Звук безразличия.

Кто-нибудь из вас задумывался о мире? О жизни, о смерти, о бессмысленности бытия? О сущностях вокруг, о сути самой жизни, о дьяволах и ангелах? О том что будет дальше, страшились ли вы смерти, страшились ли вы жизни? Боялись ли жить? Боялись ли умирать? Я думала всегда. Я не могла не думать, я задавала вопросы, я боялась смерти и жизни, я желала сбежать, я желала уйти. Было больно, было страшно, было весело и счастливо, было навсегда и было мимолётно. Я плыла по течению, счастливо вдыхала воздух после дождя, падала на колени, раздирая запястья в кровь, рыдала расставаясь с кусками души и людьми что в них поселились. Для всех я была сильной, для себя я была слабой. Я цеплялась за эмоции, я цеплялась за боль, людей вокруг и все что поможет моей никчёмной оболочке выжить. Я не чувствовала причастность к этому миру, я считал себя лишним тут. Мое тело было никчёмным, мой разум был ограниченным, мое хобби бессмысленным, а чувства всего лишь мусором. Потому что они не находили отклика. Я танцевала под снегопадом, я танцевала под дождем, я танцевала под солнцем и в полнейшей темноте. Я пела для себя, я плакала танцуя, я хватала сигареты, выкуривая одну за другой. Я сожалела о своей жизни, я сожалела о том что жила. Я желала быть нужной, я желала быть любимой и полезной. Я хотела быть кем-то ради кого-то, а не ради тебя. Я жертвовала собой и была счастлива из-за этого. Я была готова отдать сердце ради того кого любила, но… Кого же я любила? Мир? Людей? Враньё, я не любил человечество. Человечество было гнустным, отвратительным муравейником. Где всех равняют под одну гребёнку называя это «равенством». Люди никогда не были равны. Люди никогда не находились в одинаковом положении с самого начала, такими их создала жизнь. Равенство — не более чем лицемерие, созданное оскорбленными людьми для выбивания прав. Я грезила геноцидом, злилась на людей, ненавидела человечество и горела. Горела злобой, но не ненавистью. Сгорала в злости, в бессилии и грусти. К моему счастью или сожалению, я не умел ненавидеть. А сейчас... какой толк от этого верно? Зачем я думаю, почему все ещё не сдалась? В этом всем не было смысла. Где все то ради чего я жертвовал? Я отдавал, и эгоистично хотел все что ради чего я отдавал присвоить себе. Я хотел привязать, и я привязывал. Это не работало, часто. Бывало они рвали нити быстрее чем я привязал, бывает я обрывал их быстрее чем привязывался. Я думал. Я бесконечно много думал, проворачивал в голове как через мясорубку кучу мыслей, с костяшками самобичевания, и хрящами ненависти. Я не хотел жить, я не горел жизнью, я терялся в мире и хотел исчезнуть. Мои якори отцеплялись раз за разом, заставляя больно биться о землю, и скатываться в глубины ада. Отцеплял ли я их сам? Я не знаю. Но это всегда было больно. .хотя толк сейчас об этом думать, верно? Перевернувшись на живот, подложила ладони под подбородок, медленно моргая. Живой мертвец. Это должно быть иронично, не так ли? Жива, но... не жива. Забавно, да? Вытянув вперёд ладонь, задумчиво перебрал воздух цветными пальцами. Черные длинные пальцы, красные фаланги и жёлтые кончики пальцев. Я знаю кто я. Но я не вижу смысла в этом. Зачем мне двигаться? Зачем мне жить? Зачем я здесь? Я сделал то что хотел, набравшись смелости впервые за долгое время, так почему я здесь? В этом, по забавным обстоятельствам, бессмертном теле? Условно бессмертном, конечно. Я любила Эррора, честно. Я любила его сумасшествие, любила его лицемерие и эгоизм, любила его грубость и нежной привязанностью обожала его характер. Мне он нравился. Я не заблуждалась о его «исправлении», о «вечной любви», и прочем. Нет, он был самым сумасшедшим и ненормальным ублюдком которого я знала, но... он был моей музой. Моей немезидой, моей музой, моим вечным вдохновением, моей сутью и моим предметом для восхищения. Он был тем что мне было дано понять, но не дано прикоснуться. Он был тем, что люди называли мечтой. И вот, теперь он — это я. Сжав и разжав пальцы, провела ладонью по «полу» антипустоты. Это глупо. Это нерационально. Это такой идиотизм, что я могла только посмеяться. Что я и делала. Несколько дней. Я впадала в истерику, бесконечно перезагружалась, смеялся до боли в животе, которого не было. Меня трясло в припадках панических атак, бесконечных перезагрузок и эмоционального напряжения. Пока не наступила апатия. Волшебное и прекрасное состояние, в котором можно думать обо всем и ни о чем одновременно. Скажи мне убиться, и я бы сделал это в тот же миг, но... никого не было. Я звал на помощь, но… Никто не пришел. Горло сдавило от смеха. Что же делать, что же делать...

Мне не хочется двигаться дальше, что же делать, что же делать…