Chess

Игра в шахматы в поместье Камисато была крайне приветственным занятием, так как глава клана любил, нет, не так… скорее просто предпочитал играть в шахматы, ведь никто не видел его впечатленного от игры лица. В поместье был выделен даже отдельный шкаф под шахматные набора хозяина дома. Массивная кленовая мебель хранила внутри себя все различные, подарочные и нет, игровые доски и фигуры: вот особое издание стеклянных фигурок из Фонтейна прикрыто шелком, а вот, на самой верхней полке, лежит экземпляр ограниченного тиража «Тысяча лет в Лиюэ». Последнее, конечно, является лишь подобием шахмат, а поэтому стоит скорее в качестве демонстрации авторитетного подарка от Воли Небес. Из всей райской коллекции сейчас господина интересовал сумерский набор шахмат. Фигуры в нем отличались увеличенным размером и тем, что были изготовлены из полудрагоценных камней, добытых прямиком из Разлома. Относительная новая безделушка, которую привезла на родину Гудзи Яэ в качестве презента ее дорогому коллеге. Пожилая экономка с досадой ахнула, когда доставала этот шахматный набор по запросу Камисато Аято — неоспоримо он был тяжелым. Доставив необходимое на стол в другой комнате, она учтиво поклонилась. Аято, увлеченный какими-то рабочими журналами, отвлекся, чтобы благодарно кивнуть женщине. Та лишь покачала головой на его занятый вид. — Господин как с юности, так все такой же погруженный с головой в работу, ни минуты себе. — Напротив, Фурута-кун, прямо сейчас я хотел уделить внимание своему досугу. Шахматы не являются работой, не так ли? — И то верно, господин… — Разве тебя не ждёт сейчас твоя, м, подопечная? Юной девушке недолго ускользнуть в поздний час без должного присмотра, — Аято не хотел участвовать в дальнейшей светской беседе с экономикой, поэтому нашел завуалированный способ прогнать её. — Это точно, Кохару та еще негодница. Разрешите откланяться, Господин. После обмена формальными вежливыми жестами, старушка наконец ушла, скрываясь в закатных лучах, озаряющих всю резиденцию. Аято опустил свой важные вид и отбросил читаемый журнал. Его взгляд с выжиданием устремился на часы, словно это могло заставить время идти быстрее. Тома славился своей многозадачностью, но не пунктуальностью. И вот, спустя минут 20 ожидания, наконец были слышны заветные шаги в зале для аудиенций. — Ты сегодня долго, — заявил старший Камисато, вальяжно расставляя шахматные фигуры на доске. — А где Аяка? — спросил он так, словно не сам убедился, чтобы сестра сегодня не появлялась в доме. — Госпожа осталась ночевать у Ёимии, не думаю, что ее стоит ждать сегодня. Тома в отличие от остальной прислуги, не тратил времени на долгие приветствия своего господина, ведь прекрасно знал, что тот плохо переносит все формальные взаимодействия, отнимающие много сил. И именно поэтому он продолжал ходить где-то по дому, разбираясь с покупками тут и там и даже не удосужившись показаться перед Аято. — Дочь Наганохары, хм. Рад слышать, что моя сестра вышла из своего пузыря больше, чем на пару часов. Аято громко поставил Короля на клетку, заканчивая расстановку фигур. — Хах, я тоже, мой Господин, я тоже… Она буквально свет… — Тома стал заходить в комнату и увидел Аято в компании шахматной доски. — Вы опять играли в шахматы с самим собой? — на самом деле было не редкостью, что глава клана пытался переиграть сам себя в шахматы, а потом бездумно расставлял их в идеальные ряды. Но сегодня был другой случай. — Мне отнести их на место? — глаза парня уже загорелись от желания навести порядок, словно у собаки перед палкой. Однако рука старшего Камисато показала ему остановиться. — На самом деле, Тома, я ждал тебя. Не откажешь своему Господину в партии-другой? — Ой, но вы, как всегда, сможете одолеть меня хоть с закрытыми