Почему не китайцы?

Звук щёлкающих клавиш на джойстиках прерывался воинственными выкриками персонажей под грозную мелодию, что ещё больше нагнетала бойцовскую атмосферу. Фиолетовые блики, мелькавшие на мрачном фоне арены, время от времени падали на пол и одеяло, бросали свет на полупустые бутылки из-под пива, которые валялись неподалёку. Шикамару рубился в файтинги с интересом, но без особого фанатизма. Однако даже он чувствовал, что Рейден на экране, за которого играл Саске, сопротивлялся чересчур вяло и то и дело подставлял себя под удар. Вот и сейчас его противник Дайру скрылся в дымовой завесе уже который раз за весь бой, а Рейден даже не блокировал его атаку со спины. — Саске-кун, ты чего? — Шикамару вскользь глянул на соседа. Тот стеклянными глазами пялился в экран, словно на автомате нажимая на кнопки геймпада. — Соберись. Уже третий раз проигрываешь. Рейден на арене как будто зашевелился и даже один раз с удара током вышел на комбо. Шикамару, однако же, без труда смог предугадать следующий затем приём электрического полёта, и Рейден угодил в блок. Дайру схватил его за руки, упёрся в спину ногой и рванул на себя, после чего резко отпустил, и противник со взрывом ударился о землю арены. Фаталити. Шикамару положил джойстик на скрещённые ноги и повертел головой, разминая шею. Потом с грустью посмотрел на Учиху. Длинная челка иссиня-чёрных волос падала тому на лоб, мешая видеть лицо. — Саске… Саске долго и удручённо молчал. Рядом с ним стояла недавно початая бутылка с пивом, которого, хотя Шикамару и расхвалил его на все лады, Саске, кажется, не выпил и половины. Он даже на проигрыш совершенно никак не среагировал и только продолжал согбенно сидеть на покрывале, точно всё это время был не здесь, перед телевизором, а где-то далеко в своих мыслях. Шикамару на всякий случай решил не начинать нового боя и поставил игру на паузу. — Я его не понимаю, — вдруг подал голос Учиха. Пострадавшая от удара щека всё ещё противно ныла, хотя компресс немного умерил боль. — Кого? — Шикамару тотчас же повернулся к соседу. — Итачи. — Не волнуйся, я тоже его не понимаю, — успокоил его Шикамару. «Я вообще вас обоих мало понимаю, хоть мы и говорим на одном языке». Саске отложил джойстик и откинул волосы со лба. Потом со всей силы ударил кулаком по матрасу. — Почему он… такой придурок?! Шикамару глянул на него искоса, после чего потянулся за пивом. — Ну, не распаляйся, — Немного отхлебнув из своей бутылки, он взял только начатую и предложил её Саске. — Лучше расскажи, что такого между вами произошло, из-за чего вы так друг друга ненавидите? Саске долго и неотрывно смотрел на бутылку, как будто пытаясь понять, что перед ним такое. Потом неуверенно забрал её из рук Шикамару и сделал глоток. — Что такого, спрашиваешь? — сказал он, облизнувшись, и вновь поставил бутылку на пол. — Понимаешь, Итачи, он… Он мой старший брат. Не сказать, будто бы это стало для Шикамару новостью… Хотя он и догадывался прежде, всё же немного удивился, услышав этим догадкам подтверждение. — Брат, значит… — Да. Родной. И мы с ним… не ладим со школьных времён. Шикамару подложил руки под голову и устало откинулся к стене. — Я как знал, что вы родственники, — сказал он. — О конфликтах внутри семьи мне слышать приходилось не раз, так что я вас прекрасно понимаю. — Ничего ты не понимаешь! — взорвался Саске и тут же повернулся к нему лицом. В красивых чёрных глазах Учихи плескалась какая-то смесь негодования и… Сожаления? Так или иначе, Шикамару решил, что и дальше будет говорить с таким видом, будто знал обо всём с самого начала; только при этой тактике Саске тут