с тобой, на земле и небе (продолжение)

—Минхо, я здесь. обернись, пожалуйста. а в моей голове лишь эхом отдается эта фраза. я в надежде поворачиваю голову, глаза полны слёз. но её нету. это снова галлюцинации. нету никакого тепла на моих плечах, нет никакого голоса за моей спиной. я один в этой комнате. один в этой чертовой комнате. боль от пинцета постепенно накатывает, от чего моя белая рубашка обретает алый оттенок от крови из раны. я рассматриваю свою руку. рассматриваю пинцет для бровей в ней, рану, полосы рубиновой жидкости и рукав уже того же оттенка. и воспоминания снова делают хуже. хуже моей больной психике.

———

"абонент временно недоступен, перезвоните позже."

эта чертова фраза разносится из динамика моего телефона, кажется, в сотый раз за последнюю неделю. Джиён нет рядом уже больше года, а я с каждым днём только хуже и хуже. ей бы явно не понравился мой вид и состояние. ей бы не понравились эти огромные и тёмные мешки под глазами, пересохшие бледные губы, розоватые веки, внутреннее истощение и слишком светлая кожа. она всегда была против алкоголя, курения и прочей херни, что портит здоровье и вызывает зависимость. я знал, знаю и буду знать это. но почему я сижу сейчас с сигаретой в руках? не знаю, честно. на камнях не так уж и холодно, но я всё равно подстелил под себя куртку, мало ли. вот только ветер никто не отменял. хоть уже и апрель, всё рассцветает а солнце начинает приятно греть в постели с утра пораньше. нет, меня не греет. моё солнце покинуло меня в марте прошлого года. у водоёмов всегда прохладнее, это знают все. хоть сейчас меня это и не интересует, но в моей голове уже бушует фантазия. о том, как бы она сейчас положила мягкий и теплый плед на мои плечи, а сама бы села сзади и обняла меня, прижимаясь всем телом. на мои глаза накатывает новая волна горячей, солёной жидкости. с уст срывается неприятный и отчаянный всхлип, или это тихий крик боли. хватаюсь левой рукой за голову и сжимаю волосы, оттягивая их. продолжаю хныкать как последний трус, ведь больше ни на что нет сил. —прости, любимая. я знаю что ты это не любишь, но я не могу.—срывается с моих губ, а глаза полные слёз поднимаются к ночному небу. в правой руке держу эту проклятую сигарету, и уже подношу её к губам. по моей голове прилетает сильный подзатыльник, от чего моя голова вновь опускается а табак выпадает из руки, катится вниз и падает прямо в реку. как же задолбал! знает же, что я его не прощу, придурок Хван. —идиот. внутри меня всё замирает, сердце сжимается, дышать не могу. глаза распахиваются от удивления, а руки заметно трусятся. побледнел ещё больше, я, то ли от нового потока холодного воздуха, то ли от этого голоса. этот сладкий голос, словно июльский персик в райском саду. тот, что каждый день нежно звал меня. тот, что каждую ночь говорил мне что всё будет хорошо. из моего рта вырывается оборванный выдох, что-то внутри лёгких неприятно царапает, а в сердце приятно скрутило. из уголка глазами срывается слеза, она катится по моей скуле и щеке. поворачиваю голову влево, почти назад и вижу ее. моё солнце, что греет мне душу каждую ночь. но теперь она не просто плод воображения, она настоящая. она стоит тут. она жива черт возьми! она смотрит на меня снизу вверх, явно оценивая состояние. я же говорил, что не понравится. хах, а она сама то выглядит не лучше... такая же бледная, нос и глаза красные, а губы опухшие. снова плачет. кто бы говорил, да? она одета в мою черную толстовку, какие-то то светлые штаны и простые черно белые кроссовки. волосы растрёпанны, а разодранный гель лак еле еле выглядывает из под рукавов огромной кофты. я больше не могу сидеть и рассматривать её. я не буду себя сдерживать, никогда. я просто подрываюсь и налетаю на неё. крепко прижимая к себе, реву как брошенный котёнок, хотя им я и был весь этот год. моя грудь содрогается от всхлипов. я чувствую что моя футболка с каждой секундой становится всё более мокрой и мокрой. тоже плачет значит —пожалуйста, не уходи больше. прошу, не оставляй меня одного в этом гнилом мире, солнышко.—я уткнулся носом в изгиб ее тонкой шеи, водя туда сюда к ключицам. —прости пожалуйста, котенок. прости, что ушла вот так, просто... —я знаю, что сказал тебе Хёнджин. я почти убил его.. ты права. я не умею скрывать гнев. она обнимает меня ещё крепче и проводит рукой по моим отросшим волосам. Джиён оставляет пару влажных следов на местах, где останавливаются мои слезинки. я отстраняюсь от ее шеи и беру ее лицо в свои руки. всё ещё плачет. и всё равно неимоверна, в любом случае.

"если плакать, то вместе" - вот о чем гласит наше общение друг другу.

я медленно наклоняюсь к ее лицу, уже прикрывая глаза. она поднимается на носочки, чтобы тоже сократить расстояние между нашими лицами. наши губы соприкасаются. одни опухшие, вторые бледные как смерть. но это не мешает поцелую. даже спустя это долгое и мучительное время, ее губы по прежнему на вкус как вишня. держу себя в руках, поэтому тихо и аккуратно причмокиваю и прикусываю её губы. а после подключаю язык, дабы усовершенствовать всё. хватаю ее за затылок и прижимаю ещё ближе, чтобы поцелуй был ещё глубже.

-и даже смерть не смогла разлучить их-