On the balcony

Прохладный ночной воздух приятно остужает нагревшуюся за день квартиру и наконец позволяет вздохнуть свободно полной грудью. То, что ощущается в вечерней прохладе Парижа, сложно передать словами, но это абсолютно точно кружит голову, как бокал шампанского, и оседает, тая внутри, как сладкая вата на языке. Джисон стоит на небольшом балконе, который едва ли может уместить в себе пару человек, но красота его исполнения покрывает эти физические недостатки, и смотрит на все, что буквально расстилается у его ног: типичные парижские домики, где едва ли в паре окон горит свет, зелень деревьев и кустарников, что невероятно освежает город после промозглой зимы, и буквально несколько человек на улочках, которые решили пригласить любимый город на свидание. – Опять придумываешь сценарии жизни для незнакомцев? – Минхо мягко подходит со спины, обвивает руками талию Хана и по-хозяйски укладывает подбородок на плечо. Он дышит ровно, размеренно, носом водит рядом с шеей, наслаждаясь пьянящим запахом родного тела, в то время как на медовой коже уже волной разбегаются мурашки от близости.

You're fallin' hard, I push away, I'm feelin' hot to the touch

You say you miss me and I wanna say I miss you so much

But something keeps me really quiet, I'm alive, I'm a-lush

Your love, your love, your love

– Нет, просто смотрел на город. – Хан пытается привести дыхание в норму, но все равно выдает что-то несуразное после жгучего засоса, что теперь бордовым небольшим пятном красуется на шее. – Минхо. – Скажи мне, – Ли резко разворачивает Джисона, задом впечатывая его в чугунное ограждение балкона, – ты когда-нибудь мечтал о минете с видом на ночной Париж? – Минхо сладко тянет вопрос, пока сам опускается на колени, ладонями оглаживает бедра, а языком ведет вдоль ширинки снизу-вверх, очерчивая орган. Мечтал? Нет, Джисон и представить себе такое не мог. Воздух пьянит его еще сильнее, становясь до одури сладким, и парень расслабляет свое тело, удобнее устраиваясь на ограждении и опираясь на него рукой. Где-то вдалеке маячит свет от Эйфелевой башни, а внизу так нестерпимо близко руки Минхо справляются с молнией, за брюками стягивая и нижнее белье. Эти руки Минхо… Джисон каждый раз сходит с ума от крепких мышц и жилистых вен, что словно молния расходятся под кожей и заставляют его трепетно дышать. Хан откидывает голову и чувствует нежное касание к своему бедру. Ли проходит щекой вдоль кожи и опаляет дыханием полувставший член, затем мягко обхватывает его рукой и начинает медленно водить вдоль органа, при этом оставляя едва уловимые поцелуи в столь интимных местах, что Джисон на короткие мгновения забывает, как дышать. Все его естество тонет в умелых касаниях старшего, а сам он абсолютно доверяет любому его действию, которые уже начинают приносить удовольствие. Язык Ли ведет у основания, заставляя орган дрогнуть и прильнуть к низу живота. Даже не глядя вниз, Хан знает, что в глазах Минхо загорелся азарт. Заставить возбудиться совершенно спокойного человека – вот истинное удовольствие для его внутреннего дьявола с кошачьей улыбкой. Легкое дуновение ветра непреднамеренно отрезвляет, покрывая тело мурашками, что волной бегут от груди до колен младшего. Хан чувствует себя немного уязвлено, находясь лишь в рубашке, что уже расстегнута на пару пуговиц, и он судорожно оглядывается вокруг, снова замечая редкий свет в домах рядом и надеясь, что на них никто не смотрит. – Что тебя волнует? – Джисон слышит глубокий голос снизу. – Как бы кто не увидел, чем мы тут занимаемся. – Даже если и увидят, то это будет их лучшее шоу в жизни, Хан~и. – Минхо большим пальцем очерчивает слегка влажную головку, тем самым вытягивая первый слабый стон. – Только не сдерживай себя, прошу.