же принимался с жаром ему отвечать. — Итачи… Уехал из дома, сразу как только закончил школу. Мне тогда было… — Саске выдержал недолгую паузу. — Четырнадцать. С тех пор я его не видел и ни разу не слышал о нём новостей. Он… он терпеть меня не может, потому что считает избалованным маленьким ребёнком, над которым с рождения дрожат родители, — Саске озлобленно стиснул зубы, и Шикамару понял, каких усилий ему стоило сказать столь обидную для себя правду. — Его воспитывали совсем по-другому, и ему кажется, что он единственный, кто всего в своей жизни может добиться сам. Всё, что я знал об Итачи — он смылся куда-то заграницу, «навстречу целям и амбициям». Он ведь бредил этими… машинами. Мечтал начать свой бизнес, открыть личное производство… А родители, кажется, всегда видели в нём того, кому перейдёт их фирма, вернее, фирма отца. Итачи… — Саске на секунду умолк, и Шикамару посмотрел на него с волнением. До этого он даже не представлял себе, что сможет услышать от соседа такую длинную речь, как эта. — Он не хотел становиться преемником, ему нужна была независимость. Моё будущее определилось уже после начальной школы: я решил стать адвокатом — долго учился, ходил на чёртовы курсы… — Саске с горечью усмехнулся. На Шикамару он ни разу не посмотрел. — Хотел доказать себе, что чего-то стою… Мне удалось. Один универ принял меня, и я приехал, но… откуда мне было знать, что Итачи всё это время учился именно здесь?! В воздухе повисла многозначительная пауза. Шикамару растерянно прокашлялся, не находясь с ответом. Потом в смущении кивнул. — …Согласен, странное совпадение. Саске равнодушно дёрнул плечом, едва ли обратив на него внимание. — Сколько себя помню, мы жили, как кошка с собакой; затем прошло пять лет, за которые я ни разу его не видел, а сейчас… Сейчас я даже не знаю, как мне к нему относиться. И как ко мне относится он. Презирает меня, и это ясно. А я… Я просто ненавижу его за то, что он предал семью. За то, что бросил всё и сбежал, даже записки не оставив!.. — Да, тяжёлый случай… — печально согласился Шикамару. В самом деле, трогательная история, но разве сейчас уже что-нибудь изменишь? — А ты, значит, поступил на адвоката? — Да, — Саске тоже придвинулся поближе к стене и, обхватив руками колени, посмотрел в потолок. — Пошёл по стопам матери, так что никто не подумал меня разубеждать. Итачи не знал об этом. Знал бы — точно откусил бы мне голову от зависти… — Зато теперь ясно, почему вы оба так возмутились, когда вас заселили в одну квартиру, — с пониманием заметил Шикамару. — На самом деле это — ещё полбеды. Куда хуже то, что мы, наверное, так и будем ссориться всю оставшуюся жизнь. — Ну… Это не так страшно, — Шикамару переменил положение, вытягивая ноги, и посмотрел на Саске. — Попробуй в другой раз просто его игнорировать. Тот печально усмехнулся. — Легко сказать. — Знаешь, в математике есть такое понятие, называется «мера», — вдруг заговорил Шикамару. — Если две меры на одном интервале сингулярны, они как бы находятся в одной области определения, но друг друга не видят. Вот и ты попробуй так же: когда будешь с Итачи в одном помещении, постарайся его не замечать. Саске захлопал глазами. — Классно ты объяснил — я вообще нифига не понял. Шикамару неловко засмеялся. — Издержки профессии. Просто делай вид, что Итачи в поле твоей досягаемости не существует. И он сам от тебя отвяжется. — Делать вид, что его не существует? — недоверчиво повторил Саске. — Ладно. Возьму на заметку. — Ага. Будь, как сингулярная мера. Очевидно, прежде неслыханная им терминология соседа его изрядно удивила. — Сингулярная мера… Ты типа