Самый искусный маг

Альбедо Крайдепринц четверть века как шмыгнул в белый свет, а чудные человеки ведьмой кличут двадцать лет. Мол, мальчишкой пятилетним, при сияющий луне, мать его порою летней подарила Сатане. Теперь в город толком не войти, люди молятся и разбегаются кто куда.  Фактически, конечно, ведьмой он не был. Он был алхимиком, но любое тайное искусство в глазах простых смертных выглядит как колдовство, вот его и обозвали с детства нечистым. Его это не сильно напрягало. Ну, подумаешь, уверены люди, что матушка подарила демону его девственность. У Рейндоттир, конечно, были своеобразные воспитательные методы, но такое он бы запомнил.  Всякий раз, когда они спускались в город с Драконьего хребта люди с криком: “Ведьма! Ведьма!” разбегались с пути прятать морды в обывательском тепле. Но он и не особо искал их дружбы, ему было достаточно Кли, которая досталась ему в наследство от тетушки Алисы, когда та с матушкой отправилась разгадывать магические тайны мироздания.  Что именно за тайны, Альбедо не знал. Ему остался лишь домик в горах, котелок, метлы, астролябия, волшебная палочка и целый гардероб мантий и шляп. И Кли. С последней было особенно интересно, потому что любое зелье, которое они пытались приготовить получалось взрывным. Альбедо даже проверил, не лежит ли на Кли какое проклятие, что все, к чему прикасаются ее маленькие детские ручки взрывается. Оказалось, что Кли просто вот такая.  Недавно они проделали большой путь в церковь. Встали с первыми петухами (они, правда, закопаны во дворе, но петухи же) и пошли прикасаться к дверным ручкам храма, гасить свечи и спрашивать у добрых прихожан время. Эти дурачки покорно отвечали, тем самым укорачивая жизнь себе и удлиняя ему. День проходил отлично, пока Альбедо не подошел к старушке и не попросил посчитать купола церкви. Та с радостью было начала считать, как вдруг к ней подскочил какой-то полупьяный бард и строго настрого запретил это делать. Мол, это вопрос от дьявола и Альбедо пришлось срочно ретироваться. Что это вообще был за бард? И почему так волнуется о благополучии прихожан? Хотя, бывали в церкви и веселые дни. Как-то раз Альбедо заявился по-тихому украсть пару свечей для подклада, а там какой-то деревенский дурак приставал к молодой пасторке. Альбедо стало ее жаль и он выяснил имя извращенца, а потом выбил его на свинцовой табличке. Табличку подложил на свежую могилу, не забыв оставить рядом пару монет. Больше бедолагу никто не видел, но голубоглазая монашка жила спокойно.  Альбедо искренне не понимал, почему же в городе его так сторонились, в отличие от той же Моны, например. Она, наоборот, пользовалась большой популярностью, а за ее гаданиями выстраивались очереди. А уж какой был спрос на привороты. За молодым наследником местной винодельни девки бегали толпами и каждая стремилась заполучить рыжий волос или доступ к его еде, чтобы привязать к себе молодого человека. К Альбедо по этому юноше обращались всего один раз. Его сводный брат после крупной ссоры попросил наслать изжогу. Проблема в том, что десять приворотов от девиц перемешались в энергетическом поле с порчей на изжогу от брата и, джентльмен действительно влюбился. Правда, не в одну из девиц, а в брата, затаившего уже на тот момент обиду. С тех пор они с Моной договорились держать друг друга в курсе о своих клиентах, чтобы не случалось подобного рода конфузов.  Лишь один единственный раз за всю свою практику он претерпел поражение. Как-то из чисто исследовательского любопытства он заметил на одном мальчишке страшное проклятие. Тому не везло повсюду, куда бы он не пошел. Они даже с Моной взялись вместе расследовать это дело, пока не выяснили, что у паренька просто-напросто такая судьба и вмешаться они не могут. Альбедо было жутко обидно, впервые он искренне хотел сделать доброе дело, а не подселить кому-нибудь сущность и вдоволь напитаться чужой жизненной энергией.  