Йенгангер не дышит

Я никогда не был магом. Даже учитель-южанин, приютивший меня и давший немало знаний, открыто говорил, мол, колдовство для тебя – закрытая дверь. Кое-что я смогу, но при этом намного хуже прирождённого мага, да и то, потом чувствую себя, словно Аян несколько часов выплясывал на мне традиционные ванханенские танцы. Единственное, в чём меня мало кто сумеет обойти – это ворожба мёртвых – основное оружие Посредников. Но использовать её постоянно достаточно опасно. Никогда не знаешь, чем обернётся тот или иной ритуал. А рисковать нужно с умом. Хакон тенью скользил за окнами, лишь изредка мог заглянуть и спросить – не нужно ли нам что-нибудь. Как позже я выяснил, Йорд рассказал ему, кто на самом деле заглянул в их деревню. Работе Посредника никто не мешал, да и, желая избавиться от ненавистной нёкк, некоторые даже предлагали помощь. Но единственный, с кем бы мне и хотелось потолковать – Линд. Но его здоровье вновь ухудшилось, поэтому нормального разговора не получалось. Приходилось опираться на свои знания и возможности. Даже побывав на пепелище дома толкователей снов, ничего интересного найти я не нашёл. Поэтому пришлось заняться подготовкой к ритуалу. Чтобы поговорить с заколдованными Совнами, нужно хоть немного стать таким, как они. Конечно, превратиться в камень у меня не выйдет, но немного измениться – вполне. Задуманное получалось из ряда вон плохо, вставать приходилось до рассвета, весь день работать и к ночи падать на кровать, мгновенно засыпая. Подготовить живую плоть к чуждому и холодному не так легко. Сегодня уже узор заклинания ложился как надо, а найденные у реки камни оказались прекрасными проводниками. - У всех хозяева, как хозяева, - услышал я за спиной ворчание, - едят, спят, девок кадрят, не то, что тут. Что-то звякнуло, Йорд засопел и выдал искреннее троллиное ругательство. - Господин Оларс, отдайте мне тот кусок ткани. - Какой? – удивлённо спросил я, обернувшись к нему. В рот тут же сунули кусок лепёшки. - Получилось, - удовлетворённо отметил он, - а то ещё немного, и я буду на службе у скелета. Лепёшка оказалась божественной: свежей, хрустящей и немного сладковатой, казалось, ничего вкуснее я не ел в жизни. Кстати, а когда в последний раз ел вообще? Откусив и на секунду довольно зажмурившись, я всё же спросил: - А что за ткань? Рисе тем временем уже забрал старую рубашку, служившую мне подстилкой для камней, и принялся вытирать пол. Оказалось, звенело ведро, из которого их неуклюжее величество умудрились разлить воду. - Я тут это… воды принёс. Из реки. - Из реки? – я поперхнулся. – Йорд, я же просил из колодца! Из реки ещё рано, нам не нужен голос нёкк днём. - Колодец чистят, - невозмутимо ответит тот, продолжая вытирать лужу и даже не соизволив повернуться ко мне. – А вы не сказали, для чего вода нужна. Я молча дожёвывал лепёшку, прекрасно помня, как и что говорил. Однако… Я вздохнул, ладно, невнимательный слуга, зато кормит неплохо. - Ещё вот что. – Рисе принялся выкручивать тряпку в ведро. – Линд пришёл в себя, через старосту просил, чтобы вы пришли. Я вскочил на ноги: - Что ж ты сразу не сказал? И не дожидаясь, пока слуга что-то ответит, рванул к двери. Но тут же поскользнулся на ступеньке и едва не рухнул вниз, чудом удержавшись за косяк. - С утра подмораживает, господин Оларс, - философски заметил Йорд, - будьте осторожнее. Выпрямившись и отмахнувшись от рисе, я быстро спустился со ступенек. На улице заметно прохладнее, не стоило