исследователь? — Ну да. Изучаю математику, через год перейду в магистратуру, — бросил Шикамару. А в начале знакомства кто-то совсем не хотел интересоваться его родом деятельности… — Уже совсем немного осталось. — Интересно… — протянул Саске. Потом вдруг замялся, словно собирался сказать нечто, что говорить совершенно не привык. — Ты… Спасибо, что выслушал. И извини за то, что я тогда, ну… Ты понял. Вероятно, он намекал на вчерашний грубоватый диалог. Или на сегодняшний утренний отказ поговорить по душам. Или на всё и сразу — чёрт их разберёт, этих Учих. — Не переживай, всё в порядке, — беспечно отмахнулся Шикамару. — Всегда рад помочь. — Пиво мне, кстати, не понравилось. «Кирин Танрей» повкуснее. — Понимаю, сам привык не сразу. Как говорится, за неимением лучшего… Впрочем, не успел он договорить, как увидел, что сосед уже собрался уходить. Учиха оглядел комнату, проверяя, ничего ли не оставил, и поднялся с кровати. — Мне пора. К слову, — он зловеще кивнул на приставку, — в следующий раз я точно возьму реванш. Шикамару насмешливо прикрыл глаза. — Хах, буду ждать с нетерпением, — улыбнулся он. — И помни: ты — сингулярная мера! Саске остановился в дверях. — Разумеется, Шикамару-сенсей. До завтра. — До завтра. Дверь за Учихой закрылась, и Шикамару лениво выключил плазму. «Значит, вот как всё было. Впрочем, взгляд с одной стороны ещё не даёт вида на цельную картину». Поболтав остатками пива в бутылке, Шикамару закинул их в рот и устало потянулся. Странно, что сосед вообще вдруг решился поведать ему каплю предыстории. Шикамару не ожидал, что Саске настолько с ним разоткровенничается. Наверное, всему виной акклиматизация. Смена часовых поясов, джетлаг, культурный шок, все дела. Саске не привык к новому окружению, — а тут ещё и Итачи, которого он давно не видел, буквально свалился, как снег на голову. Впрочем, насчёт Итачи Шикамару был далеко не так уверен. Старший сосед пока что казался ему эдакой тёмной лошадкой со своими секретами. Но Ками, как же лень было об этом размышлять… Опустошив пивную бутылку, Шикамару безмятежно привалился к стене и задремал. Попереживать об отношениях соседей можно и попозже.

***

Лучи утреннего солнца мягко падали сквозь широкие кухонные окна, ложась на пол и стены неровными прямоугольниками. Саске, облитый этим ярким светом, сидел за обеденным столом перед ворохом бумаг и нервно сжимал виски ладонями. На днях он всё-так разобрался со страховой и теперь только ждал подтверждения по поводу открытия счёта. Однако на его совести всё ещё висел бланк заявления, в который следовало перенести некоторые данные, и, так как бланк этот целиком составлялся на английском, текст заявления переводить давалось с огромным трудом. Латинские буквы так и плясали перед глазами, и Саске к собственному раздражению никак не мог сконцентрироваться. Дверь на кухню неожиданно открылась, и в неё вошёл Итачи с пачкой сигарет в одной руке и телефоном в другой. Выглядел он относительно бодро, но Саске при виде него почти инстинктивно поднялся из-за стола, порывисто делая шаг назад. Воспоминания о вчерашней пощёчине были ещё свежи в его памяти. Итачи равнодушно вложил в зубы сигарету и, едва взглянув на брата, полез в холодильник. Судя по спецодежде, у него сегодня намечался очередной рабочий день. Саске, смутившись собственной резкости, устало выдохнул и прислонился к подоконнику у открытого окна. — Извиниться не хочешь? — За что? — За вчера. — Нет, — Итачи достал банку «кальписа» и закрыл холодильник. — Почему? — Это было сделано в целях воспитания, — Саске поёжился под пробирающим взглядом брата, когда тот невозмутимо прошёл