Безумный рассказ провинциала

      Дело было вечером, как подобает молочным подонкам, которые вот-вот вышли с под мамкиной юбки, вовсю принялись вкушать прелести молодяцкой живности. Зарубы 10х10, район на район, раз в год выезжаем в поле, чтобы отпиздить деревенскую хунту. Ессна, все это дело сопровождается литрами разной пробы этилового спирта, ерша. Блейзуху мы не пили и едва завидев нефора, распивающего эту грязь, смешивали его сраное тело с трупами собак и его напитком где-то за гаражами. Не без участия недовыебанных совковых бабок, так и норовящихся вызвать очередной наряд мусоров. А хули тут думать, середина нулевых, родители хуй с маслом доедали, забив на нас крепкий и толстый болт. Да и нам заняться было нечем, кроме трень, забивов и очередного пойла под романтического Круга.       Так вот, дело было ближе к вечеру. По-людски распивали свежеотжатую полтораху пиваса, как неожиданно появляется Серега, резкий как пердежь поутру, и заявляет, что кучка нефоров собралась в парке жарить шашлыки и обсуждать какие-то там мультики. От такого поворота мы нахуй выпали, по трубке созвали народ, то ещё спартаковское мясо, и рыл 30 направилась в единственный парк у речки.       Встречаем эту шалопонь, так Димас с нихуя прикрикивает, мол, вы че, ахуели, сучары, бля, и опрокидывает одного патлатого долбаеба с ноги. Этот фуфел так и будет валяться до конца махыча, если таковым его вообще можно называть. А накинул этому с ноги так, что мы потом узнали, что у него сотряс с внутренним кровоизлеянием. Но об этом позже. Их девки сразу в истерику, слезы. Не, мы не конченные, мы слабый пол обижать не смеем, потому просто отобрали их вонючие блейзухи и вылили им на еблет да пустили по миру. Но вот никто из их компашки, как оказалось, не был мужиком. Мало того, что своих подруг не защитили, так ещё и пустились в бега. А Серега, резкий фуфел, проявил себя внатуре узкоглазым стратегом: он специально пару особо крепких парней оставил в кустах, чтобы отлавливать таких вот идиотов. Но вот чтобы идиотами оказались все...       Не, был один пацан, пытавшийся что-то промямлить, но наш друг Макс такое не терпит. Он сам по себе гора мяса да и только, но когда он услышит что-то связанное с махычем, так он сразу отрубается, крушит ёбла, сжимая оппонентов в своих здоровых руках. Он от этого ублюдка оставил лишь набор всхлипов, да лужу мяса. Вот такой вот Макс у нас в Нижнеудинске.       Остальной сбежавшей босоте проломили ёбла, хотя как, просто чутка нюхи поправили, да поставили на колени. Заставили эту мразь извиняться. Один ушёл в слезы, так я эту мразь лично потом мангалом прожигал череп за бабий треп. Если уж родился мужиком, то и веди себя как мужик. Поколение баб, я внатуре хуею.       На месте поля брани устроили пикник, не терять же второй мангал с сосисонами из местного мяса (не, это у нас так магаз называется, мы не какие-то каннибалы, да и мяса с победителей от слова нихуя). Ох, как же долго мы крутили одного хлюпика, вы бы знали. Но мы тогда вообще безбашенные были, не боялись ни мусоров, ни каких-то пацанов с другого берега. Мы — короли своей стороны и нас за это уважали.       Так бы и проводили все время, не будь у некоторых (меня с Серегой и Максом) школки, а у остальных работы. Но вот приключилась с нами одна беда: Игоряну, местному спартаковцу какой-то дрищ в подворотне разбил черепушку и вставил палку верху к жопе. От этого все мужики ахуели. Игорь — эталон танка, самый настоящий тигр, которого боялись наши деды. Каждый удар по его бетонному телу — все-равно что чих какой-то мелкой крали. Вся братва собралась у его больничной койки. Правда Игорек ещё обожал зэковский жаргон, наизусть знает все важные даты времён Екатерины Великой, и устроил из своей койки настоящую тюремную хату. К нему же ещё менты пару раз наметывались, так он сразу себя из Вора стал строить. Мы такого юмора не оценили, стрела стрелой, а в петухи у шконки никто становиться не планировал. Ну так вот, спрашивает Кирыч:       - Игорь, ты че, епт, берега попутал, — похлопывая по плечу спросил он, его спартаковский дружок. - какая больница, те ж надо на треню сегодня в 5, Иван Палыч за больницу уж точно не простит.       - Кирыч, мужик, - сетует Игорь, похлёбывая принесенное Жигулевское. - Если Иван Палыч узнает, что меня в подворотне отпиздили, а я сдачи не дал, то он меня ваще на колени поставит и заставит его вонючую обувь целовать, если узнают на хате, то мигом в форточники запишут, там же все про всех знают!       - Че ты как баба себя ведёшь, - не вырвалось у Сереги. - Раскис как сопля на стенке унитаза.       Я же резко его успокоил — баба, плакса — не важно, спартаковцы ещё долго будут помнить за такие подколы, мы же ещё совсем школота, не то, что они. На благо они просто посмотрели на нас пустым взглядом и принялись дальше троцкать между собой:       - Ну ты бы хоть рассказал, кто тебя, куда и за что, — стал подбадривать Кирыч, - ты же знаешь наших, тут же прошерстим все майданы.       - Вот только не знаю я, — протяженно промолвил Игорь, — сзади крыса подбежала!       - Да ну нах, — также протяженно промолвили мы.       - Ага, — кивнул головой Игорь, — все неожиданно случилось: стоило мне пугнуть прочь Сашу, ну ты его знаешь, Кирыч, такой надменный задрот, он ещё на хуинглише постоянно балакает, ну вот стрельнул у него мелочь на пиво, поворачиваюсь и резко получаю деревяшкой по башке, только и помню, как в меня в задний проход оприходывают.       - А ты, бля, не думал, что это мог быть Саня, — прокричал Игорь с злобой и надеждой в глазах.       - Не, Саня же чепуха ебаная — чуть что, так сразу как страус в песок. Не может он быть...       В комнате наступила тишина. Все не знали, что даже и сказать. Лишь Серега постратеговски сощурил брови, прикидывая свыше ста пятиста вариантов, кто бы это мог быть. Но так сказать и не решился. Я же думал, каково это, если вдруг пацаны с района узнают. Это же точняк до местных колоний дойдёт. Жизнь пацана загублена даже не начавшись. Оставлять это без внимания никак нельзя. Но что делать..?       - Ладно, пацаны, — приободрился Кирыч, — не ваше это дело, молоды ещё. Мы сами с Игорьком про все разузнаем и пидораса накажем, бля будем. А вы пока пиздуйте сижки курить, я пока с Игорькем обмолвлюсь малость.       Игорь было плевать на наше “Но”, потому мы с тяжким грузом направились к выходу с задрищенной больницы, куда разве и свозят калек да загибающихся стариков, а то и все вместе. Ждать пришлось несколько долго. Зато вдоволь нагляделись на разваливающихся карет-гробовозок, сбегающих пьяниц, поникших медбратьев. Словом, все то, за что мы и любим наш провинциальный край. И лишь когда казалось, что больница сейчас и вовсе закроется, вылетел Игорь с тремя заморскими папиросами в зубах (у него батек моряк, привозил и те и эдакие приблуды будто XXII века). Скурив по одной паровозом, он заявил, что активности с нашей стороны не требуется, проживаем дальше, словно ничего и не было, а какая драка, где была — тому чисто глаз вон.