Ист-Грейвс

      Эндрю хромал по коридору к кабинету травматолога, ежесекундно шипя сквозь стиснутые зубы. Нил стоял в дверном проёме, привалившись к косяку, заложив руки за спину и выпятив грудь, и невыразительно глядел в пространство стеклянными глазами. Увидев Миньярда, он заметно оживился и, перехватив взгляд янтарных глаз, вызывающе закусил нижнюю губу и коротким кивком указал в комнату — приглашал зайти. Эндрю непривычно было видеть Нила таким: флиртующим, опасно весёлым, ухмыляющимся, с пылающими чертями в ледяных глазах. Взвесив все эти странности, Миньярд пришёл к выводу, что с ним хочет поболтать ещё одна альтер-личность.       Надеюсь, дружелюбная…       Миньярд приблизился к двери и понял, что попался. «Нил» схватил его за футболку и втащил в комнату. Травмированная нога подкосилась и Эндрю рухнул на колени у самой кровати. «Нил» захлопнул дверь, налетел на него точно коршун, уложил на лопатки и уселся на живот. Он весь надулся и нахохлился, как петух, смакуя легкую победу и ощущая своё превосходство; рыжие волосы растрепались и торчали во все стороны. Если бы не глаза, прожигающие насквозь, это был бы его Нил… — Миньярд. — сладко протянула незнакомая личность. — Неприятно, наконец, познакомиться с тобой. — губы изогнулись в хищной улыбке, от которой у Эндрю внутри всё похолодело. — Ты что, испугался? — наигранно обиженно произнёс он. — А Робби думал, что ты ничего не боишься… думал, ты смелый и спасёшь его… и Нил думал. — Кто ты такой? — раздельно произнёс Эндрю, заёрзав под ним. — Я — Хозяин. Владелец тела. — он сильнее стиснул бока и бёдра Эндрю коленями. — Натаниэль Абрам Веснински. — представился парень. — Ты позвал меня, чтобы поговорить? — Эндрю подложил руки под голову, чтобы устроиться удобнее и выглядеть максимально расслабленным. — Да. — кивнул Натаниэль и наклонился к лицу Миньярда. — Не приближайся ко мне. — раздельно произнёс он. Горячий язык скользнул по шее, оставляя обжигающий мокрый след. У Эндрю живот свело сладкой судорогой, а в горле появился ком. — Вкусный. — он выпрямился. — И к моим мальчикам. Усёк? — А если приближусь? — спросил Миньярд весёлым шепотом с нотками поддразнивания. — Если буду так близко? — он рванул Натаниэля на себя и тот, не удержавшись, развалился на нём. Нат упёрся руками над плечами Эндрю, опустил голову, оценивая расстояние между их телами, усмехнулся, припал животом и пахом к блондину и укусил его за челюсть. Миньярд хрипло заскулил, ощутив на коже горячие капли. Нат выпрямился и улыбнулся кровавой улыбкой. — Я вспорю тебе живот и выпью твою кровь. — он медленно облизнул губы. Эндрю приподнялся на локтях. — Она у тебя такая сладкая… м-м-м! Слаще мёда. Попробуй. — Нат провёл рукой по укусу, собирая кровь, и протолкнул пальцы Эндрю в рот. Тот прижал язык к нижним зубам, заставляя его замереть и не вестись на провокации. Натаниэль рассерженно зарычал и вытер кровь об язык Миньярда. Вытащив пальцы, он демонстративно вытер руки о треники. — Иди сюда. — хрипло позвал Эндрю. Нат застыл, как статуя, и уставился на него растерянным взглядом. — Ну, чего ты? Испугался? — подначивал Миньярд, поманив его пальцем. Веснински скривил губы и снова наклонился. Эндрю поймал его горло крепкой рукой, сдавил, не давая вырваться, отодвинул в сторону горловину футболки и укусил в ключицу — сильно, больно, до крови. Облизнув рану, Эндрю оттолкнул от себя Натаниэля. — Твоя кровь — дерьмо, а сам ты — помойка. Обоссаный унитаз на вкус лучше, чем ты.       Нат, приложив ладонь к ноющему месту, улыбнулся — не как психопат, а как кокетка: чуть смущенно и нежно. — Никто не говорил мне такого… Ты первый. — Охуенная новость. — саркастично прокомментировал Эндрю, сталкивая его с себя. Как только он поднялся, Нат рванул его назад, но на этот раз повалил на кровать. — Уже уходишь? — зашептал Натаниэль ему на ухо. — Даже десерт не попробуешь?

