Империя

*** Прошло уже больше месяца, за это время Дрим смог отстроить «идеальные» братские отношения. Был наивным, вечно лез с объятиями и всякого рода тактильностями, не задавал лишних вопросов никому из окружения императора и ему самому, а так же не поднимал тему политики вообще. Он очень вжился в эту роль, даже, возможно, слишком сильно. Единственное возвращало с небес на землю... Встречи с Инком. Тот хвалил его, говорил, что император стал гораздо рассеяннее и вселенные стали меньше страдать... Когда же Дрим предлогал оставить затею со свержением, ведь подобным образом хранитель может влиять на старшего брата, все воспринимали это в штыки. Чтож, блондин всё ещё не знал, что собираются делать с его братом, хотя и был осведомлён о многих планах и действиях, но с недавнего времени он стал чувствовать нечто странное, будто плохое предчувствие. Общение с братом шло на ура, но после даже самого малого диалога Дрим чувтвовал себя выжатым, как лимон. Ему хотелось бы покончить со всем этим, но мешало несколько причин. Дрим просто не может признаться Найту, что строил против него заговоры, ему не поверят или обвинят в том, что он хотел смерти собственного близнеца. Его не устраивал образ невинного брата, в один моменты, когда старший переходил черту дозволенного, а точнее начинал смеяться над «слабостью» младшего или через-чур сильно распускал руки, по долгу не слыша просьб о том, чтобы Дрима отпустили, или что тому не приятен именно этот вид тактильности, принц тогда был готов сломать брату челюсть или накричать, но не мог. Со временем Мечта стал замечать, что старший через-чур много развязывается, позволяет себе всякого рода непристойности и считает это нормой. В последнее время, Дрим действительно задумался о том, чтобы в один момент подобных «ласк» разбить флакон с чернилами и призвать своего «друга» со словами: «Мочи извращенца!», но всё же хранитель отказался от данной идеи. Сейчас его призвали в кабинет брата, ведь у того выдолось свободное время. Морально готовясь к этой встрече, Дрим заходит в кабинет. За большим столом, напротив двери, восседает император на большом и удобном стуле, больше напоминающем трон. - Проходи быстрее, брат. Я тебя заждался, - на это младший ничего не ответил, но присел напротив Найта, близнецов разделял длинный стол, из-за чего до принца могли дотянуться разве что щупальца. Это не понравилось старшему, из-за чего тот, отодвинувшись слегка от своих бумаг, похлопал по своему колену. - Я хочу, чтобы ты был здесь, - на лице Дрима разрозился румянец, вот так прямо Найтмер ещё никогда не намекал на близость. Обычно, это было что-то вроде забавных историй, по типу «мне холодно, обними меня» или «здесь нету большого дивана, давай сядем поближе друг к другу?» такой приказной тон брюнет ещё не использовал в общении с младшим, это не на шутку его испугало, и возмутило. Встав со своего места, Дрим подошёл к близнецу и уселся боком на его колени. Довольно что-то прожурчав, император обхватил на вид хрупкое тельце одной из свободных рук и продолжил что-то читать и подписывать в бумагах. «Подождите, а разве мне не сказали, что Найт свободен и готов принять меня?» - пронеслась в голове такая мысль, от которой стало ещё страшнее, неужели догадались? - Слышал, кажется, в нашем замке завелись крысы? - от подобной фразы мурашки побежали по загривку, в каком смысле было употреблено слово «крысы»? - Неужели на кухне не уследили и эти поразиты всё же обжились у нас? - голос предательски дрожал, как и тело, но это можно было легко списать на смущение. - Ага, вот только ошиваются они не у столовой, а в другом крыле, слуги начали жаловаться на странные шумы и шаги. Уверяют, что слышат голоса, а многие стали думать о призраках и другой нечести... - их реально кто-то слышал? Если так, стоит сегодня вызвать Инка и сказать, чтобы они меняли место встреч, а ещё лучше, после этого реально запустить крыс в замок. - Да уж, бедное южное крыло, не думал, что там заведутся эти животные... - Но я не сказал в какой части замка они находятся... - с подозрением и неким удивлением произнёс Найт, а Дрим чуть не подпрыгнул и не закричал от своей же тупости. Как можно было так обложаться! Но когда до хранителя дошло, что он слишком долго молчит, а рука на талии начала сжиматьмя, поспешил оправдаться. - ну, т-ты же сказал о слугах, а они вряд ли будут жаловаться на шумы не в своей части замка. Да и сам я слышал эти разговоры... - голос вначале содрогнулся, но позже лошь пошла как