мимо него к окну и настежь распахнул створки. — Иногда стоит следить за языком. Саске скрипнул зубами от досады. Его так и подмывало сказать в ответ что-нибудь хлёсткое, что-то, что враз бы поставило заносчивого ани на место, однако в голове вдруг сами собой всплыли вчерашние слова Шикамару. «Успокойся, — приказал Саске сам себе. — Сделай вид, что его не существует. Ты ничего не видишь, ты сингулярная мера…» Он ещё пару раз повторил это в уме, как будто читал наизусть сутру, и для пущего эффекта даже прикрыл глаза. Удивительно, но самовнушение сработало: Итачи только в недоумении пожал плечами и ловко перебрался через подоконник, выпрыгнув через окно на крышу. В кухню тотчас же ворвался сильный сквозняк, небрежно сметнув пару бумаг со стола, и Саске со вздохом поднял их обратно. И всё же ему стоило собой гордиться — новую ссору спровоцировать не удалось. Глядишь, однажды они и вовсе не будут обращать друг на друга своё императорское внимание. Вернувшись к документам, Саске вновь опустил подбородок на сомкнутые ладони и принялся перечитывать бланк заявления. Формулировки вызывали в нём тысячу вопросов — звучали слишком открыто и не имели конкретики. Какие именно данные требовалось внести, какого формата, в каком порядке?.. Мозги понемногу начинали закипать, а ведь на часах ещё не было и девяти утра… Саске вздрогнул, услышав, как Итачи вновь спрыгнул с подоконника. Он уже вернулся с крыши, и от него удушливо пахло куревом. «Не отвлекаться, ты сингулярная мера», — одёрнул себя Саске, чтобы снова не пуститься в водоворот ненавистнических мыслей. Методика Шикамару давала свои плоды, так что стоило прибегнуть к ней ещё раз. — Погода сегодня прохладнее, чем обычно, не находишь? — заметил Итачи, пряча сигареты в карман. «Ты сингулярная мера, ты сингулярная… Чёрт, не получается!» Итачи и не подумал бы, что одной невинной фразой на корню уничтожил все потуги Саске держать себя в руках. Тот рассерженно обернулся. — Просто отстань от меня, наконец! — Не кричи так громко — разбудишь Шикамару, — Итачи уже хотел было идти, но неожиданно взгляд его зацепился за листы на столешнице. Деловито придвинув бумаги поближе, старший Учиха поверхностно пробежался по ним глазами. — Это ходатайство в иммиграционную службу? Саске посмотрел на него в оцепенении. На какую-то долю секунды ему даже показалось, что Итачи, как человек, раз уже прошедший этим нелёгким путём, мог бы поделиться с ним опытом. — Да, мне до завтра надо сдать все документы. Итачи, однако, как и ожидалось, был верен себе и своим принципам. — Желаю успеха, — улыбнулся он, по-прежнему источая вокруг запах табака. — И не прозевать свой срок, — затем направился к выходу, обернувшись у самых дверей. — Или ты думал, я брошусь тебе помогать? — Нет, но… — Саске отвернулся, обиженно нахмурившись. Он мог бы предложить хотя бы из вежливости… Итачи фыркнул. Потом развернулся и прислонился к дверному косяку, скрещивая руки на груди. Саске напрягся, видя, что брат смотрел прямо ему в глаза. — Два дня назад ты сказал мне, что приехал сюда по своей воле. Я поверил в то, что ты сделал это не ради меня. Если это действительно так… Тот молчал, видя, что во взгляде Итачи сквозило ядовитое презрение. — Не стоит рассчитывать на мою помощь. Ты же больше не «глупый младший братик». Саске насупился, стараясь на смотреть в его сторону. — Я тебя просить даже не собирался. — Чудесно, — Итачи вновь улыбнулся и перед тем, как исчезнуть в коридоре, буднично добавил: — Передай Шикамару, что терияки заканчивается. До вечера. Дверь за ним закрылась, и Саске уронил голову на локти. Отличное начало дня.