***

      Он был психом. То есть, он изначально был психом. И от него страдали решительно все: он сам, его альтер-личности, Эндрю, врачи, пациенты. Натаниэль был раковой опухолью общества. Опухолью, которую надо вырезать. Хорошо, что Эндрю умеет обращаться с ножами.       Натаниэль был пожаром, сотканным из льдинок — ледяным, колючим, кусающим. Он наставлял метки, как олень: сдирал кору-кожу с тела-ствола Эндрю. Он вгрызался зубами ему в шею, присваивая и показывая, где его место — под ним, под Натом. Эндрю готов был вытерпеть это, пока Нат не забывает лизать места укусов своим поганым острым языком, собирая бисеринки крови. Но если он перестанет, Эндрю сбросит его с себя и перегрызёт Нату горло. — Почему ты молчишь? — Натаниэль отстраняется, тыльной стороной правой кисти стирает с губ кровь. — Ты занят. Не хочу отвлекать. — ровным голосом отзывается Эндрю. — Тебе нравится? То, что я делаю. — Нет. — Тогда почему ты не пытаешься остановить меня? — Заткнись. — отзывается Миньярд и, сцапав его за футболку, резко дёргает, роняя на себя: горловина футболки опасно трещит. — Твой язык нравится мне больше, когда он гуляет по моей шее. — рычит Эндрю. Веснински усмехается, утыкаясь носом в ямочку на горле. — Я буду использовать его чаще. — обещает Натаниэль и обводит языком кадык Миньярда. — Продолжай лизать. — Как пожелаешь, Миньярд. Я могу не только лизать, но и отлизать тебе, если хочешь. — Ты ещё говоришь? — Нет. — отзывается Нат и захватывает зубами светлый участок кожи.       Эндрю прикрывает глаза, позволяя себе представить губы Нила, блуждающие по его телу, — тёплые, сухие, нежные. Губы Натаниэля другие — мокрые, ледяные, требовательные. От них становится тошно. Они не оставят на шее Эндрю живого места, вся она будет в укусах и засосах, вся будет багрово-фиолетовой. Эндрю представляет лицо Аарона, когда тот увидит его в таком виде, и морщится. — Тебе больно? — Натаниэль отстраняется и с любопытством глядит на блондина под собой. Эта фраза выводит его из себя. — Это, блять, что, шутка такая? — спрашивает Эндрю надтреснутым голосом. — Ты думаешь, я ничего не чувствую? — он садится, сталкиваясь грудью с Натаниэлем. — Слез с меня. Живо.       Нат по-птичьи наклоняет голову, усмехается и, возложив руки на плечи Миньярда, возвращает его на матрас. — Триггеры? — расслабленная усмешка трогает тонкие губы, крепкие руки давят на плечи, не позволяя подняться. — Кто сделал это с тобой? — он обращает внимание на черные повязки. Прохладные пальцы с любопытством оглаживают предплечья. — Не трогай меня. — Границы? — усмехается Нат, припадая губами к его шее. — Мне плевать на границы. — он целует кожу под ухом. Эндрю едва сдерживает стон. Поцелуй этого участка на удивление приятен. — Я сломаю каждую. Затем я убью их — их всех. Двадцать два! Ты только подумай! В моей голове так тесно… — Натаниэль прижимает ладонь к животу Эндрю, водит кончиками пальцев по коже над резинкой треников, вызывая сладкую дрожь в теле блондина. — А потом сломаю тебя. — зубы прикусывают кожу на кадыке, возвращая Эндрю в реальность. — Я сломаю тебя, мой сладкий. — холодные пальцы стискивают горло. — Обещаю. — Роберт Райан.