глазами, я вам не ровня, — Тома с нежной улыбкой покачал головой. — Состязание ещё не началось, рано судить о его исходе, — Аято покачал головой в ответ. Тома посмотрел в сапфировые глаза. Глава клана демонстрировал всем видом, что права отказа не существует вовсе. Палец в перчатке мерно стучал по столу, а взгляд, вопреки беззаботности голоса, пестрел теми властными искрами, как когда он раздавал самые четкие указания. — Конечно, я сыграю, — быстро сдался Тома. И Аято был явно удовлетворен послушанием. — Но для начала… Ты подал мне идею, пока болтал, — внимание Томы так же прельщало старшему Камисато, парень словно вытягивался от любых слов, где его называли полезным. Будь он собакой, то наверняка бы острил уши во внимание и стучал хвостом. — Принеси повязки, в которых мы обычно спаррингуемся с Аякой. Томе не нужно было уточнений, он прекрасно знал о чем речь, ведь не раз выносил эти повязки рано по утрам, когда брат и сестра Камисато затевали слепые тренировки. Через минуту Управляющий уже покорно принес шкатулку с двумя белыми отрезками ткани. — Надевай, — коротко отдал указание Аято, взяв одну повязку в руки для себя. — Простите? Аято улыбнулся и пояснил так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Надень повязку на глаза. Ты навеял мне мысль, что мы действительно могли бы сыграть с завязанными глазами. — Вот как… В тишине они завязали себе глаза. Теперь, когда они оба видят лишь тьму, Аято решает должным невзначай дополнить их игровой договор. — Забыл упомянуть, я бы хотел сыграть с возмездием проигравшему. С этим будут проблемы? Тома как-то рвано вздыхает. — Нет, мой Господин, но… — Тома уже ощущал горечь проигрыша на языке, поэтому не видел смысла в таком условии. Он и так в полной власти своего Господина, разве нет? Возможно, в этом есть какой-то скрытый смысл. — Если вы хотите дать мне какое-то поручение, то необязательно одерживать победу, просто скажите, и я- — Тс-с-с, — даже будучи ослеплённым, Аято мастерски точно прикладывает палец к губам своего слуги, заставляя того замолчать. — Ты слишком много думаешь. По спине Томы пробежала дрожь. Холодные перчатки очень отчётливо ощущались на теплой плоти. Он кивает. — Вероятно, вы правы, мой Господин, ведь думать — это ваш конек, — дополняет парень, как только ему дали говорить. Аято ухмыляется. — Твой ход. Ты начинаешь. Тома выглядит весьма нервно, но не то, чтобы его кто-то видел. Руки он тянет вниз, не зная, за что браться. Осторожно он ощупывает край доски и надеется так же успешно добраться до фигуры, однако только задевает ее, и невинная ладья летит на пол. Первая его мысль зациклена лишь на дороговизне набора, но прежде, чем он успевает открыть рот в извинении, Аято прерывает весь поток тревожных мыслей. — Даже не смей беспокоиться о таком пустяке, просто постарайся поставить все на место. У парня получается поднять с пола фигурку почти сразу. Лишь полноценно сжав ее в ладонях, он может оценить размер и тяжесть гладкого камня, из которого изготовлена данная модель. Осторожно установив ладью на законный угол, Тома продолжает попытки влиться в игру. Первым его ходом становится неуклюжее передвижение коня, а дальше состязание идет своим чередом. *** Поражение Томы было ознаменовано четким и внезапным «Шах и мат» от главы клана. Как и ожидалось, в общем-то. Тома на слово верил своему Господину, так что ему не нужно было перепроверять результаты. Особенно после того, как он неоднократно отправлял летать фигуры в разные стороны. — Что ж, спасибо за игру, Тома. Слуга слышал, как после благодарности, Аято снял свою повязку. Он решил, что и ему пора, однако быстро был остановлен крепкой хваткой на запястье. — Я не сказал, что ты можешь это сделать. Помнишь уговор на возмездие? Оставайся на месте. Тома