***

Шикамару был взвинчен, как никогда; мало того, что лекции по нумерике начинались уже завтра, так ещё и коллега по студенческому сервисному центру, где он подрабатывал, позвонила и обрадовала: один из проверяющих письменных экзаменов внезапно заболел, так что теперь часть чужой работы делегировалась именно ему. Таким образом, с раннего утра Шикамару уже успел смотаться в универ и обратно (хотя в обычное время вообще редко мог заставить себя совершить этот подвиг), и теперь перед ним на столе лежала внушительных размеров стопка листов, которые следовало проверить и после расставить оценки. Сам Шикамару сидел за ноутбуком и с отчаянным нежеланием перепечатывал в электронные таблицы имена и номера кампусных карт. Разумеется, его совершенно не обрадовал такой поворот событий, ведь проверенные работы полагалось вернуть уже завтра. Неожиданно к нему постучали. Не отрываясь от работы, Шикамару снял наушники. — Да? — после чего услышал, как дверь открылась. За ней показался Саске со своими извечными бумагами. — Срочное дело. Я зайду? — спросил он, уже стоя одной ногой за порогом. — Конечно, заходи, — Шикамару вздохнул и повернулся в кресле. — Что случилось? Только давай побыстрее, а то я немного занят. Хотя к чему кривить душой — сейчас даже полёт мухи казался ему увлекательнее чёртовой работы. Саске уверенно пересёк комнату и приземлился на кровать рядом. — Хотел попросить тебя помочь кое с чем, — сказал он и протянул соседу документы, которые держал в руках. Шикамару непонимающе посмотрел на бумаги. — Что это? — Ходатайство для получения вида на жительство. Помоги разобраться. Вздохнув опять, на сей раз — более тяжко, — Шикамару взял бумаги и стал аккуратно их пролистывать. — А сам ты его не можешь заполнить? — Могу. Просто я подумал, что у тебя в этом деле больше опыта. И потом, здесь некоторые вопросы поставлены некорректно, — Саске чуть наклонился вперёд, отыскивая нужную строку в документе. — К примеру, «дата последнего въезда», — показал он, — означает время, которое стоит в паспорте, или точный день, когда приземлился самолёт? Далее, причина ходатайства: «учёба», но можно и конкретизировать. По поводу гражданства… Шикамару устало потёр переносицу и поднял руку, останавливая поток вопросов. — Всё-всё, понял. Ладно, гляну, как освобожусь, — он сложил бумаги вместе и постучал ими о стол, чтобы уровнять по бокам. — Когда тебе надо? — К завтрашнему дню. — К завтрашнему дню?! Шикамару впору стало бы свалиться со стула. Он ощущал себя так, словно над ним издевались. — Я до завтра должен проверить кучу работ… — чуть больше двухсот штук, если быть точнее, а при удачном стечении обстоятельств, в котором он сейчас однозначно сомневался, заодно и экспромтом подготовиться к лекции. — И когда прикажешь мне этим заниматься? — Ну извини, — хмыкнул Саске. — Откуда мне было знать? Шикамару помотал головой. Естественно, что сосед был не в курсе их обыденной предсесместровой мороки, ведь у большей части студентов лекции начинались только неделей позже. Ещё раз пересчитав поданные листы, Шикамару стал лихорадочно соображать; с одной стороны, ему из-за привалившей работы дышать было некогда, а с другой… не хотелось подводить непутёвого Саске, который если не сдаст документы вовремя, то стопроцентно получит столько головной боли, сколько Шикамару и врагу бы не пожелал. — Почему ты вообще заполняешь документы за день до отправки? Разве там не месяц дают на сбор? — В банке и страховой меня постоянно записывали на конец недели, — Саске невозмутимо пожал плечами. — Ну так что, поможешь? — и состроил щенячьи глаза. Благодаря прирождённому очарованию это у него получилось отменно. — Постараюсь. Но не обещаю! — предупредил Шикамару. Да, перед таким взглядом устоять было действительно сложно. — Отлично. — Саске поднялся с кровати. — Как раз успею съездить в универ за подтверждением о зачислении… — Стой, Саске-кун, — вдруг остановил его Шикамару и порылся в столе. Саске в недоумении остановился, глядя, как тот начал что-то доставать из ящика. — Вот, — Шикамару протянул соседу бумажку. — Список покупок. Забыл отправить, так что возьми, пока я здесь. Морепродукты, ширатаки и всё, что традиционное, купи в азиатском магазине; остальное найдёшь в обычном супермаркете. И постарайся брать посвежее, особенно овощи. — Понял, — Саске взял бумажку и, коротко на неё глянув, сунул в карман брюк. — Сделаю завтра, когда сдам документы. Не скучай. Он на прощание махнул Шикамару рукой и вышел из комнаты. — С вами соскучишься… — пробормотал тот себе под нос, возвращаясь к работе. Ещё никогда не приводилось ему думать, что соседство с соотечественниками может принести столько забот.