Может быть, Мону любили из-за того, что она девушка? Все-таки, для мужчины колдовство считалось недостойным занятием, почти таким же недостойным, как поэзия. На женское колдовство почему-то закрывали глаза, особенно если это были красивые женщины (а все красивые женщины на самом деле ведьмы). Практикующего тайные знания юношу опасались даже больше, чем самую опасную колдунью.  Пару раз в месяц кривозубые крестьяне стабильно отправлялись в поход на Драконий хребет, чтобы разобраться наконец “с этим чудовищем”. Стабильно же на заснеженных тропах находили обмороженные тела. Альбедо, конечно же, был совсем ни при чем. То, что дороги путались под ногами, в лесной чаще слышались жуткие голоса, проникающие прямо в голову, а сами охотники на ведьм вдруг чувствовали в своем походе такой голод, что готовы были наброситься на ближнего — все это лишь череда нелепых случайностей.  Кли было довольно жаль. С ней практически не хотели общаться другие дети из-за того, что ее мать была довольно известной ведьмой. Насколько знал Альбедо, у девочки была лишь одна подруга из ближайшей деревни. Отец ее был запойным алкоголиком, поэтому всякий раз, когда алхимик виделся с этой маленькой девчушкой, он передавал папе угощения, чтобы тот постепенно покидал этот свет и заканчивал третировать дочь. Так они и жили вдвоем, пока Кли не притащила домой черного кота. Говорила, что нашла в лесу это несчастное замерзшее существо, всеми брошенное и забытое. Альбедо было тяжело противостоять ребенку, который еще и убеждал, что каждому колдуну нужен фамильяр. Альбедо такое счастье явно было не в надобность. Вдруг это вообще демон, принявший облик кота?  — Он будет ловить мышей! — отчаянно приводила Кли один аргумент за другим. — Яхонтовая моя, мы живем на Драконьем хребте, тут все мыши от холода передохли.  Но кот остался. Альбедо надеялся, что тот хоть поможет идентифицировать темных сущностей, лезущих из углов их избушки направо и налево, но тот даже с такой базовой задачей не справлялся. Более того, приносил из параллельных миров на хвосте всякую дрянь. Не для кого ведь не секрет, что кошки могут путешествовать между мирами, поэтому некоторые особо опасливые колдуны отрезают или ломают животным кончик хвоста. Альбедо тоже хотел так сделать, но Кли его вовремя остановила. Так кот остался еще и с хвостом.  Хвостом кот пользовался по назначению. Например, очень любил смахнуть в котел какой-нибудь лишний ингредиент, а то и вовсе опрокинуть все варево. Альбедо как-то раз вспылил и гонялся по всей мастерской за котом с метлой, но случайно схватил не ту, которой прибираются, а на которой летают. Метла его утащила аж под крышу, а кот, Альбедо был готов поклясться, над ним смеялся.  Ругались они с котом вообще довольно часто. Тот с обязанностями фамильяра не справлялся от слова “совсем”, а иногда и вовсе саботировал работу алхимика. Например, мог перепутать лягушачьи мозги и совиные перья. В итоге Альбедо отдавал заказчику не лекарство от алопеции, а зелье для изучения языков. Заказчик прибежал разъяренный и ужасно орал на Альбедо на инадзумском. Кот смотрел на это зрелище так, будто все до последнего слова понимал. Кот любил летать. Ну, это они с Кли так развлекались. Та совсем недавно освоила заклинание левитации и оно единственное не заканчивалось взрывом, поэтому Альбедо позволил ей иногда им баловаться. Только вот заходить в комнату и врезаться в кошачью задницу было не очень приятно.  Спать с котом тоже было не очень весело, но тот упорно продолжал каждую ночь приходить в спальню Альбедо и ложиться тому на лицо. Видимо, хотел задушить. Выгонять его тоже не вариант, ведь если кот оказывался в соседней комнате, то начинал неистово по ней носиться, орать и разбивать мензурки.  