***

      Натаниэль отключается. Ему на смену приходит любимец Эндрю — весёлый и безопасный. — Эндрю? — испуганный голосок звенит, как разбившийся хрусталь. Он отдёргивает руки от шеи Миньярда. — Что с тобой? Это я сделал? — Нет, Робби. Я в порядке, честно. — Эндрю садится. Робби понимает немую просьбу и скатывается с него. — Ты спас меня, дружище. — У тебя шея в крови. Это сделал Натаниэль? — Да, это он. — Прости. — шепчет Робби, роняя слёзы. Эндрю сдёргивает край простыни и вытирает их и следы своей крови с лица мальчика. — Мне жаль. — Ты не виноват. — отзывается Миньярд. — Да, и правда. — соглашается Натаниэль. Эндрю вздрагивает и отдёргивает от его лица руку. — Ты что же, думал, позовёшь младшего, а меня забросишь хер пойми куда? Нет, сладкий, это так не работает. Я здесь главный, и я решаю, когда выходить. Я хозяин в этой комнате, и мне решать, когда ты встанешь, когда вдохнёшь, когда уйдёшь. Я главный, и ты будешь делать то, что я хочу. — Веснински роняет его на кровать. — А сейчас я хочу тебя. Всего. Себе. — А не треснет? — Зависит от тебя. — Натаниэль усмехается, закусывает губу и с интересом разглядывает бугорок в спортивных штанах Эндрю. — Как тебе больше нравится: секс в роли актива или в роли пассива? Мне не принципиально. Я люблю ебать и быть выебанным. Хочешь, сделаю тебе минет? Нет? Ну и зря. Не представляешь, от чего отказываешься. Знаешь, как я могу сосать? — интересуется Натаниэль и, не дождавшись ответа, подхватывает правую руку Эндрю и втягивает в рот его указательный и средний палец, пошло постанывая и смазывая их слюной. — Может, отлизать тебе? Я могу выебать тебя языком. Буквально. — Грёбаный нимфоман. — выплёвывает Эндрю, освобождая пальцы из захвата горячего рта. — Это плохо — любить секс и то, что с ним связано? — Нат оскорбленно изгибает бровь. — Там, где я рос, из хорошего был только он и секс с ним… — его глаза темнеют, тело дрожит от неприятных воспоминаний. Эндрю хватается за соломинку. — Расскажи мне. — О чём? — Натаниэль принимает непринужденный вид, складывает губы в вежливую улыбку, словно всё в порядке, словно не он только что едва не зарыдал. — О себе. Я хочу знать. — Обойдёшься. — отзывается Натаниэль, отпуская бёдра Эндрю и вставая. — Проваливай. Ты мне надоел. Ты скучный.       Не медля ни секунды, Миньярд поднимается, хромая, идёт к двери. — Стой. — металлический голос заставляет замереть, сгорбиться и втянуть шею в плечи. — Совсем забыл про твою ногу… Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — смена громкости голоса заставляет подпрыгнуть и подчиниться. Янтарные глаза встречаются с кианитовыми. — Жди здесь. — снова спокойный голос. От резкости отличий голова идёт кругом. Натаниэль выходит из палаты. У Эндрю есть шанс сбежать, но он не может и не хочет двигаться. Хозяин комнаты велел подождать его. Это плохо кончится, Миньярд уверен, но надежда на лучшее не покидает его душу. Он ждёт.       Веснински возвращается с бежевым эластичным бинтом. — Садись. — коротко приказывает Натаниэль.       Эндрю возвращается к разворошенной постели. Нат садится на корточки, ставит его пятку себе на колено, стаскивает мягкий кроссовок и туго бинтует стопу и лодыжку, намеренно надавливая пальцами на травмированный участок, — упивается шипением и дерганьем Миньярда. Эндрю нехотя подмечает, что бинтует он отменно, — как самый настоящий врач. Закрепив конец бинта специальными скрепками, Нат сгибает ногу Эндрю в колене и порывисто целует стопу, лодыжку, колено. Пусть их отделяет дюжина слоёв бинта и ткань штанов, Эндрю чувствует тепло его губ на своей коже. У Натаниэля бывают просветления. — Проваливай. — приказывает Нат. Миньярд поднимается, подхватывает кроссовок и, припадая на больную ногу, выходит из палаты под невнятное бормотание Веснински: — …лежит как бревно… неужели и в сексе такой же?.. — гудит Натаниэль, утыкаясь лицом в подушку и глубоко вздыхая. — Грёбаное недоразумение.