скучаешь? - Рейх мне не родной отец, – он улыбнулся, – но да, я по ним скучаю. - Что… - тут все ребята с непониманием посмотрели на парня, – как это не родной? - Он мой дядя. Мы с сестрой дети Веймара, его старшего брата, он нас усыновил. Мы об этом в начали войны узнали, когда документы разбирали. Но он нас растил, по этому мы не поменяли своего мнения. - Ох… - Каз отвёл взгляд. - Вы же тоже не изменили своего мнения о Союзе, когда многие из вас узнали, что приёмные, – он улыбнулся. Ребята кивнули. За окном лил дождь, барабаня по стеклу. В окно пробилось солнце, и ребята оглянулись. Показалась радуга. А дождь немного стих. Ветер пробежался по голове Геры и тот улыбнулся, смотря на красоту природы, тихо прошептав: - Спасибо, папа.