***

Этим вечером Итачи вернулся в квартиру очень поздно, едва ли не за полночь. Один из коллег по цеху предложил отметить окончание смены и позвал его и парочку других из отдела с собой за компанию. Посидели, поболтали о том о сём в непринуждённой обстановке какого-то хорватского ресторана. К европейской кухне Итачи было не привыкать — он иногда даже сам заказывал что-нибудь, если не успевал приготовить. Тем более, его угощали, так что вечер он провёл хорошо и домой приехал в добром расположении духа. Только, заезжая на парковку общежития, с удивлением отметил про себя, что в кухне на их этаже всё ещё почему-то горел свет. «Саске до сих пор не закончил с документами? — подумал Итачи, вылезая из машины. — Или просто забыли выключить?..» Так или иначе, в этой квартире с недавних пор могло произойти всё, что угодно, поэтому вместо того, чтобы мучить себя бесполезными догадками, он заблокировал двери автомобиля и просто поднялся наверх. В коридоре было темно; только свет из открытой кухонной двери отражался на белых стенах неровными пятнами. В воздухе висела тишина, и из кухни тоже не доносилось ни звука. Тогда Итачи решил, что там и впрямь забыли выключить свет, и со спокойной душой прошёл через коридор, намереваясь прекратить этот парад транжирства электроэнергии. Он немного растерялся, когда, войдя в кухню, застал там Шикамару, который, лёжа лицом на каких-то бумагах, преспокойно дрых прямо на столе. Наверное, стало бы святотатством будить соседа прямо сейчас — мало ли, сколько у него было работы днём. Итачи бесшумно подошёл к столу и осторожно вытащил из-под головы Шикамару лишние листы, чтобы он случайно не помял их во сне. Тот, не открывая глаз, пробормотал что-то неразборчивое, после чего отвернулся и продолжил сопеть. Итачи, усмехнувшись, оставил бумаги рядом с ним и уже хотел выключить свет, но увидел на самом углу стола знакомый формуляр, над которым ещё с утра корпел Саске-чан. Всё больше хмурясь, Итачи поднял формуляр, чтобы рассмотреть его поближе. На нём карандашом так и было написано — вероятно, рукой Шикамару — «для Саске». И под каждым вопросом стояли пометки, что и как требовалось вписать в бланк. Итачи так бы и смял эти бумаги, без зазрения совести выбросив их в мусорный бак, но ему было жаль усилий Шикамару. Тот ведь, бедолага, так и не понял, какой паршивец на самом деле его младший брат. «Нужно обязательно с ним поговорить», — подумал Итачи, покидая кухню. С Шикамару поговорить тоже стоило, пока не стало слишком поздно. На поверку даже спустя годы Саске продолжал подло пользоваться добротой людей, и в этом случае оставаться в стороне было бы попросту неблагородно.