В тот день Альбедо немного разгреб заказы и взялся за одно из заданий, которое Рейндоттир оставила, прежде чем отправиться в свое путешествие. Он уже долго работал над зельем, показывающем истинную суть вещей. Например, если его отведает тиран, притворяющийся законным правителем, всем станет заметна его настоящая природа. Ну, это более высокая цель. На том этапе, которого пока достиг Альбедо, оно просто очень эффективно снимало любые трансформационные чары. Кот его раздражал с самого утра — крутился вокруг, терся о ноги, орал. Альбедо приходилось отгонять его подальше, чтобы не мешался, но это не особо работало. Тот лишь вилял своим хвостом, который все же следовало оторвать, ухмылялся (Альбедо клясться был готов, что мимика у него очень человечная) и вздорно мяукал.  — Ты можешь хоть секунду не мешать?! Кот ответил шкодливым блеском в голубых глазах, громко мяукнул и запрыгнул к Альбедо прямо на стол.  — Ты мог бы хоть помогать мне? Ответом стало еще одно недовольное “мяу!”, после чего кот демонстративно разлегся пузом кверху на доске, где Альбедо только что разделал летучую мышь. — Хочешь повторить ее судьбу? Альбедо кивнул в сторону большого котла, где смешивал ингредиенты уже в который раз за день. Он был ужасно раздражен еще и потому, что так и не удавалось достичь нужной консистенции.  — Знаешь, ты мне уже надоел.  Альбедо глубоко вздохнул и попытался взять кота на руки, чтобы выгнать из мастерской, но не тут то было. Зверь оказался ловчее и проворнее, запрыгнув со стола на полку с ингредиентами. Успех был мимолетен, потому что врезавшись мордой в стекло, ему не удалось удержать равновесие и черный комок шерсти полетел прямо в котел.  Алхимик был готов поклясться, что у него случится паническая атака. Крылья летучей мыши, ядро кристальной бабочки, слизь слаймов, грибы руккхашава, цветок-сахарок по вкусу. Кота в списке ингредиентов точно не было. Рейндоттир бы убила его за такую фантастическую оплошность на рабочем месте. Что же, этого не произойдет, но одного убийства в этом доме точно ожидать следовало бы.  — Глупое ты животное! — разразился Альбедо. — Я видел, как ты пытаешься жрать пауков, сам ты животное, — обиженно донеслось из котла.  Донеслось, на самом деле, не из котла, а из кота. Вернее, изо рта того, кто минуту назад был котом. Рот был вполне человеческий, как и глаза, нос, руки и ноги. Альбедо сквозь дымку от сработавшего зелья удалось рассмотреть миниатюрный силуэт. — Ты так и будешь стоять истуканом или поможешь? — Чем же я могу тебе помочь? — Дать что-то из одежды? Точно. Альбедо сам сразу не додумался, но стянул с себя темно-синюю мантию, оставшись в одной рубашке. Незнакомец принял одежду, но почему-то лишь накинул на себя мантию, чтобы прикрыть самые интимные участки тела и присел на ближайший стул. Торс, например, остался открытым. Алхимик даже разглядел какие-то причудливые татуировки у своего подопытного на шее, груди, животе и бедрах. — Ну, раз тебе теперь немного комфортнее, — Альбедо достал волшебную палочку и мгновенно наложил на незнакомца заклинание парализации.  Тот даже сказать ничего не успел, так и застыл с испуганным выражением лица, но в расслабленной позе на стуле. Альбедо вспомнил, что им же придется говорить, поэтому снял чары со всего, что у молодого человека было выше шеи.  — А теперь ты будешь говорить мне только правду, — сразу за предыдущим в парня полетело новое заклинание, — Ты кто? — Человек, — с большой уверенностью и радостью выдал подопытный.  Альбедо не учел, что по отношению к допрашиваемым под заклинанием правды нужно максимально четко формулировать вопросы. Технически, ему ведь не солгали, но это не тот ответ, которого он ожидал. Что же, хорошо, что хоть не какой-нибудь демон.  — Какой жизнью ты жил до того, как превратился в зверя? — Готовился взойти на трон.  Заклинание что ли не подействовало? Или подействовало неправильно и теперь подопытный просто несет бред? — Трон чего? — Инадзумы.  — Ты родился в Инадзуме? Когда и где именно? — В королевских покоях в северном крыле дворца Тэнсюкаку. В тот день бушевала гроза и дул ураганный ветер. Моя матушка и жрицы посчитали это дурным знаком. Я чуть не умер при рождении, но мою душу удалось отвоевать у демонов.  