Не уходи

Этому роковому дню рано или поздно суждено было случиться. Люди, как бы этого ни хотелось, не вечные, и Хэнк — не исключение. Его сердце перестало биться примерно в третьем часу ночи. Всё это время я не переставая держал его за руку, сплетая наши пальцы и по-прежнему веря в то, что всё ещё может обойтись. Но… нет. Мы не справились. Ничего не получилось. Наша история закончилась, как бы трагично это ни звучало. Он скончался на больничной койке, так и не успев взглянуть в мои глаза, полные слёз и переживаний за его жизнь. Он скончался, не зная, каких страданий мне стоили эти чёртовы секунды и в особенности этот протяжный писк аппарата, свидетельствующий об остановке его сердца. В глубине души, возможно, я себя и готовил к этому, но не думал, что это произойдёт так скоро. Все эти двадцать лет пролетели как один миг, я и не успел моргнуть: вот я сначала захожу за ним в бар, чтобы поехать на наше первое расследование, а вот его уже нет. Я кричал. Громко. Протяжно. Со всей присущей болью и скорбью. Алый диод на моём виске, казалось, вот-вот вылетит от такого напряжения. Я не переставал звать его по имени, думая, что это просто очередная ловушка моего сознания, заставляющая меня в сотый раз по счёту нервничать. Я крепче сжимал его руку, надеясь, что он проснётся, тихо и хрипло произнесёт моё имя и улыбнётся через силу. Затем влетели врачи, кое-как оттащили меня от него. Первый кинулся к нему, чтобы понять, что случилось, а после, как итог, констатировать смерть. Второй же пытался привести меня в чувства. «Не уходи! Не уходи! Я прошу тебя, только не уходи от меня! Не бросай!» — продолжал надрывисто кричать я, упав на колени от бессилия. Я знал, что больше мне никто не ответит. Не скажет, что любит меня. Не обнимет. Не прижмёт к себе. И не поцелует. Я остался совсем один среди всех этих чужих людей. У меня нет больше ничего. Ни своего человека, ни смысла жить без него.

***

Что было дальше? На прощальную с ним церемонию пришли не многие. В основном были его бывшие коллеги, а также мои собратья, вместе с которыми я когда-то боролся за наше существование и свободу. Все они подходили ко мне, дабы соболезновать моей утрате и узнать, требуется ли мне какая-то помощь от них. Я им почти не отвечал. А если и отвечал, то очень сухо, да и то только самым близким. Когда всё закончилось, и все ушли, я остался и долго смотрел на гравировку его имени и годов жизни. Как бы я ни хотел хранить молчание, я зарыдал. Громко. Что есть силы. Не думая, что мои вопли мог кто-то услышать. Я сжимал в руках мокрую землю, которой совсем недавно закопали его гроб, прикладывал к своему тириумному насосу, заменяющим человеческое сердце. Будто это что-то могло изменить! Слёзы смешались с дождём, который в тот день шёл могучей стеной. Мне искренне хотелось верить, что таким образом весь мир и природа скорбят вместе со мной. Что ты чувствуешь сейчас? Пустоту. Она чёрная как ночь. И хваткая как торнадо: забирает из меня последние остатки человечности, оставляя лишь внешнюю оболочку. У меня внутри больше нет ничего, что могло бы доставить мне хоть какие-то эмоции. Я сломан. Теперь я такая же машина, какой меня создали в далёком тридцать восьмом. Нет сомнений, нет надежд на будущее, нет того, что было с Хэнком. Ты всё ещё плачешь? Да. И делаю это ежедневно. Сколько бы времени ни прошло, я не перестану думать о том, что произошло. Я вернулся в наш дом сразу же, как только мне позволило время. Если честно, я думал, что здесь мне станет немного легче, но нет. Всё стало только хуже. Тут всё напоминает мне о нём, о том, как бы мы были счастливы вместе и не представляли жизни друг без друга. Каждый угол пропитан им, из-за чего меня не прекращало покидать чувство, словно всё это мне только кажется, что он здесь, что он скоро придёт за мной и всё будет так, как было прежде. Я чувствую его запах, который мне всегда очень нравился, и его прикосновения, доводящие меня каждый раз до высшей точки удовольствия. Я слышу его голос и смех, которым был наполнен наш дом. Каким он был? Мне трудно подобрать слова, которые бы точно описали моего единственного. Мне нравилось его чувство юмора и способность видеть лучшее в людях и вещах, несмотря на все вызовы и трудности, с которыми он сталкивался каждый день. Он всегда старался извлечь максимум пользы из любой ситуации и никогда не терял надежды. Он был чрезвычайно преданным, страстным, трудолюбивым и в целом хорошим человеком. Хэнк правда замечательный! Я люблю его всем своим сердцем и душой. Он мой партнёр, мой лучший друг и моя самая большая любовь. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым и удовлетворённым с тех пор, как встретил его. Он тоже любил тебя? Хэнк всегда стремился делать то, что будет лучше для меня и для наших отношений. Я знал, что он всегда будет со мной, что он не оставит меня в трудную минуту, когда я буду сильно в нём нуждаться. Поначалу он мало проявлял любви ко мне, так как попросту отвык это делать. Его жизнь до меня была не самой лучшей. Ему пришлось повидать многое, из-за чего его душа умерла так же, как сейчас погибает моя. Но он смог исцелиться и найти в себе силы двигаться дальше. Ради себя. Ради Коула. Ради… меня. Ты когда-нибудь ещё будешь счастлив? Никогда. Того, что я пережил бок о бок с Хэнком уже никогда не повторить. Я ни за что не позволю себе даже думать о том, что его мог бы кто-то заменить. Он один и таких людей больше не будет. Пусть я сейчас страдаю, но зато знаю, что он — лучшее, что со мной когда-либо случалось. Конечно, я мог бы начать жить для себя, присоединиться к тому же Маркусу и всем остальным андроидам, дабы помочь улучшить жизнь нашего народа. Но в этом нет никакого смысла. Я никогда этим не занимался. Я был рядом с Хэнком. Больше мне ничего не было нужно. Моё самое настоящее счастье — это быть рядом с ним, держать его за руку, вслушиваться в его ровное дыхание и мечтать, вспоминая о пережитых моментах, думая о том, как хорошо нам вместе. Ты продолжишь жизнь без него? Нет. Я очень устал.

***

Тело Коннора найдут, увы, не скоро. Он будет лежать в спальне, которую они когда-то разделяли с Хэнком. В руках его будет их общая фотография, сделанная в их первый совместный отпуск. Неподалёку очевидцы обнаружат и то, что стало причиной его смерти — беспощадно и со всей жестокостью вырванный регулятор его искусственного сердца. Коннор не оставит записки. Он уйдёт молча. Вслед за Хэнком.