You push it hard, I pull away, I'm feelin' hotter than fire

I guess that no one ever really made me feel that much higher

Te deseo, cariño, boy, it's you I desire

Your love, your love, your love

Минхо укладывает ладонь на бедро, второй рукой придерживая возбужденный член, и проводит языком по уздечке, слегка толкаясь в уретру, губы накрывают головку и водят круговыми движениями, смазывая воедино слюну и выделившийся предэякулят. Джисон тихо шипит сквозь зубы и вплетает свои пальцы в шелковистые волосы старшего. Его постепенно ведет от тепла, что плавно окутывает орган, и он закрывает глаза, наслаждаясь моментом. Минхо уже достаточно хорошо знает тело младшего. И он совершенно точно знает, что если еле уловимо скользнуть кончиками ногтей по внутренней стороне бедра, то Джисон дрогнет. А если резко отстраниться, подставить язык возле головки в ожидании капель выходящего пердэякулята, то младший совершенно точно покраснеет, но будет смотреть, не отрывая глаз. Ли ухмыляется бордовому оттенку лица, пристально глядит в округленные глаза и параллельно отводит член за щеку, помогая рукой вырисовывать цикличные движения, от которых Хан напрягается и еще больше вжимается в чугунное ограждение, касаясь горячей кожей о холодный металл, и закусывает губы. Джисону кажется, что Минхо удалось каким-то чудесным образом проникнуть в его мозг, потому что иначе он просто не может объяснить, почему такие простые действия чужой руки и языка сейчас доводят его до исступления.

On the balcony and I'm sayin'