по маслу. Рука ослабла, а Найт радушно улыбнулся. - Ты такой миленький, братец, - посмеялся тот, целуя светлого в щёчку, а позже и начиная что-то шептать и щекотать брата под рёбрами и тыкать между ними. Это было самое забавное и больное занятие. Ведь с одной стороны было щекотно, а с другой неприятно. Самое жуткое в этой «игре» было то, что старший не останавливался пока младший не начнёт задыхаться и молить о «пощаде», но сегодня всё было как-то по-другому. Дрим уже не мог дышать, голос прирывался, а брат не переставал, наоборот, стал ещё усерднее. А потом и вовсе привстал и впечатал младшего грудью в стол. Принц лежал плошмя на важных бумагах, повернув голову в сторону, умоляя своего брата остановиться. Его дыхание стало неровным, тело дрожало и слабело, в глазах плыло. Когда же младший попытался оттолкнуть от себя явно заигравшегося императора, тот вообще навалился на него всем телом, упираясь в зад брата своим пахом, а щупальца обвили руки брыкающегося хранителя. К обычнам тычкам и щекотке прибавились щипки. Страшнее и больнее всего стало, когда старший начинал сжимать внутреннюю часть бедра, ближе к паху, там, где кожа была особенно чувствительна. - Умоляю, хватит! Что на тебя нашло, мне больно! - типичная фраза, но Дрим уже не мог думать, его силы покидали его, а щупальца, которые стали не просто держать тело жертвы, но и ещё причинять отдельный дискомфорт тем, что лезли под одежду и корманы, а одна из них почти пролезла в приоткрытый рот, но Дрим смог вовремя стиснуть зубы вместе с губами. Из головы хранителя обсалютно вылетела мысль о том, что в его внутреннем кормане пиджака лежит флакончик с чернилами. В данный момент он думал только об одном, как бы вздохнуть поглубже и не начать отключаться. Звать на помощь было бесполезно, тентакля у рта только и ждала момента, когда можно будет войти и перекрыть все возможные звуки, да и если говорить честно, то у блондина уже давно нет возможности сказать хоть что-то, из его груди доносится только сиплое дыхание и скулёж. Ему так хочется остановить это безумие. Тело жутко ныло, на месте щипков скоро появятся синяки, а руки брата продолжают блуждать по телу, зажимая самые чувствительные места, заставляя только больше вжиматься в стол. Во время всей этой каши из различных движений и боль, Дрим точно почувствовал толчки на уровне своего зада. Это заставляло сгорать от стыда и осознания, хотя, скорее эти двидения были больше машинальными, чем намеренными. Над ухом хранителя слышалось прерывистое и нервное дыхание. По нему можно было понять одно: брат либо в ярости, либо возбуждён. И то, и другое не радовало бедолагу. Он примерно осознавал, что Найт так злится из-за его ответа, который того не удовлетворил, и таким образом он пытается разузнать правду. Очень хреновый способ, учитывая, что блондин сейчас ничего не соображает и на грани обморока и удушения. Последняя мысль, которая промелькнула у принца в голове была: «Неужели, он действительно такой... », прежде чем всё погрузилось во тьму. Напряжённые конечности вмиг ослабли, приподнятая голова упала, а сознание улетело в забытье... Тельце расплосталось на столе переставая реагировать на действия, которые с ним совершались. Найтмер, увлечённый данным процессом чуть ли не до безумия, обнаружив, что его братец уже не реагирует, разачарованно вздохнул, а ведь он только разошёлся. Тельце под ним было таким соблазнительно спокойным. Всё то время, пока Дрим смеялся, сбивал дыхание, постанывал и скулил, как щеночек, которого оставили без мамочки, император наслаждался. Все эти сладкие мольбы, сопротивления были так милы. А ведь даже не верится, что такой как Дрим мог предать. Щупальце достало из кармана небольшой флакончик с тёмной жидкостью и поднесла его к лицу хозяина. Найтмер бы удивился такой странной вещи при брате, если бы каждый день не проверял его комнату... Именно там, под матрасом, он нашёл ту записку от неизвесного... А ведь император сам учил этого блондинчика, воспитывал и думал, что достаточно его надрессировал, чтобы тот даже не думал о предательстве. Найтмер вложил флакон обратно и перевернул ватное тело на спину. К щеке вновь прикоснулись холодные губы и нехотя отстранились. Как же всё-таки безмятежно выглядел сейчас младший, император бы навеки заморозил своего брата, чтобы наблюдать за его беззащитностью и осознавать, что тот никогда не предаст... Найтмер точно знал, что делать... - Очень плохо, братец. Я заставлю тебя понять, что ты совершил большую ошибку...