Черная тетрадь

Он бродит по кромке карнизов и крыш. Сидит на горгульях: линяют знамёна. Задумчивый, мрачный, покуда ты спишь, Он бродит под окнами спящего дома. Он — в мантии черной. Обходит твой дом. Он — бледная тень на твоей стене. Он болью и страхом тревожит твой сон, Случайно однажды просыпаясь в тебе. Тебе он и рад бы поведать о том, Как много повсюду и грязи, и тьмы, Да много ли скажешь с зашитым ртом? Он известью смотрит. Из тьмы. Из тьмы. Смотри. Смотри. Он бледен как мел. Глаза его — известь с черной точкой-зрачком. Он мог бы убить тебя, если б хотел. Как в крипту спускаясь в твой сон. В твой сон. Молчи. Молчи. Он подле всегда. Он был серокрылым. Зим триста назад. Он в кровь проникает. Как в соль — вода. Живым пророча — смерть и распад. Не спи, не спи. Пробуждайся. Живей. Он бродит по дому. Он чует твой страх. Смердит, любезный, от сути твоей. Он знает, кого в подвале, в цепях Держал ты. Кого запытало зверьё. Он видел их лица. Из глаз мертвеца. Как странно мерцает сознанье твоё. К рассвету лишишься лица. Лица. Он — чистильщик-известь с зашитым ртом. Он — мрак, что клубится в твоих зеркалах. Никогда не забудет Хайяна о нём, Он — дух-иссушитель. Удушье. И Страх. Скорбный убийца, бледный как мел. Имя его — Алхойга Асхаг. Он мог бы стереть тебя, если б хотел, Живущим не друг — и не враг. Не враг. Острожным бродягой, поганым жрецом Пытали — и раны кровавили тьмой. И был обращён в одного из Жнецов. И дал управлять им собой. Собой. Глумливо кривятся щербатые рты, Ликует в застенке убогая мерзь. Шестеричные крылья так странно остры — И он на доске. Словно бледный ферзь. Явились ему и сожгли его суть Ниспадшие твари: Единый, прости! Негашеная известь, (не соль и не ртуть), Им стала могилой. И ему. Прости. Смотри. Смотри. Он раб? Он не раб. У таких н бывает ни рабов, ни господ. Алхойга бескрыл. Но крылат. Крылат. Дыши. Не трясись. Он следом идёт. Беги. Беги. ОН чует твой страх. Читает тебя — словно старый триптих. Шов — тенью улыбки на черных губах. Он помнит всех жертв. И твоих — и своих. Богов призывай: дай кошмарам ожить. Впусти ужас в сердце своё. Своё. Он здесь — чтобы душу твою отпустить: На самое дно низведут её! Он — мрак. Он — смерть. Он не человек. Белый ферзь костяной — на пустой доске. Тонкий прах оседает на кости, на снег. Отдай нам лицо — и иди налегке. Мрак шепчущий полон дымящихся лиц. Они голодны — им нужны боль и страх. И смотрят из их опустевших глазниц Шестикрылые твари в цепях. В цепях. 2018-2023