Post Mortem

Его жизнь превратилась в бесконечное мелькание лиц. Он закрывал глаза и видел темноту. В это время он, должно быть спал. Потом открывал их, и поток лиц продолжался. Лица кружились, то приближаясь, то отдаляясь. Иногда можно было рассмотреть глаза, иногда щёку или нос. Он не знал, сколько так продолжалось, пока вдруг не понял – это не лица. Это одно лицо, просто во множестве вариантов мимики. Оно то хмурилось, то улыбалось. То сверлило его сердитым взглядом, то обиженно поджимало губы. Стоило ему осознать это, как мелькание прекратилось и сфокусировалось в одном лице. Женском. Достаточно милым, на его вкус. Взгляд смотрел ему прямо в душу, что не оставляло сомнений – он знал её прежде. Но когда? Кто она? По сути, всё, что он помнил из своей прошлой жизни (если она у него была) – её лицо. Иногда ему почти удавалось вспомнить имя. Что-то заковыристое, даже грубоватое.. немецкое? Может, Инга? Нет.. хотя «Г» там определённо было. Или нет? Она была на расстоянии вытянутой руки, однако он никогда не пытался протянуть её и коснуться. Подозревал, что стоит выкинуть подобное, и лицо исчезнет насовсем. Лишь оно держало его здесь. Где? Этого он тоже не знал.   Он не чувствовал своё тело, просто знал, что оно существует. Он не испытывал ни голода, ни жажды, и это должно было бы быть странным, но что такое вообще странность в его ситуации? В какой-то момент из ниоткуда пришла мысль, что, возможно, она – последнее, что он видел перед.. чем? Смертью? Лицо перед ним пошло рябью, и он напрягся, фокусируясь вновь.  Тогда она могла просто проходить мимо, когда его настиг сердечный приступ, например. Посреди улицы. Он почти слышал это «Сэр, Вам плохо?». А он такой седой и дряхлый в свои 102, но отмечает, что девушка ничего так. Или сердечный приступ сейчас случается и у молодых? Впрочем, может, его машина сбила. А эта нахалка была за рулём! Натворила дел, а теперь преследует его. Ненавидел он магловские изобретения. И маглов. Кто это, кстати? Глаза на лице перед ним злобно засверкали от этих его мыслей. Похоже, если бы она могла заговорить, то сказала бы ему что-то резкое. «Смотри, куда прёшь»? Или это всё из-за маглов? Ей они, похоже, нравились.   Тут гневная морщинка на её лбу разгладилась, и на лицо вплыла улыбка. Да, точно нравились. Обидно. Значит, они вряд ли дружили при.. жизни. Красивым карим глазам шла улыбка. Жаль, что у них ничего не выйдет.. Улыбка быстро сменилась печалью. И ему почему-то до щемоты в несуществующем сердце захотелось это исправить.   Как назвать ситуацию, когда тебе небезразлично настроение того, кто, возможно, тебя убил, хоть и является единственным твоим нынешним спутником? Постмортумный синдром?.. Она вдруг рассмеялась. Беззвучно, ведь звуков в этом странном месте не было. Это выглядело как на колдографии. Она откинула волосы на спину, приподняла подбородок и смеялась. Похоже, он нашёл, чем будет заниматься до самого конца пребывания здесь. Он будет придумывать, как её рассмешить.   В следующее мгновение (а может, прошла ещё целая сотня мгновений) он открыл глаза. Впервые за долгое время он открыл их по-настоящему. Хотя вокруг по-прежнему было так темно, что толку от открытых глаз не было вовсе. Всё его ранее не ощущаемое тело взорвалось десятками очагов самой разной боли, заставляя поперхнуться раздирающим грудь дыханием. Но было кое-что намного хуже этого букета ощущений. Он больше не видел её лицо. Он закрывал и открывал глаза – безрезультатно. Она исчезла, ушла.   В слепом (в буквальном смысле) отчаянии он ударил пустоту кулаками. Пустота ответила ударом каменной плиты по костяшкам пальцев. Ощупав её, он понял, что мешает ему видеть. Он напряг все силы агонизирующего болью тела и толкнул плиту. Та лязгнула, но не сдвинулась. Похоже, этот бой не дастся ему легко. Он предпринял ещё несколько попыток сдвинуть плиту, прежде чем осознал их тщетность. Тогда он начал ощупывать пространство вокруг себя и рядом с собой. Почти сразу он с удивлением обнаружил что-то гладкое, длинное и округлое. Палка? Зачем тут палка? Длинная. Продолжая ощупывание, он наткнулся на какое-то металлическое.. навершие? Там было что-то подозрительно похожее на пасть.. Ну и дичь. Впрочем, для его цели сгодится.  Он нащупал под плитой небольшую щель. Если бы просунуть туда эту вещь.. Слишком длинная. Он попытался извернуться и сломать палку хотя бы пополам, но у него ничего не вышло – слишком крепкая. Однако он, видимо, слишком надавил на навершие, и, к его удивлению, оно отпало вместе с куском той самой палки. Идеально. Теперь просунуть металл в щель стало намного проще.  Однако прошло немало времени, прежде чем плита хотя бы слегка поддалась и съехала с места. Кажется, он два или три раза погружался в бессильный сон, чтобы затем вновь проснуться во тьме. Её лицо не возвращалось, и это придавало ему злости. А злость придавала ему сил.  В итоге плита над ним застонала и сдвинулась, с глухим стуком падая где-то рядом. Он сел. Кажется, где-то наверху он разглядел тонкую полоску света. Сойдёт для цели на ближайшие часы мучений.  С беззвучным стоном он перевалился через край своей каменной постели и больно ушиб колени, столкнувшись с полом. После полной темноты глазам хватило полоски света наверху, чтобы разглядеть вокруг себя другие похожие каменные ложа, а также ступеньки, ведущие вверх, к свету. Встать на ноги не получилось, хотя он пытался множество раз. Один раз даже снова уснул. Но ничего не помогало. Тогда он нащупал в темноте кусок палки с металлическим навершием и сунул его за пазуху. Зачем? Он не знал. Но успел сродниться с вещью, пока много часов пытался сдвинуть плиту. Металл приятно холодил кожу груди, отвлекая от боли во всём теле. Медленно, скрипя зубами и чувствуя каждый свой мускул, он пополз по ступеням вверх. Он не знал, что может ждать его наверху. Может, очередная лестница. Или очередная тёмная яма. Он не знал, кто он, он не помнил ничего из своей жизни. Он не помнил, почему умер. Но он всё ещё помнил её лицо. И продолжал ползти вверх, понимая, что единственное, что теперь будет занимать его мысли – это как найти её. Ради этого он сдвинет сколько угодно плит и проползет сколько угодно ступеней. И вытерпит всю эту адову боль. Он найдёт её. И тогда она всё ему расскажет.. Ступени врезались в утомленную плоть, но он продолжал путь. Путь к её карим глазам.