Очень подробный и конкретный ответ. Альбедо кивнул и просто гипотетически решил принять это за истину.  — И как же член королевской семьи оказался так далеко от родины, еще и в теле кота? — О, это очень длинная история, — закатил глаза незнакомец, — Видишь ли, меня заколдовала моя мачеха. — Позавидовала твоей красоте? — усмехнулся Альбедо.  — Если чьей красоте и завидовать, так это только твоей, колдун, — ответил тот. Альбедо сильно смутился. Люди под заклинанием правды не были способны не только на ложь, но даже на сарказм и шутки. Они выдавали лишь самые искренние свои мысли.  — Как к тебе обращаться?  — Скарамучча.  — Хорошо, Скарамучча, — Альбедо чувствовал, что голос у него сбился, — Зачем твоя мачеха превратила тебя в кота? — Я ей просто не нравился. Мешал проводить время с моей матушкой, еще и проявлял кучу амбиций как будущий правитель. Ей это не понравилось, она и захотела от меня избавиться.  Даже под чарами надо все перепроверять. Альбедо решил взглянуть на юношу поближе, чтобы разглядеть на нем следы магического воздействия.  — От тебя вкусно пахнет, — произнес тот. Эту ремарку алхимик решил игнорировать.  — Ты даже когда пропотеешь в своей мастерской над вонючими зельями и без задних ног заваливаешься в кровать, все равно вкусно пахнешь, — неуемно продолжал Скарамучча, — Удивительно.  Под такие комментарии сосредоточиться на исследовании было очень тяжело. Альбедо даже почувствовал, как жар подступает к щекам.  — Но спишь ты, конечно, как убитый, пушкой не разбудишь, — кажется, чары кое-кому развязали язык слишком сильно, — Я к тебе и на руку ложился, и на ногу, и даже между ног. Ну знаешь, коты же всегда на больное место ложатся.  — Ты можешь, помолчать?! — просьба вышла слегка громче, чем хотелось Альбедо.  — Не могу, я столько времени не мог говорить, — не унимался Скарамучча, — Знаешь, раньше я был не очень разговорчив, а из-за этой старой твари я буквально лишился дара речи. Мне еще никогда так не нравилось говорить.  По поводу старой твари Альбедо был чуть-чуть согласен. Чары на Скарамучче лежали довольно темные и сильные. Человек на такое не способен.  — А тут еще ты, такой умный и начитанный, — продолжал юноша, — Но ты тоже не особо разговорчивый, как я заметил, но мне такие люди и нравятся. Необязательно постоянно сотрясать воздух.  — Твоя мачеха не человек? — Кицунэ, — скривился Скарамучча, — Околдовала матушку и… — Заметно, — кивнул Альбедо, разглядывая следы демонической магии, — У твоей матушки специфические вкусы.  Впрочем, насколько он знал, страна, где всходит солнце, славилась своими… свободными нравами. Да, это было подходящее слово.  — Нет у нее вкуса! — взорвался Скарамучча.  — А как же ты попал сюда? — Ой, это вообще забавная история. Был там один беглый самурай, прибившийся к банде пиратов… Альбедо хочет уже превратить его обратно в кота, потому что истории у Скарамуччи не кончаются и замолкать он не хочет. Все рассказывает про своего самурая, про пиратский корабль, про какого-то сумасшедшего экспериментатора, служащего Снежной королеве, от которого Скарамучче в образе кота удалось сбежать. — А потом меня нашла твоя сестренка. — Она не моя сестренка, — поправляет Альбедо, — Ну, точнее, мы не связаны кровно. — А выглядите иначе, — говорит Скарамучча, — Мне даже завидно стало, у меня в детстве не было таких людей как ты, кто мог бы обо мне позаботиться. Ты ведь такой любящий и добрый. Альбедо аж кривится от того, насколько непривычно ему слышать подобное. Его либо сторонились, либо сыпали проклятиями (идиоты, даже не знают, как работает защита). Никто, даже те, кому он помогал, не называли его добрым.  — А колени у тебя какие удобные, — продолжал инадзумец, — И целуешься хорошо.  — Это всего один раз было! — одернул его Альбедо.  