не нашел ничего лучше, чем пожать плечами и молча согласиться. Его явно не беспокоило происходящее, ведь за столько времени он не был подвержен плохому отношению со стороны главы клана или его сестры. Кроме редких попыток накормить его сомнительной едой, разумеется. После этого старший Камисато ненадолго отлучился куда-то, а когда вернулся, то сел на то же место. — Иди сюда, — прозвучал голос Аято, звучащий чуть иначе, но что было по-другому, Тома точно определить не мог. Он слышал как глава клана тихо постучал по столу, указывая звуком, куда двигаться. Пусть и слегка неуклюже, но парень перешел в нужное место. — Встань на колени и обопрись локтями на стол. — Хорошо… — ответил Тома в смятении и мысленно вскинул бровью. Аято задумчиво положил руку на поясницу слуги, когда тот оказался в нужной ему позиции. — У вас все хорошо? — озабоченно спросил Тома, беспокоясь о странном и отрешенном поведении старшего Камисато. — Да, все идеально. Аято без предупреждения просунул руку под чужую майку и погладил нагую спину целиком. У Томы не было времени думать конкретно об этом моменте, так как через мгновение его проблемой была не задранная майка, а спущенные штаны вместе с нижним бельем. Парень хотел подорваться с места, но тяжесть сверху заставила обратно расстелиться его по полу и столешнице. Мощная рука Аято без проблем справлялась с тем, чтобы без заметного усилия придерживать другого человека на месте. — Что вы..?! — Тома дернулся с бо́льшим усилием и собрался избавиться от повязки, пока ситуация позволяла, но его руки быстро завели за спину, фиксируя в одном беспомощном положение. Мельком парень отметил, что несмотря на грубость и прямоту движений, это было совсем не больно. — Будь спокоен. Не двигайся без разрешения. Не снимай повязку. Достаточно простая инструкция, чтобы запомнить, не так ли? — четкий голос Аято звучал прям над ухом. Близость главы клана ощущалась также в проникающим под кожу тепле и нежном запахе чая с молоком, который Тома собственноручно покупал сегодня с утра. Слуга прислонился лбом к столу и глубоко вздохнул. — Слушаюсь. — Хороший мальчик, — Аято отпустил руки Томы, уверованный в его покорности. Тома и раньше замечал любовь Господина обращаться с людьми как с собаками, но сейчас это вызвало необъяснимую волну тихого восторга. Старший Камисато завозился, спереди, на игральной доске, раздался стук шахмат. Зачем бы ему они понадобились сейчас? Ответ не заставил себя долго ждать. Тома ощутил нечто холодное и влажное, касающееся его задницы — Аято дразняще водил по его коже фигуркой слона, сделанной из глубоко черного обсидиана. От незнакомого ощущения пальцы на ногах парня невольно поджимались. Довольно скоро эта фигура коснулась заднего прохода и без усердия проскользнула внутрь благодаря склизкой субстанции на ней. Тома забыл как дышать, и вместо полноценного звука у него вышло только безмолвно раскрыть рот как рыба. Мышцы плотно сжались, обхватив инородный объект. Стоит напомнить, что это были не стандартная фигурка и ее размер достигал четырех дюймов. Тома почти вытолкнул ее из себя, но пальцы старшего Камисато удержали ее внутри. Макушка слона уперлась в точку на нежной плоти и приятная пульсация удовольствия пронзила тело невинного юноши. Тома зацарапал стол ногтями и жалко заскулил к великому удовольствию Аято, который не спускал с него взгляд. — Архонты всемогущие… — звучал голос Управляющего, заглушаемый деревянной поверхностью стола. — Такая отчаянная тяга к богам… — Аято провернул фигуру внутри задницы словно ключ в замке. — Однако, мне не кажется, что они к этому причастны.

***

После этого случая людям остаётся только догадываться, почему управляющий клана Камисато начинает нервничать и краснеть после любого упоминания шахмат.