Move, baby, move, baby, I'm in love

В его голове словно молитва вертится только одно: лишь бы ты не останавливался, Минхо~я, продолжал свои движения. И сам того не замечая, Хан двигает бедрами в такт, головкой упираясь в мягкую, нежную плоть внутри рта. И, чувствуя накатывающую близость разрядки, Джисон на мгновение замирает, но Ли даже и не думает прерываться, продолжая мучительно-сладостную стимуляцию, и уже спустя несколько поступающих движений чувствует во рту вкус спермы. Минхо встает и с нескрываемым удовольствием смотрит на Джисона, чьи глаза уставились куда-то вдаль ночного города, а сам он стоит, прислонившись одной рукой на ограждение, а второй – успокаивая бешеный ритм сердца, и пытается восстановить дыхание. – Ты прям, как милый запыхавшийся бурундучок, – не удерживается Минхо от комментария. – Я же просил- – Ты сейчас не только просить, – Минхо утягивает Джисона за руку на себя, разворачивает в объятиях и небрежно толкает вперед, отчего младший теряется и чуть не падает, но вовремя успевает выставить перед собой руки и опереться на ограждение балкона, – еще умолять меня будешь. Ли наклоняется сверху на чужую спину и расстегивает оставшиеся пуговицы рубашки. Горячее дыхание у шеи сменяет мокрый след от губ. Руки Минхо трепетно спускают рубашку с плеч и помогают кистям рук освободиться от плена тесных манжет. И пока Хан наблюдает за тем, как вниз по улице летит кусок белоснежной ткани, Минхо и сам тем временем нетерпеливо снимает с себя одежду. Теплые ладони оглаживают смуглую кожу бедер, рывком приближают ягодицы к паху, и они бы оба соврали, если бы сказали, что это не доставляет им удовольствие. Джисон млеет от ощущения возбужденного члена меж упругих половинок и только сильнее прижимается. Минхо же с нескрываемой страстью за талию притягивает парня ближе к себе. – Хан~и, я так люблю тебя, так сильно хочу… – Шепчет он на ухо, а Джисон только сильнее отводит голову вбок, открывая шею для поцелуя. На коже сразу появляются следы поцелуев, легких укусов и засосов. Стоны и всхлипы, что поначалу казались едва различимыми, становятся все громче и больше распаляют нескрываемое желание. Минхо отстраняется на секунду, но лишь для того, что взять с кровати лубрикант, немного выдавить на пальцы и, слегка разогрев, войти в желанное нутро. Он вводит сразу два от нетерпения, но Джисон и сам, изнывая, насаживается сильнее. – Чаги~я, ты такой ненасытный… – Хо улыбается и водит пальцами вдоль податливых стенок. – Неужели тебе не хватило того, что было днем? – Ты же…знаешь.. что мне… тебя всегда.. – Сбивчивое дыхание и мысли о близости совсем не дают выразиться спокойно. Джисон опирается руками на ограждение и смотрит вдаль, пытаясь собраться. – Будет мало… ох, боже… Минхо знает. Он знает каждую реакцию младшего на его касания, он знает, каким громким будет вздох от третьего пальца, как напряжется тело и как Хан будет умолять о большем. И потому он знает, что сейчас он может и не спрашивать ни о чем, ведь Джисон ему позволит сделать со своим телом что угодно, лишь бы прекратить это мучительное ожидание. Явное ощущение мокрой головки между ягодиц заставляет Джисона издавать то ли скулящие, то ли хныкающие звуки, и Минхо только сильнее его дразнить и сбивает с толку, водя членом вокруг мышц. Хан поворачивает голову, чтобы кинуть на Ли осуждающий взгляд, но его рот сразу же округляется от внезапного, но такого долгожданного наполнения. Он снова возвращает свой взор на город и млеет от властного захвата рук на его бедрах. Минхо тоже наслаждается моментом, смотрит за одинокой каплей пота, что скользит по смуглой коже вдоль позвонков, и повторяет ее путь указательным пальцем, задерживаясь в ложбинке меж ягодиц. Он удобнее устраивает ладонь и отводит в сторону ровную, округлую половинку и следит за тем, как ритмично внутри пропадает, а затем снова появляется его член. Словно сквозь нахлынувшую пелену до Ли доносится пронзающий стон – он прошел по заветному месту. И стоны становятся только громче: и от каждой точной и резкой фрикции Минхо, и от довольно раскрепощенного состояния Джисона. Все его мысли сейчас заполняет процесс получения удовольствия, по телу разносится эйфория и наслаждение, отключая все рациональное. Дыхание частое и сбивчивое, обсохшие губы от постоянно открытого рта, что жадно хватает воздух. Кажется даже, что и температура вокруг стала на пару градусов выше. Минхо убирает с лица младшего влажные пряди, любуется всеми эмоциями, что оно сейчас отражает, и, слегка меняя позу, жадно впивается в желанные губы, отчего Джисон, сам того не ожидая, кончает, пачкая белесой жидкостью свой живот, пол и часть ограждения насыщенного черного цвета. Приятно сжавшиеся стенки внутри позволяют Минхо сделать пару толчков, и после он изливается внутрь, обнимает обмякшее тело крепче и снова долго и упоительно целует.

***

По брусчатке разносится приятный и гармоничный цокот каблуков и подошв ботинок. Из небольшой пекарни уже тянет ароматным хлебом, хотя солнце еще только начинает пригревать, но небольшая очередь людей стоит в ожидании любимого напитка, чтобы наполнить утро зарядом бодрости. Перед Джисоном всего один человек, озвучивающий свой заказ приятным бархатным глубоким голосом. Минхо стоит за спиной младшего, обнимая за талию, от томительного ожидания укладывает голову на плечо и сдувает густую челку с лица. Минуты, кажется, тянутся целую вечность. – Благодарю за свежий хлеб, – кивает молодой человек бариста, проминает пальцем хрустящую корочку багета и поворачивается в сторону очереди, – а зрелища мне вполне хватило и ночью. – Подмигивает он достаточно односложно в выпученные глаза Джисона и сталкивается с одобряющей ухмылкой Ли, а после уходит оставляя остальных посетителей в полном недоумении.