Ну да, как-то раз Скарамучча в обличии кота принес ему хорька-барахольщика, оказавшегося вовсе не хорьком, а нечистью, принявшей форму зверя. Альбедо тогда очень высоко оценил его навыки охотника, на радостях даже расцеловал эту пушистую морду, но это был секундный порыв любви.  — Я ведь когда котом был, так переживал за тебя, — признается Скарамучча в еще одном искреннем чувстве, — Не знаю, может я слишком много времени провел в кошачьей шкуре, но мне казалось, что вода может убить тебя. Это довольно распространенная проблема. Когда существо проводит слишком много времени в ином обличии, мировосприятие меняется. Неудивительно, что Скарамучче казалось, что во время обычных банных процедур Альбедо идет на смерть. — Знаешь, ты мог бы не сидеть рядом, пока я моюсь. — Но зрелище было приятное, — продолжал Скарамучча, — У тебя такая интересная отметка на груди. Что-то магическое? — Это не твое дело, — буркнул Альбедо. — Ну ладно, все равно я по большей части не на эту звездочку смотрел.  Альбедо посмотрел в глаза Скарамучче. Тот глядел очень невинно, но во взгляде также читался испуг, от того, насколько искренним его сделало заклинание. Альбедо случайно замечает, что глаза у юноши кристально синие, как сумеречное небо или глубокое море. И вообще, лицо у него какое-то кукольное, как будто нарочно слепили по образу бога. Да, без усов ему явно было лучше. — Слушай, волшебник, — внезапно протянул тот, — Мне тут идея в голову пришла. Несмотря на запредельную искренность, в глазах у Скарамуччи заплясали маленькие чертики. Он ведь все свое кошачье бытье даже не мечтал снова стать человеком, а тут выпала такая удача. Надо что-то делать с этим счастьем, например, возвращать себе титул наследника. — Может, ты мне поможешь снять с маменьки лисий приворот и вернуть мне власть? — кошачьи глазки Скарамучча строить пока не разучился, — А я тебя в благодарность назначу своим придворным алхимиком.  — Черта с два, ваше высочество. 

***

Путь до Инадзумы занял три месяца. Альбедо лишь надеялся, что Кли не разнесет Мондштадт в его отсутствие и не сильно будет напрягать Мону. Добираться пришлось кое-как, на торговом судне, а спать в одной каюте. Скарамучча хоть и был обижен за применение заклинания правдивости против его воли, но не отказался ни от одного слова, произнесенного под действием чар. В том числе, что ему нравилось спать с Альбедо в одной постели.  Когда блудный сын явился во дворец Тэнсюкаку ее всемогущество Райден Эи чуть не потеряла сознание и не свалилась со своего трона. Скарамучча потом говорил, жаль, что не свалилась, хоть бы освободила место. Околдовавшая ее Яэ Мико изобразила радость, но на самом деле уже не думала, что увидит наследника престола в человеческом обличии.  В тот же день состоялся торжественный прием, на котором Альбедо сидел с королевской семьей за одним столом и уже собирался провалиться сквозь землю. — Матушка, вы не представляете, как я по вам скучал, — клялся Скарамучча.  Ты называл ее старой грымзой, которая приросла к престолу. — Я-то как скучала по своему дитя, — отвечала Эи. Ты не заметила, что твое дитя превратили в кота. Впрочем, Альбедо не хотел быть так строг к Райден Эи, ведь на ней он действительно повсюду видел следы магического воздействия одной конкретной лисье-демонической сущности, подпитывающейся ее жизненной силой. Особенно хорошо это было заметно в области бедер и таза. Что же, он сталкивался с разной нечистью, но не с кицунэ. Это будет интересный опыт. — А все-таки, ваше высочество, расскажете, где пропадали столько месяцев и как вам удалось вернуться во дворец? — с нескрываемым любопытством интересуется Яэ Мико. Ты сама расскажи, как тебе удалось превратить его в кота и вышвырнуть из дворца. Альбедо думает, что здесь всех бы не мешало как следует околдовать заклинанием правдивости, как вдруг Скарамучча впервые говорит что-то от чистого сердца: — Меня расколдовал один прекрасный волшебник.