вылетать в одной рубахе. Местные жители косились на меня, но глупых вопросов не задавали. Домик старосты находился за четыре дома от нашего, поэтому долго идти не пришлось. Собака на привязи – огромный волкодав – начала заливисто лаять, однако выскочивший на порог Линд тут же прикрикнул на неё: - Брун, тихо! Собака недоумённо глянула на хозяина, словно не понимая, зачем в доме полумертвец? - Господин Оларс, проходите, она вас не тронет, - тихо произнёс парень. Кстати, он оказался моложе, чем мне показалось сразу. Пока я шёл по узкой дорожке, Брун, ворча, спряталась в будке. - Спасибо, что пришли. Я и не надеялся… - Всё в порядке, ты мне тоже нужен. Линд удивлённо вскинул брови, но кивнул и пропустил меня в дом. После пробежки по холоду тепло показалось неземной сказкой. Но наслаждаться было некогда. Опустившись на первый попавшийся табурет, я посмотрел на него: - Что ты хотел сказать? Парень немного смутился, он явно не знал о чём говорить, точнее, с чего начать. - Ваш слуга всё рассказал, вы – Посредник. Я молча кивнул, отметив, что глаза собеседника загорелись восторгом. - Простите, - он смутился ещё больше, - раньше я только слышал о таких… как вы. Никогда не мог подумать, что судьба пошлёт счастье увидеть живого Посредника. Я закашлялся: - Ну-ну, и откуда же такой интерес к Посредникам? - Мне от матери достались магические способности, а от отца – лекарские. – Видимо, стоять у двери ему надоело, поэтому Линд приблизился ко мне и сел на лавку. – Отец своему делу учит, а вот с магией… Мать умерла, когда мне было три года, а магов в деревне больше нет. Вот и… Я изогнул бровь. Так-так, а Хакон говорил несколько другое. Или просто решил не упоминать покойную жену? - Говоришь, у матери были способности мага? - Небольшие, и не всегда она могла с ними управится – мало знала. А потом, - парень замолк и тихо вздохнул. – Потом нёкк её убила. Так, теперь понятнее, но всё равно есть вопросы. - А как получилось, что ты разбудил Хильду? При имени нёкк Линд вздрогнул и тут же передёрнул плечами. - Сам не знаю. Я тогда… поругался с отцом сильно. Пошёл бродить по округе и случайно забрёл на пепелище – бывший дом Совнов. Там ничего не осталось, не знаю даже, сколько времени там пробыл, но потом почувствовал что-то странное. Так, будто кто наблюдал за мной. А потом… потом увидел серебристую девушку и пошёл за ней. Сам не понимаю, почему. Шёл, господин Оларс, как очарованный, не мог остановиться. А как почувствовал, что уже стою по пояс в воде, словно очнулся ото сна. Начал отбиваться, пытался выбраться, но чувствовал, как сильнее впиваются в бёдра острые когти, и нёкк с силой тянет меня дальше. – Он шумно выдохнул. – Уж не знаю, что было бы, если б не прибежал ваш Арве… Линд отвёл взгляд, понимая, что в каком-то смысле из-за него погиб мой фоссегрим, поэтому не решался продолжать. - И всё? Я встал, нечего рассиживаться, работы ещё не мало. - Да, всё. Только я вот что ещё хотел сказать… - Парень посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. – Я знаю, что вы не обязаны помогать нам, и оплату берёте немалую, да и после произошедшего, но… - Но? - Пожалуйста, помогите нам избавиться от нёкк. Мы найдем чем вам заплатить, только сделайте что-нибудь, пожалуйста. Отец бы и сам вам это сказал, но почему-то медлит, что-то его удерживает. Но, господин Оларс, очень вас прошу… пожалуйста. Несколько секунд я молчал, взвешивая и обдумывая: идёт это вразрез с моими планами или нет. Получалось, что нет. - Линд. - Да? – Он встрепенулся. И в глазах такое безнадёжное выражение. Интересно, он знает о словах призыва? - Если действительно хочешь стать магом, уезжай в город. Здесь ничему обучиться не получится. Линд хотел что-то сказать, но я развернулся и вышел из дома – больше задерживаться было ни к чему. *** Тучи заволокли небо, скрыв луну и звёзды. Плохо, придётся тратить больше сил, но откладывать ритуал я не собирался. Йорд стоял чуть поодаль и наблюдал за происходящим. Всё же рисе – живое существо, и подвергать его опасности не стоит. Я сделал глубокий вдох. Тишина, покой, волны Скьяльвинд с еле уловимым шелестом накатывают на берег. В двух шагах от первого Холодного камня поставлена глиняная плошка с водой и несколько камней, пропитанных магией, разбитых и собранных заново при помощи заклинаний. Одежду пришлось снять, слиться с чем-то неживым лучше как есть… чтобы ничего не мешало. Ворожба мёртвых умеет служить своему хозяину, если он ничего не боится. Боялся ли я нёкк? Боялся ли безмолвных Холодных камней, угрюмо взиравших на пришедшего чужака и посягавшего на их покой? Нет. Не боялся даже того, что может пробудиться. Но ни слова над шелестящими волнами, молчание – мой голос. Я окунул пальцы в воду, по ней тут же пошли круги, вспыхнули лиловым светом. Ночная тьма сгустилась, рухнула в воду, растворяясь в тысячах пляшущих искорок. Лиловый и чёрный в одно мгновение переплелись, словно две змеи, и призрачно замерцали. Ожившая вода, нет и следа от прозрачного спокойствия, бывшего ещё несколько секунд назад. Я бросил в плошку камни, лилово-чёрная вода зашипела и ослепительным фонтаном вырвалась вверх. Камни засияли аметистовыми огнями и рассыпались на мелкие осколки. Вода плеснула на камень, осколки кинулись ко мне, впиваясь в обнажённую кожу. Я стиснул зубы, утбурд забери эти ритуалы, как же больно. Но ни звука! Нельзя, иначе ничего не выйдет. Выступившая кровь устремилась к камню, алой лентой разрезала тьму и прошла сквозь лилово-чёрную завесу. Послышался громкий треск, странный вздох, будто каменный великан сбросил своё многолетнее оцепенение. Воды Скьяльвинд забурлили с неистовой силой, ещё мгновение и… Моё тело онемело: ни холода, ни боли больше не чувствовалось. Я медленно поднял руку: мраморная белизна, странная угловатость движений. И тихий шелест волн: - Неживой… Камень… Холодные камни, казалось, ещё немного и превратятся в жидкий огонь, только не оранжево-золотой, а ослепляющий лиловым серебром, который хлынет в бурлящие волны Скьяльвинд. Налетел жуткий ветер, но что ветер камню? Я даже не шевельнулся, оставшись немым изваянием на берегу. Снова затрещали Холодные камни, лиловые искры заплясали хоровод вокруг них, вода хлынула на берег. Я протянул руку и коснулся ближайшего камня, ладонь тут же укололо, но странно, непонятно… Будто безжизненная скала признала своего и радовалась встрече. Кажется, Йорд что-то прокричал, но сквозь ветер и неистовство Скьяльвинд я ничего не расслышал. Холодные камни снова вздохнули, меня оглушил раскат грома. Но ни блеснувшей молнии, ни хлынувших с чёрных небес струй дождя не последовало. Новый раскат, но через секунду я понял, что это вовсе не гром, а голос… голос одного из Совнов. - Кто ты и зачем нарушил наш покой? Но ответить я не успел. - Нет! Он мо-о-о-о-й! – раздался пронзительный женский крик, больше похожий на плач. В мгновение ока поднялась огромная волна, рухнула на меня и тысячей невидимых рук утянула за собой.